1991

Глава 19 11 марта 1991 года. Вихри враждебные

Эр-Рияд. Штаб Многонациональных сил

Генерал Норман Шварцкопф был здорово накручен недавним разговором с президентом Бушем и потому выглядел недовольным. Так блестяще начатая операция внезапно стала буксовать. Они с блеском и шиком освободили Кувейт, нанесли огромные потери сухопутным силам Ирака, фактически уничтожили его ВВС. Война, по сути стала на долгие годы хрестоматией для подражания. Но неожиданно разгромленный Ирак вместо капитуляции продолжал боевые действия. 3-й бронетанковая дивизия успешно перерезала шоссе Багдад — Басра, но дальше не пошла, ее пришлось повернуть на юг. Англичане и морпехи неожиданно встретили ожесточенное сопротивление в Басре. Королевский шотландский драгунский гвардейский полк довольно проскочил в центр города, захватил его, но понес существенные потери. Иракцы били танки Челленджер 1 каким-то новым советским оружием, а ополченцы грамотно отсекали пехоту. Авиации в тесноте было развернуться негде. Оставалось два выхода: или продолжить ломать старый город, или выйти. И оба варианта были политически неприемлемы.

— Мне крайне не нравится сложившаяся ситуация. Нам нужно перекинуть в Басру легкие силы для зачистки кварталов.

Один из генералов поинтересовался:

— Наши или…

— Или. Не стоит множить потери. Всегда можем сказать, что союзники, в отличие от американцев, не умеют воевать.

«Shit, приходится вдобавок заниматься политикой!»

Свержение режима Хусейна не было санкционировано ООН и могло вызвать распад международной коалиции, и отчасти, потому у него были связаны руки.

— Тогда предлагаю двинуть туда британцев из 1-й бронетанковой дивизии и французский полк парашютистов морской пехоты.

— 3-й бронетанковая пусть отойдет назад и возьмет под контроль все перекрестки. На помощь можно отправить парней из восемьдесят второй десантной.

Отдав приказы, Шварцкопф поднял глаза на подошедшего помощника начальника штаба по разведке генерал-майор Роберта Барра.

— Сэр, есть интересное сообщение от разведки. Дельте удалось найти и обезвредить одну из засад, что ждала наши вертолеты. Они даже взяли пленного русского.

— Вот как! Настоящий русский?

Ситуация становилась все интересней, к ним подошел заинтересованный новостью командующий Центральным воздушным командованием (CENTAF) генерал Чарльз Хорнер. Это его самолеты пропадали в том чертовом углу. А скандал с фотографиями сбитого F-117 Nighthawk вызвал неоднозначный отклик в Международной коалиции. Да и в мире. Как оказалось, его сбили устаревшей советской ракетой. Повторялась ситуация с Вьетнамской войной, где Шварцкопфу пришлось принимать участие в двух командировках. В первый раз на посту советника в элитной южновьетнамской воздушно-десантной дивизии, второй — командира батальона 23-й пехотной дивизии. Так что он отнесся к новости со всей серьезностью.

— У нас есть запись его допроса, — Барр достал из пакета видеокассету и перешел в угол, где стояла проигрывающая техника. Он промотал на нужный кадр, затем включил запись. Пленный выглядел откровенно плохо, на глазу растекся огромный синяк, на голове виднелись царапины. Одет он был в иракскую полевую форму.

— Вы уверены, что это русский? Он больше похож на араба или перса. Да и язык…

— Он говорит на фарси.

— Так все-таки иранец?

Помощник начальника штаба по разведке кисло сморщился:

— Это всего лишь диалект, сэр, что используют в южных уголках Советской империи. Он похожа на язык персов, но не более.

Хорнер во время войны во Вьетнаме участвовал в боевых действиях в качестве пилота эскадрильи «Дикая ласка» и был даже награждён Серебряной звездой. Поэтому интересовался Советами.

— Этот этнос использовала Советская армия в Афганистане.

— Это еще не доказательство, генерал. Барр?

— Сэр, бойцы Дельта его взяли во время бегства. Он пару часов лежал в беспамятстве и бормотал на фарси. Кто-то в группе признал этот диалект, а также произнесенные им русские ругательства.

Генералы переглянулись. Шварцкопф заметил:

— Это они его так разукрасили?

— Первоначальный допрос, сэр. Дельта потеряла двух человек во время боя.

— Немедленно запретите! И окажите ему медицинскую помощь, — внезапно занервничал Хорнер. — У них могут быть наши пилоты и нам необходим обменный фонд.

Шварцкопф выразительно глянул на помощника по разведке:

— Я понимаю парней, Роберт, но Чарльз прав. Нельзя бить пленных.

Барр вздохнул и согласился:

— Мы проведем разъяснительную работу.

— Что-нибудь удалось узнать?

— Он молчит. Заявил, что простой ополченец и ничего не знает. При нем на самом деле обнаружили документы, а также старое оружие, что стоит на вооружении Ирака.

Командующий задумался:

— При данных обстоятельствах нам нечем разговорить его. Но ситуация требует политического вмешательства. Чарльз теперь понятно, кто сидит за штурвалом Foxbat.

Командующий CENTAF хмуро кивнул:

— Если там русские, то это крайне опасный противник. Они знают возможности своего самолета. Нужно звонить в Вашингтон. В конце концов, это их проблема. Но какого черта? Мы же стали дружить.

Разведчик был более информирован:

— Три недели назад в России произведен военный переворот.

— Там вроде правит глава парламента

— Но также у власти генералы, что воевали в Афганистане. И это стоит учитывать.

Шварцкопф решительно стукнул по столу:

— Тогда нечего раздумывать. Усильте бдительность и на некоторое время прекратите глубокие рейды на территорию Ирака. Пока сосредоточимся на Басре и ударах крылатыми ракетами издалека. У нас еще полно сил, чтобы закончить эту войну успешно.

Москва. Министерство обороны СССР

С основным докладом на расширенной коллегии выступал начальник Генерального штаба генерал армии Моисеев

— В свете последних политических сдвигов, а также краха Организации Варшавского договора мы, товарищи, получаем глобальное изменение текущей стратегической обстановки. Все старые планы уходят в прошлое, и нам следует изменить подход. Армию по мнению Генштаба давно пора реформировать в духе безусловного главенства ядерных сил сдерживания. И вывод наших войск из стран Восточной Европы, как ни кстати, является отличным поводом для начала глобальной реформы.

Сидевшие в зале военные и политики еле слышно обменивались мнениями. Сам вызов их в Министерство обороны в преддверии важнейшего в стране события — всенародного референдума был странным. А здесь им еще объявляют о какой-то военной реформе. Но генерал Моисеев не обратил на шепот внимания. Он нажал кнопку, и закрывавшие карту занавески разъехались в стороны. На ней были нанесены разными цветками множество меток.

— Здесь обозначены места квартирования наших войск в Европе. Откуда-то они уже ушли или уходят, из других мест будут выходить после соответствующих договоров. Гвоздем нашей военной доктрины отныне становится безусловный ядерный удар и уничтожение противника издалека и как следствие, Стратегия ядерного сдерживания. В таком случае иметь сухопутную группировку, безусловно подавляющую численностью вероятного противника совершенно бессмысленно.

Что мы имеем на этом театре на сегодняшний день.

ГДР — 11 танковых, 9 мотострелковых дивизий;

Чехословакия — 2 танковые, 3 мотострелковые;

Польша — 1 танковая, 1 мотострелковая;

Венгрия — 2 танковые, 2 мотострелковые.

На западе, непосредственно территории СССР, также дислоцировались:

Прибалтийский военный округ — 3 танковые, 4 мотострелковые дивизии;

Белорусский военный округ — 10 танковых, 6 мотострелковых;

Киевский военный округ — 8 танковых, 5 мотострелковых;

Прикарпатский военный округ — 3 мотострелковые;

Одесский военный округ — 3 мотострелковые.

И, наконец, в Московском военном округе, столицу прикрывают еще 2 танковые и 2 мотострелковые дивизии.

Итого получается в общей сложности — 39 танковых и 38 мотострелковых дивизий. И это только на западном направлении.

Что предлагает Генеральный штаб. Расквартированные в странах ОВД 15 мотострелковых дивизий — расформировываем. Полностью. Рядовой личный состав спокойно демобилизуется по выслуге, офицерский — уходит на доукомплектование других частей. По итогу вместо дефицита командных кадров мы получим возможность отбирать лучших, устаревшая техника утилизируется на месте в виде металлолома или продается странам третьего мира за валюту. Техника среднего поколения продается по остаточной стоимости стране местопребывания. И только самая современная техника, и вооружения будут вывезены непосредственно в Союз для замены старья во внутренних округах. И это крайне важно! Таким образом, мы можем уменьшить государственный заказ и облегчить бремя бюджета на долгие годы.

Далее. В европейской части СССР дислоцированы 23 мотострелковые дивизии. На их базе и вместо них мы развернем выводимые из Европы 16 лучших в Советской армии танковых дивизий. Таким образом, мы избавимся от еще 23 мотострелковых дивизий. Те 39 танковых дивизий, что останутся, необходимо подвергнуть серьезной инспекции с точки зрения оснащенности, боеспособности, тактической подготовки командиров, и главное, целесообразности в оперативном и стратегическом планах. Дивизии, без которых можно обойтись — на расформирование во вторую очередь.

Кроме того, подвергнутся преобразованиям сами структуры этих соединений. Танковая дивизия ядерной эры должна быть рассредоточена на максимально возможной площади и структурирована так, чтоб каждая из ее частей могла функционировать как самостоятельный и вполне жизнеспособный боевой организм в случае нанесения противником ядерного удара. Дивизия будет состоять из 8 тактических групп. Группа, в свою очередь, состоять из танкового и мотопехотного батальонов, собственных дивизионов САУ, ПВО, ПТРК, вплоть до собственного же инженерно-сапёрного батальона со всем необходимым. Каждая тактическая группа должна быть обучена ведению боевых действий и самостоятельно, и единым кулаком во взаимодействии с другими такими же группами, как в обычных условиях, так и в условиях ведения ядерной войны. Вооружение необходимо будет кардинально модернизировать. Так что заводы не останутся без работы.

В состав дивизии обязательно должны быть включены дивизионы: высокоточной самоходной артиллерии крупных калибров, РУЗО, РЭБ; батарея оперативно-тактических ракет, способных нести ядерное оружие и полк армейской авиации. Есть еще предложение, 8 тактических групп каждой дивизии разделить по принципу комплектования. Укомплектуем их личным составом по смешанному принципу. Первая — группа постоянной боеготовности будет на 100% укомплектована профессионалами-сверхсрочниками. Вторая и третья — опять-таки по полному штатному расписанию солдатами, служащими по призыву. Четвертая, с неполным постоянным личным составом, будет предназначена исключительно для переподготовки резервистов. То есть мы получим устойчивые боевые соединения с возможностью быстрой доукомплектации до военного штата. Сержантские должности в армии преобразуем в профессиональные кадровые с хорошей оплатой и всеми сопутствующими привилегиями.

Как уже упоминалось, каждая танковая дивизия должна обзавестись собственным вертолетным полком. Это повысит ее возможности и устойчивость по борьбе с высокотехнологичным противником. Не секрет, что войска НАТО держат в Европе против нас более пяти тысяч боевых вертолетов. В его состав будут входить: эскадрилья в 12 ударных вертолетов непосредственной поддержки, эскадрилья модернизированных транспортно-боевых Ми-24 для переброски десанта, эскадрилья снабженцев Ми-8, эскадрилья вертолетов РЭБ, электронной разведки и целеуказания, звено «свободных охотников» из перспективных Ка-50, плюс эскадрилья БЛА.

Для оперативной и гарантировано успешной ликвидации очагов напряженности возле наших границ мы создадим в структуре пограничных войск специальный корпус быстрого реагирования. Он будет состоять из штурмовой десантной бригады и отдельных высокопрофессиональных горных батальонов, оснащенных легкой, но самой совершенной техникой. Личный состав этих подразделений будет подготовленным в наивысшей степени для действий в горах, лесах и прочих регионах со сложной топографией. Служить там будут профессионалы. Если их для разрешения какого-либо локального конфликта окажется недостаточно, можно будет перебросить профессиональные тактические группы постоянной готовности из состава ближайших танковых дивизий и подключить мощные, чисто ударные, высокомобильные спецподразделения — ВДВ и морскую пехоту.

В зале заметно оживились, зачиркали в блокнотах. Кто-то с места поинтересовался:

— Вы довольно часто упоминаете о так называемых профессионалах. Копируете американцев?

Моисеев охотно ответил. Видимо, ждал такой вопрос:

— Ответственность каждого гражданина за безопасность страны — принцип нашего государства. И мы будем стараться неукоснительно его соблюдать. Это позволит нам обучать молодых людей воинскому делу и рекрутировать из числа призывников новых профессионалов, а также получать резервистов. Срок срочной службы планируется постепенно сократить до года. Уже этой весной будет призываться молодежь на службу в полтора года. И обязательно ужесточаем отбор призывников. По желанию призывника, не подходящего для боевых соединений, он сможет служить в обслуживающем подразделении. Все положенные льготы ему будут после срока службы предоставлены. Этим, а также наличием профессионального сержантского состава мы уберем из армии ее страшный бич — дедовщину.

В зале одобрительно загудели. Здесь сидело много политиков, а с такими планами уже можно выйти к народу.

Генерал Родионов неодобрительно заметил:

— Не слишком ли мы сокращаем наши сухопутные силы?

— Главная ставка будет состоять на наземные баллистические ракеты шахтного базирования, подводные ракетоносцы и мобильные ракетные комплексы. Противник должен знать, что мы готовы применить ядерное оружие при любой возможной угрозе. Советский ядерный потенциал должен быть велик настолько, чтоб гарантировать апокалиптическое возмездие даже после первого удара НАТО. И это возмездие должно быть абсолютно неизбежным и стопроцентно абсолютным.

— То есть все наши договорённости о сокращении ядерного арсенала…

— Будут пересматриваться. При условиях сокращения военных сил в Европе. Вывод американских войск, закрытие баз, уменьшения военного потенциала НАТО. Не верим словам, а только действиям противной стороны. Утилизации будет подвергнуты только устаревшие боевые комплексы.

— Американцы будут против.

— На днях им уже были посланы наши новые предложения. Все договора, подписанные гражданином Горбачевым, признаны недействительными.

На некоторое время в зале установилось молчание. Новость была сногсшибательной. Представитель правительства недовольно поинтересовался:

— Удачное ли вы выбрали время для реформ?

— У нас есть выбор? Войска необходимо выводить, с армией что-то делать. Так давайте уж перестроим ее в настоящую защитницу Советского Союза. Или вам опыта войны в Персидском заливе мало?

Повторного вопроса не последовало. Все видели телевизионные кадры оттуда. Как американцы себя жестко пиарили. Это же толстый намек на возможности супердержавы. После вывода советских войск из Афганистана хвастаться им было особо нечем.

— Конечно, программа нуждается в осмыслении и доработки. Нужно думать, что делать с предприятиями военно-промышленного комплекса. Нам не потребуется столько танков, кораблей и самолетов. Но необходима будет глубокая модернизация, маневр финансовыми средствами. Все решаемо. Так что могу вас уверить, что реформы состоятся!

МИД

Егор Кузьмич Лигачёв приехал в министерство к старому знакомому для консультации. Он понимал, что коммунистическое и рабочее движение в Восточной Европе переживает непростые времена. Но если удастся сохранить компартию в СССР и даже провести многопартийные выборы, то можно будет и тем помочь в дальнейшем. В итоге получался весьма впечатляющий разговор. И у секретаря ЦК тут же возникло много вопросов к соответствующему отделу Центрального комитета.

— Начнем издалека. С 25 февраля по 5 марта 1947 г. в Москве больше недели находилось практически все польское руководство во главе с совсем недавно назначенным премьер-министром 35-летним социалистом Юзефом Циранкевичем. Важность визита подчеркивает тот факт, что Сталин принимал польских гостей трижды, 25 и 26 февраля, а также 4 марта. Домой делегация отъезжала в хорошем настроении: среди прочего было подписано соглашение "о предоставлении Польше займа в золоте на сумму 27 875 тыс. долл. на приобретение оборудования для восстановления промышленности и транспорта"2. Тогдашняя американская валюта была значительно полновеснее, в нынешних ценах это сотни миллионов долларов. Средства были предоставлены вовремя, погашение займа утонуло в лабиринтах братской помощи.

Власти «народной Польши» под предлогом текущих экономических проблем регулярно испрашивали у всех советских лидеров, будь то Сталин, Хрущев, Брежнев или Горбачев, причем сверх уже имеющихся официальных двусторонних и многосторонних договоренностей, экстраординарные субсидии. И часто, пусть и далеко не всегда, их получали, причем в дефицитной для соцстран, не исключая и СССР, валюте либо в удобном для продажи на западных рынках виде — именно туда и собирался направить сверхплановую советскую нефть министр Кищак. С легкой руки Горбачева ПНР была объявлена «лабораторией перестройки».

Уже 22 июля 1944 г. командующий Армией Крайовой Тадеуш Бур-Коморовский, узнав о вступлении Красной армии на территорию Польши, сделал характерный прогноз. Если еще 14 июля генерал полагал, что Польше суждено стать «17-й советской республикой», то теперь речь шла о том, что «действия советской стороны будут всеобъемлющими и крайне эластичными, они могут проявиться как в форме оккупации и террора, так и в форме видимого официального мягкого воздержания от желания вмешаться во внутренние польские дела». Последний вариант и воплотился в реальном курсе Кремля, но он таил в себе и реальную опасность. Ведь при «мягком воздержании» Москвы за провалы в народном хозяйстве должны были отвечать сами варшавские руководители.

Они-то, как показала вся история ПНР, с экономическими проблемами не справлялись хронически, что и заставляло периодически обращаться в советскую столицу. И когда к лету 1956 г. такие провалы достигли критической массы, власти встретились с первым, но далеко не последним в ПНР кризисом социализма, начавшимся в Познани протестом того самого рабочего класса, на который новый строй и был рассчитан. Того же свойства были польские кризисы социализма 1970, 1976 и, наконец, 1980–1981 гг., когда появилась «Солидарность» во главе с Лехом Валенсой, для нейтрализации которой генералу Ярузельскому пришлось вводить в стране военное положение.

— То есть они все свои косяки перекладывали на нашу шею. Но достижения ими присваивались совершенно незаслуженно?

Собеседник хитро улыбнулся:

— Ну это же поляки! Скажу больше, наблюдалось и ранее невиданное явление: сотрудничество Польши и СССР в позитивном плане так въелось в сознание миллионов поляков, что заменило на время прежний образ «врага-москаля». Вещи более масштабные, как, например, существенная экономия на военных расходах за счет Варшавского договора и СССР с его ядерным зонтиком, воспринимались как нечто само собой разумеющееся. Историческая репутация Варшавы как геополитической проблемы для Москвы стала незаслуженно быстро забываться, и на этом фоне негласное стимулирование «временных трудностей» польской экономики не казалось напрасной жертвой.

Этой логикой наше правительство и руководствовались с 1944 г. по 1989 г., оказывая реальную поддержку. За многие жизненно важные для польской экономики советские поставки, начиная с нефти и газа, цены для Польши десятилетиями были льготными, весьма помогая развивать экономику. Но ожидания от польского варианта социализма постоянно завышались прежде всего в самой Польше — и с высоких трибун, и снизу. Политика же властей ПНР, несмотря на все советские вливания, штатные и экстраординарные, если и приводила к «экономическому чуду», то почти всегда с отрицательным знаком. Варшавский волюнтаризм вызывал у советских вождей отнюдь не самые позитивные эмоции.

— Бардак! — только и смог прокомментировать Лигачев. Все-таки он слишком долго заиливался на внутренней политике и не видел, как многие руководители партии, отчего у них всегда не хватало средств. Внутренняя Россия постоянно страдала от неустройства. Но шкуру с нее в лихой момент всегда сдирали втройне.

— Совершенно с вами согласен. Вот отличный пример: когда в мае-июле 1957 года польские и советские руководители вели закулисный напряженный торг по экономическим вопросам, Варшава не только представила подробное обоснование своих претензий, градус дискуссии даже дошел до учета потерь сторон в годы недавней войны. Процитирую на память:

Хрущев: Сколько советских могил на польской земле и в какой пропорции пролита кровь.

Гомулка: Кровь не подсчитывают. У нас тоже много пролито".

Секретарь ЦК нахмурился:

— И это коммунистические вожди! Позорище!

— При мне 5 января 1971 год Брежнев жаловался сменившему Гомулку Эдварду Гереку:

"Мы партия, а не торговцы. Искренне говоря, в последнее время у нас складывалось впечатление, что Гомулка грызся с нами за каждую копейку, как лавочник… Как старший брат, мы не хотели обижать младшего, поэтому терпели

В Польше советские благодеяния были напрочь забыты уже в 1989-м и с тех пор не вспоминались на официальном уровне ни разу. Приехавший в ноябре того года с визитом в Москву первый некоммунистический премьер-министр Тадеуш Мазовецкий в своих речах ни слова не сказал ни об экономическом вкладе СССР в развитие его страны, ни о СЭВ, зато особо подчеркнул «ограничения нашего суверенитета, которым мы подвергались в послевоенные годы».

— Ясно, куда они ведут, — помрачнел Лигачев. — С такими пассажирами только на «Титанике» плыть. Спасибо за консультацию. Мы это точно учтем в нашей дальнейшей политике. Ни копейки Польша больше не получит!

Из машины Лигачев позвонил Полозкову:

— Нужно срочно встретиться, Иван Кузьмич. И пригласи к себе тех, кто отвечает у нас за поддержку коммунистических партий и рабочих движений. Да, будем проводить ревизию. Если не пойдут, пригрози исключением из партии.