Сделано это было довольно вовремя, ибо вскоре британскую эскадру нагнали русские корабли во главе с крейсером «Баян» и согласно лучшим традициям гостеприимства довели англичан до острова Борнхольм. Там, сердобольные датчане, после двадцать пятого удара бамбуковой палкой по пяткам, разрешили англичанам создать временную стоянку своих кораблей.
Третий неприятный сюрприз для Москвы последовал из далекой Албании. Соблазненный обещаниями британского посла в скором времени предоставить финансовую помощь королевству, албанский монарх Зогу решил разорвать дипломатические отношения с Россией. Правда, опасаясь, что сладкоголосый посланец туманного Альбиона может его обмануть, король сделал это в своеобразной манере.
Он решил понизить отношения двух государств с уровня послов до уровня посланников. С этой целью отозвал из Москвы албанского посла и предписал российскому послу Федорову в течение трех суток покинуть Тирану. Дальнейший процесс разрыва отношений с Россией был заморожен и полностью зависел от выполнения Лондоном своих обещаний.
Учитывая то положение, что занимала Албания среди европейских стран, подобные действия могли вызвать скорее улыбку и сожаление, чем страх и озабоченность. Однако даже такая малость была преподнесена Болдуином как большой успех британской политики по изоляции России. Поистине, когда нет гербовой бумаги, пишут на простой.
Британия не была бы Британией, если бы в своих происках насолить русским, ограничилась бы только одной Европой. Сфера деятельности британских миссий охватывала весь мир и везде, английские дипломаты изо всех сил пытались исполнить приказ премьер министра. И их действия имели определенный успех.
Так Канада выслала из страны двух российских дипломатов, за действия несовместимы с дипломатической деятельностью. С той же формулировкой, двух человек покинули пределы Мексики и Уругвая. По одному сотруднику российского посольства оставили Чили, Венесуэлу, Колумбию и Аргентину. Бразилия, Парагвай и Боливия мужественно выдержали натиск англичан, равно как и королевство Таиланд.
Не осталась в стороне от этого процесса и далекая Австралия. В порыве верноподданнических чувств, власти Канберры выслали из страны сразу трех русских дипломатов, нанеся тем самым ощутимый урон российскому посольству.
Японцы также отказались поддерживать англичан в их дипломатическом противостоянии Лондона с Москвой, но их упрямство в полной мере компенсировал Чан Кайши. С одобрения британских властей он с легкостью нарушил международную договоренность об неприкосновенность зданий дипломатических миссий. После того как российские дипломаты покинули столицу Китая, здание посольства было опечатано, а ключи были переданы на хранение швейцарцам, чье посольство находилось в пяти минутах ходьбы. Они также, согласились представлять интересы России на период разрыва дипломатических отношений между Москвой и Пекином.
Ранним февральским утром, возбужденная толпа с криками: - «Смерть русским захватчикам!», «Смоем свой позор!» ворвалась на территорию посольства, и принялись беззастенчиво грабить его. Из здания выносили все, что можно, начиная от штор и мебели, до щеток, лопат и водопроводных кранов и ванны посла.
Действовали китайцы с размахом и без какого-либо страха. На вопросы стоящих рядом газетчиков, они, гордо заявляя, что своими действиями пытаются покрыть ущерб, что нанесла им Россия при подавлении восстания боксеров в Пекине.
Точно также были разграблены российские консульства в Шанхае и Нанкине. Там, местные хунхузы руководствовались простым и действенным лозунгом: «Грабь награбленное и будь, что будет».
Так закручивался маховик событий суливших большие свершения и перемены на всем земном шаре.
Документы того времени.
Из докладной записки начальника аналитического отдела ГРУ подполковника Артемьева В.С. от 18 февраля 1928 года.
Малое количество информации не позволяет полностью выяснить, чем является акция, обозначенная в исходном материале как «Большой скачок». Можно предположить, что её основа состоит из трех факторов; политического, военного или экономического и направлена она в первую очередь на подрыв мощи основных конкурентов Великобритании - Америки, Франции, России и Японии. В связи с этим предлагается провести разработку трех проектов под кодовыми обозначениями; «Выборы», «Копенгаген» и «Деньги».
Подполковник Артемьев В.С.
Резолюция президента России И.В. Сталина – Согласен.
Глава XII. Камо грядешь?
Вряд ли в марте 1928 года жителей Европы больше всего волновало, что иное чем вопрос «будет война с Англией или нет?». Признаков надвигающегося военного столкновения между двумя ведущими странами Европы ещё не было. Однако напряжение в их отношениях с каждым месяцем становилось все сильнее и сильнее. После того как Лига наций осудила Россию за оккупацию севера Маньчжурии, правительство Болдуина обвинила Москву в вмешательстве во внутренние дела Британии. МИ-5 вновь вернулось к активному поиску русских шпионов на территории королевства и первыми под их удар попали профсоюзы.
Как не пытались контрразведчики найти в этом деле хоть какой-то след русского вмешательства, все было тщетно. Никаких доказательств тому не было, но это нисколько не смутило господина премьер министра. Он сыпал одно обвинением в адрес России за другим, смело добавляя в качестве доказательств вины Москвы приставку «с большой долей вероятности».
Его примеру следовали и лондонские газеты, публикуя на своих страницах одну сенсационную новость за другой. Кроме статей, развороты газет пестрели всевозможными карикатурами главным антигероем которых был, естественно, русский медведь. Порой, они били по сознанию читателей больше чем статьи и в этом не было ничего удивительного. Англичане были большие мастера по созданию политической карикатуры.
Стремясь защитить честь и достоинство своей страны, российское посольство в Лондоне только и занималась тем, что подавала в суд иски на различные издательства. Обычно весьма эффективное средство против зарвавшихся газетчиков, на этот раз оно дало осечку, превратившись из грозного оружия в средство борьбы с ветряными мельницами. Суды откровенно затягивали рассмотрение дел, а когда выносили свой вердикт в пользу истца и заставляло газету написать опровержение, от одержанной победы уже было мало толку. Поглощенные развернувшейся травлей всего русского, мало кто из читателей обращали на эти опровержения, написанные мелким шрифтом на четвертой странице.
Читая издания других стран, можно было точно определить позицию государства к этому противостоянию. Польские и румынские газеты исправно перепечатывали статьи ведущих лондонских изданий, добавляя к ним свой местечковый антироссийский материал. Франция если иной раз и поддерживала своего собрата по Старой Европе, то исключительно из своих африканских неудач в борьбе с Махно.
Италия, Югославия, Болгария в целом занимали нейтральную позицию. И если позицию Рима с некоторыми условностями можно было назвать скорее дружественной, то позиция братушек славян смело укладывалась в жесткий прагматизм. Что касается германской прессы, то господа бюргеры откровенно радовались раздраю между их бывшими врагами и с радостью занимали места в партере, чтобы со стороны насладиться незабываемым зрелищем.
Вопрос возможной войны с Британией также волновал жителей России. Его активно обсуждали на сельских сходах крестьяне, законно полагая, что с в случаи войны незамедлительно вырастет цена на хлеб, главный продукт их трудовой деятельности. В связи с приближающейся посевной нужно было срочно решать сколько следовало пахать земли и что в этом году сеять.
Вопрос быть или не быть войне также очень остро занимал и рабочих, не зависимо от того мирную или военную продукцию выпускали их заводы и фабрики. После объявлении мобилизации, часть рабочих должна была идти в армию, а другая часть оставалась ковать победу в тылу. Вопрос кто попадет в первую категорию, а кто во вторую довольно сильно рабочий класс.
Естественно, не оставалась в стороне и русская интеллигенция. Принявшаяся с жаром стонать и охать, что после столь страшной и кровавой войны, бедной России выпало всего только десять лет мирной жизни.
- К чему нам эта чертова Маньчжурия, где только и есть, что сопки да гаолян!? Мало мы за неё в девятьсот пятом столько кровушки под Мукденом и Порт-Артуром понапрасну пролили!? И что, снова туда же да на те же грабли наступаем по воле этого «Алексеевского пасынка»!? – возмущенно роптали лучшие умы российского общества в тесном кругу единомышленников. Тесен он был от того, что в их рядах произошел раскол на «технарей» и «гуманитариев».
Первые, чьи ряды благодаря поддержке правительства неуклонном росли и множились с каждым годом, в подавляющем своем большинстве воздерживались от критики президента, выражая поддержку к проводимому им курсу внешней политики.
- Россия великая мировая держава и никто не смеет разговаривать с нами как с какой-то там второсортной Канадой и Австралией! Забыли как русские солдаты десять лет назад спасли от немецкой оккупации их Парижи и Лондоны! Хороши союзнички нечего сказать! Вылили на нас ушат помоев в своей Лиге наций и сидят довольные! – говорили они, когда в работе возникали положенные перерывы и все дружно шли в курилки, где дружно обсуждались все дела, от производственных до политических.
В противовес им «гуманитарии» в большинстве своем выступали за то, чтобы плюнуть на неуемную гордость и пойти на разумные уступки англичанам ради сохранения мира в Европе.
- Докажем всему просвещенному миру, что мы действительно являемся европейцами, а не какими-то там азиатами! Нужно сесть с англичанами за стол переговоров и найти консенсус в волнующих нас всех вопросах! Да, возможно в чем-то придется им уступить, но зато войны не будет!! – патетически восклицал доцент философии Московского университета Станюкович. Многие из коллег его охотно слушали, чем ещё больше раздували самомнение философа.
Он уже собирался начать публичные выступления, но его активность сильно упала, после того, как однажды вечером его навестили два вежливых представителя из ГПУ. Полностью опровергая слухи, что в этой организации работают грубые и малообразованные люди эти два интеллигентных молодых человека в простой и доходчивой форме рассказавших гражданину доценту о существовании в уголовном кодексе статьи 53 бис «О защите интересов государства».
- Пока, Сергей Борисович, все ваши высказывания можно трактовать как представление своего личного мнения на текущую политическую обстановку. Однако, если вы станете с ними активно выступать публично на закрытых собраниях и митингах. Или вдруг выяснится, что вы связаны с каким-либо иностранным посольством или представительством и не приведи господи получаете от них деньги, то можно будет смело применять против вас эту статью, как к неблагонадежному лицу в ускоренном судебном порядке. В этом случае вам будет грозить высылка на поселение или если суд сочтет нужным, то временная изоляция до пяти лет – любезно пояснили визитеры, в одном из которых философ узнал студента исторического факультета, закончившего университет несколько лет назад.
Бедный Станюкович онемел от вида той ужасной бездны, что в одночасье раскрылась перед ним. Сраженный этим видом, он торопливо пообещал сотрудникам ГПУ впредь быть осторожным и осмотрительным в своих высказываниях и радостно проводил их до дверей квартиры.
Потом, когда страх прошел и вместо него пришла обида и страстное желание отомстить за свой испуг, доцент самым кардинальным образом преобразил эти события. В его изложении коллегам, в ответ на попытки сотрудников ГПУ запугать одного из светочей московской интеллигенции стоящих на основе демократии им была гордо произнесена знаменитая фраза Мартина Лютера «На том стою, так как не могу иначе». После чего чекистам было указанно на дверь, куда они посрамлено и удалились.
Правда господин философ говорил об этом с глазу на глаз, сугубо доверенным людям, которых он хорошо знал и был уверен как в самом себе. Разговоры велись исключительно под «честное слово», но тут Станюкович пошел по дорожке брадобрея царя Мидаса. Тот, согласно легенде, узнав тайну царя поведал её тростнику, который затем раструбил о ней по всему миру.
Не прошло и пяти дней после этой душещипательной исповеди, как два осведомителя во всех числах и лицах пересказали рассказ Станюковича своим кураторам и их донесения легли в аккуратную папочку за длинным казенным номером.
О настроениях в обществе председатель ГПУ регулярно докладывал президенту каждые две недели. Собранные со всей страны и переработанные в специальном аналитическом отделе второго отдела, они давали вполне объективную картину происходящего.
На заседании Государственного совета 18 марта, Дзержинский нарисовал относительно благоприятную картину внутреннего положения государства и это было единственным приятным известием для Сталина. «Подлая англичанка» продолжала гадить, где только могла.
- По требованию английских властей к 21 марта этого года должны быть закрыты наши консульства в Эдинбурге, Кардифе и Манчестере. По сведениям поступающим из Лондона по дипломатическим каналам, следующим шагом будет отзыв британского посла из России с автоматическим понижение статуса нашего посольства до представительства – доложил совету премьер Молотов в виду значимости обсуждаемой информации.
К подобным демаршам стороны Польши, Румынии и прочих «младоевропейцев» можно было относиться подобно слону, что с гордым видом не замечает лая моськи. С таким мощным европейским тяжеловесом как Британия – это было просто невозможно.
- Что ещё может сделать господин Болдуин на этом направлении? Полностью разорвать дипломатические отношения с нами? Насколько вероятен подобный вариант и чем он для нас опасен?
- Если англичане разорвут с нами все отношения – это больно ударит по интересам многих наших фирм завязанных на британском рынке. Мы лишимся доступа к европейским технологиям, высококачественным товарам, а также серьезного потребителя нашего сырья. Кроме этого английские банки прекратят выдачу долгосрочных кредитов нашим банкам, предприятиям и фирмам у которых перед ними постоянная задолженность – со вздохом произнес министр финансов и торговли.
- Частным предприятиям, фирмам и банкам – моментально уточнил президент.
- Да, конечно частным банкам, фирмам и предприятиям – подтвердил министр. – У нашего государства перед британцами минимальна.
- В таком случае пусть господа капиталисты сами разбираются со своими кредиторами. Что касается полного разрыва всех отношений то это для нас не ново. Англичане со времен Ивана Грозного и Петра I объявляли о разрыве отношений, а потом всякий раз возвращались. Не могли обойтись без русской пеньки, льна, дегтя, хлеба и железной руды – язвительно заметил Сталин. – Откажутся торговать не беда, отдадим свое сырье американцам, немцам и французам, а через год полтора сами начнем его перерабатывать и будем продавать не сырье, а продукцию.
- Так кто же её купит!? – пробурчал министр финансов, недовольный возвращения к старому спору, где президентские доводы были грамотнее и убедительнее, ибо были построены на фактах и расчетах, а не на слепой вере и убежденности.
- Монголия, Тува, Турция, Палестина, - стал уверенно перечислять страны Сталин. – Из Европы Греция и Болгария для начала. Потом может быть подтянем к ним Югославию.
- Белград вряд ли согласиться – возразил министр, но его слова не могли остановить президента.
- Не согласятся югославы, предложим Муссолини, немцам или чехам. У них продукция прокатного стана идет нарасхват. А что касается технологий и высококачественных товаров, то в этом вопросе Англия давно утратила пальму первенства. Немцы несмотря на свое бедственное экономическое положение, а также того, что лишились массы своих патентов на производство выпускают товары не только качественнее британцев, но и гораздо дешевле их. Закроют свой рынок, не беда. Пойдем к немцам, французам и чехам.
Сталин сделал паузу, а затем посмотрел на начальника ГРУ Щукина: - Что скажет относительно намерений англичан разведка, которая все про всех знает? Как долго намерен господин Болдуин играть с огнем и когда в конце-то концов начнется война с Англией?
- По поводу того кто все про всех знает, так это к Феликсу Эдмундовичу, - пошутил Щукин. - В отношении дальнейших действий господина Болдуина, то все наши источники в один голос сообщают, что британский премьер готов увеличить градус противостояния с нами путем разрыва дипломатических отношений. Также агенты сообщают, что разрыв отношений – это личная инициатива Болдуина, тогда как многие члены кабинета выступают против этого. Что касается вопроса когда начнется война с Англией, то все наши специалисты считают, в ближайшие три месяца её точно не будет.
- Довольно смелое заявление господин Щукин. Что позволяет им так считать? Им удалось заглянуть в черновики планов Болдуина или имперского генерального штаба?
- Никак нет, Иосиф Виссарионович, таким доступом мы к сожалению не обладаем. Уверенность моих специалистов основана на анализе всех предыдущих войн, что вела Британия на континенте. Англичане по своей натуре консерваторы и действуют по привычному для себя шаблону – воевать чужими руками при минимальном использовании своих солдат. Так в борьбе с Наполеоном это были наши и прусские штыки. В Крымской войне ударной силой были турки и французы, против Вильгельма они использовали наши и французские войска. На данный момент у англичане нет сильного союзника, чью армию они смогли бы задействовать в качестве очередного «пушечного мяса». Немцы разоружены, итальянцы те ещё вояки, а у французов нет серьезных причин, выступать против нас. Африканский конфликт сами понимаете не тот случай для начала большой войны и у Болдуина нет ничего такого, что может подтолкнуть Париж в войне с нами. По крайней мере в ближайшие три месяца.
Расклад возможных противников в новой большой европейской войне был произведен Щукиным в полной мере, но он не устроил президента.
- Вы забываете о Польше и Румынии. Двух голосистых псов Британии – как сказал бы про них Шекспир. Они с радостью набросятся на нас как только им поступит такой приказ из Лондона. Кроме этого есть другие потенциальные союзники англичан - Швеция и Норвегия. У первой не проходящая на нас обида со времен Петра и Екатерины, а норвежский король упрямо именует Шпицберген и остров Медвежий норвежской территорией.
- Вряд ли Польша и Румыния рискнут напасть на нас в ближайшее время, Иосиф Виссарионович, - убежденно произнес военный министр Снесарев. – И поляки и румыны прекрасно понимают, что случиться с ними, если они начнут с нами войну одновременно и с двух сторон. Столицы обоих государств находятся слишком близко к нашим границам, а состоянии их армий не позволят им рассчитывать на затяжную войну.
- А если к ним присоединятся войска Англии? Вы, что совсем не допускаете мысль о возможности высадки британских воинских соединений в Данциге на случай начала боевых действий на границах Польши?
- Генеральный штаб считает подобные действия со стороны англичан как мало вероятные. Чтобы поляки могли воевать с нами на равных, англичане должны отправить в Польшу экспедиционный корпус минимум в 50 тысяч человек с артиллерией, танками и авиацией. И должны их высадить в Данциге, что является довольно рискованным шагом. Даже если предположить, что корабли Балтфлота будут скованны боем с британскими кораблями, ничто не помешает нашим подлодкам атаковать британские транспорта или поставить мины на их пути. Зная осторожность британских адмиралов они вряд ли пойдут на это.
- Ну, а если предположить такой вариант, что британцы высадят свои экспедиционные силы в немецком Штетене в целостности и сохранности, и двинут их в Польшу, что тогда?
- Такой вариант возможен с очень большой натяжкой. Однако чтобы эти силы послать, их сначала надо создать, вооружить и подготовить к отправке. Согласно данным нашей разведки такого количества войск у англичан на островах на данный момент нет и они не смогут ранее четырех месяцев отправить к полякам не только корпус, но даже и бригаду.
- На островах у них своих войск готовых к отправке нет, согласен, но они могут прибегнуть к помощи своих доминионов. И отправить к полякам канадцев, индусов, австралийцев как они это делали десять лет назад. Так сказать на первое время с бору по сосенке, а там и свои войска будут готовы.
- Могут, но для сбора и доставке военных континентов британских доминионов нужно ещё больше времени. К тому же, король может затребовать от них войска в том случае если противник нападет на метрополию или её союзников. Насколько мне известно ни Польша, ни Румыния не являются военными союзниками Великобритании.
- Значит, по вашему мнению, войны в ближайшие три месяца не будет? – поставил вопрос ребром президент, требовательно посмотрев на Снесарева и Щукина.
- Не должно быть – в один голос заявили военные.
- А что по этому поводу скажите вы? – обратился Сталин к адмиралу флота Евгению Беренсу, ставшему в результате последних реформ военно-морским министром.
- Если англичане попытаются высадить десант на территории Польши, то Балтийский флот сорвет эту операцию, Иосиф Виссарионович – заверил президента Беренс.
- А если они решат высадиться в Штетене или скажем в Ростоке?
- Встретим и атакуем их транспортные корабли в нейтральных водах на подступе к любому из немецких портов.
- Даже на подступах к Гамбургу и Бремену? – продолжал упрямо ставить задачи Сталин, нацелившись в грудь Беренсу черенком своей трубки.
- Вы забываете, что Германия самостоятельное государство, гражданин президент. Высадка и переброска войск из Штетена в Польшу возможно бы англичанам и удалась бы, но переброска иностранных войск через всю страну – это нонсенс – решительно отрубил Беренс и президент не стал с ним спорить.
- Хорошо, вы меня убедили – коротко произнес он обвел по воздуху рукой с трубкой полукруг вокруг военных и неторопливо двинулся к окну.
- Интересная получается картина, - принялся размышлять в слух Сталин расхаживая по своему кабинету, где и происходило это заседание. - Войны в ближайшее время не будет и согласно выкладкам Генерального штаба в обозримом будущем не предвидеться. Англичане к этому не готовы ни в военном, ни в политическом аспекте. Серьезно задеть нас по торговой и экономической линии господин Болдуин нас также не сможет. В запасе у него остается разрыв дипломатических отношений с нами, новая свистопляска в Лиге наций по поводу «русских шпионов» и всё. Европа в общем и целом не пошла вслед за Британией в её антироссийских действиях и мистер Болдуин упирается лбом в стенку. Дальше ему ехать некуда. Спрашивается, ради чего он все это затеял? Ради собственных амбиций или за этим всем стоит что-то, нам неизвестное, но очень важное для него?
Президент вопросительно посмотрел на членов Госсовета и первым взял слово генерал Щукин.
- Все вами перечисленное хорошо укладывается в личностную борьбу за кресло премьер министра. Болдуин хочет любым способом укрепить свое положение на этом посту и антироссийская истерия отличный способ заработать нужные очки в этой борьбе – предположил начальник ГРУ, но Сталин с ним не согласился.
- Он что, по вашему, боксер, чтобы побеждать своих политических конкурентов по очкам? Нет, он политический деятель и значит все его действия носят хорошо продуманные действия. В кресле британского премьер министра побывало много людей, в той или иной степени одаренные талантом руководства страной, но все они были политиками, а не скоропалительными авантюристами. Убежден, что в действиях Болдуина есть свой тайный смысл и его нам надо обязательно понять.
- Политический портрет данный Болдуину нашими аналитиками как раз и отмечает присутствие в его характере амбициозных и авантюристических черт. Возможно это в определенной мере и дает нам ответ на причины его поведения – осторожно предположил председатель ГПУ, но Сталина не удовлетворил подобный ответ.
- Болдуин подлинное дитя британского парламентаризма. Он может быть амбициозен, склочен и неразборчив в средствах достижения цели, считая, что для этого хороши все возможности. Он может ошибаться и заблуждаться в своих действиях, но он никогда не стане сознательно ставить под удар интересы своей страны, а уж тем более целенаправленно наносить ей вред своими поступками.
- Может быть действия британского премьера против нас имеют сугубо отвлекающий характер, призванные скрыть от посторонних глаз что-то очень важное? – высказал предположение Молотов.
- Вполне возможно, но что конкретно?
- Обрабатывая поступающие от наших британских источников сведения, наши аналитики пришли к выводу, что Болдуин не является самостоятельной политической фигурой. Устранить Макдональда с поста премьер министра и самому сесть в его кресло он смог только с посторонней помощью. Которая имеет серьезное влияние в английских высших кругах и обладает большими финансовыми возможностями.
- Одним словом за спиной Болдуина стоят большие деньги, - кивнул головой Дзержинскому президент. - Что же подобное слияние интересов политики и большого бизнеса вполне понятно и даже ожидаемо. Но остается открытым главный вопрос, что британцы хотят и и чем нам всем эти их планы грозят. Понятно, что ничем хорошим, но все же чем именно. Поняв это мы сможем попытаться принять контрмеры против их планов.
- Большие деньги всегда стремятся к двум вещам – сохранить и умножить свой капитал – усмехнулся Щукин.
- И? – развернулся к нему Сталин. - Подорвать британскую финансовую систему мы не можем при всем нашем желании. Слишком разные весовые категории, а поднимать восстания в Индии и Африки с целью обретения ими независимости и тем самым подорвать главный финансовый источник империи у нас нет таких планов и в помине. Авантюра с Махно не в счет. Умножить свое состояние господа бритты могут только при помощи войны, как это блестяще сделали американцы в последней войне. Однако наш Генеральный Штаб уверяет, что войны не будет и тогда мы вновь возвращаемся к изначальному вопросу «что замышляют англичане».
В кабинете наступила тишина. Было слышно как скрепит «вечное перо» в руках Дзержинского что-то писавшего в блокнот и поскрипывает стул под Щукиным имевшим скверную привычку, время от времени покачиваться на нем.
Президент возобновил свое привычное движение вдоль окон и во время этого ритуала подал голос министр финансов.
- А может англичане хотят не столько обогатиться сами сколько уменьшить силу американцев, своих основных финансовых конкурентов. Такой вариант возможен?
- Все возможно, если это обсуждаемо, – произнес Сталин. - Однако под любую теорию нужны факты. В противном случае, это будет гаданием на кофейной гуще, а нам нужны конкретные факты.
Закончив пробежки он вернулся на свое место во главе стола заседаний.
- Вот что, господа разведчики и шпионы, – обратился он к Дзержинскому и Щукину. - Озаботьте свою агентуру на поиски сведений по подтверждению или опровержению теории озвученной нам господином министром финансов. Лично мне она нравится, но должны быть доказательства. И ещё. Господин Щукин, у вас есть аналитическая служба?
- Пока нет, Иосиф Виссарионович.
- Поэтому, передавайте копии всех материалов по Англии аналитикам Феликса Эдмундовича. Думаю это пойдет на пользу в решении этой загадки.
- Будет сделано – с едва различимым вздохом неудовольствия ответил Щукин и на этом заседание Госсовета завершилось.
Документы того времени.
Из записки председателя ОГПУ Дзержинского Ф.Э. начальнику 3-го отдела ГПУ Менжинскому В.Р. от 3 марта 1928 года.
Президента заинтересовали представленные вами по Тибету материалы. Он согласен с вашим предложением направить в Лхасу дирижабль «Россия» с экспедицией академика Обручева на борту. Сам академик также обрадован такой возможностью посетить территорию Тибета ранее закрытой для российских экспедиций, но только после завершения работ в Гоби и проведения аэрофотосъёмки пустыни Такла-Макан. В связи с этим, вам необходимо подобрать человека из числа ваших сотрудников или лиц сотрудничающих с нашей службой способного принять участие в этой экспедиции в качестве грамотного эффективно работающего специалиста. На поиски и согласование такого человека отводится три недели.
С уважением Дзержинский Ф.Э.
Из официальной хроники опубликованной в газете «Известия» от 22 марта 1928 года.
В связи с недружелюбными действиями британских властей в отношения дипломатических представительств России на территории Великобритании приведших к закрытию российских консульств в Эдинбурге, Кардифе и Манчестере, российское правительство посчитало нужным ответить на них аналогичными зеркальными мерами. В связи с этим в Кремль был вызван британский посол господин Пиквик, где ему было объявлено решении президента Сталина И.В. о закрытии трех британских консульств на территории России и городах Петрограде, Киеве и Одессе к 25 марта сего года.
Глава XIII. От преисподни мира к небесному храму.
Отрывные листки календаря показывали средину апреля, а температура воздуха на месте раскопок российской экспедиции под руководством академика Обручева неуклонно двигалась в район тридцати градусов выше Цельсия.
Согласившись сократить экспедиционные планы по изучению просторов монгольской пустыни Гоби в пользу визита в Тибет к Далай-ламе, Владимир Афанасьевич стремился с максимальной выгодой использовать оставшееся в его распоряжении время.
Первым пунктом в новом поисковом плане экспедиции значилось исследование развалин мертвого городища Хара-Хото. Оно было открыто знаменитым русским путешественником Дмитрием Козловым. Готовясь к экспедиции в Гоби Обручев сразу же предложил Козлову участвовать в ней, но тот был вынужден отклонить это предложение по причине своего плохого здоровья.
Во время личной встречи ученый обратился к академику с просьбой довести до логического завершения начатое им исследование мертвого городища перед самой войной. Особое внимание он просил уделить внимание поискам тангутской библиотеки, часть которой Козлов нашел в развалинах Хара-Хото и сумел вывезти в Петроград.
Что стало с оставшимися глиняными табличками и манускриптами ученому было неизвестно. Он очень опасался что места раскопок могут быть разграблены местными жителями или китайцами проводивших в то время китаезацию монгольского населения. Обрадованный Козлов горячо просил Обручева заняться поиском оставшейся части библиотеки в первую очередь и тот клятвенно пообещал ему выполнить эту просьбу.
Стесненный временными рамками, Владимир Афанасьевич, едва экспедиция высадилась в окрестностях Хара-Хото стал требовать от своих подчиненных работы с полной самоотдачей, что не всегда у них получалось. Слишком коротким был период акклиматизации, но академик был неумолим.
- Берите пример с местных жителей, что выполняют самую тяжелую работу на раскопках. Они пробивают шурфы и расчищают землю, и в отличие от вас нисколько не жалуются на жару. Тогда как ваша обязанность заключается в извлечении из земли находок, их описании, сортировке и тщательной консервации – начальственным тоном наставлял Обручев археологов, составлявших на этот раз основу его экспедиции.
Привыкший к тому, что все последние его экспедиции совершали отважные штурмы неизведанного, Обручев часто забывал, что основой их работой является неторопливая рутинная работа и время от времени «пришпоривал скакуна». Естественно, между ним и археологами возникали конфликты.
- Так они в отличие от нас выросли в этих местах и полностью привычные к этому климату. Им и тридцать пять градусов нипочем – неизменно откликался на слова академика Каллистрат Евграфович Нестеренко, доцент, ведущий специалист по культуре тангутов раннего средневековья. Он больше всех из археологов страдал от жары и любое ворчливое замечание Владимира Афанасьевича воспринимал как личностный упрек.
- Когда мы были на Севере, температура порой достигала отметок в минус сорок градусов и ничего, знаете ли, работали. Так как знали, что за нами стоит великая страна интересы которой мы на данный момент представляли – с гордостью говорил Обручев своему оппоненту и тот горестно замолкал. Состав участников экспедиции отбирался из большого числа желающих и среди условий выдвигаемых комиссией условий было обязательство всестороннее соответствие высокому званию российского ученого и участника государственной экспедиции. Монголия хотя и была отсталая страна, но все же заграница и высокая комиссия требовала не упасть в грязь лицом перед местным населением.
Стоит ли говорить, что Нестеренко возглавлял «тайную интеллигентную оппозицию» диктаторству Обручеву. Вторым таким лидером являлся доцент Барченко, специалист по культуре Тибета, попавший в состав экспедиции по рекомендации ОГПУ. В открытую перепалку с академиком он не вступал, но Обручев предчувствовал, что «цветочек» раскроется по прибытию в Тибет.
В этой экспедиции Владимир Афанасьевич очень сожалел, что с ним нет полковника Покровского, что грыз гранит науки в Академии Генерального Штаба. Заменявший его Дружинин не смог стать устойчивым буфером между академиком и прикрепленными к экспедиции специалистами.
Впрочем, трения ученых мужей не сказывались на работе самой экспедиции. Благодаря тщательным записям Дмитрия Козлова месторасположение библиотеки археологи обнаружили сразу и приступили к раскопкам.
Как и предполагал Обручев, его счастливый предшественник снял все «сливки» в виде рукописных манускриптов оставив на его долю глиняные таблички, но академик был рад и этому. Во-первых, как настоящий ученый он определял ценность находки не по внешнему «злату серебру», а по её содержанию. Иной разбитый горшок или кувшин, ржавый меч или наконечники стрел могли рассказать куда больше, чем золотые подвески или инкрустированный серебром пояс.
Во-вторых, таблички залегали гораздо глубже уровня, где были обнаружены манускрипты и следовательно были древнее и ценнее их. Осматривая их вместе с археологами, Обручев неизменно вспоминал глиняные таблички с письменами ассирийцев, хеттов и критян обогативших познания историков о древнем мире.
- Да, мы не откроем здесь новой Трои, Ниневии или Вавилона, но это нисколько не умаляет значимости проводимых нами раскопок. Само наличие развалин Хара-Хото лишний раз подтверждает, что здесь, среди безводных песков, когда-то была жизнь. Здесь был цветущий город в котором жили люди, была своя цивилизация и как всякая цивилизация она обладала своими тайнами, своими истинами. Вот их мы и должны с вами должны найти и попытаться постичь – глаголил археологам Обручев и те охотно ему внимали.
- Все это правильно, но в попытке постичь истину нельзя проявлять торопливость. Служение науке не терпит суеты, тем более в ущерб здоровью людей – вставлял свои неизменные три копейки Нестеренко.
- А по-моему наши археологи уже приноровились к дробному темпу работ по предложенной мною системе. У них уже появился навык и никто не жалуется, что не успевает – тут же парировал академик и был абсолютно прав. Начиная работы с наступлением рассвета, ученые уходили на перерыв к десяти часам утра и возобновляли их после пяти часов вечера, когда основной жар уже шел на убыль.
Введенная Обручевым система не только способствовала производительности поисковых работ, но и экономила академику время на которое у него были свои виды.
С давних времен когда Владимир Афанасьевич не гордо парил в небесах, а сидя верхом на коне изучал просторы Центральной Азии, он помнил рассказ купца Корзинкина о найденном им мертвом городище. Купец был известен академику как честный человек, всегда говоривший то, что видел сам, а не занимался пересказом чужих рассказов.
Согласно рассказу Корзинкина, в свободное от торговли время он занимался поиском золотых месторождений, которые довольно часто встречались в Восточном Туркестане. Во время одного из таких поисков, купец наткнулся на развалины неизвестного города, что пользовались у местного населения дурной славой. Ибо были прокляты могучими колдунами когда-то населявшими этот город.
Купец не побоялся встречи с нечистой силой и вместе с работником посетил эти таинственные развалины. По его словам город окружали высокие каменные стены. Внутри имелись широкие улицы и дома, но все попытки искателей проникнуть внутрь здания и отыскать скрытые в них сокровища окончились неудачей. Сколько не бил их Корзинкин ломом, молотом и киркой, ему не удалось пробить стены домов. Также неудачей завершилась попытка купца и его товарища проникнуть в дома через верх. При помощи скрученные лестниц они смогли подняться на вершину здания, но и здесь инструменты искателей не смогли пробить его крышу.
Корзинкин точно назвал координаты этого таинственного города и академик загорелся желанием лично осмотреть эти загадочные руины. У него уже были предположения относительно его происхождения и он хотел проверить их на практике.
Единственным серьезным препятствием для экспедиции в посещении этих мест кроме времени являлся ветер. Со торговца погода в этих местах была неустойчивая и тихая спокойная идиллия могла в одночасье смениться пыльной бурей или проливным дождем. Также дополнительные трудности для экспедиции создавали горы Хараарат, возле которых и был расположен этот таинственный город. Однако главный пилот «России» Михаил Водопьянов заверил академика, что сможет посадить дирижабль на загадочных берегах речушки Дям и по прошествии времени с блеском это осуществил.
Перелет от развалин Хара-Хото до новой цели был довольно трудным делом. Если прежде дирижабль царственно летел в небесных высях Арктики, мужественно борясь со встречными или боковыми ветрами, то теперь он шел над горами, где ветры могли дуть с какой угодной стороны создавая эффект болтанки.
Только благодаря умению пилотов и универсальной конструкции дирижабля, его пассажиры не летали из стороны в сторону, после того как очередной порыв ветра пробовал на прочность оболочку гондолы и мерился силами с мощью его моторов.
Особенно труден был процесс спуска, когда среди темно-зеленых массивов и извилистых горных речек была найдена искомая цель. Все участники экспедиции столпившиеся у иллюминаторов пассажирской гондолы разразились бурными аплодисментами, едва команда дирижабля сбросила посадочные якоря и огромное тело дирижабля застыло над пологим берегом реки.
Как было положено природой, противоположный берег Дям был крут и на нем возвышались руины таинственного города. Первое, что бросалось в глаза то, что склоны ведущие к развалинам были абсолютно голыми. На них не было ни травинки, ни деревца тогда как весь противоположный берег был покрыт травой, кустарником и полевыми цветами. Было начало мая и весна радовала глаз буйством красок и ароматов.
Вторым моментом, что диссонансно выпадал из общей картины, было то, что город и река находились на довольно приличном расстоянии друг от друга. Руины стен и зданий были ближе к горам чем к реке, хотя по всем правилам должно было быть наоборот.
Все это впрочем нисколько не помещало археологам пребывать в полном восторге от открывшейся перед ними картины. Во-первых, перед ними были развалины города не потревоженного лопатой археолога, а во-вторых, климат гор после жарких песков Гоби им казался райским.
Не отставал от них и неизменный хроникер Дзига Ветров. Уткнувшись в объектив аппарата он с упоением снимал стены древнего города с хорошо заметными промоинами, а над ними возвышались остатки высоких сторожевых башен. Они были хорошо различимы на фоне остальных развалины причудливо сливавшихся в хоровод многочисленных карнизов башен, лестниц и стен города.
- Замечательно! Настоящая сенсация! Горная Атлантида и только – говорил режиссер отрываясь от камеры и отыскивая новый ракурс для сьемок.
Стоит ли говорить, что желающих отправиться на осмотр развалин было превеликое множество, но Обручев безжалостной рукой сокращал их ряды.
- Не спешите, настанет и ваш черед смотреть это чертово городище – успокаивал он тех, кому выпал жребий остаться в посадочном лагере.
Дружной гурьбой, разведчики перешли мелководную горную речку и пройдя сквозь негустой речной тростник стали подниматься в гору к развалинам.
То, что они там увидели потрясло их воображение. Перед ними предстали полуразрушенные стены с остроконечными сторожевыми башнями, каменные дома высотой в несколько этажей с замысловатыми карнизами посредине. Прямые и широкие улицы вместе с небольшими извилистыми переулками были обильно усыпаны гладкими округлыми разноцветными камешками. Они покрывали их плотным слоем и искателям с большим трудом удалось извлечь несколько образцов для анализа.
В одном месте на пересечении дорог была обнаружена статуя сидящей птицы с причудливо вытянутой вверх шеей. Белого цвета, она имела многочисленные розовые и красные прожилки придававшие находке дополнительное изящество.
На главной, по мнению археологов, площади находилось массивное четырехугольное здание, сразу прозванное им «ханским дворцом». Уверенности в этом добавляло находящееся рядом с ним изваяние внешне напоминавшее лежащего льва.
Радости и восторга поисковиков не было предела. Вне всякого сомнения они наткнулись на ранее неизвестную цивилизацию. Глядя на сильно обезображенное изваяние, Нестеренко авторитетно заявил, что оно ему сильно напоминает скульптуры хеттов в Чатал-Гуюке. Открыто связать найденное городище с египтянами он не рискнул.
Барченко в свою очередь, осторожно высказался за то, что перед археологами был фор-пост легендарного Белогорья. О котором много писалось в различных русских сказаниях и которое во время своей экспедиции искал Рерих.
Многие горячие головы хотели начать раскопки немедленно, но Обручев их быстро осадил.
- Сегодня мы проводим только разведку городища. К полномасштабным раскопкам приступим завтра, а пока ограничимся взятием проб грунта и стен. К тому же скоро пойдет дождь и по всем приметам очень сильный – академик указал на темную тучку, что только-только показалась из-за верхушки дальней горы.
Естественно, слова Обручева вызвали бурное негодование у первооткрывателей, но академик был непреклонен. Закинув за спину полевой мешок с взятыми образцами он решительно зашагал прочь из города и остальные исследователи были вынуждены подчиниться ему.
Правдивость прогнозов опытного путешественника, хорошо знавшего местные особенности этого региона, подтвердилось в тот момент когда разведчики переходили реку. Маленькая темная тучка в считаные минуты застлала небо черным мраком из которого хлынул проливной дождь. Казалось обитавшие в городище зловредные силы настлали эту непогоду на людей посмевших потревожить их владения.
Сильные водяные струи буквально толкали археологов в спины, образовывали огромные лужи в которых немедленно вязли ноги. Только обладатели дождевиков, взятых в самом начале похода по рекомендации Обручева, были сухими, когда отряд достиг спасительных палаток.
- Накаркали вы нам, Владимир Афанасьевич! Ей бог, накаркали! – восклицал мокрый насквозь Нечепуренко. Доцент яростно растирался полотенцем стуча зубами от холода.
- Нисколько, Каллистрат Евграфович. Просто я не первый раз посещаю эти места и хорошо знаю их, - любезно пояснил Нечепуренко академик. - Поверьте, мы ещё легко отделались. Здесь часто дождь перемежается с пыльной бурей, но её пока не видно.
- Не случилось и слава богу, - подал голос укутанный в теплый халат Барченко. Он как и все кто не взял дождевик изрядно промок, но неожиданное купание нисколько не повлияло на его радостный настрой. – Что вы намерены доложить в Москву по поводу свершенного открытия? Ведь после такой находки визит в Тибет будет наверняка отложен. Насколько я понимаю здесь работы на весь полевой сезон, не меньше.
- Не будем торопиться с выводами, Александр Васильевич. Сначала надо провести раскопки найденного городища и только по их результатам решать об изменении планов экспедиции.
- По моему вы здорово дуете на воду обжегшись на молоке. К чему все эти осторожности, если совершенно ясно, что мы совершили значимое открытие!? – взорвался Нестеренко, но академик махом его осадил.
- Пока я начальник этой экспедиции и я решаю, что и как делать, господин Нестеренко – грозно рыкнул Обручев и изумленный доцент отступил.
Как показало время, академик не зря не спешил известить весь мир о своем неожиданном открытии. Сколько и в каких местах городища в течение двух дней археологи не закладывали шурфы и не рыли канавки, они не нашли следов человеческой деятельности. Вдоль улиц и переулков, а также на площадях сразу под слоем камешков шел небольшой слой рыхлой земли, под которой находилась плотная, веками не тронутая земля.
Третий день раскопок стал решающим днем. Нестеренко предпринял попытку проникнуть внутрь «ханского дворца», который как и все здания городища не имел дверей и окон. Подобную особенность, доцент объяснял древностью развалин. По его мнению населявшие город люди имели особенную архитектуру. Опасаясь внезапного нападения врагов, они сознательно отказались от дверей и оконных проемов проникая в дом при помощи лестницы.
- Ставя лестницу к стене дома они поднимались на крышу, поднимали лестницу с собой и также спускались внутрь. Такое построение домов и городов довольно характерна для цивилизации Митани, что располагалась на Армянском нагорье – предположил доцент на ученом совете, но его теория не оправдалась. Когда археологи поднялись на плоскую крышу «дворца», там не обнаружилось ни малейшего намека на проем.
Напрасно они рубили кирками все подозрительные выемки, что могли скрывать проход вовнутрь. Куски камня разлетались в разные стороны, но искомого так и не было найдено.
Вслед за «дворцом» были обследованы и другие крупные строения города, но и здесь был один и тот же результат. Археологи не смогли проникнуть внутрь зданий.
В отчаянии, Нестеренко предложил заложить мощный заряд динамита на крыше «ханского дворца».
- Черт там или дьявол, но мы туда проникнем – заверял он Обручева и после недолгого раздумья, тот согласился. Отведя людей в укрытие и запалив бикфордов шнур, археологи с нетерпением ждали взрыва и по прошествии определенного времени он прогремел.
Облако пыли ещё не успело рассеяться, а доцент Нестеренко уже мчался к «дворцу» в поисках истины.
Ради этого Каллистрат Евграфович не поскупился на взрывчатку. От силы прогремевшего взрыва один угол здания обвалился обнажив свое внутреннее строение. К огромнейшему разочарованию доцента, перед его глазами предстал не темный провал открывавший ему путь внутрь загадочного строения, а ровный каменный скол, местами покрытый черной копотью.
- Что это?! – в ужасе воскликнул несчастный ученый, удивительно напоминая в этот момент ребенка, которому добрый волшебник обещали раскрыть секрет фокуса да так и не сделал.
- Это скорее всего Эолово городище – хмуро пояснил Обручев подошедший к «дворцу» вслед за доцентом. Он также как и он надеялся на чудо, но оно не произошло.
- Как Эолово городище!? – горестно воскликнул Нестеренко - Не может быть!! Этого просто не может быть!
С выпученными глазами он озирался по сторонам и во взгляде его было отчаянное нежелание расставаться с хеттами, львами и прочими открытиями, что были совсем рядом и вдруг пропали.
- Увы, может. Всю эту красоту, к сожалению создал не человек, а ветер – вынес свой безжалостный вердикт академик и приказал сворачивать раскопки.
Горькую чашу разочарования вместе с археологами выпил и экипаж «Родины». Все они, начиная от главного пилота и кончая поваром стюардом Марией Никаноровой горевали о неудаче постигших археологов. При встрече с ними каждый посчитал своим долгом поддержать ученых в трудных для них момент, приободрить и высказать теплые слова в их адрес.
В этот момент как никогда прежде проявилось единство всех участников этой необычной экспедиции.
Пыльные бури, о которых рассказывал академик Нестеренко, за все время раскопок ни разу не беспокоили археологов. Только дожди, ещё дважды навестили их лагерь, но наученные горьким опытом, ученые встретили их во всеоружии.
Бури напомнили о своем существовании когда дирижабль покинул стоянку на реке Дям и взял курс на пустыню Такла-Макан. Одна за другой они налетали на «Россию», пролетавшую над раскалёнными песками.
Причина по которой Обручев попросил пилотов пролететь пустыню насквозь, а не двигаться по её края заключалась в том, что он хотел провести аэросъёмку, наиболее труднодоступных мест «преисподни мира». Так географы называли эти места.
Многое в жизни происходит благодаря случайности. Возможно ничего бы не случилось, если бы в один из моментов проведения аэросъемки, рядом с наблюдателями не оказался академик Обручев. Владимира Афанасьевича как магнитом тянуло посмотреть сверху на те места, куда прежде добраться стоило огромных трудностей и лишений.
При прохождении пустыни, когда песчаная буря полностью закрывает обзор, очень сложно точно определить местоположение дирижабля и вести его строго по курсу. По этой причине фотосьемка проводилась не постоянно и едва только открывалось «окно» видимости, наблюдатели торопливо прилипали к своим окулярам.
Именно в один из таких моментов было замечено какое-то образование чуть правее курса дирижабля.
- Горы – буднично отметил один из наблюдателей не придав увиденному особого значения, но его слова подстегнули находившегося рядом академика.
- Какие горы? Здесь не должно быть никаких гор! – воскликнул он и торопливо навел в сторону указанного объекта стереотрубу. Несколько секунд он рассматривал обнаруженные «горы», а затем подняв трубку внутреннего телефона попросил пилотов уменьшить ход и взять несколько вправо.
Медленно и неторопливо приближался дирижабль к темному пятну, что был хорошо заметен на фоне беловато-рыжих песков пустыни. И чем ближе оно приближалось, тем сильнее стучало сердце академика. Перед ним был плохо различимый, наполовину занесенный, но все-таки неизвестный город.
Сквозь окуляры трубы Обручев отчетливо различал арку ворот с двумя сторожевыми башнями по бокам, чьи створки были наполовину открыты. Крыши домов, ровные просветы улиц и прямоугольники небольших площадей.
Когда дирижабль приблизился с цели, Владимир Афанасьевич различил стоящие у ворот две большие фигуры животных. Левая скульптура изображала сидящего лева, а та, что располагалась справа от ворот – быка. Черты животных хорошо сохранились и были легко узнаваемы.
- Фотографируйте! Все фотографируйте – приказал академик наблюдателям, а сам стремглав бросился в пилотскую кабину, чтобы договориться о срочной посадке дирижабля и проведения обследования города.
Увы, там ждал его жестокий удар. Михаил Водопьянов на отрез отказался садиться в условиях надвигающейся бури.
- Не смогу, Владимир Афанасьевич, слишком большой риск! Ветер может сорвать «Россию» с якорей и разбить о землю! – категорически заявил главный пилот. Вдалеке уже были видны клубы новой, приближающейся к дирижаблю пыльной бури, которая ставила крест на возможность проведения исследования неожиданной находки.
- На обратном пути обязательно сделаем остановку! Даю слово, сейчас никак нельзя! – заверил академика Водопьянов, которого Обручев знал как храброго и опытного летчика.
- Тогда давайте сделаем круг, чтобы лучше рассмотреть и сфотографировать наше открытие – попросил Водопьянова ученый и тот согласился.
Пока дирижабль готовился совершить свой воздушный маневр, академика атаковал режиссер Дзига Ветров.
- Владимир Афанасьевич, я должен заснять этот город! Понимаете, должен! – восклицал Дзига с полными азарта глазами.
- Если должны, идите в кабину наблюдателей и снимайте.
- Нет, вы не понимаете! Мне нужно снять с близкого расстояния!
- Это невозможно! Водопьянов отказывается садиться в условиях надвигающейся бури из-за угрозы повреждения дирижабля!
- Я уже обо всем договорился. Техники согласны спустить меня с камерой на тросе на максимально возможную высоту. Нужно только ваше одобрение!
- Вы, сумасшедший!
- Я знаю! Ради таких кадров я готов на все! Их нельзя упускать!
Любому другому человеку Обручев ответил бы категорическим отказом, но за четыре года сотрудничества он хорошо узнал Дзигу Ветрова. Профессионала до мозга костей, готового ради высокого искусства на все и это были не простые слова. Арктика как некто другой безжалостно обнажает сущность человека, как бы он не старался её скрыть. По этой причине академик только махнул рукой и обрадованный кинорежиссер умчался готовить свой очередной шедевр.
Без страха он шагнул в распахнувшийся под его ногами люк и повиснув в воздухе, стал спускаться, раскачиваемый воздушными потоками. Прижав к груди кинокамеру, он уверенно руководил работой лебедки, что проворно разматывала клубок стального троса.
Для наблюдателя со стороны – это было фантастическое зрелище. Подобно сказочному шмелю, Дзига облетел по кругу таинственный город, что раскинулся у его ног.
Ему необычайно повезло. Повезло не только в том, что он успел снять то, что хотел до того как плотная стена песка не накрыла город, дирижабль и самого кинорежиссера. Повезло в том, что он не выпустил из рук кинокамеры, когда его нещадно иссеченного крупицами песка втащили обратно в дирижабль. Именно о её сохранности тревожился Ветров, не обращая внимания на хлопоты и стенания врача экспедиции Валерия Судакова.
Едва доктор обработал раны кинорежиссера, он тотчас отправился в лабораторию проявлять отснятую с таким трудом пленку. Старания Ветрова не были напрасными. Когда в Кашгаре он отправлял специальным бортом отснятые материалы в Москву, лицо его было наполнено радостью от хорошо сделанной работы.
Вместе с кинопленками покинули борт дирижабля и археологи во главе с доцентом Нестеренко. Большую часть своих многочисленных коллекций ученые были вынуждены оставить на «России». Они слишком много весили и присланные в Кашгар самолеты не смогли бы их забрать.
Впрочем судьба коллекций не слишком заботила доцента. Выпросив у Обручева копии снимков сделанных с дирижабля он торопился написать отчет в Академию наук и статью в научный журнал. Оповестить российскую и зарубежную науку об открытии неизвестного очага цивилизации в пустыни и раскрытии тайны Эолова городища.
Вместо ученых к экспедиции присоединилась группа ответственных работников. В их состав входили два представителя ГПУ выполнявших особую миссию и трое сотрудников министерства иностранных дел. Руководство придавало особое значение визиту российского дирижабля в Лхасу. Хотя Тибет с начала двадцатых годов и считался независимым государством, англичане не желали признавать это, упрямо называя его, где только можно – территорией британского влияния.
Прибытие в столицу Тибета официальных представителей России был бы болезненным щелчком по носу Джона Буля. Со всеми вытекающими из этого последствиями в виде открытия дипломатической миссии Москвы в Лхасе.
Перелет из Кашгара в гости к Далай-ламе проходил без каких-либо трудностей. Природа благоволила к огромному дирижаблю, что уверенно шел к своей цели, пролетая над ослепительно белыми вершинами горных массивов. Дзига Ветров только ахал глядя как острые пики вершин сначала наползали на дирижабль, как бы стремясь преградить тому дорогу своей несокрушимой природной мощью, а затем покорно отступали прочь не в силах противостоять мысли и творению рук человеческого разума.
Особенно кинорежиссера поразила сама Лхаса. Созданная трудом монахов среди скал, она представляла собой своеобразный чудесный храм, что вознесся на недосягаемую высоту небес. Здесь все пленяло взгляд наблюдателя. И стройные храмовые колонны, и необычные крыши храмов и дороги ведущие к ним. Все было необычно, все поражало своей непохожестью на виденное ранее, а услужливое воображение щедро добавляло таинственности в увиденную картину.
Дирижабль сбросил свои посадочные якоря на широкой площади перед главным храмом Лхасы. Это было заранее обговорено с властями Лхасы, позволивших сделать это в виде большого исключения с личного указания Далай-ламы. Монахам очень льстило, что гости из далекой могучей страны прибыли к ним не пешком или на лошадях как это делали до них все паломники и иностранцы включая тех же англичан, а на столь необычном летательном аппарате.
Его видели тысячи глаз и известие об этом мгновенно разнеслась по всей округе тибетской столицы. Умножая значимость и важность властителя блистательного небесного града.
Документы того времени.
Из новостных сообщений вечернего выпуска газеты «Известия» от 14 мая 1928 года.
Новый громадный успех Русского Географического общества! По сообщениям поступившим из российского посольства в Рио-де Жанейро экспедиция профессора Басова завершает свою исследовательскую деятельность на территории Бразилии новым археологическим открытием. В джунглях Амазонки ею была обнаружена каменная башня высотой в восемь метров о которой в своих заметках упоминал полковник Фосетт. Сложенная из монолитных каменных блоков она имеет отполированную конусообразную вершину, что отражает падающий на неё солнечный свет. Из-за этого создается впечатление, что она объята огнем.
Древние мастера сотворившие это необычное сооружение пользовались неизвестной современной науки технологией благодаря которой природные воздействия на камень не оказали серьезных разрушений.
Вблизи башни экспедиция не обнаружили каких-либо следов поселений, что позволяет предположить её культовое предназначение. Согласно предварительным исследованиям башня связана с процессом летнего солнцестояния. Профессор Басов назвал открытый экспедицией объект «башней бороро» в честь племени вблизи обитавшего. Следов пребывания полковника Фосетта и его спутников, экспедиция к сожалению не обнаружила. По словам индейцев в одном из соседних племен, якобы есть белый вождь, которым туземцы очень дорожат, но эти рассказы пока не получили реального подтверждения.
Глава XIV. Молчание ягнят.
Доклад у президента России всегда было важным и ответственным мероприятием для представителей любой государственной службы, а для той, что только-только встала на ноги и тем более, что занимается аналитикой действий соседних государств, даже вдвое и втрое ответственно. Любой неудачный прогноз по Англии, особенно после недавнего полного разрывав дипотношений, мог поставить жирный крест на существовании отдела и дальнейшей карьере их сотрудников.
Молодой, тридцатидвухлетний подполковник Артемьев прекрасно все это осознавал, однако когда его по телефону пригласили на доклад в Кремль, сильного, панического страха не испытывал. Во-первых, он был твердо уверен в способностях и талантливости сотрудников своего отдела, а во-вторых, прекрасно знал и владел главным правилом любой государственной службы, которое гласило: - Нужно не только умело и красиво сделать прогноз для высокого начальства, но также в случае фиаско грамотно объяснить его причины и предложить альтернативный план.
Свой доклад, подполковник представил президент с минимальным количеством «воды», только конкретные факты позволяющие сделать те или иные выводы. При этом выводы были поданы без излишней категоричности, таким образом, что их можно было принимать и соглашаться, либо начисто отвергать.
За все время доклада, Сталин не разу не прервал сидящего напротив него за столом Артемьева. Только время от времени делая пометки карандашом на большом листке бумаге, что лежал рядом с ним. Краем глаза Василий Спиридонович заметил на нем какие-то наброски, видимо сделанные президентом перед их встречей.
Когда подполковник закончил читать, президент встал и неторопливо принялся расхаживать по кабинету. Сибирская ссылка давала осложнение на ноги и потому, время от времени президент был вынужден вставать со стула и двигаться.
Увидев, что хозяин кабинета встал, Артемьев также хотел подняться, но президент мягким движением руки остановил его.
- Сидите, сидите, гражданин Артемьев – с заметным кавказским акцентом произнес президент. – Значит вы считаете, что «Большой скачок» англичан напрямую не связан с грядущими в этом году выборами. Ни у нас, ни в Германии, ни в Америке.
- Никак нет, Иосиф Виссарионович. Американская элита никогда не позволит посторонней силе влиять на свои президентские выборы, кем бы им эта сила не приходилась. Связи связями, а влияние и деньги врозь. К тому же, влияние республиканской партии в стране довольно прочно, а правление их ставленника президента Кулиджа, пресса называет «Золотым веком» страны. В этих условиях им достаточно выдвинуть любого представителя из своей политической среды, не имеющего серьезных огрехов и он пройдет.
Внимательно слушавший подполковника Сталин сделал, едва заметный кивок и тот продолжил говорить.
- В отношении выборов в Германии наши службы не заметили ни каких попыток англичан финансировать то или иное политическое движение этой страны. Все их действия указывают на то, что Германия является для них дойной коровой. Они больше берут от неё чем вкладывают в экономику республики. Нынешнее политическое положение Германии англичан вполне устраивает и они не собираются в ней что-либо менять. У них, несомненно, вызывает сильное недовольство вмешательство американцев в экономическую и политическую жизнь страны, но они вынуждены считаться с их превосходством в этой вопросе.
- Также как и мы – заметил Сталин с едва заметной ноткой сожаления в голосе. – С экономикой все понятно, а на кого ставят американцы в германской политике? Ведь не на Тельмана и Дмитрова в самом деле?
Задавая этот вопрос президент откровенно лукавил, ибо благодаря личной разведке выполняющей его различные поручения в той или иной стране он имел контакты с этими политическими деятелями.
- Американцы только делают первые шаги на этом направлении. В сферу их внимания попала одна из мелких немецких партий откровенно реваншистского толка. Лидер НСДАП Гитлер довольно талантливый оратор, благодаря чему имеет свой политический электорат основу которого составляют лавочники, бюргеры и откровенно люмпельный элемент. Действуя руками немецких промышленников, американцы оказывают нацистам финансовую поддержку при помощи которой они собираются пройти в рейхстаг на октябрьских выборах.
- И как по вашему, пройдут?
- Да, должны. Трудно сказать сколько мест в парламенте они смогут получить, но они пройдут. Идеи реванша очень популярны среди простых немцев, а в купе с деньгами полученными для их пропаганды помогут движению Гитлера обрести нужную степень популярности для прохождения в законодательную власть республики.
- Хорошо, а что то с грядущими выборами в России? Неужели англичане не попытаются сунуть в них свой палец? – усмехнулся Сталин. - Денег они на это дело они никогда не жалели.
- После ухода с поста военного министра маршала Деникина среди военных нет той кандидатуры, которую можно было открыто выставлять на выборы президента. Что касается возможности влияния на выборы через финансово-промышленные круги России, то после проведения операции «Весна» такой возможности у англичан нет.
И вновь Сталин едва заметно кивает головой. Он хорошо помнит и операцию «Горгона», в результате которой был бескровно смещен со своего поста Деникин, и операцию «Весна». Когда в дело был пущен весь компромат любовно собранный Дзержинским на финансово-промышленные сливки общества. С каждым из «небожителей» была проведена беседа в ходе которой были предъявлены имевшиеся за ними грешки. Вслед за этим представлялся выбор, либо сидеть тихо мирно и полностью игнорировать грядущие президентские выборы, либо предстать перед судом и получить все, что им причиталось по уголовному кодексу.
В подавляющем своем большинстве «сливки» вняли голосу разума и дали твердое обязательство не вмешиваться в политику. Против тех кто выставил вон представителей власти на следующие дни были возбуждены уголовные дела и они на своей шкуре познали всю тяжесть демократического правосудия. Участие в процессе Андрея Януарьевича Вышинского гарантировало получение обвиняемым реального срока без всяких скидок на его происхождение и состояние.
Вынесенные Фемидой суровые приговоры с конфискацией имущества осужденных, лишний раз показали «сливкам» правильность сделанного выбора и все попытки представителей британского посольства втянуть их игру терпели неудачу одна за другой. Об этом президенту регулярно докладывал председатель ГПУ и удовлетворенный ответами Артемьева Сталин вернулся за стол.
- Относительно «Выборов» у меня нет вопросов, а вот по поводу «Копенгагена» имеются определенные сомнения. Я бы не рискнул называть возможность внезапного нападения английских кораблей на наши основные морские базы Кронштадт, Кенигсберг и Мурманск, маловероятной. Как показывает история морских войн подобный вариант у британских моряков один из излюбленных, равно как и у их учеников японцев, что без объявления войны напали на наши корабли в Порт-Артуре.
- С этим утверждение трудно поспорить, но любой внезапный удар должен быть хорошо подготовлен. Это непреложное правило подобных операций, однако все донесения агентов осуществляющих наблюдение за британскими портами и предоставленные по запросу нашего отдела говорят о том, что таких приготовлений нет.
- Сколько раз вы делали такие запросы позволяющие делать подобные выводы? Один, два, три раза?
- Ежемесячно, начиная с февраля этого года. Последний запрос мы делали три дня назад – с гордостью произнес Артемьев.
- Ясно – коротко произнес Сталин. - Продолжайте пожалуйста.
- Подобной активности на данный момент не зафиксировано ни в одном из военных портов юго-западной и западной части Британии, ни в главной базе английского флота в Скапа-Флоу. Учитывая фактор ограниченной возможности нашей агентуры вести наблюдение в портах, а также возможность британцев вести компанию по дезинформации с целью сокрытия своих намерений, нельзя исключить, что ударная группа кораблей все-таки сможет незаметно выйти в море. Однако, перед тем как они смогут напасть на Кенигсберг и Кронштадт, англичанам будет необходимо пройти Бельты. За которыми установлено постоянное наблюдение с марта этого года, равно как и за Кильским каналом, в качестве альтернативного варианта.
- Вы говорите о надводных кораблях, а что вы скажите о подводных лодках. Британские подводники считаются одними из лучших подводников мира и их ни в коем случае нельзя сбрасывать со счетов – президент посмотрел на подполковника ожидая, что тот начнет оспаривать сказанное утверждение, но Артемьев не стал этого делать.
- Мы сделали соответствующий запрос морякам и ведомство адмирала Беренса ответило отрицательно. По их мнению британские подлодки могут скрытно миновать Бельты, но им будет необходимо пополнить запас топлива, что в условиях Балтики им сделать невозможно.
- А в Вестерплате? – тут же напомнил президент. - Там у них имеется пункт базирования как раз для подводных лодок.
- Согласно заключению моряков в указанном месте могут находиться две, максимум три подлодки, а этого мало для внезапного нападения – Артемьев сделал паузу, чтобы услышать новые реплики, но их не последовало и он продолжил.
- Северный флот в большей степени уязвим в плане внезапного нападения. Но на данный момент все его крупные корабли находятся в Черном и Балтийском море, кто на ремонте, кто на учениях, а оставшиеся в Мурманске корабли не могут представлять цель для внезапного нападения. К тому же морякам послано необходимое предупреждение и по приказу адмирала Беренса корабли Севфлота находятся в полной боевой готовности и проводят учения. В отношении Средиземного моря, незамеченный проход большого количества кораблей минуя Гибралтар или по Суэцкому каналу невозможен.
Сталин заглянул в свой листок и принялся неторопливо набивать трубку.
- Скажите, гражданин Артемьев, ваша служба ознакомилась с тем документом, что я отправил вам неделю назад? – речь шла о письме Камо, которое он отправил в Москву сразу после своей поездки в Штаты по поводу Николо Тесла. В нем Камо давал анализ внутреннего положения экономики Соединенных Штатов, который очень заинтересовал Сталина. Желая внести свою лепту в процесс рассекречивания «Большого скачка» он отправил его аналитикам.
- Так точно, получили. Очень грамотный и толковый анализ. С удовольствием поговорил бы с тем человеком, что его составил – откликнулся Артемьев и в его глазах президент уловил искрений интерес и надежду.
- Пока такой возможности нет и вам придется довольствоваться этой бумагой. Что скажете по поводу изложенных в ней мыслях? Насколько они актуальны и возможны к реализации так сказать на практике?
- По-моему мнению автор точно уловил сущность нынешнего благосостояния американского общества дав ему меткое и вполне соответствующее сути обозначение - «денежная пирамида». Также он довольно правдоподобно нарисовал сценарий по которому это благополучие может рухнуть в считанные дни и часы при стечении определенных обстоятельств.
- И поэтому, вы считаете вариант «Деньги» наиболее подходящим объяснением сути «Большого скачка»? Не слишком ли поспешные выводы на основании только одной бумаги?
- За этой бумагой стоят многочисленные подтверждения. По сути дела, весь потребительский рынок Америки действительно существует за счет долгосрочных, легкодоступных кредитов. Благодаря им бурными темпами растет собственное производство наполняющее внутренний и внешний рынок. Средние и даже малоимущие американцы могут позволить себе купить в кредит домашний холодильник, телефон и даже автомобиль.
Что касается торговых акций ведущих американских компаний, то это откровенная ловушка. Беря их в долг по назначенной компанией цене, любой приобретатель сильно рискует. Ведь компании могут в любой момент потребовать от него полностью погасить долг, так как подобный пункт прописан в стандартном договоре.
- Я это читал, - прервал Артемьева Сталин. - Меня интересует долго может раздуваться этот «мыльный пузырь» и что может привести к его схлопыванию?
- При благоприятных условиях он может раздуваться десятилетиями. Старые кредиты гасятся новыми, потребительский рынок растет и всё это прикрывает военная мощь США и экономическое могущества доллара. Сейчас на мировых валютных биржах он превосходит английский фунт стерлинг, французский и швейцарский франк. Подорвать его может по мнению наших специалистов только два фактора; внешняя война в которой Америка будет терпеть поражение или внутренние разногласия между её финансовыми кланами. Доцент Кондратьев, разработавший теорию экономических кризисов и к которому мы обратились за консультацией, считает, что второй вариант более реалистичен.
- Доцент Кондратьев считает, вы считаете, а решение по этому вопросу принимать нам. Хорошенькое положение – хмыкнул Сталин. - А что говорит ваш доцент по поводу способности англичан влиять на отношения финансовых кланов между собой? Есть у них такая возможность?
- По большей мере у них такой возможности нет. Американские денежные династии, по своей сути являются замкнутыми кланами. Это так называемые «молодые деньги», сделавшие себя сами и получившие свое место под солнцем как раз в борьбе с британскими и и французскими банками. И попасть под влияние своих конкурентов для них смерти подобно. Оказывать влияние на них можно только посредством брака, но это довольно редкое явление.
- Значит такую возможность вы полностью отвергаете?
- Чисто теоретически банки старой Европы могут оказать влияние на внутреннее финансовое положение Америки, если все вместе будут целенаправленно бить в одну точку. Однако учитывая постоянные разногласия между Англией и Францией – это довольно трудно реализуемая задача.
- Ну раз мы её с вами обсуждаем, значит такой шанс существует, - усмехнулся в усы Сталин. - Думаю вам следует заняться более тщательной проработкой этой теории. Как известно любая теория проходит через три этапа. Первый этап – это полная чушь. Второй – в этом, что-то есть и третий – ведь это так очевидно.
- Будет сделано. Сегодня же ею и займемся.
- Вот и отлично. И одновременно проработайте пожалуйста возможные контрмеры, на тот случай, если этот теоретический джин все-таки вырвется из своей бутылки. Я понимаю, что это создает дополнительные трудности, но все же это нужно сделать.
- Хорошо, примем поправку и на это – заверил Сталина подполковник и на этом доклад завершился. Артемьев остался доволен итогом своего визита к руководству государства, чего нельзя было сказать о Гордоне Петреусе, заместителе министра иностранных дел Соединенного королевства.
Примерно в это же он делал доклад премьер министру Великобритании Болдуину и причина по которой его вызвали на самый верх, была далеко не радостной. Впервые за все время противостояния Англии и России, русские сумели проникнуть в очень важный для британцев район Азии - Тибет.
Целое столетие, английский лев тщательно охранял этот регион от глаз своего северного соседа, объявив Тибет зоной своих стратегических интересов. Сколько раз русские пытались под эгидой географических экспедиций проникнуть на территорию Тибета и все было напрасно. Несмотря на многочисленные протесты мировых географических обществ, британцы отказывали русским исследователям в разрешении на въезд в Лхасу и прилегающие к ней территории, и как оказалось не напрасно.
Появление Рериха и его сына в индийских владениях англичан привело к массовым волнениям среди местного населения. Благодаря решительным мерам спокойствие было восстановлено, но влиянию Лондона на Тибет было нанесен серьезнейший удар, от которого британский лев никак не мог оправиться. Отныне вице-король Индии не диктовал властителю Лхасы, что ему делать, а вынужден был вести переговоры с получившим независимость азиатом.
Экономическое и военное могущество империи, позволяли вице-королю в разговоре с Далай-ламой продавливать нужные Лондону решения, но с каждым разом это становилось делать все труднее и труднее. За каждый шаг властитель Тибета требовал от вице-короля шаг в ответ. Подобное положение рано или поздно должно было дать сбой и вот это случилось. С согласия Лхасы русские нанесли Лондону хлесткую пощечину, обозначив свой интерес в исконной вотчине британской империи.
На этот раз, они не стали запрашивать у англичан разрешение на проход через территорию находящуюся в зоне их контроля. Они просто перелетели через непроходимые горы и благополучно приземлились в Лхасе. При этом они задействовал самый мощный дирижабль в мире, для которого не нужно было взлетных полос без которых невозможно использовать современные самолеты. Русский сапог нагло сбил британский засов и теперь посланцы Москвы напрямую вели переговоры с Далай-ламой.
Подобной наглости премьер министр Болдуин перенести не мог и весь его гнев обрушился на голову человека курировавшего дела Британской Ост-Индии, едва он переступил порог кабинета.
Будучи истинным англичанином, премьер министр не унизился ни до оглушительного крика, ни до откровенных угроз и оскорблений. Говорил он требовательным голосом, глаза его лучились негодованием и каждое его слово буквально сочилось сарказмом.
- Как могло случиться, что вместо того, чтобы копаться в песках Гоби, экспедиция академика Обручева очутилась в Лхасе с почти государственным визитом? Куда смотрели ваши люди в Москве, куда смотрел ваш отдел, куда смотрели лично вы, сэр? Вы считаете, что нам мало этого псевдо-путешественника Рериха с сыном и решили пополнить их компанию академиком Обручевым? Если это так, то у меня возникает законный вопрос, является ли Британия с её интересами вашей родиной? Если нет, то тогда чего стоят все ваши доклады и заверения о том, что у вас все под контролем?! – в праведном гневе воскликнул премьер и в этот момент, что-то попало ему в горло и он судорожно закашлял.
Бедный Петреус во время премьерского монолога стоял вытянувшись во весь фронт и мужественно слушал эти едкие упреки. Стоически ожидая когда Болдуин прокашляется и обретет голос.
- Надеюсь, вы прекрасно отдаете себе отчет, что после наших неудач в Афганистане, значение Тибета приобрело громадное значение. Ведь если мы потеряем его, то следующей нашей потерей будет Индия! А этого никак нельзя допустить!
Петреус почтительно выждал давая возможность премьеру продолжить высказывать свои претензии к нему, но того вновь подвело горло. С трудом сдерживая кашель Болдуин требовательно смотрел на него и Петреус разверз уста.
- Все ваши претензии к работе моего отдела и меня лично вполне справедливы, господин премьер министр. Появление академика Обручева в Лхасе – это несмываемое пятно на всех нас репутации. В свое оправдание могу сказать только то, что в связи с сокращением числа наших дипломатических работников в Москве, работа с нашими агентами была сильна затруднена. Русские выслали именно тех сотрудников посольства, что занимались работой с ними. В результате этого – мы были вынуждены задействовать неквалифицированные в разведывательной работе кадры, что отрицательно сказалось на качестве поступаемой информации. Только этим я объясняю тот факт, что истинные цели экспедиции Обручева не были своевременно вскрыты и не предприняты нужные меры по её нейтрализации.
- Браво! Отличная речь в качестве оправдания своих неудач! Неужели нельзя было предвидеть и просчитать возможность того, что русские могут не ограничиться одними Гоби? Их трансполярные перелеты наглядно показали мощь их дирижабля и силу их растущих аппетитов в познании неизвестного!
- В своих анализах предыдущих экспедиций Обручева, мы всегда исходили из того, что они носили исключительно исследовательский характер, господин премьер министр. Они всегда соответствовали всем ранее опубликованным в открытой прессе планам академика и мы не могли предположить подобного хода со стороны человека с мировым именем.
- От русских всегда надо ждать какой-либо гадости или подвоха, Петреус! Рерих тоже был человеком с мировым именем и из-за его действий мы чуть было не потеряли Индию! – от гнева лицо премьера покрылось багровыми пятнами, в груди с новой силой заскребся ненавистный кашель. Болдуин с большим трудом справился с ним и не желая провоцировать его, прекратил разнос заместителя министра.
- Что вы намерены предпринять чтобы защитить интересы империи и раз и навсегда отбить у русских желание соваться в зону нашего влияния? Или вам как всегда нужно время для подготовки?
- Нет, господин премьер министр, у нас готов ответ русским на их действия в Тибете.
- Да? – с недоверием переспросил Болдуин. – Я вас слушаю.
- Мы считаем, что в сложившейся ситуации самым эффективным ответом с нашей стороны будет уничтожение русского дирижабля после того как он покинет Лхасу.
- Даже так? – откровенно удивился премьер. - Я конечно понимаю, что ради достижения цели хороши все средства, но то, что вы предлагаете выпадает из нашего привычного набора контрмер. На мой взгляд это слишком рискованное и опасное предприятие.
- Любой вызов должен получить достойный ответ, в противном случае нас перестанут уважать. Это ведь ваши слова господин премьер министр и они как нельзя лучше и точнее подходят к данной ситуации. Для азиатов с их примитивным типом мышления, уничтожение враг - это самая действенная и наиболее понятная их духовному содержанию мера. Почувствовав нашу силу они склонят свою голову перед британской короной и надолго позабудут свою мечту о независимости.
- Ваша мотивация мне понятна, в особенности наших нынешних отношениях с Россией - после некоторого раздумья произнес Болдуин. - Пожалуй я соглашусь с вами. Тогда встает один вопрос, удастся ли вам провести данную акцию так, чтобы не бросить тень на достоинство короны? Чтобы русские с трибуны Лиги наций не могли обвинить нас в катастрофе их дирижабля? Ведь на его борту наверняка будет лететь дипломатическая миссия Далай-ламы. Надеюсь, вы это, хорошо понимает?
Премьер вперил требовательный взгляд в Петреуса и тот его выдержал с достоинством истинного джентльмена.
- Можете не сомневаться, господин премьер министр. Все будет сделано так, что гибель дирижабля будет выглядеть как несчастный случай. Когда русские будут лететь обратно в горах начнется сезон дождей и взрыв на борту дирижабля можно будет объяснить попаданием в него молнии. По нашим расчетам его обломки должны упасть в труднодоступные горные районы и их никогда не найдут.
- Москва наверняка потребует проведения спасательной экспедиции. Русские очень любят это делать. Даже полковника Фосетта пытаются найти несмотря на то, что он англичанин.
- Мы закроем район падения дирижабля для посещения иностранцев, а наши поисковые экспедиции ничего не найдут.
Болдуин задумался над словами Петреуса, быстро перебирая пальцами цепочку часов, что украшала его жилет. По его лицу было видно, британскому очень хотелось, но при этом и сильно кололось. Он прорабатывал разные варианты пока желание мести взяло вверх.
- Хорошо, я согласен с вашим предложением, но сразу предупреждаю. Если оно в той или иной форме провалится, вам не помогут никакие оправдания. Никакие – Болдуин энергично покачал пальцем перед лицом Петреуса. - Надеюсь, что я сказал довольно ясно.
Решение по свершению мести было принято, но не только один британский премьер принимал подобные важные решения. Куда более важное и судьбоносное решение было предпринято господами Гизи и Стоуном после получения из Парижа телеграммы в два слова – «Ягнята молчат».
Прочитав это известие, Гизи со злости разорвал бланк телеграммы на мелкие клочки, бросил их в корзину для мусора и принялся заливать негодование бренди.
- Я всегда говорил, что эти лягушатники подведут нас в самый решающий момент и это так и случилось! Они бояться и им нужны твердые гарантии! – далее следовали нелестные эпитеты недостойные уст британского джентльмена.
Стоун более стойко воспринял горькое извести с той стороны Канала. Отпив глоток предложенного Гизи бренди, он пропустил мимо ушей гневную тираду собеседника, лихорадочно обдумывая новость.
- У нас не остается ничего другого как действовать самим. Уверен, когда это начнется, французы будут вынуждены поддержать нас.
- Согласен, но как ты это себе представляешь?
- У Фредди Моргенау есть связи на нью-йоркской бирже. Можно попытаться уговорить его задействовать их.
- Это большой риск. «Старики» могут не одобрить подобных действий от которых за ярд пахнет откровенной авантюрой.
- Авантюрой они будут, если закончатся неудачей, а так – это смелые и неожиданные решения проблемы.
- И все равно, Совет может не пойти на это.
- Совет сам заварил эту кашу, предоставив нам полную свободу действий по её приготовлению. Задействовав Моргенау мы только откладываем представление «Скачка» с августа на ноябрь только и всего. Ты, со мной?
Гизи на секунду задумался, затем махом опустошил стакан и произнес: – Да.
- В таком случае звони Дроденвельту и Клейторну. Пусть поднимают свои зады и идут сюда. Будем разрабатывать план действий.
К сожалению, этот диалог так и остался неизвестен для агента русской разведки Фалькатуса. Однако кусочек тайны, а именно, приблизительный месяц начала «Большого скачка» все же ушел в Москву. Мистер Гизи посулил большие дивиденды владельцу поместья Шоскомб, а тот пообещал своей любовнице мисс Бетти Стэнтон к началу декабря роскошный подарок – колье из бриллиантов. Которые как известно, из покон веков являлись лучшими друзьями подобных девушек.
Документы того времени.
Из секретного послания губернатора российского протектората Того, бригадира Котовского Г.И. генерал-полковнику Щукину Н.Г. от 14 июня 1928 года.
Спешу сообщить, что французские войска под командованием генерала Буассона находящиеся в Ниамеи приступили к началу эвакуации из этого района. Главная причина побудившая генерала к подобному шагу заключается в хронической нехватке продовольствия, которую не удалось разрешить несмотря на неоднократные поставки французов наладить его доставки из Тимбукту. Этому мешает сильное обмеление реки Нигер из-за небывало высокой температуры воздуха установившейся на всей территории Французского Судана. В купе с невозможностью добывать продовольствия в ближайших к Ниамеи селениях из-за противодействия отрядов Махно, все это подтолкнуло генерала Буассона к подобному шагу. По тем сообщениям, что поступают к нам от майора Крассовского, позволяют предположить, что Буассон сможет довести до Дагомеи менее половины своего личного состава.
Бригадир Котовский Г.И.
Резолюция начальника ГРУ: Поздравьте с производством в генерал-майоры.
Срочная телеграмма корреспондента газеты «Таймс» из Дели от 20 июня 1928 года.
Согласно поступив сведениям дирижабль «Россия», недавно прибывший в Лхасу с экспедицией академика Обручева, в восемь часов вечера 19 июня потерпел катастрофу над Гималаями возвращаясь в Москву. Именно в это время с совершавшей по маршруту Лхаса – Кашгар перелет «Россией» было прервано радиосообщение, после чего дирижабль на связь не выходил. По мнению специалистов наиболее вероятной причиной этой трагедии является попадание в дирижабль молнии, которых очень много в этом районе в это время года. Вице-король Индии заявил о готовности Дели организовать поисковую экспедицию с целью установления места крушения дирижабля не дожидаясь официального обращения из Москвы.
Глава XV. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих.
В любом, даже самом хорошо разработанном и подготовленном плане всегда есть, слабые места благодаря которым он может не сработать. Имелись и они в плане британской дипломатической разведки по уничтожению русского дирижабля «Россия».
Благодаря своей разветвленной сети в Тибете англичане смогли найти человека, который смог пронести на борт воздушного левиафана бомбу замедленного действия. Им был один из тибетских монахов, что доставили в багажный отсек «России» запасы продовольствия, воды и подарки Далай-ламы российскому правительству.
Конечно, лучшим вариантом для диверсии являлось установление бомбы в районе топливных баков дирижабля, что снабжали его могучие моторы, однако об этом приходилось только мечтать. Дирижабль хорошо охранялся как снаружи, так и изнутри, господам заговорщикам пришлось довольствоваться тем, что они смогли сделать.
Бомба представляла собой полукилограммовый заряд динамита приводимый в действие химическим запалом. По прошествии трех часов с момента его активации заряд должен был сработать и разнести в щепки оболочку дирижабля.
С учетом тех погодных условий в которых «России» предстояло лететь, а также местности над которой должен был проходить этот полет, гибель дирижабля была неминуема, несмотря на его жесткую конструкцию и гелиевое наполнение.
Главным признаком того, что взрыв на борту дирижабля произошел, должно было быть прекращение радиосвязи с ним. Для точной ориентации в сложных погодных условиях «Россия» была вынуждена поддерживать связь с местными радиостанциями и в первую очередь с радиостанцией в Дели. Как только русский радист в течение нескольких часов перестал выходить на связь, британцы посчитали дело сделанным и стали радостно поздравлять друг друга.
Их радость была бы куда меньше, если бы они знали истинное положение дел в истории перелета дирижабля.
Главным казусом серьезно осложнивший коварные планы Альбиона было то, что не желая пробиваться через грозовой фронт оказавшийся на его пути, главный пилот решил увеличить высоту и пролететь над ним. Технические способности дирижабля, засекреченные от посторонних глаз и ушей, позволяли сделать это и Михаил Водопьянов с блеском выполнил этот маневр.
С ориентировавшись по заходящему солнцу штурман Крылов быстро определил местоположение дирижабля и воздушный левиафан принялся гордо покорять воздушные пространства Гималаев на невиданной прежде высоте. Что касается радиосвязи, то прекрасно понимая какую ненависть и злость вызывает у англичан прилет российского дирижабля в Лхасу, командир корабля решил временно отказаться от помощи британцев в радиопеленге. Справедливо отложив его на самый крайний случай.
Во время перелета весь экипаж дирижабля чувствовал себя прекрасно, за исключение заложенной британцами бомбы. Выбрав её в качестве способа уничтожения «России», британские специалисты не учли температурного фактора, сыгравшего с ними злую шутку. На той высоте, на которой летел дирижабль температура падала ниже 20 градусов Цельсия и химический заряд бомбы просто-напросто замерз.
Только когда Гималаи со свой бурной погодой остались позади и дирижабль стал спускаться на прежнюю высоту полета, температура в багажном стала постепенно повышаться. На свою беду или счастье, академик Обручев попросил Водопьянова не лететь напрямую в Кашгар, а сделать крюк в сторону обнаруженного экспедицией затерянного в пустыне города.
Командир корабля долго не соглашался, но помня данное прежде академику обещание уступил его просьбе. Солнце и пыльная буря встреченная по дороге «Россией» окончательно растопили химическую начинку британской бомбы и остановленные часы отсчета запустились вновь.
Дирижабль проводил аэрофотосъемку, когда на его борту прогремел взрыв. По расчетам тех кто готовил гибель «России» взрыв должен был разнести в пух и прах её борт и привести к немедленному падению дирижабля. Однако по счастливой случайности основная сила взрыва пришлась на заднюю стенку радиорубки, что была отделена от багажного отсека стальными листами. Они выполняли своеобразную роль экрана и дополнительно защищали радистов «России» от холодов.
Взрыв разворотил их, вдавил внутрь радиорубки повредив аппаратуру и ранив радиста Галкина. Другая часть взрыва разрушила наружную стены багажного отсека и при этом повредила оболочку дирижабля. Через образовавшуюся пробоину гелий стал выходить наружу и воздушный корабль стал терять высоту.
Это не было стремительным падением на хаотичное нагромождение острых пиков заснеженных скал как надеялись англичане, но дирижабль неотвратимо приближался к раскаленным пескам пустыни.
Хрен редьки не слаще, сказал бы сторонний наблюдатель и в общем то он был бы прав. Дирижабль был обречен, однако не все смогли учесть и просчитать умные господа с Форин офиса. За все время эксплуатации «России» на нем была одна команда, изучившая его устройство буквально до винтика, отлично знавшая «откуда что росло». Кроме этого, раз в четыре месяца экипажем проводились учебные тренировки на случай непредвиденных обстоятельств. Возможность разгерметизации оболочки дирижабля значилась в числе первых угроз его жизнедеятельности и каждый член экипажа знал, что и как делать в случаи возникновения такой ситуации.
Именно грамотность и самоотверженность экипажа перечеркнула все грязные планы мистера Петреуса. Именно они благодаря их мужеству удалось предотвратить катастрофу, не дать смертельно раненому левиафану рухнуть и под своими обломками похоронить экипаж и всю экспедицию.
Сразу после взрыва и объявления тревоги не занятые на вахте члены экипажа бросились на поиски места пробоины. Уже через три минуты был открыт один из аварийных люков дирижабля и наспех сформированная спасательная команда выбралась наружу.
По специальным сетке, что окутывала оболочку дирижабля со всех сторон, они принялись подбираться к пробоине в его корпусе, с ловкостью мало чем уступавшей ловкости цирковым акробатам. Сказывались тренировки в которых участвовал весь без исключения экипаж дирижабля.
Благодаря тому, что место повреждения находилось неподалеку от основной гондолы, спасатели быстро добрались до него и попытались установить временную заплатку.
В условиях когда ветер норовил сорвать отважных спасателей, а время на заделку пробоины исчислялось минутами – это было крайне трудным делом. Мало кто мог поверить в благополучное завершение этого дела, но они сделали это. Временная заплатка на израненный борт дирижабля была установлена и потеря гелия была остановлена.
Наложенная заплатка, конечно не смогла остановить снижение «России», но позволило избежать её столкновения с землей. Успев сбросить тяжелые посадочный якоря дирижабль застыл над землей меньше десятка метров, раскачиваясь из стороны в сторону подобно огромному воздушному шарику.
К огромной радости командира, взрыв не причинил вреда ни моторам, ни бакам с горючим. Гораздо хуже обстояло со связью. Бомба полностью вывела из строя радиостанцию и потерпевшие аварию люди не могли подать сигнал SOS. Это положение ухудшалось ещё тем, что радист Галкин от полученных в результате взрыва ранений скончался, а у второго радиста Бабушкина был перелом руки.
Когда общее положение стало известным, академик Обручев принял решение о немедленной высадке людей и в первую очередь четверых раненых, имевшие ранения разной степени тяжести. Вместе с ними на землю было отправлено все экспедиционное снаряжение включая палатки, запасы продовольствия и воды и все поврежденное оборудование радиостанции. Это полностью исключало возможность гибели людей в случае падения дирижабля, а также несколько облегчило сам аппарат.
Как только это стало возможным, весь экипаж занялся его ремонтом. Вновь, самым тщательным образом были проклеены края пластыря и для большей надежности был наложен новый. По заключению командира «России» дирижабль остался пригодным для его дальнейшей эксплуатации, но сейчас, он представлял собой чемодан без ручки. Который было жалко бросить, но невозможно было нести.
Благодаря наличию на борту дирижабля экспедиционного снаряжения, удалось быстро разбить лагерь, обеспечить людей всем необходимы на первое время, а также наладить уход за ранеными. У Барченко был перелом костей таза и рук. Один из механиков имел сильное сотрясение мозга и нуждался в постельном режиме, а повар сильно ушибся при падении и не мог ходить.
Одновременно с обустройством людей, в лагере академика Обручева велись энергичные попытки наладить радиосвязь с большим миром. На дирижабле был запасной комплект радиостанции, который получил некоторое повреждение при взрыве бомбы. Трое суток радист Бабушкин колдовал над мертвой грудой металла, пока не удалось запустить в него жизнь.
Трудно описать ту радость, что охватила потерпевших катастрофу людей, когда на панели радиостанции загорелся зеленый глазок, а из динамика послышался треск радиопомех. Они кричали, прыгали, обнимались друг с другом независимо от возраста и положения. Теперь каждый из них точно знал, что их обязательно найдут и спасут.
Все это время радиоэфир был буквально заполнен сообщениями относительно судьбы пропавшего дирижабля. Англия собиралась начать спасательную экспедицию в районе Гималаев, но дальше заявлений и приготовлений дело не шло. Индийский вице-король заявлял, что поисковый отряд формируется, но кто входил в его состав и каковы его намерения были покрыты привычным туманом.
Москва вела себя куда деятельнее и определено в отличие от Лондона. Сразу после известия о пропажи экспедиции был создан штаб по поискам места крушения «Родины» во главе с премьер министром Молотовым. Одновременно с этим началось формирование авиаотряда которому этот поиск и был поручен. В него были включены лучшие военные летчики страны, но и те кто не носил погон не захотели оставаться в стороне. Штаб по поискам экспедиции Обручева был завален заявлениями от них с требованием включить их в летный отряд спасения.
Пока создавался отряд, дипломаты через швейцарское посольство согласившееся представлять интересы России в Лондоне вели активные переговоры по получению разрешения на пролет российских самолетов над британской территории. Москва готовилась к самому худшему варианту, когда пришло сообщение, что экипаж дирижабля жив и находится в лагере в пустыне Такал-Макан.
Сигнал из лагеря был случайно принят одним российским радиолюбителем, который сначала не поверил, что общается с радистом «России», а затем передав полученные данные в Москву помог лагерю Обручева установить прочную связь с спасательным штабом.
В своей радиограмме на имя Молотова, академик сообщил о положении дел в лагере, о наличие раненых и их состоянии, запасах продовольствия и воды. Также Обручев высказывал свое мнение относительно эвакуации экспедиции, считал, что самым действенным способом спасения является авиация.
Таким образом мнение московского штаба и академика по спасению экспедиции полностью совпадали и оставалось решить кого и в каком порядке отправить в Кашгар. Там было решено создать основную базу эвакуационную базу.
После определения местоположения лагеря Обручева в штабе спасения началось бурное обсуждение какими самолетами следовало проводить эвакуацию. Некоторые горячие головы предлагали осуществить её бомбардировщиками «Илья Муромец», делая основной упор на их грузоподъемность и возможность лишний раз продемонстрировать соседям их силу, однако от этой затеи быстро отказались. Конструктор Сикорский заявил, что «Муромец» никогда не был рассчитан на посадку в условиях пустыни. Возможно знаменитый бомбардировщик сможет удачно приземлиться в районе лагеря Обручева, а возможно и потерпит аварию. Подобная перспектива совершенно не радовала Молотова и от идеи использовать «Муромца» временно отказались.
Было решено в первую очередь задействовать небольшие бипланы выполнявшие роль самолетов разведчиков. Они хорошо себя показали в условиях пустынь Кара-Кум и Кызыл-Кум, куда они легко садились и взлетали благодаря своей конструкции. Три машины было решено задействовать из авиаотряда базирующегося в городе Верном, ещё четыре биплана должен был выделить Ташкент. Остальные пять самолетов давала Москва, которые вместе с экипажем отправлялись в Верный литерным составом по железной дороге.
Сделано это было с тем расчетом, чтобы избежать расход ресурсов моторов длительным перелетом через всю страну. И как показала дальнейшая история, решение было абсолютно верным. Из Ташкента в Верный благополучно долетели всего два самолета, остальные вышли из строя из-за поломки. Из авиаотряда Верного в спасение экспедиции смогли принять участие только две машины, так что основной «ударной силой» должны были стать «москвичи».
Впрочем местные авиаторы не сидели на солнышке в ожидании прибытия литерного поезда. Не дожидаясь приезда именитых гостей, они перебазировались в Кашгар и первыми добрались до лагеря академика Обручева. Его они нашли довольно быстро, благодаря такому великолепному ориентиру как дирижабль «Россия».
Первая посадка самолетов на созданный обручевцами импровизированный аэродром, подтвердила правильность выбора сделанного штабом спасения экспедиции. Бипланы не только хорошо приземлялись и взлетали, но и смогли взять с собой дополнительное количество человек. По предложению Михаила Водопьянова эвакуируемых людей в специальных мешках подвешивали под крылья самолетов и они прекрасно долетали.
- Согласно своей конструкции они могут нести бомбы, так пусть послужат благородному делу и спасут жизни людей – сказал Водопьянов и Обручев с ним полностью согласился. Естественно, на роль «живых бомб» выбирали людей чей вес не вызвал бы у самолетов проблемы при взлете и посадке.
Сам Обручев наотрез отказался от предложения покинуть лагерь, чтобы руководить его эвакуацией из Кашгара. Никакие уговоры и даже личное обращение премьер министра не позволили изменить решение академика.
- Подобная слабость позволительна простому человеку, но никак не академику Академии России. Я перестал бы здороваться с сами собой, если бы принял решение лететь, оставив своих товарищей в столь трудных условиях.
Условия в лагере конечно, были далеко не сахар. Изнуряющая и сводящая с ума жара заставляла членов экипажа и экспедиции почти весь световой день находится в палатках. Из-за ограниченного запаса питьевой воды, она отпускалась строго по установленным нормам. Сначала дневной рацион потребления составлял два литра на одного человека, затем перешел к полутора литрам и неудержимо двигался к одному литру.
Чтобы хотя как-то найти выход из столь трудного положения, академик прибег к простой, но довольно эффективной мере которую использовали местные жители дунгане. Ночью, когда температура позволяла проводить работы без ущерба для здоровья, было вырыто несколько конусообразных ямок. Стенки их были выложены камнями или обработаны водой. Пески окружавшие лагерь Обручева имели необычное свойство. При попадании воды они твердели на солнце, образуя твердую, в несколько сантиметров корку.
Для многих жителей лагеря подобные действия академика казались откровенной причудой, но каково было их удивление, когда утром они с удивлением обнаружили в каждой ямке наличие воды. Оказалось, что на раскаленных за день камнях ночью образовывались капли влаги, которые сливаясь друг с другом давали до двух литров вполне пригодной для питья воды.
Благодаря этому изобретению и специально привезенной по требованию Обручева летчиками воды в бурдюках, кризиса в потреблении воды удалось благополучно избежать. Также этому способствовало то, что с каждым прилетом аэропланов количество жильцов лагеря Обручева понемногу, но сокращалось.
Первыми по настоянию академика были отправлены на «Большую землю» раненые. Доцент Барченко был эвакуирован в подвесном мешке, обколотый обезболивающими препаратами и благополучно долетел до Кашгара. Там он был отправлен в местный военный госпиталь, где находился до полного своего выздоровления.
Остальные раненые после осмотра врачей были отправлены в Верный куда уже прибыл отряд «москвичей». Их появление позволило сделать полеты в лагерь экспедиции регулярными. Мотор одного из самолетов нуждался в срочном ремонте, другой держался, что называется на честном слове.
Вслед за «москвичами», в Верный прибыли и новые транспортные самолеты конструкции Игоря Сикорского Си-10. Они прилетели полностью нагруженные бочками с бензином для кашгарской базы. Каждый литр бензина доставлялся туда в основном по земле, что создавало свои трудности по налаживанию воздушного моста Кашгар – лагерь Обручева. Из-за этого количество вылетов в лагерь Обручева можно было пересчитать, что называется по пальцам.
Несмотря на то, что самолеты были новыми, летчики рискнули совершить перелет через могучие горы отделявшие Верный от Кашгара. Под руководством шеф-пилота конструкторского бюро Сикорского Самойловича, одна из двух машин благополучно приземлилась в Кашгаре и забрала тех, кого проворные бипланы успели вывезти из пылающей огнем пустыни.
В числе их находился кинорежиссер Дзига Ветров. Запечатлев на кинопленке все, что было ему необходимо он покинул лагерь Обручева, чтобы продолжить создание своей бессмертной киноэпопеи за его пределами. Именно благодаря его мастерству у зрителей смотревших фильм посвященный спасению экспедиции Обручева сложилось стойкое убеждение, что самолеты Си-10 принимали самое непосредственное участие в эвакуации потерпевших аварию людей.
Столь убедительно были сняты Ветровым кадры их посадки и взлета, хотя на самом дело все это происходило в Кашгаре, а на взлетной полосе в пустыни. Кадры на которых был запечатлен повседневный вывоз людей трудягами бипланами, Ветрову показались обыденными и малоинтересными.
Естественно, ради достоверности в своей картине он оставил первый прилет в лагерь летчика Громушкина, отправку людей под крыльями бипланов, но пальму первенства в эвакуации людей своей киноленте он отдал транспортникам. Которые прочно покорили сердце кинорежиссера своим видом, своей грацией и мощью моторов.
Своим видом Си-10 покорили не только одного Дзигу Ветрова. Вместе с ним они очень понравились и самому президенту Сталину.
- Война войной, но нельзя забывать и о нуждах простого населения, - сказал он после проведения очередного смотра воздушных машин на аэродроме в Тушино. - Пора перековывать мечи на орало. Стране нужен хороший пассажирский самолет. Думаю вам не составит большого труда совершить нужное превращение этой замечательной машины.
Стоит ли говорить, что Сикорский с радостью принял предложение президента и тут же ушел с головой в работу.
Прибытие самолетов московского авиаотряда существенно продвинуло дело по эвакуации людей из пустыни. Благодаря мужеству и мастерству летчиков весь процесс эвакуации прошел без сучка и задоринки. Ни один из самолетов принимавший участие в эвакуации не потерпел ни одной аварии. Ни один эвакуированный из пустыни человек не погиб и был благополучно доставлен на родину.
Также полностью были вывезены все экспедиционные материалы и собрания. Обручев находясь в лагере до последнего дня вел наблюдения и исследования, оставаясь подлинным ученым даже в столь трудной обстановке и условиях.
Самым последнем лагерь покинул командир «России» Михаил Водопьянов. С горечью в сердце прощался он со своим любимым дирижаблем. Если бы не жесткий приказ Москвы, он бы так и остался в пустыни дожидаясь прибытия баллонов с гелием.
Понимая всю важность и ценность дирижабля для страны, лично президентом было принято решение о его спасении. Для этого было принято решение доставить к месту аварии гелий, заправить им дирижабль с тем, что бы он мог самостоятельно долететь сначала до Кашгара, а затем и до Верного.
Забегая вперед нужно сказать, что эта операция была благополучно проведена в средине сентября и командовал ею вернувшийся из Москвы Водопьянов вместе с экипажем «Родины». С большой осторожностью, израненный дирижабль поднялся в воздух и сделав пробный круг над лагерем направился в сторону Кашгара.
Командир очень беспокоился, что длительное нахождение в условиях пустыни самым скверным образом скажется на состоянии дирижабля, но славное немецкое качество не подвело и на этот раз. Все оборудование особенно моторы, за которые Водопьянов беспокоился больше всего работали как часы. Дирижабль сначала добрался до Кашгара, затем перемахнув горы оказался в Верном. После чего совершил перелет через весь Казахстан до Актюбинска, от туда до Казани и приземлился в Москве.
Но это всё было потом, а пока столица ждала своих героев. По решению правительства за спасенными и спасателями был отправлен специальный поезд. На своем пути он останавливался во многих крупных городах, где их с восторгом встречало местные жители. Каждый из них хотел посмотреть, а если удастся поговорить или потрогать обручевцев и героев летчиков чьи имена были на устах почти у каждого жителя России.
Кульминацией встречи спасенных был их проезд через Москву от Казанского вокзала куда прибыл поезд до Кремля. На всем протяжении пути следования их автомобильного кортежа, обе стороны улицы были запружены москвичами и гостями столицы пришедших приветствовать славных героев. У многих из них в руках были небольшие, наспех написанные приветственные транспаранты. Они разительно отличались от тех, что были созданы по приказу местных властей, но все они были написаны в едином порыве гордости и радости простым языком по велению сердца. И от того они были искренне дороги всем тем, кто их читал сидя в автомобиле и в знак того, что эти послания прочитаны и приняты ими, обручевцы во главе с академиком радостно махали руками им в ответ.
Тысячи специально отпечатанных листовок посвященных подвигу дирижабля «России», академику Обручеву и его спутникам, а также спасших их летчикам летели с крыш домов неудержимым потоком им навстречу. Бумажный дождь падал и падал все время пока автомобильный кортеж с обручевцами ехал к Кремлю, где их ждал торжественный прием в Большом Кремлевском дворце.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска и скачивания книг
Книжный Бот
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
О психологии, саморазвитии и личностном росте
Саморазвитие
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
ВКОНТАКТЕ