Глава вторая

– «Дворец Цезаря»? Разве это не какое-то казино?

Эдди улыбнулся, и складки на его лице углубились.

– Вот почему вы отлично подходите для этой работы, Памела. Вы никогда не бывали в Вегасе и потому увидите все свежим взглядом – взглядом, способным по-настоящему одобрить и оценить уникальную обстановку, которую мне хочется создать в доме. Да, вы правы. «Дворец Цезаря» – это и казино, и отель. Но на самом деле, если не считать некоторых элементов оформления бассейна, я хотел обратить ваше внимание не на сам дворец; скорее, меня интересует зона отдыха и торговли, что примыкает к нему. В «Форуме» кроется некая магия, и мне хочется, чтобы вы ее воссоздали для меня.

– Торговая зона?

Памела подумала, что ослышалась. Неужели он хочет, чтобы его дом для отдыха – да и вообще какой бы то ни было дом – был похож на торговую зону?

– Вы увидите, дорогая. Вы увидите. – Эдди ткнул толстым пальцем в серебряную корзину со льдом, в которой стояло несколько бутылок. – Не хотите ли глоточек шампанского «Пелегрино»?

– «Пелегрино»? Пожалуй. – Памела чувствовала, что ей нужно слегка встряхнуться.

Дом, похожий на торговую зону. Вот уж странное требование… Вообще-то, конечно, Памеле было не привыкать к странным требованиям заказчиков. С тех пор как она три года назад основала «Рубиновый башмачок» и собственную студию дизайна, больше всего ей нравилось, обладая полной свободой, обслуживать необычных заказчиков и помогать тем клиентам, которые имели свое представление об уютном, со вкусом обставленном доме. И пока Эдди наполнял шампанским хрустальные бокалы, Памела вспоминала самую первую заказчицу, пришедшую в «Рубиновый башмачок», – Саманту Смит-Сиддонс. Мисс Смит-Сиддонс, бывшая миссис Смит-Сиддонс, желала полностью обновить дом площадью в восемь тысяч квадратных футов, после того как с треском вышибла из этого самого дома мистера Смит-Сиддонса, которого случайно застала, когда он занимался сексом с помощницей по офису, девицей двадцати одного года от роду. К несчастью для мистера Смит-Сиддонса, на нем в тот момент было еще и дамское белье, красные туфли и светлый парик, и этот факт его многочисленные клиенты – а мистер Смит-Сиддонс владел самой большой сетью похоронных бюро в Колорадо – могли бы счесть весьма тревожащим, если бы он всплыл в ходе скандального бракоразводного процесса. Но привязанность мистера Смит-Сиддонса к женскому белью не стала достоянием общественности, и мисс Смит-Сиддонс за свою тактичность была вознаграждена соответствующим образом. Обратившись в «Рубиновый башмачок», она объяснила Памеле, что не потерпит никаких цветов, кроме разных оттенков белого, потому что желает все начать заново и хочет чистотой цвета смыть грязь своего замужества. Не растерявшись от такого причудливого ограничения, Памела сосредоточилась не столько на цвете, сколько на текстуре разных материалов. Она использовала старые, побелевшие от мытья деревянные полы, а также стильные осветительные приборы, легкие намеки на оттенки розового, жемчужного и оловянного среди белизны снега и лунного света. Конечный результат оказался настолько впечатляющим, что «Рубиновый башмачок» удостоился статьи на первой странице «Архитектурного дайджеста».

И если уж Памела смогла превратить стерильный, почти бесцветный дом мисс Смит-Сиддонс в произведение искусства, то она наверняка сможет справиться и с навязчивой идеей Эдди.

– Должен еще раз повторить вам, Памела, что изумительный будуар, который вы создали для Юдифи, произвел на меня грандиозное впечатление. – Эдди хихикнул, и его массивное тело задрожало как студень. – Рождение Венеры, воистину так! Я бы никогда не поверил, что странная идея Юдифи могла воплотиться таким образом, если бы не увидел этого сам. Чарльз говорит, и представить не мог, что будет спать в кровати, похожей на гигантскую морскую раковину, да еще и окруженной росписями в столь женственных тонах. И каждый раз, когда Юдифь выходит из своей потрясающей ванной комнаты, он поневоле думает, что ложится в постель с богиней.

– Это был для меня своего рода вызов, но получилось неплохо.

Памела сделала глоток шипучего напитка, вспоминая, как старалась поменять декоративный стиль, который Юдифь считала стилем гламурного Голливуда, тогда как на самом деле это было похоже на бордель и выглядело весьма убого. Юдифи хотелось чего-то яркого, кричащего; Памела умудрилась превратить ее замысел в нечто роскошное, но полное вкуса. Чарльз и Юдифь Лоллман были так довольны ее работой, что закатили грандиозную вечеринку ради демонстрации своей новой спальни. Чарльз Лоллман был не только продюсером популярных вечерних телепрограмм, но и отчаянным поклонником научной фантастики и фэнтези. Одним из приглашенных на вечеринку гостей был автор популярных романов в стиле фэнтези Э.Д. Фост.

– Вызов… – Эдди произнес это слово так, будто смаковал пирожное. – Вам нравится получать вызовы, Памела?

Памела пожала плечами и твердо посмотрела в глаза Эдди. Спокойно улыбнувшись, она сказала:

– Думаю, вызовы делают жизнь интересной.

– Ах, какой точный ответ!

– Простите, сэр… – послышался вежливый голос Роберта. – Должен ли я остановиться перед входом во дворец или вы предпочтете вход для важных персон непосредственно у «Форума»?

– К «Форуму», Роберт. И позвони Джеймсу. Скажи ему, чтобы встретил нас у фонтана.

– Слушаюсь, сэр.

Эдди посмотрел на свой золотой «ролекс».

– Отлично. Мы должны прибыть как раз вовремя. Я хочу, чтобы вы получили наиболее полное впечатление.

Памела хотела спросить, что он подразумевает под «наиболее полным впечатлением», но как раз в этот момент они повернули за угол, и Эдди сказал:

– Все это кажется обманчиво простым, если смотреть отсюда. Но я закажу для вас специальный билет во «Дворец Цезаря» на выходные, и у вас будет достаточно времени, чтобы по-настоящему впитать здешнюю атмосферу. Вам, конечно, захочется изучить и главный вход, и казино вместе с интересующей меня зоной.

Памела удивленно моргнула, глядя на Эдди. Он хочет, чтобы она потратила на это целую неделю? У Памелы было еще несколько заказов, которые она бросила на середине. Смогут ли ее помощники справиться с работой без нее? Но прежде чем она успела возразить, Эдди протестующе взмахнул рукой.

– Я понимаю, что ваше время дорого стоит. – Он сунул руку в весьма глубокий карман и вытащил пачку крупных купюр; отсчитав несколько, он протянул деньги Памеле. – Вас устроят пятьсот долларов в день как компенсация за дополнительную трату времени?

Памеле захотелось крикнуть: «Да, черт побери!» Но вместо этого она вежливо, профессионально улыбнулась и затолкала деньги поглубже в сумочку. Когда появится свободная минутка, она позвонит своей главной ассистентке. У Вернель случится сердечный приступ, когда она узнает, что этот заказ превзойдет все их ожидания. И у них с помощницей вполне хватит воображения для работы.

– Спасибо, Эдди. Это компенсирует мое отсутствие в студии в течение недели.

Лимузин мягко остановился. Роберт распахнул дверцу и помог Памеле выйти. Пока Эдди извлекал из лимузина свое тело, Памела изучала фасад огромного здания. Внешне «Форум» выглядел очень просто. Он был похож на гигантскую глыбу мрамора с заглубленными колоннами, которые и составляли большую часть декора.

«Неплохо, – подумала Памела, – даже со вкусом».

И если внутренняя часть торговой зоны соответствовала внешней, то следовало ожидать, что там будут удлиненные чистые линии и простая элегантность. Вызов? Памеле захотелось рассмеяться. Как сказала бы Вернель, это будет так же просто, как продать боа из перьев гомосексуалисту.

– «Форум» вон там. – Эдди направился к ряду простых двойных белых дверей, двигаясь удивительно проворно для такого крупного мужчины.

– Я восхищаюсь этим входом, – попутно пояснил он, когда они вошли в ослепительно белый холл, похожий на большой мебельный склад. – Он всегда производит впечатление. Мне нравится думать, что я покидаю один мир и вхожу в другой. Но может быть, это потому, что я сам создаю разные миры. Ну, вы мне скажете, так ли это.

Он распахнул перед Памелой ничем не примечательную дверь запасного выхода и величественным жестом предложил ей войти первой.

– Итак, это «Форум»!

«Матерь Божья!» – пронеслось в голове Памелы. Второй мыслью было – надо бы закрыть рот. А потом Памелу захватил водоворот картин и звуков. В некоем подобии римских улиц толпились люди. Следовало подчеркнуть слово «подобие». Это была невообразимая пошлятина. Памела и Эдди шли между магазинами, на которых золотыми буквами были написаны имена Версаче и Эскады; надписи подражали древнеримским. Но в них не было элегантности Древнего мира; они напоминали Памеле рисованные карикатуры. Похоже на грубый набросок истории и архитектуры.

– Великолепно, правда? – прогудел Эдди.

– Э-э… а потолок сплошь расписан облаками, – это было все, что смогла сказать Памела.

Восхищенный Эдди кивнул.

– Это как раз то, что я хочу видеть над головой в своем доме. А вы видите, как они разместили освещение?

Уродливые фасады, скрывавшие дорогие магазины, были высокими, но не достигали сводчатого потолка. И ясно было, что на фальшивых крышах стояли прожектора, освещавшие нарисованные облака.

– Как видите, – продолжил Эдди, – все выглядит как в полдень, и дома я хочу сделать так же. Мне хочется, чтобы у меня был вечный день и я мог бы писать при неугасающем солнце.

– Ох, боже…

Это сорвалось с губ Памелы прежде, чем она успела подумать и придержать язык.

– Вы и понятия не имели, что можете увидеть такое.

– Не имела, – ошеломленно согласилась Памела.

– Идемте! Лучшее еще впереди. – Эдди быстро глянул на часы. – Нам надо поспешить. До начала представления всего пять минут.

– Представления? – Памела наконец заставила себя отвлечься от окружающего и пошла за Эдди, стараясь не отставать.

– Да! Я хочу, чтобы сделали такое как центральную часть композиции в моем доме. Потрясающий фонтан.

– Вы хотите поставить фонтан в своем доме?

В голосе Памелы прозвучала осторожная надежда. Она любила водные элементы в интерьерах и верила, что они помогают создавать положительную энергию ци. В ее уме мгновенно загорелись идеи. Она может нанять блестящего художника и сотворить… Памела посмотрела вверх и поморщилась… преисполненную вкуса версию синевы неба и белизны облаков. А потом она могла бы уравновесить всю эту пестроту каким-нибудь прославленным фонтаном. Возможно, хорошей копией, заказанной прямо в Италии. Эдди это понравится, ведь «Форум» – это некая игра в Рим, так что было бы естественно пожелать фонтан из…

Они свернули – и Памела застыла в ужасе.

Прямо перед ними открылось чудовищное сооружение, извергавшее булькающую воду и облепленное обнаженными богами и богинями. Памела почувствовала, как ее голова качается взад-вперед, словно чужая. Фонтан выглядел отвратительно. Огромные мраморные лошади высовывались из подсвеченного бассейна, и вода пенилась вокруг них. Зевс, или Посейдон, или еще какой-то голый бог стоял на самом верху, держа в руке трезубец и сурово глядя вниз, на бурлящую воду. С одной стороны напротив фонтана располагались столики маленького кафе от популярного итальянского ресторана. Памела пыталась понять, как там люди могут слышать друг друга сквозь рев непрерывно льющейся воды.

– Нет-нет, не этот фонтан. – Эдди коснулся ее плеча, подталкивая дальше. – Мне не нужна имитация Треви. Я хочу иметь нечто воистину уникальное.

Облегченно вздохнув, Памела жалобно улыбнулась.

– Да и в любом случае он мне не нравится, – сообщил Эдди, когда они быстро проходили мимо диснеевского магазина, над входом в который красовался Пегас в натуральную лошадиную величину. – Крылатые лошади – это уж слишком для меня.

Памела молча кивнула. Значит, крылатые лошади – это «слишком», а сводчатый потолок, расписанный под вечно солнечное небо, не «слишком»? Памела стиснула зубы. Ей нравится получать вызовы. Действительно нравится. Она блестящий, опытный дизайнер, и у нее обостренное чувство стиля. Ей нравятся эксцентричные заказчики. Нет, решительно напомнила себе Памела, они ей не просто нравятся, она их предпочитает. Не было еще такого проекта – причудливого, или безвкусного, или странного, с которым она не справилась бы, превратив его в нечто изысканное, сделанное со вкусом.

Впереди показалась толпа, и высокий человек, стоявший в самой гуще, помахал им рукой.

– О, это Джеймс. Он выбрал отличное место.

Эдди привлек Памелу ближе к себе, врезаясь в толпу, и потащил, словно кит сквозь стайку мелких рыбешек. Когда они добрались до высокого мужчины, Эдди подтолкнул Памелу вперед. Слегка задыхаясь, она приветливо улыбнулась, но выражение ее лица мгновенно изменилось, когда она поняла, где они очутились.

Перед ними красовался еще один массивный фонтан. Он был выполнен в форме окна с арабесками. В центре располагался гигантский каменный мужчина, сидящий на троне. Фигуру окружали три статуи, но Памела не смогла рассмотреть их как следует, потому что как раз в это мгновение вечный солнечный свет, лившийся из-под сводчатого потолка, померк и из отверстия у основания трона пополз густой туман. Памела чихнула от едкого запаха сухого льда.

– Ну, отлично! – сказал за ее спиной Эдди.

Потом он наклонился к уху Памелы:

– Начинается! Смотрите внимательно!

Раздался утробный хохот, и Памела вздрогнула от дурного предчувствия, когда поняла, что фигура в центре фонтана оживает. Смеялась статуя. Ошеломленная Памела наблюдала, как фигура повернулась на троне и очутилась лицом к зрителям.

– Пора! Пора! – возвестила говорящая статуя. – Я – Бахус! Вперед! Все – вперед! Веселитесь!

Оживший Бахус взял кубок, неожиданно вспыхнувший золотом. Но Памела почти не обратила внимания на новый спецэффект. Она рассмотрела лицо Бахуса. Памела решила, что бог напоминает Керли из «Трех уродов[1]», одетого в тогу, с виноградными листьями на лысой голове и цепями, свисающими с шеи. Бахус снова рассмеялся и поднял кубок, будто собрался произнести тост.

– Цезарь! Приветствуй гостей нашего «Форума»!

По приказу Бахуса статуя, стоявшая дальше всех от Памелы, начала размахивать руками и что-то изрекла насчет пира для собравшихся. Памела со своего места не могла хорошенько расслышать слова. Ожившая статуя, махавшая руками, напомнила ей Фреда Флинстоуна.

– Какой кошмар, – пробормотала она себе под нос.

– Все на вечеринку! – взвизгнула статуя Бахуса. – Артемида, поговори со своими подданными!

Следующая статуя подняла руку, и Памела с ужасом увидела, что гигантские груди скульптуры вздымаются в такт движениям.

– Только ты мог выманить меня из леса и отвлечь от охоты… потому что мы должны оставаться верными твоему «Форуму». Покупайте, пейте и веселитесь… особенно если у вас есть карта «Виза»! – Женский голос звучал высоко и напряженно, и когда статуя говорила, колчан со стрелами и лук, висевшие на ее плече, светились отвратительным, неживым красным светом.

– Хорошо сказано, моя красавица! – Голова Бахуса качнулась вперед, потом назад, и это было резкое, механическое движение. – Но теперь очередь твоего брата. Повесели собрание, Аполлон!

Статуя, прямо перед Памелой, медленно повернулась лицом к толпе. Арфа в руках Аполлона вспыхнула ярким зеленым светом, когда он коснулся струн. Из динамика, спрятанного где-то недалеко от ног Памелы, полилась музыка.

– Да, Бахус, моя лира порадует и вдохновит всех.

– Это трогает мое сердце, – произнесла толстая статуя пьяным голосом. – Аполлон, ты бросаешь романтические чары! Но довольно! Пора призвать дневной свет!

Статуя Аполлона неуклюже поклонилась Бахусу, а потом подняла руку. И тут же сводчатый потолок осветился яркими лазерными лучами, затанцевавшими между нарисованными облаками, и довольный смех Бахуса зазвучал сквозь туман, созданный сухим льдом. Резкие лучи наконец слились, осветив фальшивое небо так, словно наступило позднее утро.

– Ну, друзья мои! – заговорил Бахус, в то время как остальные статуи угасли и замерли, а на лицо толстяка упал розовый луч. – Ешьте, пейте и веселитесь! И помните: вы должны вернуться к особому вечернему представлению ровно в восемь часов! А до тех пор – пользуйтесь моментом!

Наконец его безумный смех умолк, а толпа разразилась аплодисментами. Памела услышала, как какая-то женщина, одетая в красные брюки, сказала подруге:

– Правда, сегодня было лучше, чем в прошлый раз?

– Точно, – ответила подруга.

– Ох, боже… – простонала Памела.

Загрузка...