�������������� ������������������

- Главной целью вашего визита – это, несомненно, передающее устройство инженера Тесла электричества без проводов. Не имеет значение, кто вас, послал вас сюда, но я должен довести до вашего сведения, что американское правительство является главным покупателем этой установки. Вам это ясно?

Отчеканив эти слова «Курильщик» ожидал, что его собеседник взорвется. Закидает его массой вопросов, обвинений и ещё черт знает чем, но этого не произошло. Камо продолжал сидеть, как ни в чем не бывало и, выдержав положенную паузу, с достоинством ответил: - Ясно.

Американец откровенно удивился столь неожиданному ответу, но быстро собрался и повелительно произнес.

- Вот так и передайте вашим нанимателям!

- Хорошо, передам – кратко пообещал Камо, и гостю не оставалось ничего другого как завершить беседу.

- В таком случае, позвольте вам пожелать, счастливого возвращения на родину, мистер Сароян.

- Благодарю вас господин Джейкобс – сдержанно склонил голову Камо и «Курильщик» его оставил.

В том, что специальные службы штатов следят за Тесла, Камо заподозрил, как только ознакомился с переданными ему документами. Ловкий прием с деньгами полностью подтвердил его опасение. Увидев у инженера столь крупную сумму, наблюдатели всполошились и выдали свою присутствие.

Камо не обманул «курильщика». Чета Сароян, пробыла в Нью-Йорке ещё три дня, и все это время было потрачено на знакомство с достопримечательностями деловой столицы Америки. За все это время, Камо не отправил ни одной телеграммы или письма, что было зафиксировано службой наружного наблюдения.

На четвертый день, Сарояны покинули Америку на борту французского дирижабля «Ришелье» совершавший регулярные рейсы через океан. Чудо техники, построенное руками немецких умельцев и конфискованное французами в уплату военных репараций, благополучно доставило Камо и Фрэнки в Париж.

За время пути, Камо успел написать подробный отчет о проделанной им работе и передать его по назначению через резервный канал. В нем, он дал отрицательное заключение о возможности привлечения к сотрудничеству Тесла.

Присутствие американских секретных служб, что подобно «собаке на сене» не позволяли использовать сербского гения, было одной стороной медали. Камо подозревал, что подобная ситуация сложилась не столько из-за государственных интересов США, сколько благодаря действию американских концернов. Для которых широкое внедрение изобретений Тесла было подобно смерти, так как в этом случае они несли огромные финансовые убытки.

Другой причиной побудившей Камо исключить Теслу из числа создателей «лучей смерти» был тот факт, что все его установки были чересчур громоздкими и, следовательно, весьма уязвимыми. Имея невысокую дальность поражения, они являлись отличной мишенью, как для простой артиллерии, так и для самолетов. Разведчик также отметил возможность воздействия полей на обслуживавший установку персонал, о чем его предупредил Тесла.

Не последнюю роль в отрицательном заключении, сыграл ещё и личностный фактор. Камо без всяких сомнений считал серба выдающимся ученым, но при этом отмечал его увлеченность собственными идеями. Полностью считая, что ему все под силу, он говорил о многих своих идеях как о уже свершенных вещах, тогда как реальное их воплощение было делом далекого времени. Старый подпольщик был жестким прагматиком и честно в этом признавался.

Документы того времени.

Из докладной аналитической записки Р. Ливси второго атташе британского посольства в Москве от 25 июля 1925 года.

Другим удачным использованием Сталиным государственного аппарата в своих интересах, это газета «Известия», главным редактором которой является его давний друг и соратник по политической борьбе Вячеслав Молотов. По его распоряжению, с мая месяца этого года, в газете появилась специальная рубрика под названием «По письмам трудящихся», где публикуются критические обращения населения в адрес плохой работы чиновников.

Публикация пришедших писем в адрес газеты ведется весьма избирательно, главный акцент сосредоточен на бытовых проблемах населения страны. Обвинений чиновников в коррупции крайне мало, хотя это одна из самых злободневных тем, интересующих людей всех социальных групп. Публикации писем связанных с политической направленностью нет совсем.

По своему характеру подобная рубрика мало чем отличается от таких же рубрик, что есть в ведущих европейских и американских газетах, но для России – это довольно необычное явление.

Однако главной особенностью этого явления это то, что ведется отслеживание реагирования со стороны исполнительной власти на опубликованную критику со стороны недавно созданного Комитета по контролю. Его возглавляет другой близкий соратник Сталина – Сергей Киров. Он обладает большими полномочиями и имеет прямой выход на исполняющего обязанности президента страны и премьер министра.

Так обращение жителей Серпухова по поводу завышения тарифных цен в их городе на электричество. Сразу после публикации письма, руководство города Серпухова создало специальную комиссию, которое после рассмотрения вопроса признала критику со стороны жителей города правильной. Цены на электричество были приведены к норме оплаты, определенной декретом Правительства, виновные в случившемся были уволены, о чем было доложено в Комитет по контролю, а также в газету.

В тех случаях, сигнал со стороны «Известий» остался без ответа, в отношении чиновников со стороны комитета следуют очень жесткие действия.

Так после публикации о плохом состоянии водопроводных линий в городе Казани, подающем в дома горожан некачественную питьевую воду, никаких действий со стороны местных властей предпринято не было, о чем стало известно Кирову. По истечению двенадцати дней, он направил в Казань специальную комиссию, чьи результаты деятельности имели печальные последствия для руководства города. За нечуткое обращение к нуждам горожан, губернатору города было поставлено на вид, главе городской администрации объявлено неполное служебное несоответствие, а двух его заместителей, отвечавших за ремонт и содержание городских коммуникаций, уволили без выходного пособия.

Все эта серьезно увеличило популярность Сталина, Молотова и Кирова среди простых обывателей, а так же увеличило число подписчиков газеты.

Из газеты «Известия» от 23 июля 1925 года.

Сегодня вечером состоится открытия спортивного стадиона «Динамо», созданного на денежные средства одноименного спортивного общества при поддержке городских властей Москвы. На торжественном мероприятии выступит почетный председатель спортивного общества «Динамо», председатель ГПУ, Феликс Эдмундович Дзержинский. Он скажет напутственные слова в адрес спортсменов общества занимающихся в таких видах спорта как футбол, легкая и тяжелая атлетика, бокс, борьба, стрельба, гребля и шахматы.

Глава XI. День длинных ножей – II.

Правота народной мудрости о том, что ворон ворону глаз не выклюет, а выклюет да не вытащит, во всей красе проявлялась в дипломатических отношениях между двумя главными колониальными монстрами Земли – Англии и Франции.

Оказать действенную и эффективную помощь Французской Республике, терпящую временную неудачу в борьбе с русским каторжником Махно, Лондон не мог. И дело было совсем не в том, что Британия привыкла оказывать терпящим бедствие соседям только в том случае, если это было выгодно интересам империи. Простой её имперские львы были совсем иными, чем пятьдесят лет тому назад.

Тогда в славные времена королевы Виктории, от грозной поступи британских войск дрожала земля всех пяти континентов. Европа, Америка, Азия и Австралия, каждый из них получил свою встряску, но больше всех – Африка. Племена зулусов, сото, бушменов и прочих кафров, а заодно и буров навсегда лишились своих земель и независимости.

По приказу кабинета министров, английские солдаты уверено шли к северу от Капштадта, пока не достигли берегов Великих озер. Уступив пальму первенства по захвату севера Черного континента французам, британцы безраздельно господствовали на его юге.

К началу двадцатых годов только Эфиопия и Либерия имели независимость. Все остальное было поделено между Лондоном, Парижем и примкнувшего к ним Брюсселя.

С первого момента появления Махно во французском Судане вызвало определенное беспокойство у английской дипломатии. Дальнейшее развитие конфликта показало всю его пагубность и опасность для власти белого человека на этих землях.

С огромной радостью, англичане бы двинули свои войска на усмирение беглого каторжника, но не могли этого сделать. Лучшие силы британской империи либо погибли в адском горниле недавней войны, либо прилагали все усилия для того, чтобы удержать в повинности её многочисленные колонии.

Сейчас Британия напоминала питона, что проглотил чересчур большую добычу в виде Юго-Западной Африки, Танзании и Камеруна и теперь, отчаянно пытался как можно скорее её переварить. Для этого, были все силы свои и средства колониального бюджета, заботливо урезанного королевским контролерами. В этой ситуации любая попытка послать войска на помощь французам, вызвала бы бурю негодования в стенах парламента и за их пределами. Чтобы этого не случилось, нужно было иметь для этого очень весомые аргументы, а их у лорда канцлера не было.

Однако просто так сидеть, сложа руки и спокойно смотреть, что твориться по ту сторону границы было невозможно. Никто не мог дать никаких гарантий в том, что анархистская зараза не двинется в сторону Невольничьего берега и не окажется на британской территории.

К тому же, Париж активно нажимал на Лондон, требуя скорейшей поддержки против Махно, чье влияние и популярность на берегах Нигера увеличивалась с каждый днем. Новое войско против мятежника и узурпатора, Сенегал мог отправить только к концу года, что было совершенно недопустимо. Русская заноза должна была быть устранена как можно скорее.

В этой ситуации, единственное, что могли сделать англичане – это послать пару канонерок, стоявших у причала в Порт Харкорта в дельте Нигера. Созданные в конце девятнадцатого века они исправно служили интересам империи в этом уголке мира, не столько для его защиты, сколько для обозначения присутствие там Британии.

Единственный раз их использовали по прямому назначению в 1916 году, тогда вместе с французами англичане вторглись в немецкую колонию Камерун. Пока используя численное превосходство в ратной силе британские Тэдди и французские Жаки, ломали сопротивление малочисленных германских войск, канонерки блокировали с моря главные ворота Камеруна порт Дуала.

Пользуясь отсутствием у немецкого гарнизона порта артиллерии, английские моряки в течение четырех дней регулярно обстреливали Дуала, нанося в большей части ущерб городским кварталам, чем портовым сооружениям.

После капитуляции германской колониальной администрации, овеянные боевой славой, канонерки вновь вернулись в Порт-Харкорт, обозначать присутствие Британии в Экваториальной Африке. К тому моменту, когда высокие инстанции в Лондоне вспомнили об их существовании, канонерки тихо дряхлели под воздействием жаркого африканского солнца, проливных дождей и жучков короедов.

Все эти три фактора основательно подточили боеспособность британских кораблей, но когда раздался трубный глас боевой трубы, ветераны не посрамили английского флага. За 48 часов, «Драгон» и «Снейк» привели себя в надлежащий вид и выступили в поход.

Обе канонерки относились к классу «речных канонерок», с невысокими бортами и длинным плоским навесом от носа до кормы. Этот элемент спасал экипаж корабля от палящего солнца и дождя, что мог неделями идти не переставая.

Все вооружение кораблей состояло из трех 76-мм орудий и пяти пулеметов, установленных на специальных треногах с кожаным седлом. Сидя на них, пулеметчики могли вести огонь на все 360 градусов, благодаря механизму вращения.

Ранее, каждая из канонерок имела в своем арсенале 102 мм орудие, но после окончания Первой мировой войны Адмиралтейство посчитало, что оно им совершенно ненужно. Германский конкурент в Африке устранен, и высокие умы морского министерства нашли корабельным орудиям иное применение.

Вместе с канонерками, на буксире шел паром, на борту которого находились две неполные роты британских солдат. Это было все, что мог выделить генерал Хинкли, глава британского протектората Нигерия.

Появление британских канонерок вызвало панику среди гарнизона Ниамея. Сухопутные анархисты каторжане никак не предполагали, подобного варианта развития событий. Все их внимание было нацелено на запад. Именно там находились главные силы армии Махно, и противостоять коварному удару врага с юга, было практически нечем.

В главной ставке Нестора Ивановича находилось чуть больше пятидесяти анархистов. Остальные были «сочувствующие» из числа местных жителей, которые были крайне скверными вояки против англичан.

Едва канонерки ударили всей своей огневой мощью по глинобитным постройкам на левом берегу, где среди них развивалось черное знамя анархии, все чернокожие «сочувствующие» с громкими криками разбежались.

Верные своему принципу беречь самое ценное имущество для себя, англичане оставили нетронутыми береговые склады и сосредоточили весь свой огонь по жилым домам. С воем падали артиллерийские снаряды, разрушая мирные хижины негров, где не было ни одного война, а пулеметы сметали своими очередями тех, кто выбежал на берег.

Сбить черное знамя анархии, британским канонирам удалось после восьми минут интенсивного обстрела места, где оно развивалось. В бессильной ярости бывшие политкаторжане, а ныне свободные граждане «Махновии», сжимали свои кулаки, взирая на бесчинства противника.

Махно забрал с собой все пулеметы, что были в Ниамеи и из вооружения у анархистов имелись лишь винтовки. С ними нельзя было много повоевать против пушек и пулеметов противника, но командующий анархистским гарнизоном Никанор Кривонос, не собирался тихо сидеть и смотреть на действия врага.

Быстро оправившись от внезапного нападения, он быстро собрал своих соратников и вместе с ними отправился на берег реки, кто это посмел нарушить их послеобеденный покой.

Связываться с грохочущими и стрекочущими огнем кораблями, Кривонос, не стал. Те махновцы, кто попытался сделать это – поплатились жизнями. Укрывшись за глиняным дувалом, они начали стрелять по орудийной прислуге, но прикрывавшие орудия пулеметчики, либо убивали храбрецов, либо заставляли ретироваться.

Своей главной целью, Куринов выбрал буксир, а также находящихся на пароме солдат. В полной уверенности, что им ничего не угрожает, они столпились у левого борта парома, с интересом наблюдая за действиями канонерок. Прикрыв руками лоб от солнца, чтобы было лучше видно, они азартно комментировали огонь своих орудий, давая бесплатные советы артиллеристам.

Упустить столь выгодный шанс Кривонос никак не мог и вскоре, по его команде, раздался дружный залп по вражеским солдатам. Один, другой, третий. Махновцы быстро передергивали затворы своих винтовок, чтобы успеть покинуть свои огневые места, прежде чем по ним ударят пулеметы противника.

Англичане успели подстрелить лишь одного стрелка, тогда как орлы Кривоноса, отправили к праотцам шестерых и еще двоих ранили. При этом один из солдат упал в воду и его, течением понесло по кишащей крокодилами реке.

Напрасно несчастный взывал о своем спасении к товарищам. Те, кто был на пароме лежали на досках боясь поднять голову, а экипаж находившейся поблизости канонерки, не успел ему помочь. Прежде чем солдат успел схватить брошенный ему конец веревки, в его ногу вцепился крокодил и мощным рывком увлек беднягу подводу.

Вид смерти товарища всегда страшен и ужасен. Он лишает оставшихся в живых солдат мужества и смелости, ибо каждый из них невольно проецирует его страшную гибель на себя. А вид гибели от зубов кровожадного крокодила в особенности.

Добрых несколько минут, паром безмолвствовал, прежде чем решился отвечать анархистам. От злости за гибель Джона Буля, за свой страх от внезапного обстрела, доблестные Тэдди и Бобби принялись палить по берегу, но их пули не попадали в махновцев.

Рассредоточившись по берегу, они принялись обстреливать рубку буксира, что с трудом тащил за собой паром. С первым выстрелом получил ранение рулевой, затем от осколков разбитого стекла пострадал сам капитан. Не смея поднять голову, проклиная всех и вся, он отчаянно пытался удержать в скользких от крови руках штурвал буксира.

Ни о какой высадке солдат в подобных условиях не могло идти речи. Не видя берега реки, капитан буксира не мог подвести его к цели.

Видя бедственное положение десанта, на помощь буксиру пришел «Драгон». Он смело прикрыл собой опасно рыскающий по речной глади паром, он пуль неприятеля, буквально затопив левый берег своим огнем.

Только после этого, буксир подвел паром к берегу и солдаты сошли на спасительную землю. Никто из них не хотел оказаться в воде, где плавали голодные острозубые земноводные.

С громкими торжествующими криками, солдаты Его Величества короля Георга устремились в атаку. Предвкушая скорую встречу с врагом, они азартно потрясали своими штыками, но им так и не пришлось запачкать их русской кровью. Никанор Кривонос, увел своих людей, и англичанам оставалось лишь только раздавать пинки ногами, и тычки прикладами упавшему на землю и грустно подвывавшему местному населению.

Началось привычное вразумление заблудших детей Африки, по своему неразумению, принявших неправильную сторону конфликта. И, как правило, этот процесс сопровождался пресловутым грабежом и мародерством.

Впрочем, не все негры оказались трусами. Десятка два чернокожих, примкнули к бежавшим махновцам с топорами и копьями в руках. Покинув пределы Ниамеи, они укрылись в зарослях кустарника, обильно там произраставшего.

Командующий десантом майор Фортескью не стал их преследовать. Главная часть задания была выполнена, Ниамея была захвачена и теперь у него были совсем иные задачи, чем преследование беглецов.

Майор прекрасно понимал, что рано или поздно, главные силы армии Махно попытаются вернуть себе город. Чтобы помешать этому, англичане принялись спешно возводить на западной окраине города оборонительные укрепления. Всю тяжелую работу по рытью траншей и окопов выполняли исключительно негры.

Провинившись перед белым господином, они должны были своим потом и кровью, искупить свои прегрешения.

Под криками и ударами стеков работа шла очень спорно и ещё до наступления темноты, главные контуры будущей обороны уже были готовы. С чувством полностью исполненного долга, англичане приступили к позднему ужину и стали готовиться ко сну, чтобы с первыми лучами рассвета закончить начатое дело.

Как и Махно Нейл Фортескью видел для себя главную опасность с запада. Туда были нацелены взоры усиленных нарядов часовых. Туда был нацелен прожектор «Снейка», чей луч медленно ходил взад и вперед по просторам мрака африканской ночи.

О том, что опасность может прийти со стороны реки, никто из англичан даже не подумал. Они точно знали, что у Махно нет не только кораблей, но даже простой лодки. Весь рыбачий флот Ниамеи был захвачен британцами на берегу и теперь усиленно охранялся. Мысль же, что кто-то рискнет отправиться вплавь по полной крокодилов реке, им не рассматривалась.

Однако, что невероятно для британца, вполне возможно у русского. Особенно, если за его плечами полная побегов и перестрелок жизнь и сердце его, снедает жажда если не мести, то желание насолить противнику.

Эта дивная смесь, под жарким солнцем Африки сотворило настоящее чудо, полностью сорвавшее все планы чопорных британцев.

В отличие от захватившего Ниамеи противника, Кривонос хорошо знал, что на противоположном берегу, есть склад, в котором хранились кувшины с пальмовым маслом. Поглощенные организацией обороны, англичане не успели взять под свой контроль строения правого берега. Переправиться туда на наскоро сооруженном плоту, для анархистов было рискованным, но вполне обыденным делом.

Крокодилов они боялись, но сам факт присутствия этих опасных тварей не мог их остановить. Готовые в любой момент к схватке с кровожадными чудовищами они вошли в воду, но к удивлению, ни один из аллигаторов не атаковал их. Видимо либо спали, либо от махновцев исходил не слишком аппетитный запах.

Также ни один из крокодилов не посмел заступить им путь, когда плоты с анархистами поплыли к вражеским кораблям, с твердым намерением сжечь их. Разбавленное керосином по рецептуре Мони Задова, находящиеся в глиняных горшках масло, было прекрасным горючим средством для исполнения этого смелого плана.

Как уже было сказано, все внимание англичан было приковано к берегу. Никто из экипажа канонерок, будь то вахтенный или просто матрос, вышедший к краю борта по легкой нужде, не обратил внимания на плоты с притаившимися на нем храбрецами.

Один из них плыл к стоявшему на якоре «Драгону», другой целил на приткнувшийся к причалу паром. На нем не было солдат, лишь одинокие часовые, меланхолично вышагивали вдоль причала, изредка, чтобы не заснуть перебрасывались словами.

Занятые борьбой со сном, они не заметили, как на реке зажглась спичка, от неё загорелись фитили и вслед за этим на паром полетели горшки с маслом. Ещё минута назад, по правому борту парома все было тихо и спокойно, как вдруг возникла стена огня, которая стала неудержимо разливаться во все стороны.

Вслед за горшками с плота полетели гранаты, одна из которых упала на палубу буксира и оглушительно взорвалась.

Свет огня, крики часовых, выстрелы и взрывы гранат, пробудили от сна экипаж «Драгона». Не успел капитан прочистить глаза, выслушать сбивчивый доклад вахтенного и понять в чем дело, как атаки подвергся и его корабль.

На долю «Драгона» досталась меньшая часть масла, оказавшегося в руках махновцев. Вспыхнувшее на палубе канонерки пламя было гораздо меньше, чем то, что полыхало на пароме, но зажжено оно было весьма удачно.

Горшки с маслом упали как раз в том месте, где находился боезапас пулеметных расчетов. Не прошло и двух минут, как промасленные пачки патронов вспыхнули, и они начал рваться.

К огромному счастью англичан находившиеся на корме и в районе капитанской рубки орудия полностью расстреляли свой боезапас. По этой причине добычей огня стали пустые ящики из-под нарядов. Окажись в огне хотя бы один снаряд и «Драгон» отправился бы на дно Нигера.

Другим радостным фактом для канонерки, оказалось то, что большинство команды спало на палубе, а не в душном трюме. Благодаря этому, англичанам удалось отстоять свой корабль от языков пламени. Быстро выбросив за борт рукав помпы, матросы принялись заливать огонь водой и не дали ему далеко продвинуться.

Кроме боезапаса, от огня серьезно пострадали три пулемета и два орудия. Одно из них сильно повредили языки пламени, в другое угодила, брошена с плота граната. Силуэт орудия четко просматривался над водой, и попасть в него гранатой для Семена Пустосвята было делом простым и легким.

Из участников ночной атаки мало кто выжил. Противный «Снейк» лучом своего прожектора выхватил из спасительной темноты сначала один плот, затем другой, по которым с остервенением застучали пулеметы.

Видя, как гибнут товарищи на атаковавшем паром плоту, Пустосвят выхватил из-за пояса наган и не обращая на свистящие над головой пули противника, принялся стрелять по прожектору. Он успел выпустить шесть пуль, прежде чем его прошила очередь из пулемета. Сраженный анархист рухнул в воду, но вслед за этим погас прожектор, и спасительная тьма накрыла оставшихся на плотах людей.

Потери противника от ночной атаки были куда серьезнее. Паром основательно выгорел вместе с оставшимся на нем части снаряжения, и к моменту наступления утра, представлял собой страшное зрелище. Также, от взрыва гранаты серьезно пострадала рубка буксира. Было нарушено рулевое управление судна, и оно не могло самостоятельно двигаться.

Канонерка «Драгон» лишилась половины своей огневой мощи, и в ближайшее время могла поддержать действия десанта лишь двумя орудиями и одним пулеметом. Что касается брошенной Пустосвятом гранаты, то к огромной радости англичан, она не смогла разрушить обшивку судна. Стальные листы выдержали удар, но в нескольких местах были повреждены соединительные швы. Открылась течь, через которую внутрь канонерки стала просачиваться вода. Все попытки экипажа её полной ликвидации не привели к успеху. Вода медленно, но верно проникала внутрь корабля, под горестные ахи и охи механика «Драгона».

Меньше всех кораблей пострадал «Снейк». Его не коснулось, горящее масло, ни взрывы гранат и на его плечи ложилась поддержка десанта, но не это было главным.

Худшим для англичан было то, что среди солдат появился страх. Быстро сложив два плюс два, они поняли, что в случаи отступления не всем может хватить места на кораблях. Махно ещё не появился у Ниамеи, а вопрос об отступлении активно обсуждался офицерами и солдатами.

Положение было откровенно шатким. Было достаточно одного неосторожного слова, чтобы его нарушить и сделал это капитан «Драгона» Роберт Пенс.

На экстренном заседании штаба, посвященному ночному нападению, он заявил Фортескью, что не гарантирует присутствие своего корабля в Ниамеи в ближайшие двадцать четыре часа.

- Я не могу дать таких гарантий, ибо поступление воды в трюм не ослабевает. Пока мы стоим на якоре, мы справляемся с поступлением воды, но никто не знает, как поведет себя течь при движении «Драгона». Скорее всего, она усилиться и тогда, я буду вынужден уйти в Порт-Харкорт на ремонт – честно признался капитан и его слова ввергли в уныние остальных.

Сразу вслед ему выступил капитан «Снейка» Фарагут. Первым, что он сказал, это предсказал возможность нового нападения русских на корабли.

- Если их не остановила угроза быть съеденными крокодилами прошлой ночью то, что им помешает повторить атаку этой ночью. К сожалению мой «Снейк» лишился прожектора, но в случае нападения каторжников мы сможет защитить себя, чего нельзя сказать о буксире лейтенанта Элиота. Он полностью лишен управления, и ничто не помешает русским сжечь его, как они сожгли паром.

Слова Фарагута мгновенно породили в умах слушателей самые мрачные картины, но капитан не собирался останавливаться.

- Кроме этого, я должен сказать, что на моем корабле возникли проблемы с двигателями. Наши машины находились на ремонте, когда мы получили приказ идти на Ниамеи. Всю дорогу сюда у нас возникали проблемы в машинном отделении, продолжаются они и сейчас. Поэтому не исключено, что не сегодня – завтра, мой корабль вслед за «Драгоном» может отправиться в Порт-Харкорт на ремонт.

- Вы отдаете отчет своим словам, капитан Фарагут!?- возмущенно воскликнул Фортескью, под которым от слов моряка качнулась земля.

- Да, сэр, полностью. И говорю вам это сейчас, чтобы это не стало для вас трагическим известием, когда к городу подойдет Махно с главными силами.

- Ну, а что скажите вы, Майлз? – обратился майор к своему заместителю.

- Наши солдаты готовы к отражению нападения каторжников, сэр. Однако не погрешу против истинны, сказав, что события прошлой ночи не добавили им бодрости духа – честно признался капитан.

- Генерал Хинкли в случаи необходимости обещал прислать пароход с пополнением. Нужно немедленно отправить сообщение о нашем успехе и подробно обрисовать сложившуюся обстановку.

- Нашей главной задачей было захват Ниамеи и уничтожение Махно, и об успехе говорить не приходится. Да, мы захватили Ниамеи и готовы её защищать, но положение наше таково, что нам лучше отступить. Будь у нас полноценная огневая поддержка, и я слова бы не промолвил об отступлении, но доклады капитанов Фарагута и Пенса не внушают оптимизма – сокрушенно признал Майлз. - Дальнейшее события могут сложиться таким образом, что мы с вами окажемся в ловушке. Паром с частью снаряжения сгорел, и мы можем не дождаться обещанного генералом Хинкли парохода с подкреплением. Что касается Махно, то он опасный противник. Со слов допрошенных нами негров его войско постоянно растет и в этом не приходится сомневаться.

Все эти разговоры оставили на Фортескью тягостное впечатление. Каждый из собеседников говорил о своих проблемах, а принимать окончательное решение предстояло ему.

Последней каплей переполнившую чашу терпения англичан стало сообщение наблюдателей о появлении вражеской кавалерии. В первой половине дня они трижды наблюдали появление небольшой группы всадников, которые появлялись с запада и направлялись к северу от Ниамеи.

Вне всякого сомнения, это был авангард Махно, который каким-то образом узнал о захвате города. По требованию Фортескью «Драгон» обстрелял место предполагаемого нахождения кавалерии противника, но в результате маневра канонерки течь усилилась, и Пенс объявил о своем намерении немедленно покинуть район Ниамеи.

По этому поводу вновь был созван военный совет, на котором было принято решение оставить город до наступления темноты.

Обе канонерки и буксир были облеплены солдатами, подобно урожайной яблоне. Для уменьшения пассажиров, моряки предложили использовать паром, ещё державшийся на воде, но плыть на нем никто не соглашался.

Из-за угрозы перегруза судов, ни о каких трофеях не могло быть и речи, поэтому Фортескью приказал уничтожить склады Ниамеи. Для этого была отряжена специальная команда, но едва англичане принялись поджигать склады, как попали под удар.

Первыми на них напали негры вооруженные топорами и копьями, а затем к ним присоединились анархисты. Воспользовавшись тем, что англичане убрали часовых, они проникли в город и не дали уничтожить склады.

Из команды поджигателей на корабли никто не вернулся. В отместку за это обе канонерки открыли по складам огонь из своих орудий. Пятью своими орудиями они бы раскатали бы эти строения в пух и прах, но опасный перегруз и проблемы с движением, не позволили им сделать это.

Уничтожив всего один склад и повредив другой, англичане покинули Ниамеи, сопровождаемые выстрелами с берега. Майору Фортескью сильно удивился, если бы узнал, что никакого Махно вблизи города не было, и он попался на банальную хитрость со стороны противника.

Желая ввести англичан в заблуждение и нагнать на них страху, Никанор Кривонос приказал своим людям создать видимость прибытия подкрепления, с чем махновцы блистательно справились.

Единственное, что огорчало радость одержанной победы, было то, что во время обстрела, атаман получил смертельное ранение в живот. Он прожил полутора суток, так и не дождавшись прихода Нестора Махно, чтобы лично доложить ему о том, как были выкурены англичане из временной столицы «Махновии».

Но не только одна Африка переживала в это время военные потрясения. Другой точкой на планете, куда был прикован взор Москвы - был Китай.

Там к противостоянию маршалов Чжан Цзолиня и Чан Кайши с сидевшим в Пекине чжилийским генералом Фэн Юйсянем, добавилась ещё одна сила в лице китайских коммунистов. После шанхайской резни и предательского удара со стороны нового руководства Гоминдана в лице Чан Кайши, красные китайцы были вынуждены уйти в подполье, но оружие не сложили.

Главным действующим лицом, в деле создания собственных вооруженных сил, стал Чжоу Эньлай. Не имея сильных внешних союзников и покровителей, он принялся энергично создавать из сочувствовавших коммунистам крестьян военизированные отряды. Плохо вооруженные, не имевшие навыков войны, им предстояло стать костяком будущей Народной Освободительной Армии Китая. Так согласно решению съезда китайских коммунистов должны были называться их вооруженные силы.

Талант организатора, неистощимый оптимизм и твердая уверенность в успехе, были тремя составными элементами, которые позволили Чжоу Эньлаю продвинуться вперед в этом трудном и нелегком деле. Но не только это двигало молодого китайца.

В любом значимом деле всегда присутствует личностный фактор, и Чжоу не был исключением. Чудом, избежав гибели в Шанхае, бывший офицер Национальной Революционной армии, за голову которого Чан Кайши назначил огромную награду, поклялся отомстить коварному предателю.

К средине августа 1925 года, общая обстановка в Китае, казалось, благоприятствовала для нанесения ответного удара. Сам Чан Кайши к этому моменту покинул страну и находился в Токио. Там его поочередно обхаживали японцы и американцы, стремясь перетянуть его на свою сторону.

Не сидели в тени и русские представители. По своей активности, они несколько уступали другим «купцам». Пообещать тех денег и средств, что сулили маршалу Токио и Вашингтон они не могли, но при встрече постоянно напоминали председателю о тех успехах, что одержала армия Гоминьдана с помощью русского оружия и специалистов.

Чан Кайши внимательно слушал визитеров, охотно соглашался с их словами, но с принятием окончательного решения не торопился. Этого качества в характере китайского лидера не было.

На время отсутствия председателя, его замешал генерал Ван Цзинвей. Он не пользовался популярностью среди солдат Гоминдана, что было на руку коммунистам.

Их пропагандисты сумели посеять сомнение и недовольство среди солдат гарнизона города Хэфэй, столицы провинции Аньхой. Именно он был выбран красными китайцами в качестве главной цели своего ответного удара.

Коммунистическая партия Китая пользовалась большой поддержкой в сельских районах провинции. Многие местные крестьяне входили в военные отряды, создаваемые Чжоу Эньлаем, что было немаловажным фактором. Он надеялся, что узнав о захвате Хэфэя, его армия получит массовое пополнение из числа колеблющихся и сомневающихся крестьян.

После захвата Аньхой, коммунисты намеривались совершить поход к Нанкину и получить выход к морю. Это позволило бы быстро и напрямую получить военную помощь из России. О такой возможности лидер местных коммунистов Чжан Готао, договорился с тайным эмиссаром из Москвы. Видя в Чан Кайши ненадежного партнера, Кремль решил переориентироваться на коммунистов и начал осторожно зондировать почву.

Вся беда красных китайцев заключалась в том, что на тот момент у них не лидера подобно Сунь Ятсену. Партия только создавалась и как любая молодая организация страдала от различных течений и уклонов. Также сказывался фактор местничества. Каждый из коммунистических лидеров имел влияние только в своей провинции и плохо воспринимался в соседних провинциях. Поэтому прибывшие из Москвы эмиссары были вынуждены ориентироваться на военных лидеров КПК, в руках которых были реальные силы.

Восстание началось рано утром 15 августа, когда в город ворвались вооруженные дружины рабочих и крестьянские отряды самообороны. Благодаря умелой агитации солдат и поддержки со стороны офицеров левого крыла Гоминьдана, повстанцам удалось быстро взять Хэфэй под свой полный контроль, не встречая серьезного сопротивления.

Потери со стороны повстанцев были минимальные. Случаев вооруженного столкновения солдат и дружинников были единицы. В большинстве своем, солдаты либо стреляли в воздух, имитируя вооруженную перестрелку, либо просто сдавали оружие и покидали город.

Эта хитрость потом неоднократно применялась в ходе гражданской войны в Китае. Благодаря этому отцам командирам удавалось, и честь соблюсти и капитал приобрести.

Отряды, ведомые командирами Чжу Дэ и Линь Бяо, в течение нескольких часов разоружили главные силы гарнизона города, в состав которого входили соединения 3 и 8 корпусов войск Гоминдана. Лишь у отряда Лю Бочэна возникли трудности. Охранявшие штаб гарнизона солдаты оказали ожесточенное сопротивление, не веря, что остальные соединения перешли на сторону восставших.

Только после длительных переговоров, когда к штабу привели одного из командиров сдавшихся полков, засевшие в здании солдаты согласились оставить здание. Не желая пролития лишней крови, Чжоу Эньлай не стал требовать, чтобы они отдали оружие. Тем, кто не пожелал присоединиться к восставшим дали свободный проход из города.

Сразу после захвата города, повстанцами был образован Революционный комитет, который расположился в местном «Гранд Отели». В его состав вошли как представители компартии в лице Чжоу Эньлая и Чжан Готао, так и левые гоминдановцы Не Чжэнь и Го Мажо.

Ими была принята и опубликована декларация, в которой ревком говорил о своей верности заветам Сунь Ятсена и объявлял провинцию Аньхой революционной базой для подготовки нового «Северного похода» против «генералов милитаристов» Чжан Цзолиня и Фэн Юйсяня. Сам председатель Гоминдана Чан Кайши и его заместитель Ван Цзинвей специально не были отнесены в стан врагов. Хитрый Чжоу Эньлай намерено сделал это, тем самым показывая всем членам Гоминдана, что дверь для них оставлена открытой.

Этот ловкий политический маневр сделал свое дело. Когда напуганный потерей Хэфэй генерал Цзинвей отдал приказ о подавлении восстания, в армии началось брожение. Многие солдаты и офицеры не понимали, зачем им идти против тех, кто видит в них братьев по борьбе с милитаристской кликой.

До открытого неповиновения приказа дело не доходило, но откровенного саботажа полученного приказа хватало с избытком. Брошенные против повстанцев войска плелись еле-еле, постоянно сообщая в штаб о массе трудностей возникших у них на марше.

С большой неохотой шли полки Гоминдана к Хэфэй, в котором находилось до двадцати тысяч человек. И чем сильнее гнал их Ван Цзинвей, тем больше среди командиров было разговоров о том, что надо сесть за стол переговоров, а не цепляться друг другу в горло на радость «старому маршалу».

Возможно, что этим все и закончилось бы, но в дело вмешался ставленник Чжан Цзолиня генерал

Чжан Цзунчан – по прозвищу «собачье мясо». Это был опытный и опасный противник, один из лучших генералов «старого маршала».

Свое необычное прозвище он получил за пристрастие к азартным играм, которые, по мнению китайцев, были сходны с дразнением голодных собак куском мясо. Страсть к играм и жестокость к своим противникам, удивительным образом уживалась в нем с прагматичностью и расчетливостью.

Так во время празднования дня рождения Чжан Цзолиня, вместо богатых подарков которыми другие генералы буквально завалили именинника, он прислал ему две пустые корзины. Более того, генерал не пришел на праздник, передав через своего офицера, что ждет приказ «старого маршала».

Столь неожиданный подарок сначала вызвал недоумение и раздражение у Цзолиня. Недруги Цзунчана потирали от радости руки в предвкушении скорой опалы, но они рано радовались. «Старый маршал» вскоре понял смысл необычного подарка и пришел от него в восторг.

Пустые корзины обозначали, что генерал Чжан Цзунчан готов нести на своих плечах любую ношу, которую в них положит. И «старый маршал» решил испытать его.

Чжан Цзунчану было приказано занять важную стратегическую провинцию Шаньдун, находившуюся под властью генерала Пейфу. Общая численность войск противника значительно превосходила численность армии Чжан Цзунчан. Большего его патрон дать не мог, но генерал «собачье мясо» с блеском исполнил поставленный перед ним приказ.

Несмотря на превосходство в силах, Пейфу был наголову разгромлен северянином в короткой, но жестокой схватке вблизи порта Циндао. После этого, солдаты противника начали массово сдаваться Чжан Цзунчан и Пейфу, ничего не оставалось, как отвести остатки войска в Нанкин.

Узнав о восстании в Хэфэй Чжоу Эньлая и о его намерении захватить Нанкин, «собачье мясо» не стал дожидаться, пока красные китайцы окрепнут, развернуться, и начнут новый поход на север.

Первой его жертвой стал отряд Е Тина, численностью в полторы тысячи человек. Он прикрывал подходы к Хэфэй с севера, в районе города Хуайбэй и по своему составу был не однороден.

В состав отряда входили в основном недавно мобилизованные крестьяне не имеющих навыков ведения войны. Попав под массированный удар превосходящих сил противника, отряд не выдержал натиска и, лишившись управления, отступил.

Стремясь действовать на опережение коммунистов, Чжан Цзунчан применил неожиданный прием, который ранее в гражданской войне не применял ни один из китайских генералов. Много общаясь с европейскими военными, он смело перенимал их опыт, их знания.

Против войск Линь Бяо занимавших важные стратегические позиции на подступах к Хэфэй, он бросил бронепоезд, созданный по образцу русских бронепоездов прошедшей войны.

Массированный огонь батарей четырехдюймовых орудий установленных на открытых платформах сыграл решающую роль в этом сражении. Привыкшие к тому, что артиллерию слишком долго подвозят по непролазным местным дорогам, защитники Хэфэй были изумлены, когда попали под огонь девяти полевых орудий.

Сорок минут, артиллеристы из числа бывших немецких военных методично обрабатывали склоны позиций солдат Линь Бяо. Каждый взрыв разрывного снаряда находил свои жертвы среди мечущихся от страха молодых крестьян. Потеряв голову, они не слышали приказы и команды своих офицеров и в беспорядке сновали по позициям, стремясь найти спасительное для себя место.

Бывшие канониры императора Вильгельма на славу потрудились у своих орудий. Когда солдаты Чжан Цзунчан пошли в атаку, они встретили разрозненное сопротивление со стороны противника. От артиллерийского огня у Линь Бяо уцелело всего два пулемета, за один из которых лег сам молодой командир.

Занятая им позиция позволяла держать под огнем подступы к дороге, ведущей к Хэфэй. Пулемет Линь Бяо стал для солдат противника костью в горле, не позволяя им пройти ни на шаг. Сколько врагов положил в этот день молодой командир, осталось неизвестным.

На помощь к захлебнувшейся атаке пехотинцев подошел бронепоезд и вскоре один из разрывов снаряда накрыл пулемет Линь Бяо. Взрывная волна вперемешку с осколками, буквально смела храброго пулеметчика с его пулеметом. Когда поднятая пыль взрывом улеглась, солдаты нашли своего командира. Изрядно оборванный и посеченный осколками, он лежал без сознания, так и не выпустив из своих рук пулеметные ручки.

Не обращая внимания на свистящие вокруг них пули, солдаты вынесли раненого командира с поля боя, которое осталось за противником.

Не встречая особого сопротивления, войска Чжан Цзунчана заняли Бочжоу, и подошли к Хуайнань, последнему городу на подступах к Хэфэй. После этого встал вопрос о том защищать столицу провинции Аньхой или отступить.

Многие из китайских коммунистов требовали дать бой «проклятым милитаристам», но мудреный опытом Чжоу Эньлай решил оставить город. Одной из причин побудившего его к этому шагу было то малое количество артиллерии, которое было в распоряжении революционных войск.

- К сожалению, ни громкий голос, ни ярость к врагу и даже не винтовка решают сейчас на поле брани. Оно принадлежит артиллерии и с этим нельзя не считаться. Благодаря ей и пулеметам, генерал Чжан Цзунчан одержал победы над нашими товарищами, Линь Бяо и Е Тином. Многие из тех, кто погибли, имели у себя винтовку и их решимость и твердость мало чем отличалась от вашей. Я твердо знаю что, в конечном счете, мы одержим победу над врагом, но сейчас нам следует отступить – приказал Чжоу своим товарищам и они были вынуждены согласиться с ним. Разбившись на несколько отрядов, повстанцы покинули Хэфэй.

Двадцать девятого августа коммунисты оставили город, который вечером того же дня занял авангард Чжан Цзунчана. В преследовании отступающего противника он не видел особого смысла. Сделав поворот на восток, он двинулся на Нанкин, который достался ему без боя.

Войска генерала Пейфу не захотели сражаться за неудачника и дружно перешли на сторону «собачьего мяса», охотно принимавшего к себе на службу солдат бывшего своего противника. Судьба бывшего властителя почти половины было незавидной. Брошенному, своими европейскими покровителями, преданному собственными солдатами, ему ничего не оставалось, как уйти в изгнание и покинуть страну.

Главным противником отступающих коммунистов были гоминданские войска. Именно они заступили дорогу солдатам Чжу Дэ, когда те пытались прорваться на территорию Хэйлуфэнской республики. Самый боеспособный генерал из числа коммунистов, он смог прорвать заслоны противника. Слава о нем, бежавшая далеко впереди генерала и тому оставалось лишь собирать урожай. Узнав, кто против них идет, китайские генералы быстро соглашались пропустить повстанцев в обмен на убедительную стрельбу на охраняемом ими рубеже.

Другой крупный отряд Чжоу Эньлая, вместе с примкнувшим к нему восьмитысячным отрядом крестьян дошел до горя Цзинган.

Там, соединившись с отрядом Мао Цзэдуна, он образовал 4-й корпус Рабоче-крестьянской Красной армии. Там же он встретил «русского посланника» вот уже вторую неделю ожидавшего его появления.

К титульной нации России он не имел никакого отношение, поскольку звался Наумом Эйтингоном. Однако для китайцев, для которых все белы были на одно лицо, он являлся настоящим русским. Коротко представившись, он передал Чжоу Эньлаю привет от Алексея Михайловича Покровского, напомнив о мясном деликатесе, которым тот его угощал.

После этого, Эйтингон предложил китайским коммунистам военную помощь, на которую командующий 4-м корпусом охотно согласился. Разговор был долгим, обстоятельным после чего, они расстались. Путь «русского посланника» лежал через Циндао в Мукден, где ему предстояло одно важное дело.

Документы того времени.

Из сообщений газеты «Фигаро» от 12 сентября 1925 года.

В швейцарском городе Локарно открылась международная конференция, на которой ведущие европейские страны должны выработать условия подписания мирного договора между Германией и соседними с нею государствами. Францию на этой конференции будет представлять Аристид Бриан, Великобританию – Остин Чемберлен, Италию – Бенито Муссолини, Бельгию – Эмиль Вандервельд, Чехословакию – Эдвард Бениш, Польшу – Александр Скшиньский. От Германии, на конференции будет присутствовать министр иностранных дел Густав Штреземан, а также рейхсканцлер Ганс Лютер.

В качестве наблюдателей на конференцию приглашены госсекретарь США – Фрэнк Келлог, министр иностранных дел Швеции Бу Эстен и министр иностранных дел Австрии – Генрих Матайя. Интересы Российской республики будет представлять господин Чичерин.

Кроме решения политических вопросов доставшихся европейских стран после «Великой» войны 1914-18 года, на конференции планируется подписание пакета договоров направленных для создания наиболее благоприятного режима в сфере межгосударственной торговли.

Отдельным вопросом на конференции, будет рассмотрена проблема Саара, Эльзаса и Лотарингии.

Глава XII. Разговоры в Большой политике.

Министр иностранных дел Великобритании Остин Чемберлен был очень доволен результатами конференции в Локарно. Вся английская делегация сработала просто на «отлично». Действуя в своей обычной манере, британские дипломаты в чем-то поддержали требования французов, согласились с мнением бельгийцев и учли интересы итальянцев. Даже позиция немцев была принята к сведению, в чем-то понято и вчерашние враги получили небольшие преференции.

Каждая из сестер получила по серьгам но, в конечном счете, вся вода побежала в колесо английской мельницы. А если точнее, то на мельничное колесо интересов британской империи, которые были столь же незыблемыми и вечными, как и сама империя.

Все было хорошо. Все западные страны получили со стороны Германии признание новых, послевоенных границ Европы. Канцлер и министр иностранных дел в один голос заверили французов об отказе на Эльзас и Лотарингию, прибавив к этому согласие на продолжение эксплуатаций саарских копий. Для истинного немца это тяжелое испытание, но ради получения разрешения на свободную торговлю в Европе, Лютер и Штреземан пошли на это.

Бельгийцы получили свои приграничные округа, Италия согласие на статус мировой державы, а Чехословакия и Польша договор, на то, что все территориальные споры между ними и Германией будут решаться исключительно мирным, а не военным путем.

Главным итогом конференции стало заключение Рейнского пакта. Это и был основной успех британской дипломатии, хотя Англия не являлась стороной его подписавшей. Согласно ему Германия, Франция и Бельгия должны были решать все свои дипломатические споры только в Лиге наций, где у англичан было подавляющее число союзников и сторонников.

Теперь в случаи конфликта любая из сторон должна была получить поддержку и одобрение своих действий от Лондона, который был суров, но справедлив.

С подписанием Рейнского пакта Британия несколько возвысилась над остальными европейскими государствами. По достоинству оценивая этот успех британской дипломатии, премьер министр Болдуин прислал Чемберлену поздравительную телеграмму, но в душе у господина министра не было радостного настроения. Там не звучал победный марш и не играли трубы радости.

Истинный сын викторианской эпохи, чопорный и холодный англичанин, живущий и действующий во славу короля и Британии, Остин Чемберлен прошел все ступени властной лестницы, прежде чем он получил в руки министерский портфель.

Он хорошо понимал все хитросплетения европейской дипломатии, знал, как достичь нужного результата и что для этого надо сделать. Он искренне считал, что все сделанное им на поприще дипломатии сделано ради родной страны и во благо её. Если бы какой-нибудь человек посмел бы усомниться в этом, он бы ни раздумывая, несмотря на свой возраст, вызвал бы его на дуэль и пролитой кровью заставил бы взять свои слова обратно.

В этом был весь Остин Чемберлен, но вся беда заключалась в том, что после окончания «Великой» войны, он сам стал в этом сомневаться.

Оценивая те жертвы и те потери, что понесла его родина за эти страшные четыре года, он никак не мог отделаться от мысли, что что-то пошло не так. В верности политических расчетов и точности их исполнения он не сомневался. Он сотни раз проверял их но, несмотря на победный итог, постоянно приходил к заключению, о наличие скрытого сбоя.

Да, Англия добилась того, чего она хотела в хитро подстроенной ей войне. Главный торговый конкурент на континенте в лице кайзеровской Германии был повержен в прах и обложен фантастической контрибуцией и репарацией. Почти все германские колонии в мире достались Альбиону. Рухнули сразу четыре мировые монархии, весь 19-й век мешавшей Англии на её пути к мировому господству. Влияние Великобритании на континенте стало как никогда сильным. Ни одна пушка в Европе не выстрелит без её согласия.

По окончанию войны все исполнилось именно так как мечталось и задумывалось, но главным бенефициаром этой войны оказалась не Англия. Соединенные штаты, безбожно нажившись на нуждах европейцев, увязнувших по самый пояс в этой кровопролитной войне, перекачали к себе за океан все их золото.

Конечно, благодаря наличию колоний и отлаженной машине откачки из них денег и ресурсов, Британская империя смогла вылезти из экономической трясины. Со скрипом, но вышла и продолжает диктовать миру свои условия игры Большой политики. Но эта война породила опасный прецедент. Молодой американский волк стал превращаться в грозного тигра.

В начале века он, а не Англия стал посредником между Россией и Японией в деле заключения мирного договора. Заключенный в Портсмуте, он в одинаковой мере был выгоден как Британии, так и США, не желавших видеть на просторах Тихого океана русский флот.

Из-за затянувшейся войны в Европе, американцы стали спасителями Антанты, в трудный для неё момент, оказав помощь войсками, деньгами и товарами. В обмен на это, возникший как черт из табакерки, президент Вильсон стал претендовать на роль мирового гегемона, чего все время своего существования добивалась Англия.

Начиная с времен королевы Елизаветы, она медленно, шаг за шагом шла к этой цели. Королева Виктория доказала всему миру право Великобритании на этот титул. «Великая» война должна была закончить этот нелегкий путь длинной почти в пятьсот лет и вдруг, президент Вильсон встает на этом пути.

Нагло воспользовавшись ситуацией, он властно оттеснил англичан в сторону с их «Миром Британии», явив человечеству собственное изобретение в лице Лиги наций. В ней все было сделано именно под Америку, под её мировое господство, но господь явил свою милость к Британии.

Американские конгрессмены не поняли великий замысел своего президента. Завороженные грудами золота разом упавшими в их карманы, они не захотели мирового господства. Для них было во стократ важнее успеть потратить его, насладиться богатой жизнью, что была столь скоротечна.

После войны, в Штатах победили «изоляционисты», четко и ясно сказавшие, что европейские дела им неинтересны. Африканские колонии им были не нужны. Их главной целью стал тихоокеанский регион, представлявший собой гигантский рынок для американских товаров.

Европа и Англия получили временную отсрочку, но не следовало обманывать себя тем, что однажды попробовав вкус мировой власти, американский хищник не захочет попробовать её снова. Вашингтонский договор, поставивший крест на морском господстве Британии был наглядный тому пример.

Вместо одержимого мировым господством Америки Вильсона был бабник и взяточник Гардинг, но это не помешалось американскому госсекретарю вывернуть руки Британии и заставить подписать крайне невыгодный для себя договор.

Нынешний президент Америки ещё ничем не успел осложнить жизнь империи и за это надо благодарить господа. С каждым годом после окончания войны Британия становиться все сильнее и сильнее. Строятся новые корабли, увеличивается экономическое благополучие страны, укрепляется её политическая мощь.

Скоро, скоро придет тот момент, когда Англия сможет стать той, что она было до войны. Полностью независимой в экономике и политике, и сможет достойно завершить свой пяти вековой путь. Все будет хорошо, только надо не допустить ошибок и не дать американскому волку превратиться в тигра. А также если под ноги английского льва не попадет русский камень.

При упоминании о России, Чемберлена передернуло. Вот уже триста лет эта дикая страна постоянно мешает Британии достичь своей цели. Мешает не столько армией и флотом, сколько одним своим присутствием, своим существованием на карте мира.

Как жаль, что английский капитан, прибывший в Россию во время Смутного времени с военным отрядом, не рискнул вмешаться в её внутренние дела. О присоединении русских земель к Англии речь конечно не шла. Эти фанатики ортодоксы никогда бы не согласились признать над собой власть англиканской церкви. Но оторвать от России Архангельск и Белое море, взять под контроль волжский торговый путь, по которому из Ирана шел шелк в Европу, это было вполне выполнимой задачей.

После окончания войны, Россия не распалась на несколько частей, как это было определено ей планами британской дипломатии. Вместо этого она получила обещанные ей Проливы и приобрела определенную финансовую независимость.

Слава богу, сейчас русские не играют серьезной роли в европейских делах. Приглашенный на конференцию Чичерин скромно сидел в конце стола, сиротливо обозначая свое присутствие. Все его попытки влезть в обсуждение Рейнского пакта сурово пресекались Чемберленом, постоянно демонстрируя гостю из далекой России его место в Большой политике.

Правда «пташки» доносили британскому премьеру, что Чичерин имел разговор с Штреземаном, но тут министр был спокоен. Русским, не при каких обстоятельствах не перебить тот финансовый козырь, который обладают англосаксы в лице Англии и Америки. Находящиеся в полном экономическом подчинении немцы будут делать все, что им скажет Лондон и Вашингтон.

Чемберлен и вся английская дипломатия очень надеялись, что им удастся поставить в России послушного своей воли человека, но не сложилось. Опять что-то пошло не так. Вновь что-то не учли, не просчитали, не поняли в отношении этих азиатов, которые с каждым годом ведут себя все наглее и наглее. Африка, Дальний восток и снова Африка.

Министр прекрасно понимал, что у тех людей, что пришли к власти после смерти генерала Корнилова, Дальний восток в лице Китая, был особым пунктиком. Всем им в той или иной мере хотелось смыть с русских знамен позор Мукдена и Цусимы. Что же, Чемберлен в чем-то их даже понимал, но британские интересы в Китае священны и тут не до простых человеческих сантиментов. В Шанхае им уже один раз дали по рукам, но Москва по-прежнему сует их в китайскую кашу.

Для сурового вразумления, Британия, конечно, даст по ним ещё и ещё и очень больно, но Остин отлично понимал, что русский медведь не остановиться. И тут дело одной раненой или обрубленной лапой не обойдется. Надо так основательно встряхнуть русских, чтобы у них надолго пропало желание смотреть на Восток.

Для этой цели, Чемберлен и вызвал сюда в Локарно, британского посла в Берлине - Сеймура Липски, опытного карьерного дипломата. Он не относился к той когорте британских дипломатов, что определяла стратегию империи, но был хороший исполнитель идей. С полным старанием, а иногда и блеском выполнял порученные ему дела.

Именно такой человек и был нужен Чемберлену, для реализации нового стратегического плана, что был разработан в недрах министерства иностранных дел в отношении России.

Арсенал британских дипломатов по воздействию на непонятливого партнера, не блистал обилием средств и приемов. Все они были хорошо известны недругам за пределами Острова, но от этого их сила и эффективность не становилась меньше.

Самым простым и менее затратным, являлось воздействие на противника посредством внутренней оппозиции. Благодаря благоприятному стечению обстоятельств и щедрому финансированию, своих престолов лишились российские императоры Павел I и Николай II. За что некоторые из британских дипломатов включая послов, получили свои секретные награды.

После того как в России вопреки всем ожиданиям к власти пришел Сталин и в столице начался судебный процесс против олигархов, Форин-офис временно отказался от этого варианта. Оппозиция была слишком напугана, и Чемберлен решил подождать, пока страх не уляжется и Сталин не наделает ошибок.

Второй вариант подразумевал экономическое удушение России путем введения санкций и наложения эмбарго на традиционные русские экспортные товары; зерно, лес, лен, деготь. Эти действия в сочетании с первым вариантом были весьма эффективны, но сейчас Британия не могла осуществить его. Для его реализации всегда требовался партнер, а вот с ним у англичан было плохо. Франция пока не могла позволить себе подобные игры, а Штатам нужно было что-то дать. При этом дать хорошо, чтобы перебить интерес янки к русским концессиям, а дать было нечего.

Последний вариант подразумевал войну, но начать войну с русскими через семь лет после окончания «великой мясорубки» мог только глупец. Уж слишком свежи были раны полученные британцами в прошлой войне, поэтому войну должен будет начать кто-то другой. И этим кем-то другим по замыслам англичан должна была стать Германия.

Ещё в 1919 году, когда шли переговоры в Версале, британские дипломаты уже тогда готовили дрова и угли для новой войны в Европе.

Подсчитав и оценив, во что обошлась мировая война английскому королевству, британская верхушка ужаснулась. Страна была в шаге от опасной черты и если бы не русские и американцы, неизвестно чтобы было. Поэтому, англичане решили, что главным полем боя будущей войны в Европе должен стать её восток и главным действующим лицом - Германия.

С легкостью отрывая у немецкого государства территории на востоке, англичане создавали очаги напряженности, порождая в сердцах немцев обиду и ненависть к восточным соседям. Угли реваншизма ещё только тлели, но в нужный момент они должны будут вспыхнуть, чтобы озарить дорогу германским войскам в их очередной поход на Восток.

Получив приглашение на беседу к министру, Сеймур Липски очень насторожился. Не в традициях британской дипломатии было приглашать послов после завершения политических конференций такого значения. Похвалы или упреки, они как правило, получали в процессе работы конференции или сразу после её окончания. Все остальное приходило им по дипломатической почте.

Едва Липски поздоровался с министром, он замер в почтительном ожидании, как младший брат, готовый внимать словам старшего брата.

- Я пригласил вас, чтобы узнать ваше мнение относительно грядущих выборов президента Германии после столь внезапной кончины господина Эберта. Следует признать, что хитрый был человек. Вертелся словно флюгер, пытаясь угодить и нам, и американцам и русским – министр сделал специальное ударения на последнем слове, что должно было подразумевать смертельный грех со стороны Эберта.

- Вы дали самую точную оценку деятельности Эберта, сэр. Он слишком много глядел в сторону русских, будучи полностью обязан им за помощь в получении власти президента страны. Трудно представить к чему привела бы это германо-российская дружба, если бы не инфляция и наши с американцами кредиты. Только благодаря этому, мечта президента Алексеева о союзе немецкой промышленности и русского сырья, слава богу, не состоялась.

- Действительно, слава Богу, но это не дает нам право почивать на лаврах. Прошу заметить чужих лавров – сдержано уточнил министр. – Вы прекрасно понимаете, как важны нам эти выборы. Президентская власть в Германии не просто представительная должность. Он ещё имеет право распустить парламент и освободить от должности любого человека, включая и рейхсканцлера. Также, он является верховным главнокомандующим рейхсвера и в случае отказа парламента сложить свои полномочия, может ввести военное положение. Не на долгий срок, но может.

Чемберлен важно поднял палец и поводил им в воздухе. Все, что он произнес, господин посол знал ранее, но субординация не позволяла ему проявить осведомленность перед министром.

- В случае его объявления, он будет обладать властью, сходной властью кайзера.

- Вы, верно, уловили мою мысль, Липски. Пост рейхспрезидента Германии очень важен для нас. Его должен занимать человек, который не будет смотреть в сторону русских и будет полностью покорный нашей воли. Что вы скажите относительно канцлера Лютера? Есть ли у него шансы быть избранным?

- Конечно, нет, господин министр. После того как он публично отказался от претензий на Эльзас и Лотарингию, для немецкого народа он конченый человек. Благодаря политическим интригам он может быть выдвинут от партии на пост рейхсканцлера, но победить на всенародном голосовании – никогда – отчеканил посол и Чемберлен не стал с ним спорить.

- А что вы скажите относительно временно исполняющего обязанности президента, председателем Имперского суда Вальтера Сименса. На прошлых выборах он составил достойную конкуренцию Эберту.

- Боюсь, что, после подписания протоколов конференции в Спа, у простого народа к нему нет большого доверия и симпатии. Господин Сименс хороший юрист. Он думает как юрист, говорит и делает как юрист. Он хорош в зале суда, где он равный среди равных людей, но у него нет харизмы, что так важно при общении с народом. Нет, той особенности вождя, слушая и видя которого, люди будут готовы простить ему и признание репараций, и потерю территории страны и эту страшную инфляцию. Всего этого – у господина Сименса нет.

Сказав свой вердикт, Липски был готов услышать от министра несогласие с его словами и получить упреки в плохом знании сути дела, но этого не произошло. Наоборот, на постоянно презрительном лице Чемберлена, появилось некое подобие улыбки.

- Хорошо сказано относительно вождя. Немцам действительно нужен вождь. Мудрый муж, что поведет их по пути прогресса и процветания, а в случаи необходимости защитит страну от посягательства врага.

- Судя по вашим словам сэр, у вас уже есть такая кандидатура – проявил должную проницательность посол.

- Да, вы, верно, угадали, Липски. Такая кандидатура у нас есть, и вы его хорошо знаете. Это фельдмаршал Гинденбург – важно объявил министр, чем вызвал откровенное удивление у собеседника.

- Но он старый, сэр! Ему семьдесят восемь лет.

- И что в этом плохого для нас? – холодно поинтересовался Чемберлен, и посол мгновенно увял. - Для нас это очень хороший вариант.

- Но согласиться ли немецкий народ на такого правителя? – резонно усомнился Липски. – Фельдмаршал, конечно, пользуется уважением среде немцев, но не настолько, чтобы он понравился подавляющему числу избирателей.

- А вот в этом как раз и заключается то, ради чего я вас пригласил Липски. Вместе с группой немецких промышленников вам нужно будет создать фельдмаршалу Гинденбургу такой образ, чтобы он понравился всем немцам. Главный герой войны, что 14-м году спас Берлин от нашествия диких русских орд с востока, а в 18-м едва не взял Париж. Кавалер Большого Железного креста и Большой Звезды, подобно победителю Наполеона фельдмаршалу Блюхеру. И самое главное – ненавидит русских, принудивших его подписать акт капитуляции – перечислил министр достоинства будущего спасителя немецкого народа, но Сеймур решил высказать сомнение.

- Генерал Людендорф имеет ничуть не меньше достоинств, которые вы только, что перечислили у фельдмаршала Гинденбурга. И русских он ненавидит ничуть не меньше Гинденбурга – заикнулся, было, посол, но Чемберлен сразу оборвал его.

- У фельдмаршала Гинденбурга в отличие от генерала Людендорфа нет проблем с законом. В этом плане он чист как альпийский снег и его политическое прошло безупречно!

По тону, которым министр произнес эти слова, было ясно и понятно, что вопрос с кандидатурой уже решен и никакие аргументы посла ему абсолютно не нужны.

- Вот возьмите. Здесь все необходимые вам материалы – министр раздраженно бросил на стол толстую папку с бумагами. – Если посчитаете нужным, можете в качестве удачного примера прихода к власти военных упомянуть русских генералов Корнилова и Алексеева. Хоть какая-то польза будет нам от этих людей. И когда будите работать над образом нашего славного героя, не забудьте отметить его прощальную речь перед войсками Западного фронта, после подписания акта капитуляции. Это очень важно.

Почему это важно, Липски не стал спрашивать, а собеседник не посчитал нужным это разъяснить. Послу совершенно незачем было знать всех узоров той сложной мозаики, что замыслили гении Форин-офиса.

Став президентом, Гинденбург должен был заняться ускоренным перевооружением армии. Сделать из беззубого рейхсвера грозную силу, которая по сигналу из Лондона двинется на восток вместе с армиями приграничных с Россией лимитрофов. А если у престарелого Гинденбурга, что-то не получится или пойдет не так, у англичан имелось несколько запасных вариантов. Так называемые планы В и С.

Один из таких планов по фамилии Шикльгрубер, досрочно выпущенный из тюрьмы после неудачной попытки «Пивного путча», в это время высказывал, свое недовольство книгоиздателя Максу Аманну.

Он также принимал участие в «Пивном путче», но отделался лишь денежным штрафом, тремя месяцами тюрьмы и общественным порицанием. Впрочем, это ему не помешало сразу после освобождения устроиться директором небольшого издательства в Мюнхене.

Причина спора заключалась в том, что Аманн, самовольно изменил название книгу, которую глава немецких национал-социалистов надиктовал своему секретарю Эмилю Морису сидя в тюремном узилище города Ландсберга.

Имея массу свободного времени и находясь на полном государственном довольствии, он спешил ознакомить немецкие трудовые массы со своим видением причин приведших к поражению Германии в последней войне и указывал выход из создавшейся ситуации.

Свой труд отвечавший, по его мнению, на многие вопросы, мучившие простых германцев, он назвал «Четыре с половиной года борьбы против лжи, глупости и трусости». Это название, по мнению автора как нельзя лучше отражало идеологическую сущность его творения, но оно было встречено в штыки Аманном.

- Пойми Адольф, с таким названием твою книгу никто не купит! Оно совершенно не товарное, не интересно.

- Название может быть не товарное, но содержание моего труда наверняка не оставит читателей равнодушными. Достаточно прочесть всего пару страниц и все станет ясно, кто виноват в нашем проигрыше в войне и что следует делать, чтобы смыть его – Гитлер эффектно потряс рукой, как он это не раз делал, выступая под открытым небом, но его пафос оставил Аманна равнодушным.

-Ты, сомневаешься!? – уязвлено воскликнул вождь и в этот момент он больше всего походил на взъерошенного хорька, чем на политического деятеля.

- Ни одной минуты, Адольф, – успокоил Макс друга, - но твое произведение просто не возьмут в руки. Его название не привлекает к себе внимание простого прохожего. Оно не вызывает любопытство и желание взять с прилавка и полистать. Его надо менять, иначе книга не увидит своего читателя. Это я говорю тебя как друг и как профессиональный торговец.

- И что же делать? Поменять название?

- Совершенно верно и я уже его для тебя придумал – Аманн сделал паузу и у собеседника не выдержали нервы.

- Ну, говори.

- «Моя борьба» - торжественно объявил книготорговец. – Переплет сделаем красного цвета, цвета крови пролитой нашими товарищами в Мюнхене, а название будет готическими буквами золотого цвета. Необычайно броское сочетание цвета и название, что обеспечит твоему труду успех у публики. Трое из десяти обязательно остановятся возле неё и возьмут в руки. Это я тебе гарантирую – пообещал Аманн товарищу.

- Всего лишь трое? – обиделся Гитлер.

- Ну а что ты хотел? Библию берут семь из десяти человек, Платоном интересуются пять из десяти, а ты пока ещё неизвестен немецкой читающей публике.

- А что берут больше Библии? – вопрос Гитлера застал Аманна врасплох. Он покраснел, опустил глаза и нехотя сказал.

- Ты не поверишь, сейчас самый ходовой товар – это порнографические журналы. Берут все. Мужчины, подростки, старики и даже женщины.

- Какая гадость! Какое падение нравов! К чему катиться страна!

- Увы. Рынок диктует нам свои законы – сокрушенно развел руками Аманн. Порнография и раньше была неотъемлемой частью немецкого печатного дела но, как правило, в виде почтовых открыток. Черно-белые, цветные, они занимали свою нишу в этой сфере, но с приходом на немецкий рынок американского капитала все изменилось.

Американцы предложили публике не одиночные рисунки или фото с интимными сценами. Вниманию потребителя был предложен целый журнал, с красотками на любой вкус, размер и пикантными позами.

Один из таких журналов во время своего посещения Германии увидел и Сталин, когда смотрел книжные развалы в Дюссельдорфе. Заметив его взгляд, сопровождавший его немецкий гид, приготовился дать необходимое пояснение и комментарий, но Сталин прошел мимо блистающей глянцем мерзости. Будущий президент искал книги по металлургии, желая ликвидировать свой познавательный провал в этой отрасли.

Немецкого языка он не знал, но по приезду домой, потребовал перевести приобретенные в Германии книги, так как в России нужных ему в тот момент книг не оказалось.

Новый президент страны был деятельным человеком, откровенно не любившим праздность и безделье. Приняв власть над страной сорок шесть лет, он находился в полном расцвете сил. Имея светлый ум и хорошую память, обладал житейским опытом и был полон энергией и стремлением сделать жизнь в стране лучше.

Едва его властные полномочия были утверждены парламентом, и он был приведен к присяге на ближайшие три года, как Сталин с головой погрузился в работу. Прежнее исполнение обязанности президента позволило ему начать действовать сразу без раскачки.

Уже на другой день, вызвав к себе Крижановского, он ознакомил его с теми дополнениями, которые следовало немедленно внести в Государственный план развития страны.

Покойный президент Алексеев в отношении финансов был осторожен и в чем-то схож с пушкинским царем Кощеем, что чах над златом. Будучи военным, он легко и охотно отпускал деньги на нужды армии и флота, но остальные программы финансировал очень осторожно. Необходимость проведения любой гражданской программы, ему приходилось доказывать и обосновывать.

Подобные действия обычны и понятны в практике любых государственных деятелей, но с Алексеевым была определенная особенность. Неплохой стратег и тактик, он крайне плохо разбирался в государственных делах. Став президентом России он стыдился признаться в своей некомпетентности в том или ином вопросе управления. Поэтому когда вставал вопрос о выделении денег на тот или иной проект, он позволял себя убедить, но денег давал ровно половину от представленной на его утверждение суммы.

Этим простым и бесхитростным методом, Алексеев пытался сохранить государственную казну от излишних поборов и трат со стороны чиновников. Занимая подобную позицию, первый президент страны был в чем-то по своей «государственной» сути прав, но то, что задумал Сталин со своими «разночинцами» требовало иного подхода.

Медленное переползание России из аграрной страны в индустриальную державу, в нынешних политических условиях было невозможно. Весь анализ политических событий показал, что рано или поздно Англия сумеет договориться с Францией и Америкой и создаст против неё единый фронт мировых держав. Процесс сложный, не быстрый, но зная предприимчивость бывших союзников по Антанте, можно было в этом не сомневаться.

Глеб Максимилианович хорошо понял и принял все то, что предложил ему президент. Взяв один из блокнотов, лежавших в кабинете заседаний, он набросал черновик нового плана, который предстояло исполнить в ближайшие пять лет.

Одной из главной его задач было дать предприятиям страны дешевое электричество. Используя удобный момент, премьер министр добился увеличения числа тепловых электростанций работающих на торфе в Подмосковье. Затем настал черед гидроэлектростанций. Их предполагалось построить целых двенадцать, но самая главная должна была появиться на Днепре. Полученное на этой ГРЭС электричество предлагалось направить на нужды шахт и перерабатывающих предприятий Донбасса и Кривого рога.

Не была забыты залежи железной руды на Южном Урале в районе горы Магнитной и в районе Курской магнитной аномалии. Согласно заверениям геологов, в районе Курска находилось самое крупное в мире месторождение железной руды, и задача нового правительства заключалась в его скорейшем освоении.

Отдельной строкой в плане был прописан и Кузнецкий угольный бассейн, находящийся на юге Западной Сибири. Его освоение, по прогнозам ученых сулило возможность стране обойти по производству чугуна и стали европейских гигантов в лице Германии и Англии.

Не остались без внимания и пожелание министра железных дорог Дзержинского, настаивавшего на скорейшем соединении Сибири и Туркестана стальным полотном. Неспокойное положение на границе с Китаем и Афганистаном делало этот проект важным вдвойне.

Феликс Эдмундович также присутствовал на этом совещании. Раскрыв свою рабочую тетрадь, он то и дело поправлял и дополнял наброски Кржижановского, отстаивая в них интересы в первую очередь министерства железных дорог и детских приютов. Ничуть не хуже любого экономиста, он доказывал обоснованность той или иной цифры.

- Мы готовим массовые кадры для тех фабрик и заводов, которые вы собираетесь построить. Это очень важное дело и экономить на нем никак нельзя – убежденного говорил председатель ГПУ и с его словами, было трудно не согласиться.

Больше двух часов шло составление, подгонка и утверждение нового плана развития страны. Когда черновой вариант был полностью согласован, премьер покинул кабинет Сталина, оставив его один на один с Дзержинским.

Председатель ГПУ принес ему не радостные вести. После процесса над Шляфманом и Клычковым противостояние между властью и господами олигархами не пошло на убыль. Получая поддержку из заграницы, самая непримиримая их часть продолжала занимать непримиримую позицию в отношении нового президента. Предстояла серьезная борьба. Борьба жестокая и бескомпромиссная, в которой на кону стояли отнюдь не личные амбиции, а судьба всего государства.

Документы того времени.

Из речи президента Сталина И.В. на партийном съезде от 11 сентября 1925 года.

В предложенной вашему вниманию программе ближайшего развития страны на пять лет, главное внимание уделено скорейшей индустриализации страны. Без этого мы сможем стать в один ряд с такими ведущими мировыми державами как Франция, Англия, Германия и Америка и Япония. Без ощутимых успехов в индустриализации наш голос не будет иметь веса в разговоре с этими странами на равных. Без скорейшей индустриализации мы будем слабой страной, с мнением которой можно не считаться.

Но делая широкий шаг по направлению индустриализации страны, мы не имеем право, забывать, о нашей главной трудовой силе страны. О её становом хребте – крестьянстве. К сожалению, до сих пор такой важный вопрос о земле окончательно не решен таким образом, чтобы при наличии в деревнях крепкого хозяйства, не страдали интересы средних и бедных слоев крестьянского общества. Разрешение этих проблем правительство видит в создании коллективного хозяйствования на селе, в котором каждый из членов коллектива будет иметь одинаковый земельный надел.

Кроме этого, коллективные хозяйства получат от государства помощь в приобретении посевного зерна, а также механизированной обработке земли. С этой целью будут созданы специализированные механизированные тракторные станции. Железный конь идет на смену крестьянской лошадке. (Смех в зале и длительные аплодисменты).

Из интервью знаменитого мирового исследователя Арктики и Антарктики Руаля Амундсена газете «Рома» от 16 сентября 1925 года.

Я приехал в солнечную Италию по приглашению вашего замечательного конструктора дирижаблей Умберто Нобиле. Успех русской экспедиции к Северному полюсу на дирижабле наглядно показал преимущество этого вида транспорта перед самолетом. Основываясь на личном опыте, я с уверенностью могу заявить, что дирижабли самый эффективный способ в исследовании Арктики. При помощи дирижабля можно доставить многочисленную экспедицию к любому месту земного шара и высадить её там, где не сможет сесть самолет.

Вместе с инженером Нобиле, мы надеемся построить на верфях Италии самый современный дирижабль в мире при помощи которого, мы попытаемся не только повторить подвиг академика Обручева, но и превзойти его. С этой целью мы совершим трансарктический перелет с берегов Шпицбергена на Аляску через Северный полюс. Зная Умберто Нобеля как одного из лучших конструкторов дирижабля и умение итальянских мастеров в создании шедевров, я полностью уверен в благополучном исполнении всех наших планов.

Из сообщения газеты «Известия» от 25 сентября 1925 года.

Вчера, 24 сентября этого года, в столице Германии Берлине между министром иностранных дел России господином Чичериным и министром иностранных дел Германии господином Штреземаном был подписан мирный договор о дружбе и нейтралитете между нашими странами, сроком на пять лет с возможностью дальнейшей пролонгацией.

Конец первой части.