Ангельский переполох

Глава 25

Молох…

Как я подписался на это, чёрт подери?

И вообще, почему я такой идиот? Решил брата позлить? Позлил, на свою голову. Вот теперь отдача мучает.

А кстати, какого демона она вообще не боится меня?

Я бросил гневный взгляд на это чудовище и… опустил его.

Смотрит, как на врага народа. Того и гляди ещё что-нибудь делать заставит. Или снова издеваться примется. Она может. Любит, умеет, практикует, я бы даже сказал.

Тьма, я — на шесте! Кому расскажешь, оборжётся!

Только бы Асмодей не узнал. Он же до конца моих дней это припоминать будет.

И кстати, где этого засранца только черти таскают? Неужели бросить свою белокрылую решил?

Украдкой покосился на Ангелину и тяжело вздохнул.

Я бы на его месте так и сделал.

Но если решил её бросить, то почему мне не сообщил? Я бы тоже свалил отсюда нафиг!

И мама ещё отмалчивается. Знает же, где он пропадает, но молчит. Словно это тайна какая. А я, между прочим, очень люблю разгадывать всякие разные тайны! И хранить их люблю. Недолго правда.

М-да уж, вот одну такую тайну разгадал, что за баба у Асмодея, теперь расплачиваюсь за это.

И ничему меня жизнь не учит. Мне бы сейчас топнуть ногой, или ударить кулаком по столу и заявить, чтобы эта сумасшедшая баба сама теперь о себе заботилась. Так нет же…

— Хочешь чаю? — спросил я, держа в руках заварник.

Ну же, соглашайся! Так я смогу хоть из кружки в тебя плеснуть. Скажу, оступился.

— Нет, — ответила она без тени эмоций.

И что с ней происходит? Чего последние дни такая хмурая ходит. Пугает меня этим жутко.

— А может…

— Отвали, — рыкнула на меня, и я даже чуть присел, едва не накрыв голову руками.

Нет, ну вообще! Да как она смеет только? Да она… да я…

Сглотнул, собираясь швырнуть этот долбанный заварник и замер, когда в дверь позвонили.

Асмодей! Счастье-то какое!

Сделал уже шаг к двери. Хотел броситься к брату и прощение вымаливать, но вовремя остановился. А вдруг эта сумасшедшая баба накинется на меня? Нет уж, я потом с братишкой поговорю. Без свидетелей, так сказать.

Кивнув своим мыслям, вынул кружку из шкафчика и плеснув заварки, взял в руки чайник.

В этот момент ненормальная уже открыла дверь.

Слышу возню у двери. Шипение, рычание…

Ого, какое у них там бурное воссоединение происходит! Совсем совести лишились!

Тяжело вздохнув, плеснул в чашку кипятка и вернув чайник на место, с наслаждением сделал первый глоток.

Возня у двери продолжалась, но уже не так буйно, а я продолжал с наслаждением пить вкуснейший чай.

Минута прошла, другая. Вроде затихли.

Если пойду посмотреть, интересно, огребусь?

Нет, лучше не буду испытывать судьбу на прочность. Покайфую с чаем ещё.

Пять минут, десять.

Не понял, они что там, спать легли? Прям у входа?

Нехорошее предчувствие, как нождачка, царапнуло по нервам. Даже поёжился.

Гляну только одним глазком и сразу назад. Даже подсматривать не буду.

Отставил чашку и медленно двинулся по направлению двери. Постоянно прислушиваясь и замирая, если казалось, что на меня сейчас прямо из-за угла выпрыгнет баба сумасшедшая и сунет в руки танцевальный костюм. Или плётку. Или ещё что-нибудь. У неё на это дело фантазия ого-го какая!

Добрался до угла, за которым открывался вид на входную дверь, и замер.

Что-то сердце бешено так колотится. Как бы не остановилось от нервных переживаний.

— Эй вы там, за углом! — подал голос, но в ответ тишина.

Попереминался с ноги на ногу и снова крикнул:

— Ну совесть же имейте! У меня, между прочим, очень тонкая душевная организация! И я не люблю, когда при мне занимаются… этим!

Я даже руками этот жест изобразил, жаль только, никто меня не увидел в этот момент, точно бы оценили. Но самое печальное, меня и в этот раз проигнорировали.

Что же делать? Быть или не быть? Тьфу ты, посмотреть или не посмотреть? А вдруг в лоб получу? Каблуком. А вдруг она его там уже придушила? Асмодея, имею в виду, не каблук. Тогда в лоб получу уже от матушки.

Дьявол, вот же… дилемма.

Мысленно выругавшись именем своего отца, я решился…

Да нахрен всё! Я чё, идиот, в самом деле? Врага в лице этой сумасшедшей бабы себе наживать?

Развернулся и пошёл ещё чай наливать.

Шёл не таясь. Пусть знают, что я, типа, здесь. Вскипятил чай и налил ещё чашечку.

Взял с полочки конфетку и распечатав, надкусил.

Мли-и-и-ин! А вкусно-то как! И почему мне раньше никто не говорил, что в этом мире есть такие вкусняхи?

— Асмодей, засранец! — выругался негромко, глядя на стену, за которой предположительно он уже делает последний вдох в объятиях этой сумасшедшей. Так ему. Пусть знает, как братишку младшенького обделять. Всё самое вкусное от меня спрятал.

Я ж потому и упёр бабу эту, что думал, что он снова от меня всё самое лучшее спрятать решил. Ну, как в детстве было.

Хм-м-м, но здесь тогда моя логика ломается. От бабы-то он меня, получается, уберечь хотел.

Посмотрел на надкусанную конфетку, сопоставил факты, и отшвырнул сладкую вкусняху подальше. Вдруг отравлюсь?

Сделал большой глоток чаю, даже рот прополоскал, сглотнул, и снова глоток.

А если уберечь хотел, то как же я не помогу старшенькому? Неужели брошу на произвол судьбы?

Пф-ф-ф, сам виноват! Нефиг было с этой бабой связываться.

Она ж как цунами! Такой волной проблем пришибёт, что не отплюёшься потом.

Эх, братишка, и что бы ты без меня делал?

Мысленно поаплодировал себе за смелость и смекалку, что брата придумал как спасать буду, взял со шкафчика мухобойку, и отправился на дело.

Даже к углу в этот раз более смело подходил! Кто молодец? Я молодец!

На мгновенье остановился, и прикрыл глаза. Открыл, сделал глубокий вдох и выпрыгнул из-за угла, как чёртик из табакерки, замахиваясь мухобойкой.

— Не понял, — проронил, глядя на открытую настежь дверь и пустую прихожую. — А где все?