Архонт на каникулах (книга 1)

Глава 20 Покушение

Мое свободное сознание хрономага срочно ищет поблизости любое тело, которое испускает дух. В свое я возвращаться не планировал. Вот скорая везет кого-то в госпиталь, но не успевает спасти, застряв в пробке. Но это довольно далеко от академии, своим ходом не успею добраться, поэтому не вариант. Вот еще старичок дряхлый отдает концы, лежа дома в кровати, над ним уже голосит старуха, увидев кончину супруга. Это тоже вызовет много ненужных пересудов, если вдруг очнусь и побегу куда-то сломя голову. А вот бомж, напившись сивухи, отдает концы в подворотне, всего две улицы нужно будет пробежать. Так себе вариант, но ждать нету смысла. Вселяюсь в бомжа, открываю глаза, зажимаю нос от запаха алкоголя и немытого тела. Переход из тела ухоженного красавчика в вот это вот все, немного выводит из равновесия. Но не время сейчас предаваться переживаниям. Засовываю два пальца в рот и выворачиваю желудок наизнанку, дабы снизить концентрацию канцерогенов в организме. Мне отключаться нельзя, снайпер на крыше соседнего здания. А это ниточка к тому, кто за всем этим покушением стоит.

Пробую отматывать время назад. Получается, но с большим скрипом из-за атрофированного алкоголем мозга на целых пятнадцать минут. Это даже радует, не пятнадцать секунд же, так что еще успею добежать до нужного дома. Поднимаясь по лестнице на крышу здания, слышу выстрел, которым меня и подстрелили. Успел до того, как стрелок попытается скрыться. Открываю дверь, обнаруживаю наемника, бородатого мужика, который уже собирает снайперскую винтовку. Бегу к нему навстречу и вижу округлившиеся от удивления глаза. Зрелище еще то, к такому его жизнь точно не готовила. Пьяный вонючий бомж, шатаясь из стороны в сторону, явно решил самоубиться об профессионала-наемника. Он откладывает в сторону оружие и достает большой армейский нож. Я же с голыми руками пытаюсь напасть на этого громилу.

— Ты кто такой? — ревет на французском профессиональный снайпер. Французский язык вообще не создан для брутальных мужиков. Его вопрос звучит довольно красиво, это я отмечаю где-то на задворках сознания. Делаю под шаг, далее, хотел сказать, приседаю, но нет, просто плюхаюсь на пятую точку и пробиваю кулаком по яйцам. В пьяном угаре тело меня слушается с трудом. Француз матерится, но так и не скажешь. Речь прямо вот завораживает своими переливами, словно ручей журчит. Протискиваюсь под его ногами и пробиваю под колени ребрами ладоней. К такому бою мужик был не готов, заваливается вперед, а я набрасываюсь со спины, пытаясь придушить. Он колотит по мне локтями, стараясь скинуть вонючего бомжару. Понимаю, что эту шею буйвола мне не свернуть слабыми пальцами, поэтому, выбрав момент, пробиваю по нужным точкам костяшками пальцев, погружая жертву в бессознательное состояние. Он заваливается набок, а я, тяжело дыша, скатываюсь с громилы.

Далее забираю нож, убираю винтовку, связываю его же шнурками руки, врубаю петлю. В любой момент сюда могут нагрянуть гвардейцы, поэтому надо спешить. У меня есть от силы двенадцать минут, за которые необходимо многое узнать. А потом откатить время назад и свалить с этой крыши. Даю леща французу, приводя того в чувства. Он дергается, пытается разорвать путы, втыкаю в него нож и проворачиваю в ране. Наемник воет на весь дом и улицу.

— Кто тебя послал меня убить, то есть его убить? — говорю, естественно, на русском и показываю вниз на Ларика, которого он только что пристрелил. Тот продолжает орать и материться. Вытаскиваю нож и всаживаю в другое место, снова проворачиваю. Выбираю пока руки и ноги, здесь он за десять минут не сдохнет. — Кто его заказал? — снова вытаскиваю с кусками плоти нож из раны.

— Стой, стой, русский. Я плохо говорить. Мне дали заказ, оплатить, если русский пацан — убить, — он достает фото Иллариона.

— Кто передал тебе это? — показываю на фото.

— Обычный заказ утром поступить в гильдию убийц, — он пытался отползти от меня в угол крыши, но кто же ему позволит.

— Где находится эта гильдия убийц? — уже решил туда наведаться, чтобы поговорить по душам с главарем об отмене заказа.

— Интернет, сейчас там все получают заказы. Я был в этом городе, смог быстрее других добраться до цели, — обламывает он мои далекоидущие планы.

— Сколько за голову пацана предложили? — интересно, во сколько оценили хрономага.

— Двадцать кусков евро, — негусто, но народу за такой простой заказ согласится довольно много. Это прямо проблема, которая нарисовалась на пустом месте. Времени у меня не остается, обшариваю карманы скулящей жертвы. Вижу брелок с номером гостиницы, запоминаю название и отматываю время на пятнадцать минут назад. Я еще только подбегаю к дому, где засел стрелок, но вот подниматься туда уже нет никакого смысла. Разворачиваюсь и двигаюсь в сторону стоянки автомобилей. Гремит выстрел, уже в третий раз слышу, как меня убивают. Парадокс времени. Получается, когда отматываю время назад, то существую в двух телах одновременно. В теле бомжа и в теле пацана, которого еще только собираются пристрелить.

Подхожу ближе и вижу, как Лера кидается ко мне, то есть к Ларику. Она пытается звать на помощь, давить ладонями на грудь, стараясь остановить кровь. Но это бесполезно, я уже погиб, спустя пару минут. Из машины неподалеку бегут гвардейцы, которые должны были отвезти во дворец. Они проверяют пульс и качают головами, что-то передают по рации. Потом пробегают мимо меня, не обращая внимания, к высотному зданию, где как раз и засел стрелок. Понимаю, что тот сейчас еще складывает оружие и не догадывается о гвардейцах. Получается, что несколько минут назад чудом разминулся с бойцами, успев скрыться.

Остановился шагах в десяти рядом с Лерой, которая продолжает пытаться сделать мне искусственное дыхание, заливаясь слезами.

— Ларик, очнись, не смей умирать. Мы с тобой должны спасти вместе этот мир, — она рыдает во весь голос, не обращая внимание на собравшуюся вокруг толпу учеников. — Я не хочу без тебя жить. Впервые полюбила и уже потеряла. Ларик, не умирай, пожалуйста, вернись ко мне, миленький, — она продолжала делать искусственное дыхание. У меня комок подступил к горлу. Оказывается, Лера совсем не была корыстной, она по-настоящему полюбила Ларика. Безутешную девушку было очень жаль. У самого проступили скупые слезы, которые незаметно смахнул рукавом.

— Лера, он давно умер, — тихо проговорил, но девушка услышала. — Не переживайте так сильно, ему сейчас тяжело смотреть, как вы плачете.

— Откуда вы знаете? — она, невидящими от слез глазами, посмотрела на меня.

— Так его душа смотрит на вас сверху и тоже переживает, — не знал, каким еще образом уговорить куратора остановиться спасать давно мертвое тело.

— Откуда вы знаете мое имя? — упс, проговорился. Я же бомж, который не мог знать, как ее зовут. — И почему меня назвали Лерой? Меня так называл только один человек, Ларик, — она снова залилась слезами. В этот момент подъехала скорая с мигалками, выбежали медики, с трудом оттащили девушку от мертвого тела. Я постарался уйти в сторону. Здесь я ничем больше не мог помочь.

Мне самому сейчас было плохо, ведь я только что оказался в отравленном тяжелым похмельем теле. Руки и ноги дрожали, живот свело судорогой, хотелось срочно выпить алкоголя, да и от меня еще нещадно воняло. С вершины этого мира я в одночасье скатился в самый ее низ, на самое дно. Но прежде чем принимать решение, важно сначала подумать. Я медленно брел по подворотне, стараясь здраво оценить ситуацию.

Вчера поступил довольно необдуманно, засветившись за спасением дочери императора. Кто-то во дворце меня видел, именно поэтому с утра вывесили заказ на убийство. Поступили самым простым способом при помощи гильдии, совершенно не рискуя себя раскрыть. Рано или поздно меня кто-то должен был прихлопнуть. А значит, возвращаться в старое тело пацана, мне чересчур опасно. Охота объявлена, и ее не остановить. Но вот крыса продолжала оставаться рядом с императорской семьей и могла предпринять еще одну попытку убить кого-то, дабы снова развязать конфликт. У метаморфа, прикидывающимся французским послом, должен оставаться напарник, а, возможно, и не один. И если его не вычислю, то снова все пойдет по одному месту.

Подвел итог, понимая, что в теле Ларика мне легче всего вернуться в Зимний. А там уже вычислить предателя, размотав клубок заговора. Еще несколько раз вздохнул, разложил по полочкам свои будущие действия и решил покончить с собой. Ага, пять раз мне это удалось. Нож-то остался в прошлом, у наемника. Вещи не переносятся сквозь время. Голыми руками себя не прикончишь…

Лера сидела на поребрике автостоянки и смотрела на происходящее вокруг нее, словно сквозь толщу воды. Слезы застилали глаза. Она не могла поверить, что ее любимого ученика больше нет. Сердце разрывалось от боли. Ощутила, что Ларик для нее не просто ученик академии, он нечто большее, чем сама могла признаться себе. Он был для нее любимым, без всяких там добавлений. Медики признали его мертвым, не став даже реанимировать, сейчас укладывали молодое и красивое тело на носилки, прикрыв тканью лицо. Жить не хотелось от слова совсем. Вокруг стояло много народу, но никто к ней не подходил, не утешил, а только смотрели, словно на бесплатное зрелище. Только один несчастный бомж, полностью пропитый, проявил участие, попытался утешить. И тут ее взгляд снова наталкивается на этого бомжа. Сейчас он пристает к медбратьям, пакующим остывающее тело в машину скорой помощи. Она непроизвольно прислушивается, о чем говорит этот странный мужичок.

— Судари, не сочтите за грубость. Плесните мне хоть немножечко спирта. Я хорошо знал покойного и должен помянуть его добрым словом, — Валерия встрепенулась от такой наглости подзаборного нахала. Он даже в смерти её любимого ищет свою выгоду. Она сначала хотела все высказать бродяжке, но вот ноги не слушались и не хотели идти к машине. Она снова уселась на оаребрик, но продолжала следить за бомжом. Ему, чтобы отстал, дали пузырек со спиртом, девяностоградусным. Дрожащими руками он схватил этот флакон и, не отходя далеко, одним махом выпил его. Дальше бомж затрясся, схватился за живот и, закатив глаза, упал на асфальт. Медики, которые еще не успели отъехать, выругались, снова выходя из машины…

Освободившись от тела грязного бомжа, посочувствовал медперсоналу, которые теперь пытались реанимировать окочурившегося забулдыгу. Они сильно кривились, пытаясь его раздеть, чтобы реанимировать при помощи дефибрилля́тора. Посочувствовал и не стал издеваться над бедными малыми, принесшими клятву Гиппократа.

Выбираю момент предыдущей смерти, когда в меня попал снайпер. Вселяюсь снова в свое прострелянное тело, концентрируюсь, чтобы не отключиться от болевого шока, и отматываю время на пятнадцать секунд назад. Снова я иду с Лерой к служебной машине, но в этот раз ухожу неожиданно перекатом в сторону. Одновременно с этим гремит выстрел снайпера, пуля цокает об асфальт, выбивая щебень. Дальше подрываюсь, как бешеная белка, и, виляя из стороны, в сторону мчусь к первому попавшемуся на пути автомобилю, скрываюсь за ним от вездесущего стрелка. Лера охреневает от увиденного и тоже прячется за соседним автомобилем. Показываю ей, где сидит снайпер, и советую не высовываться. Сейчас знаю, в какой машине находятся гвардейцы, они совсем рядом. Кричу во весь голос, стараясь лишний раз не открываться. Меня услышали, машина взвизгивает покрышками и подъезжает к нам. Прыгаем штабелем на заднее сиденье, закрываем дверь и на большой скорости уносимся с места парковки.

— Что это было? Тебя хотели убить? За что? — как только дом со снайпером исчезают из вида, Лера, лежа на мне, задает очевидный вопрос. Я же, довольный, как мартовский кот, широко улыбаюсь. Мое любимое молодое и симпатичное тело снова со мной. А реакция на лежащую на мне девушку весьма однозначна. Теперь я точно знаю, как ко мне относится моя муза, поэтому просто целую ее в губы. Она отвечает взаимностью. Слышу, как спереди закашлял один из сопровождающих, намекая, что мы не тем сейчас занимаемся. Но мне фиолетово, он только что не умирал два раза подряд. Поэтому не отказываю себе в удовольствии. Мои каникулы с этого момента перестали быть безопасными даже для хрономага. На меня объявили настоящую охоту, а с урезанными способностями придется повертеться, как арахнид на сковородке. Но этот поцелуй и объятия любящей девушки кажутся сейчас достойным призом, оправдывающими риск.

Раскрасневшаяся Лера сопровождает меня во дворце, бросая взгляды из-под пушистых ресниц, явно рассматривая меня заново, с иной точки зрения. Я же под охраной прохожу сквозь длинные залы, внимательно присматриваясь к обслуживающему персоналу, вспоминая, не видел ли я уже кого-то из них вчера. Наконец-то подходим к кабинету Долгорукова, где он развернул свой штаб. Здесь нас уже ждут несколько представителей, заняв удобные кресла. Мы с Лерой остаемся стоять в присутствии императора, который решил сегодня присоединиться к беседе со мной.

— Что сейчас произошло на парковке? — первым задает вопрос Долгоруков.

— В меня стрелял снайпер с крыши соседнего здания, возможно, из-за того, что я вчера оказал содействие, — сразу предположил очевидное.

— И почему не попал? — а вот такого вопроса я не ожидал. А генерал с ухмылкой смотрел, как я выкручусь из прямой провокации.

— Надо у снайпера поинтересоваться, отчего тот промазал. Может, рука дрогнула, — вру честно, глядя в глаза. Ему, наверное, уже прислали записи с этой парковки, где я за пару секунд избегаю смерти, словно точно знал, что в меня будут стрелять. Это может означать лишь две вещи: либо у меня запредельная интуиция на смертельную опасность, как у бывалого солдата, либо я каким-то образом замешан в этом покушении и просто ввожу представителей власти в заблуждение. Я бы сам выбрал второй вариант, он более вероятен, ведь семнадцатилетний подросток не солдат от слова совсем.

— Допустим, — не стал пока раздувать из мухи слона генерал. — Тогда давайте дадим госпоже Бестужевой подписать документ о неразглашении, прежде чем приступим к обсуждению вчерашней ситуации. Лера подмахивает, не глядя, бумагу.

— Каким образом, Илларион, ты догадался, что за картиной существует потайная комната? Откуда у тебя планы Зимнего дворца? — пошли неудобные вопросы, на которые у меня нет подходящих ответов.

— Я не знаю ни строение дворца, ни тем более планов этого здания, ведь родился не так давно. А объяснить могу лишь хорошей интуицией и логической цепочкой рассуждений, — ну, а что, ведь сегодня интуиция мне уже спасла жизнь.

— Допустим, это еще хоть как-то можно объяснить. Но вот откуда ты догадался, что Софию будут прятать под какой-то чертовски секретной технологией, о которой сразу поведал мне, как увиделись, — он смотрел на меня, как акула на свою добычу.

— Я в детстве смотрел много мультфильмов про монстров и иные миры, потом увлекался астробиологией. Предположил, что рано или поздно такие технологии могут появиться в этом мире, но точно этого не знал, — снова смотрю честно в глаза Долгорукову, он аж крякнул от такого объяснения.

— Тогда еще один вопрос. Каким образом ты за три месяца из полного дурачка с разрушенным мозгом стал гением, разгадывающим сложные задачи, которые не смогли решить всем аналитическим отделом? — в этот момент вижу, как у Валерии вытягивается лицо от удивления.

— А вот на этот вопрос я, пожалуй, не смогу ответить, возможно Божественное провидение? — просто пожал плечами. Хрономаги с точки зрения людей являются теми, кого они приравнивают к Богам. Спасти Вселенную под силу, наверное, только Богу. Так что опять ни соврал ни разу.

— Хватит пытать Иллариона, его уже проверила твоя служба безопасности. Его ни разу не заметили в связях ни с одним иностранным шпионом, только светские приемы и ужины с благородными господами, кроме одного. Расскажи нам, пожалуйста, зачем ты ходил на встречу с масонами? — сейчас я выругался про себя, понимая, что это залет, хотя все произошло по чистой случайности.

— Мне подбросили письмо на стол в академии с приглашением. Очень странное, в котором говорили про портал в иное измерение, где покажут сатану во плоти. Я не мог не пойти, ведь сильно увлекаюсь астробиологией. Хотел посмотреть на представителя иной цивилизации, — опять сказал абсолютную правду, честно смотря в глаза императору.

— А ты знаешь, что тебя спровоцировали и хотели подставить? — улыбнулся Алексей III, хитро прищурившись.

— Догадался в процессе, вот только до сих пор не могу разрешить эту загадку, кому это понадобилось? — снова пожал плечами. — Оказывается, я не настолько умный.

— Допустим, — согласился с объяснением император. — Тогда скажи, о чем ты говорил с демоном? На его собственном языке? И почему он отпустил тебя, не стребовав ни гроша?

У Валерии глаза давно стали, как у барби, которыми она удивленно хлопала. Но сейчас император поставил мне шах и мат. На этот вопрос у меня не нашлось ответа…