Черно-белый фамильяр (СИ)

— …Бригморское сестринство страшно́ своей силой, способной стереть города. Правда, стоит отметить, и это во благо, что подобная магия на данный момент возможна лишь в теории, а также принесёт самим ведьмам непоправимые последствия. Но славятся они и абсолютным, граничащим с умалишением, безрассудством. А как говорится, безумец в буйстве и пухом может покалечить.

— Известно ли Вам имя её фамильяра? — уточнил Киан.

— Столь древнее имя записано там же, где хранятся имена моего и Вашего — за печатями.

— Вы же бывали в глубине библиотеки. — чародей напомнил мистеру Блэку его же недавние слова.

— Весьма трудно запомнить все имена списка… — кот прошёлся по начерченным знакам, перепроверяя каждый: — Не заблуждайтесь тем, что не к счастью знакомая нам мадемуазель, до сего момента не предприняла в сущности серьёзных шагов. Уверяю Вас, она очень даже преуспела. Итог Вы можете наблюдать — это полное моё истощение. А ведь то была магия, исходившая не от внешней природы, а от внутренней — моей души. Предположу, что для Вас не станет удивлением моё замечание о том, что и Вы, не знаю, по собственной воле, либо ведо́мый интуицией, применяете столь откровенное знание. По-иному мне никак не объяснить того явления, что, будучи в сильной дали от своего духа-хранителя, и не имея притом подле себя фамильяра, Вы вполне справляетесь с немалыми по сложности заклинаниями. И всё же, позвольте Вас предупредить, что душевный источник, вопреки устаревшим заблуждениям, не вечен. Известно ли Вам, что порой, под воздействием происходящего наяву, либо же в наших мыслях, душа становится обессиленной? Поскольку силы растрачиваются на терзающие её гнев, обиду, зависть, страх, печаль… Но вот Вам научный парадокс: восполняется сей источник так же, чувствами. Выразите гнев, обиду или печаль, и Вы от них освободитесь. Тогда, сможете открыть своё сердце любви, счастью, доверию и спокойствию. Выкажете чувства в магии, и они непременно отразятся на видимой природе. И если терзающие чувства нас ослабевают, то любовь и счастье — обязательно наполнят.

— Если же душа сама может быть источником магии, для чего нам приручать фамильяров?

— Дорогой друг, это вопрос уже непосредственно науки философии. Заметьте, не всякий человек имеет намеренье обратиться к своей душе, как правило, ввиду страха перед познанием самых потаённых в ней углов. Многие, напротив, стремятся видеть и показывать исключительно принадлежащий им «свет», оттого боятся собственной «тьмы». Отвергая часть себя, невозможно принять свою душу всецело. Достижимо же это, только при условии честной встречи со своими чувствами, даже болезненными. Вы, друг мой, ни раз сталкивались с тоской, яростью и свойственным юным годам бунтарством. Узрев лицом к лицу, Вы смогли их приручить, подобно тому, как приручили духа. И я, и Вы, знаем цену и подлинное значение каждому переживанию. Что и гнев не всегда бывает обращён во зло, и что обида, отвращение и глубокая печаль хотят поведать нам о чём-то. Как и Ваша, моя «тьма» следует за мной, поскольку я её не отверг, а обратно тому — прекратил стараться скрыть, и так же, схоже Вам, приручил. Однако, мою тень не все готовы принять. Меня, как Аарона Блэка, — произнёс он с раздражением, — знают немногие, ибо долгое время я был вынужден прятаться за маской Аарона Уайта. Ваша же тень не настолько черна, как моя. Потому, именно Вы обратитесь к морскому богу. И прошу, не забывайте, что в разговоре с ним Вы должны быть искренни. И кроме того, как и с ду́хами, скрывающими свои истинные имена за теми, что им дали люди, не забывайте о его сущности.

— Буду ли я жив? — стараясь сохранить стойкость, всё же спросил юноша.

— Клянусь Вам, даже если это потребует моей жизни, я верну Вас семье. Вы будете моими руками, но я не мог бы отправить Вас сражаться без щита. На данный момент я располагаю лишь восемью бессмертиями, потому, будьте аккуратны с тем единственным, что я Вам сейчас отдам.

— Что ж, я должен напомнить, что сражаюсь не за Вас.

— О, милый друг, я прекрасно понимаю, что значит быть кому-то преданным сердцем. Будь то семья, друзья, родные места или возлюбленная.

Киан встал ближе к перилам, там, где был начерчен главный полукруг. Раскинув руки в стороны и, подняв красивое лицо к звёздному небу, юноша закрыл глаза, застыв в безмолвной молитве.

Он просил лишь о том, чтобы иметь силы защитить ему дорогое.

По лицу побежали солёные капли. Открыв глаза, в свете серебряной луны чародей увидел перед собой огромного роста существо.

Морской дракон смотрел на мага пристально.

Киан признался самому себе, что сейчас испытывал неподдельный страх, ведь не знал, сочтёт это чудовище его просьбу искренней мольбой или же оскорблением. Но, вместе с тем, ощущал и немалую гордость за то, что сам морской бог во всём своём величестве и великолепии явился по его зову.

Киан поклонился:

— Прошу, прости меня за то, что имел дерзость к тебе обратиться. Моё имя Киан Грин.

Не раскрывая пасти, дракон произнёс:

— Я знаю о тебе, чародей, семьи Грин потомок. И просьбу вижу в сердце твоём. Битва эта людей и людей меж. Духи и боги решать споры человека не должны.

— Мы не просим разрешить наш спор, — возразил чародей. — Ведьмы Бригмора так же обязаны чтить законы. Селин Фреэль, имея же в услужении фамильяра, причиняет страдания невинным, совсем ещё детям. Я, чародей по праву рождения, прислужник ратуши и Её королевского Величества, прошу тебя разорвать связь, что подчиняет неповинного в этих злодействах духа.

— Тот, кто исполняет не может неповинным называться. Но верно говоришь ты. Такой связи быть не до́лжно…

Мистер Уайт сложил уши, прячась за фонарным столбом. Дракон же продолжал:

— … Ты призвал меня. Потому, в залог часть твоего сердца мне отдай. — потребовал морской бог, — Я взвешу его, и, если алчность в нём легче любви окажется, тебе я помогу. Позже сердце я верну, если его не очернишь ты в сражении, и на том, связь наша ослабнет.

— Пусть будет так. — согласился Киан.

Когтистая лапа дотронулась до груди юноши, доставая из неё светящийся кусочек.

Киан тут же рухнул на мост, держась за грудь, из которой только что, будто вырвали душу! Боль не позволяла вздохнуть. Казалось, что эта была большая ошибка!

Но постепенно боль стихала, а за ней и сожаления. Тогда юноша лёг на мост, словно бесконечно уставший.

Перед его глазами возник образ той, ради кого он вновь бы согласился отдать хоть всего себя. Нужно ли много юному сердцу, чтобы влюбиться⁈ И именно такое безрассудное, но вместе с тем прекрасное чувство дарует силы совершить невозможное.

Образ сменился иными. Все близкие люди в этот момент его благодарили. Стали бы они благодарить на самом деле? Либо принялись бранить? Конечно не со зла, а оттого, что тоже его любили.

Смотря на звёзды, Киан держался за сердце, когда прямо над его головой появился чёрно-белый кот:

— Вы имеете в своих руках небывалую мощь, друг мой. Приручить бога! И потому, позвольте, я дам Вам совет. Не отказывайтесь от неё, чтобы всегда суметь защитить себя и близких, но храните меру своего дара в секрете. Избегайте его демонстрировать открыто, дабы в тот же день не оказаться на моём месте. Когда-нибудь, нам суждено столкнуться вновь, и я надеюсь, что мы будем по одну сторону баррикад.

— В этот город беду привели Вы. — напомнил Киан.

— Одной больше, одной меньше…

— Как же Вы намерены мне помогать?

— Искренней поддержкой и бесчисленными советами.

Киан засмеялся, закашлявшись и, снова сдавив грудь. Затем, повернувшись на бок, с затруднением встал, и оба направились домой.

* * *

Получивший свободу жеребец тут же пустился галопом. Вернётся ли пёс, спущенный с цепи?

Селин в страхе молчала. Отныне она не ведьма, а простой человек.

Столько трудов было потеряно напрасно! Риск был невероятно вели́к, но она никогда не боялась рисковать, напротив, всегда его искала. И что теперь⁈ Неужели для неё, Селин Фреэль, ученицы колдуна, Бригморской ведьмы, приручившей Клудде, настал конец?

Но дракон обратил свой взор и на Аарона Блэка:

— Не можешь растрачивать ты обманом выманенное. Возвратится украденное к их хозяевам.

— Как видишь, дорогая Селин, я был готов отдать бессмертия тебе. — сыронизировал кот.

— Не говори, что не спланировал и этого! — от отчаяния засмеялась, некогда, ведьма.

— Аарон Блэк, — вновь, будто раскаты грома, раздалось свысока: — ты так же, во зло обратил силы духа тебе дарованного. Потому, и вашей связи более не быть. Отныне своему фамильяру ты не хозяин…

— Quel imbécile! — уже без всякого страха, а только от бессилия, громче прежнего засмеялась Селин.

Дракон же, к изумлению кота, продолжил:

— …Твоей души свет и тьма — всё, что тебе осталось. Наказание твоё, обратившее тебя в кота, заслужено не вполне. Потому позволю его снять и помогу. Но сам найти ты должен способ. За время своих скитаний и поисков, всецело полагайся на друзей, за жизнь приобретённых. Лицом к лицу ты столкнёшься с теми, кого своим врагом ты сделал. Всё ожидающее тебя — плод твоих трудов…

Теперь он посмотрел на Киана:

— … Что до тебя, юный чародей, сражался ты не за себя одного. Твоё сердце было чистым, тебе его я возвращаю. И дарую возможность обратиться ко мне вновь, таким если оно останется. Однако, сегодня применил ты древнее знание. И хоть, желал тем уберечь друзей, впредь подобного не совершай! Неспроста они запретны…

Настала и очередь Ингрид:

— …Тебе же, человек, выбор я дарую. Забыть ты можешь весь увиденный страх, либо его принять.

Девушка же без тени сомнения ответила:

— Хоть мне было безумно страшно, я не хочу забывать. Ведь, если забуду, то не стану той, кто я есть — той, кто уверен в своём спасении. Я хочу помнить о людях, желающих меня защитить, и кого желаю защитить я.

— Будет пусть по-твоему. — заключил дракон. — Прирученный страх пусть первым шагом станет к твоим мечтам…

Дракон исчез так же внезапно, как и появился.

Киан обнял продрогшую в туманной ночи любимую, а мистер Уайт всё бил хвостом, так и находясь в недоумении.

Селин, увидев его недовольную морду, снова засмеялась.

А что им двоим ещё оставалось⁈

— Я настоятельно рекомендовал бы Вам, мадемуазель, — раздражённо начал фамильяр, — скорее покинуть пределы парка, да и города в целом. За воротами Вашего или моего поражения ожидает гвардия, и лишь правила проведения дуэли и здравый разум сдерживали их до сей поры.

От его слов лицо женщины, вдруг, сделалось совершенно серьёзным:

— Ожидайте от меня вендетты, мистер Блэк. Впрочем, как и Вы, чародей Грин. И будьте убеждены, лёгким повреждением Вы не отделаетесь.

— Если Вы пойдёте на это, — предупредил Киан, — то будьте уверены в неизменном для Вас итоге. Наиболее верным станет Вам разорвать этот порочный круг.

Селин же лишь, сощурившись, хмыкнула и, заслышав приближающиеся голоса, поспешила скрыться в тени, среди деревьев.

Глава 35. Незабудки — необычные цветы

Поторопиться следовало и остальным. Потому, Кирин, окружённый листвой, приняв благодарность чародея и Ингрид, вернулся в порученный его опеке лес графства Розенвуд.

Киан взмахнул рукой, и вместо чёрно-белого кота на Ингрид теперь смотрел рыжий, как лисичка, только с белыми ушами, щенок гончей, тут же побежавший в сторону ворот.

Вдали показался свет полицейских фонарей.

Как и обещал дракон, перед юношей возник похожий на маленькую звезду осколок. Он вновь обжог грудь и душу чародея, возвращая частичку его чистого сердца.

Ингрид помогла Киану опуститься на траву у дерева, и маг, дабы не попасться кому-либо на глаза, с головой укрыл их обоих своим плащом:

— Подойдёт кто близко — не дыши. — прошептал он.

Они наблюдали, как по поляне бродили констебли и гвардейцы, боящиеся ступить хоть пол шага в тень. Как гасли последние лучики очерченной арены, а на её месте и далее зацветали кусты, деревья и ровно подстриженный газон.

Дождавшись, когда замыкающий гвардеец, заметив, что отбился от отряда и остался в зловещем парке совсем один, почти подпрыгивая, поспешил нагнать товарищей, пара вышла на лунный свет.

Усеявшие поляну цветы были совершенно привычными, однако, встречались и необычно интересные. Среди них Ингрид заметила, как прекрасные видом и ароматом, так и, напитанные гордыней, гневом и, даже, яростью — страшно ядовитые:

— Если бы мистер Симонс видел это, он никогда бы впредь не сказал, что магия опустошает природу. — вспомнила разговор чиновника и мистера Уотсона девушка.

— Её губит не магия, а помыслы мага. — ответил чародей. Подтверждением его слов стал указанный юношей клочок выжженной земли: — Природа возродится. Но, к сожалению, цветы и траву, что были сожжены, уже не вернуть.

— Здесь есть даже незабудки! — удивилась Ингрид.

— Я мог бы скрыть свои чувства от человека, но природа всё видит. Ты знаешь, какой смысл в себе таят незабудки?

Краснея, смущённая Ин отвела было взгляд:

— Знаю…

— Я люблю тебя, — со счастливой улыбкой произнёс Киан.

— И я тебя люблю, — робко ответила девушка и припала к его губам, чувствуя, что именно с этим человеком она хотела бы прожить всю свою жизнь!

Вот-вот наступит рассвет. Потому юноша, вновь накрыл их своим плащом.

У ворот стояли часовые гвардейцы, а рядом с констеблем снова досмотреть парк требовала миссис Бимгейм:

— …Но, уважаемый, Вы меня не желаете услышать! Я говорю Вам, что раздался девичий крик, взывающий о помощи!

— Миссис Бимгейм, наши гвардейцы прошли парк от этого забора до противоположного… — устало твердил мужчина.

— А окна моей спальни выходят прямо на площадь! Потому я самолично видела, как она вбегала! Имейте ввиду, я состою в весьма добрых отношениях с мистером Гудманом! Скажите мне Ваше имя, молодой человек, и я передам ему свою на Вас жалобу!

— Мы снова посмотрим, миссис Бимгейм. — обещал констебль. — Только пройдите в дом, снаружи холодно…

Ингрид мысленно от всего сердца благодарила пожилую даму. Как важно иногда знать, что в какой бы то ни было опасности, ты не один, и тебе обязательно помогут.

Если было бы можно, то она непременно бы дала знать обеспокоенной старушке о том, что с ней всё хорошо. Однако, согласно подписанному документу, дуэль проводилась между Аароном Блэком и Селин Фреэль. А значит, ни одна душа, тем более что в ратуше, не должна была прознать об участии в столь рискованном мероприятии чародея по праву рождения, да к тому же, выступившего защитником чести и шкуры колдуна…

В комнате сквайра собралась целая толпа. На стуле, возле кровати разместился обеспокоенного вида мистер Макдафф, на постели сидели чёрно-белый кот и рыжий Фокс. А кучерявый парнишка по имени Эндрю Уильямс, невысокий и несильно крепкий телосложением, но с гордостью и заслуженно носящий зелёную форму, предусмотрительно принёс гостям горячего чая.

— Я так рад, что Вы, за малым исключением, не пострадали! — искренне переживал мистер Макдафф.

— Скажите, мистер Уайт, — с требованием в голосе поинтересовался Эндрю: — если бы бессмертие нашему Киану всё же понадобилось, как бы поступили Вы? — судя по тону сказанного, характер у юноши был железный.

— Я был готов со всех лап бежать к ратуше, мой милый друг.

— Теперь нам нужно покинуть город. — как раз кстати напомнил Макдафф.

— Верно, верно. Здесь мне более не место. Да, к тому же, зачем оставаться в Пирмсе, если меня ждут в Номпризоне? Mon amour, j’arrive! Поплывём морем. Раз драконий бог обещал мне своё покровительство, это станет самым разумным выбором… И Вы, мистер Уильямс, — вспомнил мистер Блэк: — оказали мне неоценимую услугу, вчерашней ночью у ворот признав меня своим фамильяром. Как и Вы, мистер Фокс. — поблагодарил он и щенка. — Потому, позвольте Вас заверить, что слово «друг» для меня совсем не пустое. Можете справиться о том у бесконечно мною уважаемого Бенджамина.

— Если бы мистер Фокс умел говорить, то несомненно ответил бы на Вашу благодарность. — поручился за своего фамильяра маг.

— Гончие Холмов вырастают зверями весьма большими и сильными. — подметил колдун, — И оттого, их несправедливо недооценивают, считая всего-то пастушьими псами в домах фейри. В особенности, если награждены они, абсолютно несвойственно породе, наоборот, белыми ушами и рыжей шерстью…

— Как же Вы сможете подняться на корабль? — перебив, напомнил о более важном розыске Киан.

— Знаете, мистер Уильямс, — вдруг вскочил на ноги Макдафф, — а бывали ли Вы и мистер Фокс когда-то заграницей? Допустим, Вы могли бы поехать с нами на время Ваших каникул, все расходы я, естественно, обязуюсь взять на себя! Конечно же, наперво мы должны будем получить письменное разрешение Ваших родителей… — повествуя заманчивую историю, владелец картинной конторы повёл мага за дверь: —…Вы сможете практиковать свои знания в иностранных языках. К примеру, мне доподлинно известно значение слова «Бонджюр»…

За ними хвостиком выбежал и мистер Фокс.

Тогда, не имея более свидетелей, мистер Блэк сказал:

— Вам не представить, насколько я благодарен судьбе и юной мисс Кук за наше знакомство. — кот даже поклонился. — Вы вправе это отрицать, но глядя на Вас, я словно бы наблюдаю собственное отражение. Однако, вот ирония, не то, что я имею, а такое, что у меня могло бы быть. Возможно, в том числе, и при условии, если бы я чаще оглядывался на окружающих меня людей, а не лелеял в себе Нарцисса. Тогда, быть может, я бы с гордостью носил имя Аарона Уайта. Или, хотя бы не имел причин становиться Бенджамином Уайтом. — он немного помолчал. — Моё стремление изменить мир исходило не только из любви к ближним, но в первую очередь, из собственной гордыни. Не подумайте, я ни дня не пожалел о том, что являюсь вольнодумным колдуном! И всё же, моя нынешняя жизнь — результат каждого принятого мной решения. Верного и неверного. В последние годы я нажил много врагов. Но после встречи с семьёй Кук и Вами, вспомнил, что тяжесть моих знаний вовсе не означает моей обязанности сторониться людей и использовать их доброту в выгоду себе.

— Вы говорите правильно. Но не всё подвластно нам, мистер Уайт.

— И в Ваших словах есть горькая правда. Потому, если Вам дорога́ счастливая семейная жизнь, покиньте это гиблое место. Пусть не сейчас, но когда-то. Самая безрассудная идея из всех, что я когда-либо наблюдал — это старание обуздать спорящих с физикой магов людскими законами, правилами и домыслами. Ваша магия искусна, дорогой друг. Вы творите поистине тонкие и невесомые миражи, и ткёте витиеватые заклятья, потому с Вашей стороны было бы настоящим преступлением зарывать настолько редкий талант.

В комнату поднялась Ингрид, принесшая таз с лекарственным отваром и примочками.

— Мистер Еллоу передал папе мази и травы, — сообщила она.

— Мисс Кук, — воодушевлённо обратился к нем мистер Уайт: — Я официально заявляю, что Вам необходимо стать аптекарем! Я наблюдал Вашу заботу к пациенту ещё во время своего ранения. Теперь же, вижу, как краснота с рук мистера Грина, сходит, будто по заклятью!

— Спасибо, мистер Уайт, — расцвела Ингрид, украдкой взглянув на счастливое лицо чародея.

— Полагаю, мне нужно Вас оставить. — спрыгнул на пол кот: — Нельзя мешать лечению.

— Скажите, мистер Уайт, — задержал его Киан. — Как же случилось так, что мадемуазель Фреэль сотворила тьму не в иной части Пирмса, а непосредственно во дворе домов, где моё внимание привлёк камень, символы на котором, вот совпадение, свидетельствуют о том, что носил его арестант тюрьмы Лаймонда?

— Было бы наивно предположить, что такому преступнику как я, не навесили бы на шею артефакт, позволяющий без особого затруднения меня обнаружить. И ирония в том, что помог мне мой враг. Перекусив ошейник, крысы погибли, но тем освободили меня от заклятья. Потому, отважным констеблям удалось разыскать меня далеко не сразу. Склоняюсь к тому, что и искали они вовсе не кота, а мужчину, полагая, что к этому времени, я уже избавился и от проклятья. Что до воро́н, — вздохнул кот, — Вы знаете, дорогой сквайр, что иллюзия не требует от нас больших вложений. Как когда-то то же самое сделала миссис Харингтон, скрыв от миссис Гудман и мисс Роуз целое здание, мне было достаточно, и я нисколько этим не горжусь, услышав о желании мисс Кук пройтись в сторону рынка, вложить в её карман маленький предмет, который сработал бы исключительно в случае нахождения про́клятого медальона. — мистер Уайт сложил уши, выражая неподдельную печаль: — Появись я во дворе — непременно был бы схвачен гвардией или ведьмой. Потому, искренне надеялся, что сию интересную вещицу нашли мальчишки или их родители, и давно заложили ювелиру. Однако, судьба в который раз посмеялась надо мной. И именно Вы, дорогой сквайр, нашли эту злосчастную безделицу. Возможно, оно и к лучшему. Ведь так, я смог более не скрывать своего имени, и вместе с тем, получить Вашу помощь. Уверяю, если бы я знал, каким испугом это обернётся для Вас и мисс Кук, — колдун посмотрел на девушку: — даже ради сохранности своего секрета, ни за что бы в мире таким образом вновь не поступил. Возможно, это и есть то малое во мне изменение. И как искренне я питал надежду, с такой же искренностью я прошу прощения. В особенности Вашего, мисс Кук. И маленькая ложь может отвернуть от нас хороших людей. Пусть время, что я буду пребывать в теле кота, станет мне искуплением. Я прошу прощения, хотя Вы в полном праве его не принять.

— Я помню и то доброе, что Вы совершили для моей семьи, — ответила Ингрид, — потому прощаю Вас.

— Мне же позвольте, — ответил Киан, — простить Вас только тогда, когда смогу наблюдать Ваши изменения наяву, мистер Уайт. Я успел познакомиться с Вашими белой и чёрной сторонами. Надеюсь, в день нашей новой встречи, я не буду в Вас разочарован.

— Не накладывайте на меня тяжёлую ответственность Ваших ожиданий, юный сквайр. Не становитесь тем же идеалистом, коим по неопытности бывал я. Однако, сейчас я вполне могу обещать, и уверен, что исполню это, а именно, чтобы в моей жизни белых пятен стало больше, нежели чёрных.

— В таком случае, со своей стороны обещаю, что насколько для меня это будет возможным, найду способ снять с Вас заклятье. — поклялся чародей.

— Спасибо, дорогой друг. Я и без того перед Вами и юной мисс Кук в неоплатном долгу…

А за окном продолжалась размеренная жизнь. Гудел диковинный для далёкого от столицы города поезд, на площади заполнялись людьми рестораны, открывались ателье и пекарни. Миссис Мидлтон расставляла на прилавке выпечку, а её супруг, мистер Оско заворачивал для пришедшей с Софией малышки Лили дополнительное печенье.

Фонтан «Мира» готовили к осени. Мистер Маквел вычёркивал имя Ингрид Кук из долговой книги, а мистер Уотсон разливал молоко по бидонам, как и всякий день, не из любопытства, а только от безвыходности положения, выслушивая очередной спор между миссис Патиссон и миссис Паттерсон.

Магазинчик мисс Луизы был закрыт, поскольку сама бывшая его хозяйка стояла на пристани, держа билет на другой берег и, ожидая, когда всё же придёт иностранец в клетчатом костюме с перламутровыми пуговицами, уговоривший её на новую жизнь. А аптека мистера Еллоу, наконец, пустовала, что ничуть его не огорчало, потому, что сейчас, до сезона простуд, он мог-таки, пусть всего пару дней, отдохнуть в кругу большой и любимой семьи.

Шли недели, и какое-то время люди ещё пересказывали новости, приправленные небылицами, согласно которым, то тут, то там наблюдалось что-нибудь ужасающее! Другие жаловались на свои неудачи, непременно связанные с именем, на самом деле, давно покинувшего Пирмс, Аарона Блэка или Бригморской ведьмы…

Собираясь на работу в аптеку, Ингрид наблюдала за тем, как на окне кухни, где когда-то лежал мистер Уайт, теперь, нежась в осенних лучиках солнца, разлёгся немного подросший и заметно потолстевший мистер Флаф, а во дворе ржанки готовили к полёту вылупившихся птенцов. Мама шила новые шляпки, на сей раз для мисс Роуз и маленькой мисс Еллоу, а Лили, сидя за обеденным столом, учила мисс Марию складывать и вычитать с неохотой выученные числа:

— Ингрид, а если сложить…

— Ты должна решить сама, Лили. Папа проверит.

— Скажи мне ответ, и я тебя научу видеть фейри! — торговалась малышка.

— Лили, ты хотела бы забыть тех страшных фейри? — осторожно спросила Ингрид.

— Нет. — не раздумывая ответила девочка. — Мне же нужно защищать от них вас и мистера Флафа!

Старшая сестра тревожно выдохнула. Страшный мир — совсем не то, что должны видеть дети. Потому, Ингрид обязательно будет защищать Лили!

В магазинчике прозвучал дверной колокольчик, заставивший проснуться, задремавшего после очередного приступа слабости прямо с газетой, Вильяма, в чёрных волосах которого начала пробиваться седина:

— Мистер Грин, Вы вернулись! — нарочито громко поприветствовал сквайра отец.

— На первом же поезде, мистер Кук! — сообщил Киан.

— Как Ваша семья? Слышал, в эти дни в Грандвиле были сильные дожди. Хорошо добрались?

— Благодарю, мистер Кук, могу я просить увидеть Ингрид? — сбивчиво попросил юноша.

— Конечно, — Вильям удивился, однако, вместе с тем, понимал юношу…

Но звать Ингрид не пришлось, она уже стояла в зале, радостно встречая вернувшегося после, пусть недолгой, разлуки Киана.

— Мистер Кук! — взволнованно, но с торжеством произнёс юноша, — За время путешествия, у меня состоялась беседа с отцом. Признаюсь, разговор был нелёгким, но в итоге, он дал своё благословение. В своём распоряжении я имею небольшие земли на западе и некоторое состояние. Потому, я официально хотел бы просить руки Вашей дочери. — Киан посмотрел на девушку: — Скажи, ты согласна стать моей невестой?

ЭПИЛОГ

3 года спустя

Весна цвела пышным цветом!

Пирмс преобразился, покрывшись яркими красками садовых и диких цветов. Площадь украшалась к празднованию Дня духов, а рестораны, пекарни и магазинчики сладостей готовили традиционные угощения.

По случаю важнейшего для южных провинций праздника, с официальным визитом обещал прибыть и сэр Альберт. Потому, каждый в ратуше, начиная от самого малого рангом прислужника, был поглощён наведением порядка во всех бумагах.

Тёплая погода не оставляла равнодушным никого, потому парк наполнился выбравшимися на пикник жителями города. Среди них можно было заметить и семью Еллоу.

Младший Гарри-Артур уже подрос, и по расстеленному на траве покрывалу умел ходить без посторонней помощи, хотя по-прежнему ни на минуту не оставался без присмотра няни и матушки и, в особенности, отца, мистера Роберта Еллоу.

Чуть поодаль, были заняты игрой в бадминтон светлая личиком восьмилетняя Офелия и поддающийся ей старший брат — единственный из четверых детей, русоволосый, как мать, Эдди, в свои тринадцать, ростом опережающий ровесников. За ними, дожидаясь возвращения своего соперника по игре, наблюдал Арчи Флинстоун, сын кухарки Маргарет, лишь двумя годами младше Карла-Эдуарда.

— Эдди! — позвал старшего брата вернувшийся Оливер, лицом сильно похожий на сестру, только щедро одаренный веснушками. — Тебе вновь пришло любовное письмо! — залился он смехом.

— Не твоё дело! — вырвал из его рук послание Эдди: — Я предупреждал тебя, чтобы ты не брал мою почту!

— Лили Кук и Эдди! — передразнивал Оливер, — Лили Кук и Эдди!

Поскольку Эдди был старше и выше, а значит, сильнее, ему не составило много труда, чтобы скрутить обидчика. Но, как и ожидалось, в ответ на это услышал, как Оливер предательски зовёт родителей.

— Карл-Эдуард! — раздался голос подоспевшего отца, — Немедленно отпусти брата.

— Отец, в который раз он украл моё письмо! Да ещё и насмехается, — Эдди нехотя отпустил всегда докучающего ему Оливера.

— Вы только посмотрите, сколько излишнего внимания к нам привлекло ваше недозволительное поведение! — понизив голос, извинялся перед прохожими, скорее занятыми своими собственными разговорами, нежели увиденным, мистер Еллоу.

— Роберт, — послышался мягкий голос его жены, миссис Гвинет. — Тебе ли не знать, каково быть совсем ещё юным, но уже влюблённым? — улыбнулась, лицом молодая, женщина.

— Я не влюбился! — запротестовал Эдди. — Это всё Лили Кук!

К слову, последняя сидела в зале, расположившись в кресле Вильяма и, читая, подобно отцу, новостную колонку в газете. На её ногах, свернувшись, грелся совсем уже взрослый мистер Флаф, не посчитавший нужным даже повести ухом, когда услышал, что к двери подошёл гость.

— Юная мисс Кук! — войдя в магазинчик, снял с головы цилиндр и галантно поклонился смутно знакомый сероглазый блондин.

— Здравствуйте! — поспешила поприветствовать покупателя Лили.

— Прошу прощения, кажется я отвлёк Вас от чтения. Если помните, моё имя мистер Бенджамин Макдафф. Хотя, навряд ли Вы можете меня помнить, ведь в наше знакомство Вы были совсем ещё крохой. — улыбнулся собственной оплошности мужчина. — Могу я просить Вас позвать мистера Кука?

— Он на пристани, — ответила вышедшая на звон колокольчиков София. — Мистер Макдафф, очень рада Вас видеть! Не выразить словами, насколько мы с Вильямом Вам обязаны! Прошу, может, пройдёте к столу? Обед уже готов.

— Признаюсь, приглашение для меня весьма заманчивое, поскольку из-за срочности дела я пропустил завтрак. Но, позвольте, мне вначале встретиться с Вильямом.

— Конечно! Только он не вернётся до ужина. Потому, Лили, отведи мистера Макдаффа к отцу…

Квартал шляпочников жил своей размеренной жизнью. Можно сказать, что время здесь остановилось, ведь даже фиалки в окне комнаты миссис Хилл были теми же.

— Я полагал, Ваш отец более не работает на судне, — выразил разочарование мистер Макдафф.

— Папа нашёл место, где можно рыбачить. — объяснила подросшая малышка Лили.

Старого знакомого Макдафф увидел совсем седым. Вильям сидел неподвижно, глядя вовсе не на удочку, а куда-то в горизонт.

— Мистер Кук, — тихо позвал его Бенджамин.

— Мистер Макдафф! — поднявшись, пожал его руку Вильям. Что ж, стоит заметить, что, хотя бы силы, его не покинули. — Сколько лет прошло⁈ Я рад, что всё же могу лично благодарить Вас за помощь мистера Кеннета! Мне не известно, о чём он беседовал с мистером Бенеджи, но благодаря, в том числе, и этому разговору, теперь я — во всех смыслах свободный человек!

— Не стоит благодарностей, мистер Кук! Мы же давние друзья! — Макдафф указал на спокойный поплавок: — Разве в Пирмсе разрешено рыбачить?

— У меня даже нет крючка, — засмеялся Вильям. — Признаюсь только Вам, море даёт моему сердцу спокойствие. Но, что же привело в Пирмс Вас?

— Я получил телеграмму от мистера Грина и прибыл, чтобы забрать обнаруженное им заклинание. Однако, как выяснилось, опоздал всего на пару часов, и узнал, что он весьма спешно покинул арендуемую квартиру. Не знаете ли, где я мог бы его встретить?

— Мистер Грин о́тбыл в сторону диких островов. — сообщил неутешительную новость Вильям.

— Досадно. Возможно, он успел передать свою находку старшей мисс?

— Ингрид тоже уплыла. — с обидой ответила Лили.

— Куда же они направились?

Макдафф видел, как Вильям, было дело, хотел что-то ответить, но затем выражение его лица сменилось, будто он что-то забыл и никак не мог вспомнить.

— Вы очень любите свою семью, — улыбаясь покачал головой Бенджамин. — Ведь, насколько я осведомлён, заклятье забвения можно наложить только, получив согласие. Миссис Кук тоже не смогла ответить. Что ж, полагаю, мне снова предстоят длительные поиски. На сей раз, сбежавшего чародея. — усмехнулся раздосадованный Макдафф. — Не беспокойтесь, я вернусь послезавтра, и обязательно в сопровождении Алфи Кеннета.

Поезд в Граудфорд подал сигнал к скорому отбытию. Ещё один, и он застучит колёсами.

Вдоль вагонов, придерживая кепку, бежал парнишка и заглядывал в окна. Заметив в одиночном купе светловолосого мужчину в смокинге и цилиндре, посыльный забарабанил по стеклу:

— Мистер Макдафф? Вы мистер Макдафф?

— Всё верно, это я. — удивился мужчина.

— Зачем рыжему белые уши? — непонятно для чего спросил парнишка.

— Чтобы не спутать его с лисой! — Бенджамин вспомнил давно условленную фразу, ещё во времена путешествия в Номпризон, вместе с мистером Уильямсом и его фамильяром Фоксом.

Парнишка быстро сунул в открытое окно записку:

— Посмотрите на свету! — и тут же побежал дальше.

А Макдафф лишь успел прочесть, проявившееся в свете лампы: «Тео Милн» прежде, чем клочок бумаги вспыхнул.

Мужчина тут же схватил столовую салфетку, стараясь потушить возникший пожар, но послание уже сгорело дотла, однако, не оставив на скатерти и малейшего пятнышка.

Магия.

Или алхимия?

Раздался последний гудок, и перрон за окном двинулся. Теперь Алфи Кеннету придётся ехать в Пирмс в одиночестве, потому как Бенджамину Макдаффу предстояло отправиться на противоположный берег, к перебравшемуся туда из Гастина, давнему знакомому Тео Милну, скорее всего, знающему, где искать Киана Грина и Ингрид Кук.