1991

Глава 2 Штабные разговоры

Москва. Знаменка, дом 19. Министерство обороны

Генерал армии Варенников широкими шагами измерял полутемное помещение, нервно посматривая на часы. Его переполняли эмоции, плюс сказывалась бессонная ночь. Как на фронте. Впрочем, так он себя и ощущал. Перед ним уже вполне зримый враг, есть под рукой наличные силы и возможности. Еще бы они не были у Главнокомандующего Сухопутными войсками! Просто в какой-то момент, когда в очередной раз от предчувствия беды сжималось сердце, стоило решиться и сразу стало легче. Или перемены пошли после того проклятого сна? И ведь тот уже частично сбывается.

Его нервно передернуло, и генерал невольно оглянулся. Нет, никого нет. Подходы в это крыло здания на Знаменке контролировали надежные люди. Он задумчиво осмотрел стены, здесь пахло самим временем. Но что за эпоха такая, что им приходилось даже в родном министерстве прятаться! Аки тати в ночи. Это крыло здание было недавно отдано под ремонт. Все коммуникации убраны, снесены фальшстены и переборки. Окна выходили во двор. Так что именно здесь можно было разговаривать без угрозы прослушки. Может, это паранойя, но слишком многое поставлено на карту, чтобы доверять ситуацию случайности. Тем более что силы им противостоят немалые и опасные.

— Далеко ты, Валентин Иванович, спрятался.

— Товарищ маршал!

Язов лишь махнул рукой, с мрачноватым видом огляделся и добавил тихо:

— Сказал всем, что пошел глянуть, как идут работы. Мол, больно долго копаются с ремонтом.

Скупая улыбка прочертила лицо генерала:

— Мы как бы не торопимся.

Министр обороны бросил в сторону заместителя острый взгляд и коротко спросил:

— Что?

— Как мы и считали, внешняя провокация. Стреляли по солдатам их погранцы с башни, но все смертельные случаи от выстрелов снайперов. Финские Мосинки под наш патрон. Гильзы у нас.

Язов поджал губы:

— Что же они так грубо-то?

— Так виновные уж назначены и озвучены. По телевизору с утра показывают. Но мы провели собственную экспертизу, и все запротоколировали.

Язов поднял брови:

— Это когда успели?

— Люди были наряжены. Но самое главное не это, Дмитрий Тимофеевич. Взяли всех с поличным. Станция ЦРУ в Вильнюсе полностью разгромлена.

— Лихо вы! — Язов выдохнул от удивления. С одной стороны ему приятно, что удар пришелся точно в цель. С другой… Это начало необъявленной войны. Но отступать некуда. Они уже в Москве.

— А что продолжать в бирюльки играть? Видеозапись допросов имеется. Главного вывезли, скоро сюда доставим.

Министр обороны задумался. Не верить бывшему фронтовику и товарищу он не мог. Правда, до конца не хотелось пролития крови. Но раз без нее нельзя… Да и не они начали. Три десантника ранены, а им отказывают в местных клиниках в помощи. Суки! Этого им он не простит.

— Вчера митинг был на Манежной в поддержку независимости Литвы. Эти идиоты не понимают, что сук под собой рубят. Заявлено, что было до пятисот тысяч.

— На самом деле?

— И ста нет. Мне тут умные люди объяснили, что в таком огромном городе, как Москва, можно подобную численность раскачать по любому поводу. Например, кинуть в толпу лозунг: долой засилье на телевидение инопланетян!

Варенников некоторое время удивленно смотрел на министра, затем рассмеялся. Не ожидал.

— В самом деле?

— Психологическая индуктивность. И наш враг об этом знает лучше нас. Уже, сколько лет державу раскачивают. Ты глянь телевизор. Кашпировские, Чумаки, экстрасенс на колдуне. Это в самой читающей стране мира. И кого набрали в телевизионщики в курсе?

— Конечно, — генерал помрачнел. Потом такие твари, как популярная сейчас Миткова отказываются читать официальную версию событий. Хотя это ее прямая должностная обязанность. Не нравится — уходи с поля! Ну и про мальчиков во «Взгляде», выкормышей конторы, им отлично известно. Те работают по инструкции, играя в демократию. — Пора действовать, Дмитрий Тимофеевич!

Министр обороны вздохнул. Давно он таких ощущений не испытывал, почитай с Волховского фронта перед первым боем. Тогда молодой лейтенант Язов провел на передовой всего лишь несколько часов. Во время наступления 28 августа 1942 года у деревни Виняглово его взвод занял первую линию немецких траншей и подорвал дзот. Вскоре Дмитрий получил ранение в правую ногу и контузию. Как давно это было. И неужели он предаст память того лейтенанта? Наконец, он решился.

— Тогда тебе и флаг в руки. Что планируешь?

Язов знал, что получит не всю информацию, потому что он не был руководителем тайной операции. Его, впрочем, известили о ней не так давно. По существу, поставили перед фактом, и еще года три назад он бы категорически запретил «Декабристов». Но не сейчас. Уже не сейчас. Страна летела в пропасть, и стало не до сантиментов.

— Привезем и допросим главного. Кассеты сможешь посмотреть в охотничьем домике. Затем начнем Большую игру.

— Ну, дай бог. По Меченому?

— Лучше промолчу.

Министр нахмурился, но не сказал ни слова. Меньше знаешь, крепче спишь. Его сегодняшняя задача — «крышевать» кружок «Декабристов». Так кто-то на блатном выразил его задачу. Важную задачу. Чтобы все вокруг думали, что военные — это остолопы и ничего не планируют. На самом деле Вооруженные силы СССР — огромнейшая мощь. Последняя надежда Империи!

Бывший начальник ГРУ был недоволен. К чему эта конспирация? Уж ему-то можно было доверять! А кто его вызвал, ему и так хорошо известно. Пусть он и в отставке, но возможности «Аквариума» использует при случае. Генерал в обычном армейском полушубке не особо отличался от остальных военнослужащих, несущих службу на «объекте». Разве что наметанный взгляд бывшего, нет, не так, бывших разведчиков не бывает, отметил наличие «секреток», а также усиленное видеонаблюдение. Ну на периметре вдобавок наверняка всякого напихано. Слишком серьезно для ремонтной базы второсортной бригады! Его быстро провели в двухэтажное панельное здание, на котором Ивашутин заметил антенны спутниковой связи. Ого!

— Как доехали, Петр Иванович?

Варенников улыбался. Бывший начальник ГРУ скинул тяжелый полушубок и буркнул:

— Умеешь ты в гости приглашать, генерал.

— Так что творится в мире видите?

— Отвечу коротко: глаза бы мои не смотрели.

После чая с ватрушками Ивашутин оттаял:

— Можешь не спрашивать, хвоста нет. Это мои ребята умеют. Но кого мы опасаемся?

Варенников вспомнил, как «случайный 'УАЗик» сегодня спихнул в сугроб слишком нахальную бежевую «Волгу», идущую за ним, как привязанную, но рассказывать об этом не стал.

— «Комитетчики». Секут за всеми. Все вынюхивают.

— К чему вообще ваша конспирация? Не доверяете им?

Утиный нос главного разведчика СССР будто нацелился на хозяина.

— Ходить далеко и около не буду, Петр Иванович, — Варенников в одно мгновение стал до предела серьезным. В глазах появилась та жесткость, которая привычна тем, кто сам стрелял и убивал. — Ситуация в стране угрожающая. Это уже заметно невооруженным взглядом. Самоназначенный президент не справляется с управлением государством. Он на днях отмазался от факта посылки им войск в Вильнюс. Хотя это именно Горбачев отдал приказ на штурм зданий. Около него плюнуть некуда, чтобы не попасть в предателя. Мы считаем, что необходимо действовать и спасать страну! Иначе скоро будет поздно.

Ивашутин сидел на стуле спокойно, прикрыв глаза, он вообще, редко выказывал эмоции.

— Вы, что ли, хунту намечаете, Валентин Иванович?

— А хоть бы и так! Хоть горшком назови, только в печь не ставь. Дальше край, пропасть. И нам это отлично видно, как и то, что страну туда целенаправленно толкают.

Разведчик открыл глаза:

— Знаешь, чтобы я тебе сказал несколько лет назад, генерал?

— Выругал?

— Приказ бы отдал на задержание. Но сейчас… Налей еще чайку. Тут дело серьёзное и политическое.

Варенников приподнялся и повернул ручку на самоваре.

— Мы и сами понимаем. Одними военными дело не решишь. Но у народа на нас хоть надежда появится. А то ни то ни се. Как говно в проруби плаваем и огребаем со всех сторон. Давайте, я вместо множества слов вам любопытные записи покажу.

— Ты подготовился. И правильно.

После просмотра допросов и показа вещественных доказательств Ивашутин выпил еще одну кружку и уставился прямо в глаза Варенникова:

— Кассету, как я понимаю, ты не отдашь?

— Не отдам.

— Сколько вас?

— Достаточно, чтобы было весомо и зря не отсвечивали.

— Ну да, возможности у вас имеются. Что планируете, спрашивать не буду, не мое дело. Кроме военных кто еще?

— Фамилия Лукьянов вам о чем-то говорит? Есть еще лица подобного уровня.

Разведчик смотрел задумчиво, видимо, что-то прикидывая. Затем кивнул:

— Я вам зачем?

— Прикрывать и через вас найти людей, которым можно доверять.

— Министр?

— В таком же положении.

В первый раз Ивашутин проявил удивление.

— Ты смотри… В кои веки думаете. Тогда считай, мое согласие получено. Куда прислать своего доверенного человека? Он будет решать проблемы, но его придется ввести в курс дела. В рамках ему назначенного. Дальше, как потребуется в рабочем порядке.

— Понимаю, — Варенников еле сдерживал волнение. Убивать уважаемого в армии человека крайне не хотелось.

— Такого плана и придерживайся дальше. По конспирации я вам помогу. У меня есть опытные кадры. Тогда я поехал.

— Можно вопрос, Петр Иванович. Нужен контакт с КГБ. Кого бы вы рекомендовали? У нас большие сомнения на их счет.

— И правильно, у меня такие же. Всякие дела нехорошие за последние годы проявились в ПГУ. Про остальные отделы молчу. Сам видел, что в Литве творится.

— Расскажете? Мне нужно знать, на кого опереться.

— Человек мой все доложит и потом покумекаете. Вам вместе в «расстрельном списке» стоять.

Варенников выпучил глаза, Ивашутин соизволил пошутить! Видать, и в самом деле идти некуда.

— Сам доберусь, не провожай, — уже возле дверей разведчик повернулся и с некоторым напряжением спросил. — Что будет с Меченым?

Руководитель заговора только поднял глаза вверх. Разведчик тяжело вздохнул. Докатились. Не так давно он сам напомнил президенту слова, сказанные в его адрес на офицерском собрании капитаном К. Ахаладзе:

«Михаил Сергеевич! Я один из многих, кто беспредельно любил вас. Вы были моим идеалом. Везде и всюду я готов был за вас драть глотку. Но с 1988 года я постепенно ухожу, удаляюсь от вас. И таких становится все больше. У людей, восхищавшихся перестройкой, появилась аллергия на нее».

Вот и у прославленного разведчика так же.

Охотничье хозяйство МО СССР. Подмосковье

Собрались тесной компанией возле камина. Кто-то успел покататься по зимнему лесу и сейчас с удовольствием пил горячий чай. Другие задумчиво курили. В комнату зашел Варенников и спросил:

— Все?

Генерал Родионов оглядел сидящих:

— Ачалов не прибыл.

— После Вильнюса он под пристальным прицелом. Так что пока без него.

Сидящий ближе к камину военный с острым лицом кисло усмехнулся:

— А ведь говорили ему! В итоге его десантники пострадали.

— Потому что он действовал по старинке.

— И что, следовало стрелять в толпу? При журналистах? Это смертный приговор.

Генерал-полковник Громов единственный здесь представлял не министерство обороны. Вообще, его назначение первым заместителем министра внутренних дел СССР было довольно странным. Как будто популярного в широких кругах военачальника и командующего 40-й армии хотели убрать в сторону. Но зато у группы заговорщиков появились связи на стороне. В МВД еще оставалось достаточно незапятнанных сотрудников.

— Тогда начинаем, товарищи военные. Сразу вопрос о главном. Ваше окончательное решение?

Сидящие в большой комнате генералы и полковники переглянулись. На кону судьба страны, и сейчас они будут решать, кому жить, а кому нет. Два военных и один гражданский, непрошедшие проверки уже спят вечным сном. Несчастный случай на охоте, авария. Все было сделано идеально.

Макашов тут же предложил:

— Голосование?

— Хорошо.

Воздержавшихся не было. Все давно обсудили. С личностью, что сейчас у власти, вести переговоры бессмысленно. Это же показали события, что произошли неделю назад. Горбачев был готов сдать всех и все ради собственной власти. Союзников по лагерю, дружественных политиков, верных соратников и генералов. Да и были в истории России прецеденты, когда гвардия меняла ход событий в державе. Или кто-то вовремя использовал «табакерку». Да и получить в перспективе очередной вариант гражданской войны никто не хотел. Так что лучше использовать старый принцип. Не можешь изменить — возглавь!

— Остается принять решение по методу. Полковник?

Начальник временного оперативного штаба полковник Чернышов служил раньше в Афганистане, в известной в узких кругах 22-й бригаде спецназа. Принимал активное участие в создании пограничной зоны «Завеса» по блокированию Афгано-пакистанской границы. И все «боевые группы», как и разведка их «Организации» были завязаны на него.

— Мы остановились на вариантах с самолетом.

— Что именно?

— Авария или с помощью ПЗРК.

Макашов ощерился:

— У вас есть доступ на правительственный аэродром?

— Получим, но для этого нужно время.

Варенников нервно постучал костяшками:

— Его как раз и нет. Придется сбивать.

— Но это…

Чернышов искоса глянул на генералов:

— У нас есть два трофейных Стрингера.

— Предлагаешь оставить американский след?

— Если товарищи из ГРУ помогут.

— Помогут, — кивнул глава заговорщиков.

Он уже успел пообщаться с протеже Ивашутина. Толковый оказался товарищ. Их «частную» инициативу он одобрил сразу. Видимо, бывшим начальником подготовлен. Да и народ в целом в этой конторе служил цельный. Из таких гвозди ковать! Не зря в их «боевых группах» так много парней оттуда. Тем более что в ГРУ зачастую готовят «многостаночников». И у них также задачи многосторонние.

— Тогда все решено? — Громов не любил сантименты.

Варенников выпрямился:

— Удобней был бы первый вариант, но у нас нет времени ждать. Мне из ЦК сообщили, что в Ленинграде планируется большая встреча. Бывший командующим войсками Закавказского военного округа Романов, уже наблюдавший в Тбилиси, к чему приводит «плюрализм мнений», человек, на которого повесили всех собак, за чужую провокацию, поинтересовался:

— И будут там разные личности?

— В том числе твой любимый Эдик, — лицо Романова передернуло.

Шеварднадзе. Министр внутренних дел Грузинской ССР, первый секретарь ЦК компартии Грузинской ССР. Республики, в которой черте что творилось. Как его можно было поставить министром иностранных дел? Этот грузин не был ни исторической личностью, ни дипломатом крупного масштаба. Задумав курс на радикальное сближение с Западом даже ценой очень больших уступок, Горбачев нуждался в человеке, который будет выполнять его линию, его установки. Шеварднадзе был в этом плане крайне удобной фигурой. Во-первых, он не имел собственной позиции по большинству международных проблем, так как никогда не занимался внешней политикой. Но при этом имел определенный управленческий опыт и авторитет в стране как руководитель Грузии. И в-третьих, был известен своим умением подстраиваться под начальство.

Достаточно вспомнить, какие приемы он устраивал Брежневу во время его визитов в Грузию. Так что сдержанностью в любви к начальству Шеварднадзе не отличался. Горбачева это вполне устраивало. Новый Генсек с самого начала показал, что любит лесть и славословие больше позднего Брежнева. Но тот хотя бы часть этого заслужил. Горбачев рассчитывал, что Шеварднадзе не будет вести свою игру, а будет играть по его, Горбачева правилам. Наверное, для такого убеждения имелись некоторые причины. Наверняка у бывшего Ставропольского лидера имелся на грузина некий компромат. Если уж военные получили его не одну папку, то сколько накопала «Контора»? И вот с такими людьми им приходится иметь дело.

— Эту сволочь в первую очередь! Было бы неплохо собрать в самолете всю шоблу.

— Как в анекдоте? — по-солдатски простецки высказался Макашов. Он был в их группе записным «ястребом» — Я вас, блядей, несколько лет собирал!

Сидящие у камина переглянулись.

— Это идея!

— Но как?

Варенников задумался:

— Посоветуюсь с Лукьяновым.

Громов повернулся к главе «Организации»:

— Кто-то еще войдет в состав нашей… хунты.

Макашов блеснул глазами:

— О нашей легализации после поговорим. Сейчас следует наметить ряд силовых акций, и кто их будет осуществлять. И дождемся ли мы санкции гражданских.

Он красноречиво уставился на Варенникова. За тем в их группе негласно установилось функция «внешней политики».

Главнокомандующий Сухопутными войсками кивнул:

— Хорошо, время дать вам, друзья, отчет. Про Язова вы знаете. Если что, он обещал прикрыть.

— Насколько далеко пойдет маршал?

— Если ввяжемся в драку, то достаточно для обеспечения нашей работы.

Громов нахмурился:

— Нужно ли так рисковать?

Чернышов мягко заметил:

— Нам будут необходимы материальные ресурсы, перестановки внутри соединений и частей, а также официальные приказы по ведомству. Ну и транспорт, в том числе и авиационный.

— Особые отделы не начнут совать везде свое жало?

Родионов покачал головой:

— Во-первых, они уже не те. Да и такой кавардак кругом, что они некоторые вещи, если и заметят, но предпочтут промолчать. Да и мы будем следить. И вообще, контрразведку пора взять в свои руки.

— И не только, — Громов налил еще чая и повернулся к Варенникову. — Валентин Иванович, нужно срочно перевести части, подчиненные КГБ обратно в министерство. В частности, 27-ю отдельную мотострелковую бригаду специального назначения из Теплого Стана.

Родионов встрепенулся и добавил:

— И не только их. Нам они скоро самими понадобятся. Полезут наружу всякие, и вот тут как раз спецы нужны, а не солдатики.

— И конфликтовать правой руке с левой не придется.

— Я вас понял, товарищи, обращусь к министру. Думаю, он уговорит Горбачева.

— Даже так?

— Меченый и сам комитета боится.

Макашов усмехнулся:

— Иногда такое впечатление, что он уже всех боится. Продолжим?

— Про Лукьянова вы знаете. Он сейчас занят разработкой юридического прикрытия нашего выступления. Чего вы удивляетесь? Не хунтой же в самом деле нам выходить из тени? И в правительстве, и в ЦК есть люди, что нас поддерживают.

— Например?

— Бакланов Олег Дмитриевич. Целый Секретарь ЦК КПСС!

— Пересекался с ним, — деловито кивнул бывший командующий 40-й армии, — наш человек. И рад, что он поддерживает. За ним промышленники. А это сила.

Макашов блеснул глазами:

— Борис, давно ты политиком стал?

— Учусь. Неплохо было бы еще позвать Егора Кузьмича.

Варенников отрубил:

— Рано. Слишком дури в нем много. Но потенциально он потребуется.

— Товарищи, — решил вступить в разговор Родионов. — Мы планируем под крылом партии в дальнейшем работать?

— Уж дудки! Пусть будут честные выборы. И референдум. Тогда мы получим стопроцентную легитимность.

Макашов искренне удивился:

— Вы планируете с такой прессой и телевидением выиграть выборы?

— Кто нам помешает их поменять? — Варенников осклабился. — Тут меня познакомили с любопытными людьми из МИДа. Они много в Америке работали. Знают, как устроена выборная система. Так что вдобавок к силовому блоку начинаем создать агитационный. Ресурсы, в конце концов, у правительства. А многие там нам симпатизируют. И не нужно никого бросать в застенки. Эти ребята обещали нам перепрофилировать тех, кто согласится.

— И они согласятся?

— Альберт Михайлович, — Варенников улыбнулся, — эти перестройщики же на самом деле не революционеры. Пустозвоны из другого теста сделаны. Чуть нажать и поплывут. Они за места, за популярность держатся. Потому и лезут, чтобы закрепиться у новой власти. Нет там бескорыстных. Мои ребята на многих из них компромат нарыли. Так что будем работать.

— Не сомневаюсь. Но кое-кого посадить бы не мешало.

— Вот тут пусть суд решает.

Макашов был доволен и предложил:

— Тогда перейдем к «Ударным бригадам»?

Громов допил чай и поднял руку:

— У меня есть предложение. Не брать в это дело обычные части. Зачем срочников подставлять? Перестройка сколько лет идет, товарищи военные?

— Да уж пять или шесть.

— Целое поколение на ее идеях выросло, вот их нынче и призывают. С таким материалом работать сложно и надежды на их исполнительность мало. Молокососы они еще!

— Твои предложения?

— Афганцы сейчас организуются. В клубы, советы. Предлагаю там людей вербовать. У меня на примете есть несколько организаторов. Это же своеобразное братство. И многим совсем не нравится, что творится в Союзе. И как отнеслись к нашим десантникам в Вильнюсе.

— Разговаривал?

— Было много матерных слов.

Варенников решал быстро.

— Тогда собирай их! Я подумаю, как их провести через свои структуры.

— Чего проводить, Валентин Иванович? Сначала на сборы, а затем при закрытой части отдельные подразделения. Я у себя уже так начал действовать. Бойцы бывалые, надежные. Человек триста уже набрал.

— Шустрый ты, Альберт Михайлович.

— Так сколько можно ждать. Где, кстати, начинаем?

Чернышов посмотрел на генералов:

— В Прибалтике. Затем Таджикистан. Там нынче горячо.

Глава своеобразного совещания добавил:

— Я пока буду решать вопрос с комитетом. Без него сложно.

— Кандидатура никак появилась?

Все встрепенулись. Противостояние с такой могущественной организацией напрягало. На местные отделы в горячих республиках надежды уже не было. Прямое предательство в Литве и Латвии, саботаж в южных республиках откровенно бесил. Центр же больше отмалчивался. И решать вопрос силой не очень хотелось. Но больно уж много вопросов к товарищам чекистам накопилось.

— Расскажу, когда все решится.

— Ну тогда с Богом!