Звездный ветер

— Ты простынешь, — сказал он и убрал с моего лица прилипшую к нему прядь. От этого жеста меня бросило в жар, и я тут же отступила на шаг назад, утягивая за собой Алину.

— Ты просто откладываешь неизбежное, Майя и продляешь свои страдания, зачем ты это делаешь? Твое тело находится на грани истощения, я хочу помочь, пошли со мной, — снова предложил он и протянул мне руку.

— Зачем тебе моя соседка? — заорала Алина, утягивая меня дальше назад, — она не девственница, или вы собираетесь забрать нас всех, тогда заберите меня, — вдруг заорала она и бросилась на Ицнара, — я хочу быть с моей дочерью. Она не успела сделать и двух шагов, как резко ударилась в невидимую стену и упала навзничь. Толпа уже собравшаяся вокруг нас охнула и я поняла, что дело может дойти до насилия.

— Не смей трогать ее, — вдруг вскричал мужчина из собравшихся и уже хотел броситься вперед, но не успел, потому, что я буквально выпрыгнула перед ним, закрывая спиной Ицнара, понимая, что мне пришлец не причинит вреда.

— Нет, стойте, все нормально, они прилетели за мной, я улечу с ними, вы в безопасности.

— Почему за тобой? — спросила одна из женщин, — они начинают забирать всех подряд? — ее голос выдавал приближающуюся панику.

— Нет, — заверила я, — только меня. Я не знала, что еще сказать и к счастью Ицнар не дал мне возможности далее вести беседу. Неожиданно я ощутила, как он притянул меня к себе, прижав спиной к своему телу, и мы довольно быстро поплыли вверх по светящемуся тоннелю.

Как только я оказалась в объятиях Ицнара, я ощутила стремительно нахлынувший покой, словно меня заключили в капсулу безопасности и спокойствия. Все внутри вдруг перестало бунтовать, болеть и метаться. Все стало кристально чистым, понятным, идеальным. Возникло ощущение, что я и он — это одно целое, что это было самой обычной вещью на свете, правильной, совершенной. Как только мы поднялись на борт, пришелец развернул меня лицом к себе и я увидела, что то напряжение, которое я ощущала в нем по телевизору и внизу перед подъемом вдруг исчезло. Его лицо стало расслабленным, мягким, глаза светились нежностью и облегчением.

— Мне нужно было сразу забрать тебя, тогда бы мы избежали этих недель страданий, — спокойно сказал он и потянул меня за собой. Оторвавшись от его глаз, я обернулась и увидела, что мы находимся внутри очень высокого холла, который круглым сквозным отверстием возвышался до самой крыши корабля. Подняв голову, я увидела, что выше было порядка семи этажей, и каждый словно вытекал из центрального коридора. Стены были серебряными, но по мере нашего движения внутрь корабля на них то и дело загорались какие-то золотые знаки и я, пораженная тем, что открылось перед моим взором, молча шла за Ицнаром, потерявшая на какое-то время дар речи. Мы были мокрые и оставляли за собой грязные лужи, однако обернувшись, я увидела, что пол буквально впитывал в себя воду, оставляя за нами идеально чистую поверхность.

Мы шли довольно долго и два раза ехали на лифте, пока не добрались в комнату, находящуюся практически под центральным куполом. Потолок помещения оказался стеклянным, и я рассеянно выставилась на звезды, которые сверкали отовсюду сквозь прозрачное стекло. Когда Ицнар аккуратно стал стягивать с меня толстовку, я дернулась от неожиданности и вскрикнула:

— Что ты делаешь?

Он улыбнулся, расстегивая на своей груди рубашку.

— Нам нужно принять душ и переодеться в сухую одежду, Майя, — сказал он и без тени смущения снял с себя сначала верх, затем низ своего полетного костюма. Я успела отвернуться до того, как он стянул с себя трусы, и сделала несколько шагов в сторону.

— Ты иди первый, я потом.

Комната наполнилась ощущением смеха, и я услышала, как Ицнар прошлепал к помещению с левой стороны комнаты. Я обернулась. Пришелец скрылся за высокой ширмой, за которой послышался шум, но он не напоминал шум воды.

— Интересно, что он там делает? — недоуменно подумала я. Его не было минут пять, за это время я успела осмотреться. Это было очень просторное помещение. Стеклянным был не только потолок, но и одна длинная полукруглая стена, две другие были непрозрачными цвета позолоченного металла. Они были украшены серебряными символами, напоминающими земные мандалы, которыми расписывают восточные платки.

В центре комнаты стояла огромная кровать, аккуратно застеленная белым с золотом покрывалом. На полу у стеклянной стены лежали большие мягкие тюфяки, напоминающие кресла. Видимо в них сидели и любовались видами из окна. Больше в комнате не было ничего. Пол был темным, но по мере движения по нему под ногами загоралась подсветка, так, чтобы при любом освещении можно было свободно двигаться.

Я как раз закончила разглядывать обстановку, как из-за ширмы появился Ицнар. На нем была одета кристальной белизны майка с короткими рукавами, оголяющая крепкие мышцы, и легкие черные трико, похожие на те, в которых земные мужчины бегают на стадионах. Он был босым, его волосы абсолютно сухие струящимися каскадами немного спадали на лицо. У меня перехватило дыхание. Нельзя было быть таким красивым. Это полностью лишало меня воли и мне казалось, что я таю, словно мороженное на полуденном солнце. Я потупила взгляд и покраснела, в очередной агонии понимая, что он знает, какое впечатление он на меня произвел.

Комната снова наполнилась ощущением смеха.

— Пойдем, я покажу тебе, как мы моемся.

Я неохотно двинулась в его сторону, и старательно обошла его, стараясь не подходить к нему слишком близко. Однако приблизившись к нему, в мой нос ударил какой-то невероятно приятный запах, похожий на морской бриз, смешанный с ароматами цитрусового дерева, лесных трав и жасмина. Я вдохнула поглубже, пытаясь понять источник, подумав, что это такой приятный ароматизатор, но Ицнар снова издал смешок и вошел за ширму вслед за мной.

— Одежду положи в этот бак, вот это платье для тебя, в шкафу, я покажу позже, ты найдешь много подходящей одежды. Это душ, — он показал на висящую в воздухе лейку. — Как только встанешь под нее, пойдет воздушная струя, не пугайся, мы моемся не водой, в долгих космических путешествиях запастись необходимым количеством воды на такой гигантский корабль сложно, но ты найдешь это удобным. Увидишь сама. Полотенце тебе не понадобиться, ты не будешь мокрой. Просто оденься и выходи.

Я все время старалась не смотреть ему в глаза, потому что знала эффект его проникновенного взгляда. Я не хотела терять ясность мысли, наоборот, мне нужно было собраться и подготовиться к бою, потому что я не намеревалась так легко сдаваться. Я должна была выяснить все, что он собирался делать со мной дальше, и я хотела найти возможные лазейки, чтобы выбраться из этой ловушки. Я хотела вернуться к своей дочери, прожить свою жизнь до конца рядом с ней, растить внуков. Так я представляла свое будущее, несмотря на мечты о настоящей любви, оставшейся из девичества. Я не хотела лететь неизвестно куда с катасийцем, рядом с которым я теряла над собой контроль, от которого я зависела эмоционально, теряла ощущение себя. Должен был быть выход. И я сделаю все, чтобы его найти.

Я мотнула головой, подтверждая, что все поняла, и когда Ицнар вышел, я быстро стянула с себя одежду и залезла под лейку. Стоило мне только оказаться под ней, как я ощутила струящийся мягкий воздух с потрясающим ароматом, окутывающим мое тело нежными легкими прикосновениями. Я подставила под струю ладони и увидела, что капли дождевой воды на руках тут же стали исчезать, кожа высыхала и очищалась. Моющими движениями и гладила себя ладонями по телу и ощущала, что плотные струи воздуха под моими руками омывают меня. Это было невероятно. Приятно, ласкающее, как-то по особенному интимно. Мне кажется я провела в душе больше времени, чем того требовала ситуация, но эта игра с ароматной струей немного успокоила мои чувства и я наполнилась уверенностью, что все будет хорошо. Закончив процедуру омовения, я совершено сухая и чистая взглянула на платье, оставленное Ицнаром. Это был легкий розовый сарафан на двух тонких бретельках с глубоким вырезом на груди и спине. Я быстро натянула его на себя и полюбовалась на свое отражение в высоком зеркале, висевшем на боковой стене ширмы. Сарафан доходил мне до колен и красиво подчеркивал мою все еще стройную фигуру. Сухие кудрявые рыжие волосы каскадом спадали почти до пояса, и я немного поправила кудри, придавая им более игривый вид. Выходить было боязно, и еще более неудобно было спросить, не припас ли он для меня нижнего белья, ведь мое насквозь мокрое валялось в баке. И кто вообще тут будет все это стирать? Я не привыкла, что мои личные вещи попадают в чужие руки.

Я вышла и увидела, что Ицнар стоит у сплошной стены с открывшимся перед ним огромным экраном компьютера в виде три дэ проектора. Он что-то листал и читал на своем языке, буквы которого живописно изгибались, словно китайская роспись.

— Шкаф там, — он указал на соседнюю стену, — подойди к стене, на полу загорится кнопка, нажми на нее ногой. Я неуверенно последовала рекомендациям и с удивлением увидела, как передо мной открылась высокая дверь, обнажающая проход в глубокий шкаф. Внутри оказался целый магазин женской одежды, где к моему счастью было много наборов нижнего белья. Убедившись, что Ицнар не видит, я натянула на себя белые кружевные трусики и нашла мягкие тапочки, которые с удовольствием надела, так как мои ноги все время мерзли.

Сделав глубокий вдох и попросив поддержки у высших сил, я вышла из шкафа и, скрестив руки на груди, сказала:

— Теперь объясни мне все. Я хочу все знать.

Ицнар спокойно повернулся и посмотрел мне в глаза. Это был удар ниже пояса. С головы до ног меня пронзило ощущением сильнейшего к нему влечения. Мое тело слегка задрожало, и я бы инстинктивно подалась вперед, если бы не сила воли, при помощи которой я остановила эту бурную реакцию на пришельца, отвернувшись и двинувшись в сторону окна.

— Ицнар, тебе не стоит манипулировать моими чувствами, в прошлую нашу встречу ты не рассказал мне самого главного, того, что открывшись эмоционально, катасиец уже не может дальше нормально существовать без объекта его привязанности. Почему ты не сказал мне?

Я повернулась к нему лицом и ощутила себя немного в большей безопасности, находясь от него на более дальнем расстоянии.

Однако Ицнар не собирался беседовать со мной с разных концов комнаты. Он двинулся в мою сторону и указал рукой на тюфяки, стоящие на полу у прозрачной стены.

— Присядь, я все объясню тебе, — его голос звучал мягко, бережно, словно он собирался открыть нечто сокровенное маленькому ребенку, которому нельзя было бросить правду прямо в лицо. От такого нежного обращения внутри меня немедленно возникло напряжение. Мне казалось, что он хочет уговорить меня, убедить в том, чего не было в реальности и я, тут же насторожившись, села на кресло, все еще сжимая руки на груди в защитной позе.

— Майя, — начал он, садясь рядом со мной на соседний тюфяк, — я не мог тебе всего сразу объяснить, я должен был все обдумать.

— Что обдумать? — с вызовом спросила я, ощущая, как непонятное чувство боли прокрадывается в мое сердце. Мне было понятно, что он попал в эту ситуацию не по своей воле. Авария не была запланирована, и у него не было выбора, ему пришлось открыться мне, чтобы спасти свою жизнь. Я чувствовала себя заложницей этой ситуации, и мне казалось, что и он должен был сильно сожалеть о таком стечении обстоятельств. Он бы выбрал себе невинную богиню красоты, но получил взрослую уже давно не юную женщину. От этого осознания мне стало горько и сердце сильно защемило.

Он, казалось, тут же уловил мои эмоции и задышал быстрее. Долгую минуту он успокаивал дыхание и затем ответил:

— Как ты уже знаешь, мой отец — правитель нашей планеты, после него я займу его место. На роль будущей Правительницы отец собирался устроить настоящий кастинг, суровый отбор по качествам характера, генетическим показателям и состоянию здоровья. Мне нужно было обдумать, как сообщить ему о том, что все это не понадобится, — осторожно закончил Ицнар.

— Вселенная справедлива, — злобно буркнула я в ответ, — за все страдания земных матерей, потерявших навсегда своих дочерей, расплатится ваша королевская семья, получив в будущие королевы вместо невинной податливой овечки меня, взрослую своенравную женщину, которая едва ли успеет родить вам хотя бы одного наследника! Мой голос звучал агрессивно, внутри все накалилось, и я встала, отойдя от Ицнара, будто от опасной чумы, подальше к окну.

К моему удивлению комнату наполнила энергия радости и смеха.

— Я могу ощущать твое негодование, Майя, — томно сказал Ицнар, глядя на меня, — но оно пройдет со временем, и ты поймешь, что быть моей женой не так уж плохо. Я понимаю, тебе кажется, что я лишил тебя свободы, ворвавшись так неожиданно в твою жизнь, и ты уже успела понять, что мы теперь зависим друг от друга и для тебя это непривычно, но на нашей планете это естественно и ты быстро привыкнешь. На счет твоего бойцовского характера, мне это нравится, я никогда не мечтал об овечках, — он рассмеялся. — И наследников ты родишь много, на нашей планете технологии ушли гораздо дальше, чем на Земле, ты сможешь рожать еще много лет.

— С непроверенной генетикой, — съязвила я, — не уверена, что твой отец сможет это пережить. Более того, я не девственница, а, значит, в моих будущих детях будет гораздо больше земного, так как по вашим словам во мне остались энергетические семена всех тех земных мужчин, которые были у меня раньше!

— Да, это так, — немного напряженно сказал Ицнар, и я ощутила в нем нечто, напоминающее укол ревности. Он встал и пошел в сторону выхода, на ходу бросив мне:

— У меня много дел, мы не сможем часто видеться, но ты можешь делать на корабле все, что захочешь. Назови вслух команду Алма и появится бортовой компьютер. По нему ты можешь общаться с кем хочешь, когда мы улетим, мы восстановим работу земного интернета, и у тебя появится всегда быть на связи с дочерью. Я также синхронизировал Алму с твоим домашним и рабочим компьютерами, у тебя есть доступ к любым файлам. Здесь ты можешь и дальше изучать интересующие тебя темы, а на Катасе твои навыки космогеолога будут очень востребованы. Более того, наш компьютер оборудован межгалактическим Интернетом и ты можешь узнавать все, что тебе захочется о других галактиках, расах, планетах.

Он обрушил на меня столько информации, но одно лишь упоминание моей Ульяны тут же подняло во мне волну боли.

— Я села сегодня на твой корабль не потому, что хочу улететь с тобой, — вскричала я, — я просто видела, что назревал конфликт, и я не хотела, чтобы кто-то пострадал, но я отказываюсь лететь с тобой на Катас! Ты не имеешь права забрать меня силой! Немедленно отвези меня назад домой, я хочу остаться на Земле и состариться со своей семьей, а не на чужбине!

Он повернулся, и в его глазах впервые я увидела гнев. Это было страшно. Обычно мягкие с поволокой красивые глаза превратились в два пылающих яростью огня и эти энергетические вспышки словно стальные стрелы врезались в мое биополе до боли, до спазма в мышцах, до тремора в руках.

— Будь осторожна в проявлении негативных чувств, Майя, — процедил он, — я твой гнев выдержу, но ты мой с трудом. Я сейчас сдерживаюсь, чтобы ты смогла хотя бы на ногах удержаться, проведи время с пользой и поучись контролировать вспышки гнева. Это пригодится тебе, чтобы жить без боли рядом со мной.

Он развернулся и буквально вылетел из комнаты. Уверена, если бы дверь не закрывалась сама, он бы шибанул ей так, что потрескались бы все стекла корабля. Стоило ему только выйти, как я буквально рухнула на пол и разрыдалась. Думаю, так сработал защитный механизм моей психики, потому что уровень моих эмоций зашкаливал на максимуме, и я буквально разразилась слезами, чтобы выпустить разрывающие меня изнутри чувства.

— Мерзкий захватчик, — бубнила я сама себе, вытирая слезы рукой, — не думай, что я останусь тут сидеть спокойно, ты меня плохо знаешь, надо было тебе лучше думать, прежде чем открываться эмоционально перед первой встречной! Найдешь себе новую овечку, переживешь.

Как только слезы вышли и мне стало лучше, я тут же начала обдумывать план действий. Сейчас была ночь. Я ощущала себя разбитой, поэтому лучше всего мне сейчас было лечь спать, но завтра с утра я найду способ связаться с отцом Ицнара и убедить его в том, что вовсе не подхожу на роль жены для его драгоценного сыночка. Они же всесильные с супер технологиями и все такое. Так пусть решат это мелкое недоразумение!

Воодушевившись таким образом, я нашла в шкафу байковую пижаму, переоделась и, скинув с кровати тяжелое белое покрывало, залезла в постель. Агония от расставания с Ицнаром ушла и я впервые за последнее время ощущала себя лучше. У меня был план на будущее, и он дарил мне надежду на то, что я смогу вырваться из плена. Поэтому я просто легла в кровать и уставилась на прозрачную крышу. Это было очень красиво. Я лежала на мягчайшей в мире перине и смотрела прямо вглубь космической дали. Перед моим взором открывались мерцающие звезды, которые с неба казались близкими и манящими. Как же я любила космос! Глядя на бесконечную черную даль, я буквально тонула в ощущениях бесконечности существования. Так я и уснула, наполненная этой редкой красотой, той, которую возможно я видела в первый и в последний раз.

Открывши утром глаза первым ощущением было тепло прижатого ко мне огромного тела. Я недоуменно моргнула и повернулась. Здоровенный Ицнар недовольно прищурился, открыв один и глаз и затем, снова сгрудив меня в охапку, прижал к себе лицом, давая понять, что вставать не намерен. Значит, пока я спала, он нагло залез ко мне в постель и спал рядом всю ночь! Экий наглец! Я попыталась высвободиться из его объятий, что не произвело никакого эффекта. Справиться с ним физически было равносильно попытке поднять на руках поезд. Я вдохнула поглубже, чтобы успокоить участившееся сердцебиение. Приятное ощущение от близости пришельца волновало меня. Он дышал ровно и, казалось, еще до конца не проснулся. Я попробовала не думать о том, что лежу в объятиях безумно желанного мужчины, но, конечно, безуспешно. Его тело было горячим и пахло травами. Исходящая от него энергия наполнила меня желанием, и я сжалась от того, как бурно на него реагировало мое нутро. Словно почувствовав это, он провел рукой по моей спине и притянул меня ближе, обхватив за ягодицы. Я дернулась ему навстречу, словно меня ударило током, и тут же залилась краской, с ужасом понимая, что Ицнар открывает глаза и опускает свой взгляд на меня.

— Доброе утро, — с улыбкой сказал он, продолжая гладить меня по спине и пояснице. — Твое утреннее настроение нравится мне куда больше, чем вчерашнее — сексуально произнес он и притянул мое лицо к своему. Его губы коснулись моих быстрее, чем я смогла увернуться и Ицнар, удерживая мою голову одной рукой, начал нежно прижиматься ко мне в поцелуе. Моя голова пошла кругом, и горячая волна возбуждения рванула снизу вверх, ударяя в голову. Рассудок исчез за одну секунду, и я мгновенно ответила на сладкую ласку. За Ицнаром дело не стало. Зажигаясь, словно спичка, он повалил меня на спину и навис надо мной, сминая мои губы желанными прикосновениями. Я обхватила его руками и отдалась полностью захлестнувшей меня страсти. Это была не только моя страсть. Это был наш совместный экстаз, разрастающийся, как взрыв сверхновой мгновенно, мощно, без единой возможности остановиться. Непреодолимое влечение захватило нас обоих и мы, два полыхающих пожара, слились в единое мощное горение. На мое счастье в момент, когда моя пижама уже была готова полететь на пол, входная дверь неожиданно отъехала и в комнату кто-то вошел.

От испуга я дернулась в сторону от Ицнара и натянула до головы одеяло. Это неожиданное вторжение мгновенно отрезвило меня, Господи, что же я делаю?!!

— Ам, Ицнар, курдана хейс на мы ру ка, — услышала я незнакомый голос. Подняв голову, я увидела высокого худощавого катасийца, на лице которого не было и тени сожаления о том, что он без стука ворвался в чужую комнату.

Ицнар что-то ответил ему на катасийском, затем повернулся ко мне и с искренним сожалением сказал:

— Прости, хифанка, мне нужно срочно к моему отцу, что-то важное, мы продолжим вечером, одевайся, я зайду за тобой через полчаса, пойдем завтракать.

Не понимая, что значит хифанка, я просто кивнула головой, про себя благодаря Бога за то, что Румтар решил срочно призвать сына к себе. Это спасло меня от потери самой себя. Я знала точно, если бы мы завершили этот акт любви полностью, я бы ни секунды больше не смогла бы прожить без Ицнара. Во время такой близости я почувствовала себя так, словно наши тела в буквальном смысле сливаются в одно, будто мы становимся настолько близки, что раздельное существование просто немыслимо. Меня поразила невероятная догадка или внутреннее чутье — если он возьмет меня, без него мне не жить. А так у меня все еще оставалась надежда. Дышать без него тяжело, но возможно. Вдруг все-таки удастся хоть что-нибудь придумать.

Ицнар вылез из кровати, и я тут же спряталась с головой под одеяло, стараясь утихомирить взбунтовавшееся тело.

— Дыши, Майя, дыши, — шептала я сама себе. — Сейчас он уйдет, и ты придешь в себя.

Стоило только Ицнару выйти из комнаты, я бросилась в душ, и воздушная ароматная струя немного привела меня в чувства. Вчера пришелец выбрал для меня сексуальное открытое платье, сегодня же я вытащила из шкафа примерно такой же комбинезон, который часто носил сам Ицнар, и нацепила его. Костюм самостоятельно стягивался на груди без единой застежки, и я немного поиграла с этой удивительной самосклеивающейся тканью. Комбинезон глухо закрывался прямо под горло. Вот и хорошо, нечего лишний раз будоражить воображение иномирца.

Выйдя из душа, я подошла к окну. Корабль висел выше облаков, и яркое солнце заливало комнату. На самом деле этот вид, какой бывает, когда ты смотришь в иллюминатор самолета, был одним из моих любимых, и я заворожено смотрела вниз, напитываясь ощущением свободы и бескрайности небесных пейзажей.

Мне стало интересно, на какой высоте мы находились, и мне тут же вспомнилось, что Ицнар говорил что-то про вызов бортового компьютера.

— Алма, — произнесла я вслух имя, которое упоминал пришелец, и к моему удивлению я услышала ответ:

— Доброе утро, Майя, чем могу помочь?

Это было очень интересно, такие технологии существовали и на Земле, но были очень дорогими и я ими никогда не пользовалась.

— Доброе утро, — ответила я компьютеру, — я хотела узнать, на какой высоте мы находимся.

— Тридцать тысяч метров над уровнем Земли, — прозвучал ответ.

— Выше, чем летают наши даже самые быстрые самолеты, — подумала я, — наверное, мы поднялись так высоко, чтобы не столкнуться ни с кем. А вслух я просто ответила: — Спасибо.

Осознав, что могу пораспрашивать компьютер о чем-нибудь полезном я спросила:

— На каком этаже находится столовая?

— На седьмом, — ответил голос.

— А мы сейчас на каком?

— На подкупольном восьмом, на этом этаже живет только семья Правителя.

— Отлично, — подумала я, — значит комната Румтара где-то рядом, это может пригодиться.

— А кроме самого Правителя и его сына Ицнара здесь есть другие члены их семьи?

— Нет, мать Ицнара умерла при родах, успев родить единственного сына.

Это было очень плохой новостью. Ицнар был единственным наследником, и если не было способа освободить его от эмоциональной привязки ко мне, то Румтар пойдет на все, чтобы я родила ему продолжателя династии. От этого осознания мое сердце снова забилось быстрее. У меня возникло ощущение захлопывающейся ловушки. Я должна была все прояснить до конца.

— Алма, — снова обратилась я к компьютеру, — если катасиец открылся эмоционально женщине, есть ли какой-то способ ему от этой связи освободиться? — спросила я.

— Нет, — услышала я ответ, прозвучавший в моей голове, как окончательный приговор.

— Совсем нет? — переспросила я шокировано, — даже для избранных, членов королевской семьи, например? И снова был этот ответ:

— Нет.

— Кошмар, — прошептала я, нервно теребя свои распущенные волосы.

— А если женщина умрет, — в очередном ужасе спросила я, — катасиец освобождается от этой зависимости?

— Нет, — снова прозвучал ответ, — он уже не сможет ни с кем больше зачать потомство, но жить сможет.

— Ты хочешь сказать, что катасиец может зачать потомство только с той женщиной, которой он открылся эмоционально? — окончательно шокированная спросила я.

— Да, все верно, Майя.

Меня начало бить нервной дрожью. Теперь все ясно. Он никогда ни при каких обстоятельствах меня не отпустит.

— Есть ли какая-то разница в эмоциональной привязанности катасийца к катасийке и земной женщине? — поинтересовалась я.

— Да. Катасийцы в целом генетически предрасположены к эмпатическим глубинным связям, землянки нет. При расставании с партнером после их интимного объединения катасийцы не выживают. Земная женщина может выжить.

— Катасийцы умирают, если их партнер ушел от них? — в очередном шоке спросила я.

— Максимум через год после расставания. Расставание с эмпатической парой приводит к постоянному страданию, что разрушает иммунную систему и организм погибает.

— То есть, если партнер умирает, катасиец может жить дальше, но не может иметь потомство, а если партнер жив, но не делит свою жизнь с этим партнером, то максимум через год катасиец умрет? — уточнила я.

— Все верно. Это связано с тем, что живой партнер продолжает излучать эмпатическую магнитную тягу, что изматывает его пару. В случае с катасийцами такое происходит крайне редко. Объединившись в эмпатическую пару, катасийцы никогда не расстаются. Случаи расставания эмпатических пар на Катасе случались очень редко и, как правило, в результате несчастных случаев.

Для меня это означало только одно. Ицнар и его отец сделают все возможное, чтобы я родила им потомство. Они никогда не дадут мне возможности сбежать, ведь в этом случае единственный наследник семьи Правителя умрет. Они заставят меня родить. И после того, как я выполню свою главную функцию пчеломатки, я им уже буду не нужна. Если они меня после этого прикончат, Ицнар сможет жить без особых страданий.

От этих размышлений меня пробило холодным потом. А что если в этом и есть настоящая задумка катасийцев? Что если всех земных женщин ждала такая участь? Где гарантия, что они забирают нас для долгой и счастливой жизни? Да, они обещали долгую жизнь всем переселившимся землянкам, а что, если что-то пойдет не так, они ведь уже не смогут отпустить девушек, единственным для них выходом оттуда будет их смерть!

В этот момент мне стало по-настоящему страшно. Не только за себя, но и за молодых девчонок, которые решились отправиться на другую планету, до конца не понимая, на что они подписались. В своих посланиях землянкам катасийцы ни слова не говорили про эмоциональные привязанности и их последствия. Мне захотелось бросить все свои опасения в лицо Ицнару, но вчерашний опыт с выражением гнева заставил меня прийти в себя. Нужно было все обдумать, и попробовать разобраться в ситуации глубже.

Когда в комнату вошел Ицнар, я спокойно сидела на кресле и смотрела в синюю даль.

— Пошли завтракать, — сказал он, подходя ближе и протягивая мне руку. Я решила подыгрывать ему, и открыто не демонстрировать сопротивления. Я затаилась. Покорно встав, я подала ему руку и, изо всех сил стараясь игнорировать бешеные чувства, которые он вызывал во мне, сама потянула его к двери.

— Я сильно проголодалась, — сказала я.

— Я заметил, — пошутил он, намекая на то, что я продолжала тянуть его к выходу.

Находясь рядом с ним, я чувствовала спокойствие. У меня не возникало ни малейшей тревоги или ощущения возможной опасности. Но внутри горело сознательное сопротивление. То, что происходило, было новым, и у меня не было ни единой возможности это контролировать. Единственное, что мне оставалось, так это полностью довериться Ицнару, а с доверием к мужчинам у меня были большие проблемы. Мой бывший муж предал меня, жестоко обманул, насмеялся. Я была настолько травмирована, что не смогла открыться больше ни одному мужчине. И, наверное, зря. Возможно, у меня появился бы хоть какой-нибудь положительный опыт, чтобы сейчас я могла хоть немного насладиться тем, что так неожиданно в буквальном смысле свалилось мне на голову. Какой у меня оставался выбор? Было очевидно, что ни что на свете не сможет заставить Ицнара отпустить меня. Его жизнь напрямую зависела от меня. Может, мне нужно было просто сказать ситуации да. Открыть свое сердце этому иномирцу и стать счастливой в его горячих объятиях до конца наших с ним дней? Возможно, я бы так и сделала, если бы у меня не было Ульяны. Ицнар не сможет жить без меня, а я не смогу жить без Ули. Я знала, эта жуткая боль расставания не уйдет. С годами она может забиться поглубже, но тем опаснее будет ее разрушительное на меня влияние. И я даже не смогу просить его отпустить меня домой после того, как рожу ему необходимое потомство, потому что без меня ему не жить. Отпустить меня он сможет только в гробу.

Ото всех этих грустных мыслей по дороге в столовую мое настроение совсем упало. Ицнар тут же это отловил и крепче сжал мою руку.

— Все будет хорошо, мы поговорим позже, обещаю, не грусти, — шепнул он мне на ухо как раз в тот момент, когда мы входили на территорию огромного фудкорта. Здесь было полно народа, многочисленные столы были накрыты едой, а катасийцы с большим аппетитом ели, при этом что-то обсуждая на своем родном языке. Место было шумным, то и дело с разных сторон доносился громкий мужской смех. Я с удивлением обнаружила среди сидящих в столовой порядка двадцати земных девушек, которые выглядели невероятно счастливыми. Каждая сидела со своим мужчиной за отдельным столом, и все парочки ворковали, словно голубки на теплом летнем солнце.

При нашем с Ицнаром появлении все мужчины два раза хлопнули в ладони, создавая оглушительный грохот. Я дернулась от неожиданности, но Ицнар притянул меня к себе и шепнул на ухо:

— Не бойся, так они приветствуют принца, при появлении Правителя они хлопают один раз.

Далее Ицнар, слегка поклонившись присутствующим, потянул меня в сторону накрытого стола, за которым уже сидела молодая черноволосая девушка с глазами цвета спелой вишни и довольно зрелый катасиец, выглядевший немного старше Ицнара.

— Позвольте мне представить вам мою пару Майю, — сказал Ицнар, — выдвигая мне стул, чтобы я села. — Это мой лучший друг Гинвен и его пара Лада.

— Здравствуйте, — сказала я немного смущенно от неожиданного знакомства. Девушка смотрела на меня явно удивленно, и я понимала почему. Я никак не напоминала юную девственницу, что наверняка вызвало у нее кучу вопросов, но она молча ела манную кашу, решив, видимо, не задавать неловких вопросов.

— Рад знакомству, — немного отстраненно сказал Гинвен, почти не взглянув в мою сторону. Интересно, у них так принято или это как-то связанно лично со мной? Было очень сложно сразу понимать, что на самом деле происходило, потому что эта раса и их повадки были мне незнакомы.

Я уселась и стала рассматривать еду. Ицнар предложил мне сыр и йогурты, фруктовый сладкий салат, круассаны и манговый сок. Я налопалась до отвалу и запила все зеленым чаем, параллельно наблюдая, как мой новоиспеченный муж съел только несколько фруктов и выпил свежевыжатый сок.

— Мы едим только свежие фрукты, овощи, корни некоторых растений, которые вы не знаете, семена и пьем воду, — пояснил мне Ицнар.

— Вы сыроеды? — переспросила я.

— Да, — с улыбкой ответил он, — через какое-то время вы тоже перейдете на этот тип питания, не волнуйся, это будет легко, мы все продумали.

— Теперь понятно, почему вы живете по сто лет, — с улыбкой сказала я и посмотрела на Ладу. Девушка улыбнулась мне в ответ.

— Я Гинвену то же самое сказала, — объяснила она.

— Ты давно здесь? — спросила я.

— Со вчерашнего дня, — просто ответила она, — так торопилась к моему избраннику, что забыла дома важные для меня вещи, но Гинвен обещал сегодня свозить меня домой, чтобы я могла забрать, что необходимо.

В этот момент меня накрыло осознанием, что я вообще ничего с собой не взяла, и это был отличный предлог, чтобы еще раз побывать дома. У меня возникло какое-то странное предчувствие, что это окажется не лишним, поэтому я тут же обратилась с просьбой к Ицнару, надеясь, что при свидетелях он мне не откажет.

— Мне тоже нужно кое-что собрать, — сказала я, посмотрев на своего пришельца, — ты сможешь дать мне один день, чтобы я смогла взять все, что нужно? — спросила я.

Ицнар задумался на несколько секунд, затем ответил.

— Полдня. Сегодня после обеда я отвезу тебя и заберу перед закатом. На вечер назначен праздничный ужин в честь девушек, которые присоединились к нашей большой семье. Весь день я буду заниматься погрузкой на наш корабль, к вечеру все девушки уже будут здесь.

— Спасибо, — ответила я, радуясь, что успею хотя бы доехать до родителей, чтобы попрощаться. Дядя уже должен был вернуть их домой. А вот до Ули я добраться не успею, но хотя бы напишу ей записку или видео обращение, чтобы она могла помнить меня. Мое сердце снова защемило и Ицнар, тут же отловив это, погладил меня по колену под столом, что напрягло меня еще больше.

Я решила немного отвлечь себя наблюдением за присутствующими в столовой парами. Девушки, казалось, были в любовном экстазе и их возлюбленные, красивые, словно греческие статуи, ухаживали за ними с огромным вниманием и заботой. Мужчины смотрели на девушек так, словно от них зависела их жизнь. Впрочем, о чем это я. Именно так оно и было! Если верить рассказам пришельцев, то девушки на их планете — это редкость, поэтому, конечно, если они их только на картинках видели, то теперь, когда они приобрели себе настоящую пару, они должны были быть в полном восторге!

Неожиданно в столовой раздался грохот единого мощного хлопка в ладоши, и я поняла, что вошел Правитель Катаса. Я обернулась и увидела Румтара, направляющегося прямо к нам. Мое сердце сжалось от тревоги, ведь я даже представить себе не могла, чего можно было от него ожидать. Правитель подошел, в то время как Ицнар и Гинвен встали, приветствуя старшего приложенной правой рукой к сердцу и легким поклоном головы.

— Позвольте присоединиться, — деловито поинтересовался он и Ицнар выдвинул отцу стул прямо рядом со мной.

— Отец, разреши представить тебе мою пару, Майю, Майя, — это мой отец Правитель планеты Катас Румтар.

— Доброе утро, — сказала я нейтрально, не ощущая особой симпатии к Правителю и не желая лицемерить.

Отец внимательно посмотрел на меня, его орлиный колкий взгляд старался проникнуть вглубь меня, вытаскивая наружу то, что было у меня на душе. От этого цепкого внимательного взгляда мне стало не по себе, и я уткнула нос в чашку с чаем.

— Как тебе у нас нравится? — прямо спросил меня Румтар, и я чуть не подавилась от такого резкого и прямого вопроса. Стоило ли мне открыто заявить ему о том, что я ненавижу тут каждый сантиметр или это было бы глупо с первой секунды настраивать против себя главу всех катасийцев? Скорее второе, поэтому я мягко ушла от прямого ответа.

— Нужно время, чтобы это понять, — ответила я, слегка улыбнувшись.

— Я рад, что ты наконец-то нашлась, — сказал он, явно намекая на то, что его сыну пришлось пострадать от моего отсутствия.

Я промолчала, хотя меня, конечно, подмывало сморозить какую-нибудь колкость. Румтар сказал что-то на их языке и Ицнар кивнул головой. Совсем немного перекусив, Правитель встал и тоже сделал и его сын, потянув меня за собой.

— Ты наелась? — спросил он меня.

— Да, — ответила я.

— Хорошо, я провожу тебя в комнату, мне нужно следовать за отцом. Сегодня много дел.

Когда мы вышли из столовой и поднялись на восьмой этаж, я увидела помещение, в которое отправился Румтар. Оно находилось совсем недалеко от нашей комнаты и когда Ицнар, проводив меня, отправился следом за отцом, я, выждав несколько минут, украдкой последовала за ними. Комнаты здесь открывались нажатием специальной кнопки, поэтому я могла легко выйти из своей. Я понятия не имела, были ли в коридорах камеры слежения, поэтому я сделала вид, что просто прогуливаюсь по этажу и заглядываю в открытые помещения. Подойдя ближе к кабинету Румтара, я услышала, как катасийцы громко что-то обсуждают на их местном языке. Достав из кармана мобильник, я включила диктофон и приложила к стене, чтобы на диктофон могло хотя бы что-то записаться. Мне удалось записать совсем немного, как в коридоре открылся лифт, и я тут же метнулась назад в свою комнату, успев незаметно проскочить до того, как в проходе кто-то появился.

Войдя в комнату, я включила запись. Слышно было очень плохо, но при определенной обработке, думаю, можно было бы разобрать смысл.

— Алма, — обратилась я к компьютеру.

— Слушаю, Майя.

— Я сейчас включу запись, попробуй распознать слова и переведи их на мой язык, — попросила я.

— Хорошо.

Я на всей громкости дважды прокрутила трек, после чего услышала шокирующий перевод:

— Послезавтра отправляй первую партию девушек, далее мы займемся сбором оставшихся на Земле девственниц.

— Спасибо, Алма, — автоматически выдавила я.

Значит все-таки не без насилия. Моя интуиция меня не подвела, все было не так чисто, как они описывали. Сбор добровольцев был только началом. Они заберут их всех. Всех! Я начала нервно ходить по комнате. Если они солгали в этом, значит, и все остальное может оказаться ложью. Возможно после того, как увезут всех девственниц, они начнут забирать и женщин, могло быть все, что угодно. Мы все в опасности. Женщины всей Земли в опасности!

Я начала обдумывать, как я смогу сообщить эту информацию дяде. Сегодня в обед Ицнар обещал отвезти меня домой. Отлично! Я поеду к родителям и попрошу их отвезти записку для дяди по адресу, который он оставил мне для связи. Остается надеяться, что этот ящик проверяется постоянно. Может быть, правительства Земли смогут придумать, как дать враждебным инопланетянам отпор.

И тут меня осенило! Ицнар сказал, что на борту есть межгалактический Интернет! А что если попытать счастья и поискать моего родственника с планеты Гамса по имени Игнат. А вдруг это не легенда и вдруг Игнатов там на Гамсе не миллион? Все-таки это наше Земное имя, которое ему дала моя прапрабабушка!

— Алма, — тут же позвала я.

— Да, Майя, — ответил компьютер.

— Существует ли в космосе планета Гамса в скоплении Центавра?

— Да, — от ответа компьютера мое сердце сделало оборот вокруг своей оси.

— Можешь поискать в своей базе жителя этой планеты по имени Игнат, — с надеждой в голосе попросила я.

— Игнат сам Рат, — был ответ. Других жителей с таким именем на планете нет.

Меня начало бить мелкой дрожью.

— Можешь связать меня с ним, — попросила я, ощущая, что от волнения мои колени подгибаются, и я упала в кресло возле окна.

— Секунд через тридцать томительного ожидания прямо перед моим лицом спроецировался квадратный экран, на котором появилось красивое мужское лицо. В ступоре я уставилась на довольно молодого мужчину с черными как смоль волосами и большими серыми глазами, невероятно, но очень похожими на мои. От него исходило ощущение силы, какой-то невероятной мощи, но в то же самое время это не пугало. Где-то на кончике интуиции я могла чувствовать невидимую связь с тем, кто являлся моим космическим родственником.

— Игнат? — спросила я.

— Кустан, — был ответ.

— Ты говоришь на моем языке? — спросила я и увидела, как глаза мужчины расширились от удивления.

— Кто ты? — спросил он на чистейшем земном русском.

— Меня зовут Майя, твоя мама была моей прапрабабушкой.

— Невероятно, — сказал он, и совершенно неожиданно я ощутила, как он словно проник в мою голову, изучая всю информацию, которая хранилась в моей памяти. Это было не больно, скорее необычно. Как он это делал? Буквально считывал меня изнутри, и я могла это ощущать. Он был телепатом?

— Я все понял, — наконец, сказал он.

— Что понял? — уточнила я немного шокировано.

— Сейчас нет времени все объяснять тебе. Я уливил ситуацию, из-за которой ты нашла меня. Помощь придет. Постарайся продержаться на Земле одну неделю. С Катаса вызволять тебя будет сложнее. Сейчас слушай меня внимательно. Все, что ты делаешь на этом компьютере, записывается и просматривается к вечеру специальными службами корабля. Сейчас я залезу в данные о нашем разговоре и удалю их. Об этом никто не узнает. Твоя задача постараться сохранить наш разговор в секрете.

— Хорошо, — сказала я, — но прошу, удали также и информацию о переводе текста с диктофона. Я не стала больше ничего уточнять, казалось, он читал все мои мысли и сходу понимал, что я имею в виду.

— Да, хорошо. Майя, мы увидимся скоро. Вы не одни. Помощь придет.

И экран потух.

Это была победа! Мне это удалось! Невероятно! Так это все было правдой! Игнат существовал, и он был единственным, кто мог помочь нам землянам. Я понятия не имела, кем он был и что он собирался делать, но раз он обещал, значит, так оно и будет.

От радости я вскочила и сделала несколько оборотов вокруг своей оси. Даже если меня и этих девочек, которые уже эмоционально связаны с катасийцами, не удастся вытащить из этой передряги, но другие, они смогут остаться дома и жить той жизнью, которую они выбрали! Моя дочь сможет остаться на Земле и будет свободна! Игнат попросил продержаться неделю. Но, судя по всему, недели у меня не было. Завтрашний день должен был быть последним днем сбора желающих. Их тут же отправят на Катас. Не думаю, что катасийцы будут чего-то выжидать. Уверена, что они сразу же начнут похищать остальных. Больше всего я боялась, что катасийцы закончат свою печальную миссию на Земле до того, как придет помощь. Надо было что-то придумать, чтобы задержать их. И в этом мне мог помочь только мой дядя! Нам нужно будет тянуть время! Моей задачей сейчас было как можно скорее передать ему полученную информацию. Далее, обладая определенной властью, он сможет сделать то, что нужно. Я знала точно.

Я упала в кресло и стала обдумывать все, что произошло. Невероятно, моя прапрабабка была влюблена в пришельца, и со мной сейчас происходило то же самое. Вот только назвать мою привязанность к Ицнару никак было нельзя романтичной. Все произошло слишком быстро и на фоне стремительно развивающихся драматических событий. Я закрыла глаза и представила лицо своего космического мужа. Знакомая энергия трепета и силы окутала меня целиком.

— Если бы мы встретились при каких-нибудь других обстоятельствах, — подумала я, — если бы он не хотел силком захватить львиную долю населения моей планеты, может быть у нас что-то и могло бы получиться. — Похоже, у нас это семейное влюбляться ни в тех мужчин, — улыбнулась я про себя. Как же мою прапрабабушку угораздило влюбиться в пришельца, и где она вообще его взяла? Об этом наша семейная история умалчивала или воспоминания об этом уже просто стерлись, и до меня дошла только часть истории. Хотела бы я узнать больше. Возможно, у нее был хоть какой-то опыт, как нужно себя вести в отношениях с иномирцами. Сейчас я была один на один со всем этим, и мне нужно было обязательно предупредить моего дядю. Я должна была сделать все, чтобы не позволить катасийцам силком увезти хотя бы одну девушку с Земли. Я понимала, что добром для меня лично это противостояние не могло закончиться, но выбора у меня не было. Поэтому я сделала глубокий вдох и застыла в ожидании Ицнара.

Глава 5 Уловка

Мне предстояла сложная задача. Я очень волновалась из-за своей миссии, которую мне нужно было выполнить. Если мне не удастся передать дяде послание, больше никто, ни один человек на всей планете, не сможет предотвратить план катасийцев. Для меня обычной земной женщины это было слишком. Внутри меня все билось страхом от того, что я провалю мою тайную миссию. А вдруг Ицнар приставит ко мне какого-нибудь охранника или еще хуже будет следить за мной. Все должно было выглядеть так, словно я ничего особенного не собираюсь сделать. Но ведь Ицнар был эмпатом и как у меня получится скрыть от него то волнение, которое буквально захлестывало меня с головой. И, конечно, как только он появился на пороге комнаты к обеду, по его лицу было видно, что что-то не так.

— Я весь день ощущаю твое волнение, Майя, — сказал он, глядя мне в глаза, — что происходит?

Я нервно сглотнула.

— Ты обещал отвезти меня домой, и я волнуюсь, очень хочу успеть повидаться с родителями, ведь мы больше никогда с ними не увидимся.

Он внимательно изучал меня, и я стала краснеть, потому что никогда не умела врать. Мне казалось, что он буквально читал на моем лице, что я сказала ему лишь часть правды. Однако он промолчал. Пришелец направился в ванную, и когда вернулся через несколько минут, спросил:

— Ты голодна?

— Нет, — тут же выпалила я. Какая там была еда, решалась судьба человечества!

Он снова внимательно уставился на меня, и я с ужасом ощутила, как меня накрывает стыдом. Передо мной стояло живое существо, которое доверяло мне, а я собиралась его обмануть, предать, строила план за его спиной. Но ведь и он обманывал меня! Он же не сказал мне о том, что после того, как с Земли заберут всех желающих девушек, следующую партию девственниц будут увозить силком! Я вдохнула поглубже. Я поступала правильно. Он не был честен со мной, и я должна была защитить своих соплеменниц, свою дочь, в конце концов!

— Когда ты спустишь меня? — спросила я.

— Прямо сейчас, — ответил он и притянул меня к себе, поднимая меня в воздухе на уровень его глаз. — Майя, — сказал он таким глубоким голосом, что у меня на мгновение закружилась голова, — чем быстрее ты поймешь, что мы с тобой связаны навсегда и безвозвратно, тем проще будет твоя будущая жизнь. Ты не сбежишь и не спрячешься от меня и тебе не нужно искать защиты от меня, я никогда тебя не обижу, не причиню вреда. Научись доверять мне.

На этих словах во мне поднялся гнев, и я чуть не провалила все дело. Мне хотелось бросить ему в лицо ту ложь, которой он кормил меня, но это означало бы провал, поэтому я просто стиснула зубы и выдавила:

— Мне нужно время.

В его глазах я видела, что он что-то подозревал, он чувствовал мои эмоции, но до конца не мог их объяснить. Между нами возникло напряжение и мне хотелось немедленно убежать, однако он не спешил меня отпускать.

— Не делай глупостей, ладно? — спросил он и я покраснела.

— Каких? — с наигранной наглостью спросила я.

— Тебе это лучше известно, — ответил он, но я сжалась внутри в кулак, заставляя свой внутренний мир замерзнуть.

— Глупостей я не сделаю, — выдавила я.

На его лице появилось выражение досады. Он поставил меня на пол, помотал головой и сказал:

— Ладно, следуй за мной. Мы воспользуемся микропилотом, я высажу тебя у дома, собери свои вещи и навести родителей. Я заберу тебя в семь вечера. Будь готова.

Сказав это, он потянул меня за собой, и я с дрожащими коленями последовала за ним. Довольно быстро мы оказались в стыковочном отсеке и вошли в темный круглый микропилот, точно такой же, на котором он разбился пару недель назад.

— Надеюсь, этот исправен? — сыронизировала я.

— Не переживай, — ответил он и слегка улыбнулся. В воздухе царило напряжение, я понимала, что мои чувства передаются и ему, но я ничего не могла с собой поделать. От внутренней тревоги меня скручивало изнутри, и я буквально мечтала как можно скорее оказаться вне поля его ауры.

Однако стоило мне только оказаться одной у порога моего домика, как меня снова начало накрывать тоской от разлуки с Ицнаром.

— Кошмар, — выругалась я вслух, и бросилась внутрь. Скрывшись внутри и выпив два стакана воды, я, закрыв на замок входную дверь, достала листок и ручку.

— Они отправят девушек — добровольцев на Катас и сразу после этого начнут силком забирать остальных девственниц нашей планеты. Как это будет, не знаю. Я связалась с Игнатом. Он реально существует. Инопланетная помощь придет через неделю. Нужно тянуть время. Придумайте что-нибудь. Остановите их. Майя.

Это было все, что я написала. Емко и кратко. Свернув листок, я сунула его в конверт и заклеила. Мои родители не должны этого прочитать. Они ведь даже не знают еще, в какую передрягу я попала. Дядя сказал им, что спрятал нас в укромном месте. Родители уверены, что с нами с Ульяной все в порядке. Сегодня мне предстоит объяснить им, что, скорее всего, мне навсегда придется улететь с Ицнаром. Даже если мы дождемся Игната и он сможет остановить похищение нежелающих лететь, то вряд ли можно что-то сделать с моим эмоциональным залипанием на Ицнаре. Здесь без вариантов.

— Судьба сыграла с нами злую шутку, — рассказывала я позже родителям, — если бы я не проявила сострадание и не помогла тогда ему, и он не был бы вынужден мне открыться эмоционально, он бы устроил отбор лучших невест Земли. Теперь мы связаны. Ему досталась я.

— Что, значит, досталась? — взгремел мой отец, — ему посчастливилось получить мою восхитительную дочь! И сегодня вечером я поеду с тобой. Если у тебя нет выбора, и ты сильно страдаешь без него, хорошо. Но я возьму с него слово, что он никогда не причинит тебе вреда, и я хочу, чтобы он не воровал тебя, как трус, а имел смелость попросить тебя у твоего отца. У нас, землян, именно так принято!

— Хорошо, пап, не горячись, но очень важно, чтобы письмо, которое я написала, как можно скорее доставили по нужному адресу.

— Об этом не волнуйся. Через час оно уже будет там. Олег вернется и до твоего отъезда сообщит.

— Моя девочка, — моя мама гладила меня по волосам, прижимая к себе, — я даже представить себе не могу, что ты полетишь на другой конец Вселенной с каким-то чужаком. Ты боишься его? — спросила она.

— Нет, мам, он со мной очень добр. Понимаешь, как бы это лучше передать, — замялась я, — это прозвучит странно, но внутри у меня к нему огромное чувство, словно все мое нутро вдруг сконцентрировалось в его образе. Я постоянно ощущаю его, будто во мне теперь живут два человека, точнее мы как будто слились в одно. Я постоянно чувствую то, что чувствует он и наоборот. Он очень красив и его присутствие рядом со мной сильно будоражит меня. Я теряюсь, с трудом соображаю, потому что меня накрывает волнением. На самом деле, мам, мне кажется, что я никогда не испытывала таких сильных чувств ни к одному мужчине.

— Так это же чудесно! — воскликнула моя мама, — если он испытывает то же самое, у вас есть шанс стать счастливыми.

Я немного помолчала, теснее прижавшись к родительнице.

— Меня гложет то, что я не являюсь его добровольным выбором. Если бы не та авария, он бы меня не выбрал.

Мои глаза наполнились слезами. Мой первый муж ушел к другой женщине, выбрал не меня. И теперь снова эта боль. Меня выбрали не по доброй воле, я ощущала себя обузой, навязанной Ицнару несчастным случаем.

— Дорогая, попробуй смириться с тем, что произошло. Если ничего нельзя изменить, из двух зол нужно выбрать наименьшую.

— Да, мам, я понимаю. Но остаться без вас и Ули навсегда — это для меня слишком. Сможет ли моя любовь к Ицнару перекрыть эту боль от разрыва с дорогими мне людьми? Я думаю никогда.

С моих глаз потекли слезы, и я зашмыгала носом.

— Я даже не смогу попрощаться с ней.

— Тише, моя девочка, тише, Уля уже выросла, все равно она бы не жила с тобой до ста лет, — моя мама пыталась подбодрить меня, — она вышла бы замуж и упорхнула из гнезда, как и ты когда-то.

— Да, но я в любой момент могла бы увидеть ее, а теперь.

— Послушай, у этих катасийцев уникальные технологии, наверняка они придумают, как можно связываться с Землей, например, по Интернету.

— Да, вроде Ицнар говорил, что я смогу звонить, — призналась я.

— Вот, будем созваниваться по скайпу каждый день, и ты сможешь быть в курсе всех наших дел, так что не настраивай себя так печально, я уверена, что все будет хорошо.

— Письмо доставлено, — отец вошел в комнату с сообщением.

— Отлично, — обрадовалась я, поднимаясь. — Уже шесть, надо ехать иначе Ицнар Землю перевернет.

— Поедем, посмотрим на этого Ицнара, — недовольно сказать отец, стараясь скрыть чувство тревоги от расставания с единственной дочерью. Хорошо, что у них останется Уля.

Когда над моим домом навис круглый микропилот, мой отец взял меня за руку, желая показать, что просто так он свою дочь не отдаст. Когда спустился Ицнар, на его лице я заметила сильную тревогу, которая ощущалась и мной с самого момента нашего расставания.

— Меня зовут Ицнар, — представился он и приложил руку к сердцу, слега опуская при этом голову в знак приветствия.

— Меня зовут Андрей Петрович, а это моя жена Лидия Алексеевна, мы родители Майи. Наша дочь рассказала нам о ее добродушном поступке и том, что благодаря ему теперь у нее нет выбора, — голос отца звучал немного агрессивно, — я хочу, чтобы ты, катасиец, понимал, что Майя не одна, у нее есть поддержка ее семьи. Возможно, физически мы не сможем оказать ей поддержку и ты в силах забрать ее от нас, но помни, в ее сердце всегда живет ее отец, ее мать и ее дочь и это даст ей силы при необходимости дать тебе отпор.

Ицнар не дал ему продолжать.

— Андрей Петрович, — сказал он, и имя моего отца в его устах прозвучало как-то нелепо, — вам не стоит волноваться, Майя теперь моя жена, а значит — моя жизнь. Как я никогда не причинил бы вреда себе, я никогда не причиню вреда ей. Будьте спокойны. Его голос был ровный и уверенный, он сказал это просто, но эффект этих слов пробил меня до мурашек по телу. И я видела, что мои родители тоже были впечатлены.

— Вот и хорошо, — сказал отец и теснее прижал меня к себе. — Она наше сокровище, береги ее.

— Ицнар, — вступила в разговор моя мама, — у вас ведь будет возможность связываться по Интернету с Землей? Мы сможем общаться с Майей?

— Да, — сказал пришелец так обыденно, будто это было обычной вещью. Мое сердце подпрыгнуло от радости.

— Ну, слава Богу, — выдохнула мама, — видишь, доченька, мы будем созваниваться каждый день!

— Майя, — обратился ко мне Игнат, протягивая мне руку, — пошли со мной, — и в его голосе я почувствовала желание поскорее прижать меня к себе. От этого его чувства меня накрыло волной возбуждения, и от стыда перед родителями я уткнулась носом в отца.

— Пап, я очень тебя люблю, — я вцепилась в него, зная, что больше никогда не смогу прижаться к его телу и почувствовать его запах. Мои чувства переключились с Ицнара на горе от расставания с любимыми. Я зашмыгала носом и обнимала по очереди то папу, то маму.

— Звони нам, как только восстановится Интернет на Земле, — попросила мама.

— Конечно, — сказала я, чувствуя, что я буквально не могу пошевелиться, чтобы сделать шаг в сторону от родных моих людей.

Ицнар тихо подошел сзади и поднял меня на руки. Крупные слезы катились по моему лицу.

— Я вас люблю и скажите Уле, что она мое сердце. Как только смогу, свяжусь с вами.

Мы медленно поплыли вверх в корабль вместе с моим багажом, и когда закрылся люк под нашими ногами, я уткнулась в грудь Ицнара и разрыдалась. Впервые это произошло на его глазах. Он сел в кресло микропилота со мной на руках и, включив автопилот, стал гладить меня по волосам. Мне казалось, что моя жизнь катится на дно. Мои корни, люди, которые были моею кровью остаются там на Земле, а я лечу в небо, хотя казалось, что в бездонную пропасть, откуда нет выхода. Когда микропилот пришвартовался к кораблю, я подняла голову и опешила. Глаза Ицнара были залиты слезами, привычная стальная энергетика рухнула и то, что я увидела в его взгляде, было полным отражением моего состояния.

— Мне жаль, — сказал он, и в этот момент я поняла, что такое быть одним. Моя агония — его агония. Мой страх — его страх. Моя жизнь — его жизнь. Моя реакция сострадания была мгновенной. Я прильнула к нему всем телом и обняла. Так мы и сидели, пока оба не почувствовали покой. Это было интимно. Словно мы чувствовали души друга, видели друг друга насквозь. Этот встроенный эмоциональный сканер сводил меня с ума, но я, кажется, потихонечку начинала привыкать к нему. Как вообще так можно жить, в прямом смысле разделять с партнером все радости и боли? Ицнар жил с этим всю жизнь, это было частью его расы, а для меня это было жестко, очень сложно, порой невыносимо.

— Ты привыкнешь, — мягко сказал Ицнар, словно поняв мои мысли. — С родителями и с дочкой сможешь общаться в Интернете, все будет не так плохо, как ты внутри ощущаешь.

Почему-то, несмотря на то, что в каком-то смысле он был моим врагом, мне были приятны его слова поддержки. Я всегда все переносила сама, не привыкла, что рядом был мужчина, готовый подставить плечо.

— Спасибо, — смущенно ответила я и встала, чтобы идти на выход.

В нашей комнате Ицнар напомнил мне, что через час должен был быть ужин в честь новоприбывших девушек и оставил меня одну привести себя в порядок. Я залезла в душ и под воздушной струей наконец-то выдохнула все тревоги этого сумасшедшего дня. Любовная сцена с Ицнаром и мое дикое к нему влечение, встреча с Румтаром, тайная диктофонная запись, разоблачение планов пришельцев, знакомство с Игнатом, передача тайного послания дяде, расставание с родителями и все это за один день. Сейчас мне казалось, что моя спокойная научная жизнь за пару недель превратилась в настоящий детектив со шпионскими играми!

В этот вечер нужно было еще выдержать последнее мероприятие, хотя я уже ощущала сильную усталость и с большой неохотой приводила в порядок свои волосы, которые я заколола назад каскадом, наносила макияж и переодевалась в найденное в шкафу длинное зеленое атласное платье с низким вырезом на спине. Ицнар сказал, что вечер официальный и нужно было выглядеть нарядно.

Когда муж вернулся в комнату, чтобы переодеться он на мгновение замер на пороге. Комната наполнилась энергией неподдельного восхищения, и я почувствовала смущение. Я немного волновалась перед этим вечером, потому что там должно было собраться общество исключительной красоты. Помимо восхитительных катасийцев, красота которых являлась неотъемлемой частью их расы, вечер должен был быть также наполнен и молодыми юными прелестницами землянками. А мне было уже тридцать восемь. И я заранее ощущала себя белой вороной среди этого блеска. Мне было стыдно показаться на вечере, но у меня как всегда не было выбора. Однако сейчас, когда я увидела, как блестят глаза моего спутника, я немного расслабилась. Кажется, мой внешний вид пришелся ему по вкусу. В своем возрасте я все еще сохранила стройность фигуры, а морщинки вокруг глаз появлялись только при улыбке, которой я, кстати, всегда гордилась. Через нее можно было легко догадаться о моем веселом характере и искренности.

— Хифанка, ты прекрасна, — выдохнул Ицнар, и от смущения я не стала спрашивать, что означает это неизвестное мне слово, которое он, кажется, уже говорил мне утром.

Я улыбнулась и спросила:

— Ты будешь переодеваться?

— Да, — на ходу он начал раздеваться и я тут же отвернулась и направилась к окну, чтобы полюбоваться на звезды.

Когда появился готовый Ицнар, пришло мое время замирать от восхищения. Он был одет в белый облегающий костюм, состоящий из узких брюк и плотно прилегающего к телу пиджака, который застегивался сбоку и один ворот был завернут наружу, обнажая смуглую шею. На плечах красовалось нечто, напоминающее золотые погоны, к которым крепилась золотая цепь с подвеской в виде странного символа, свисающего в вырез пиджака. Волосы пришельца были небрежно уложены в модную прическу, а на одном ухе появилась едва заметная, но сверкающая сережка с белым камнем, красиво подчеркивающая полупрозрачные бирюзовые глаза.

Я, как полоумная уставилась на него, изо всех сил пытаясь удержать распространяющуюся энергию абсолютного восторга. Я никогда не видела такого красивого мужчину. За всю свою жизнь. Ни разу. Даже в кино. И этот мужчина теперь был моим. Навсегда, бесповоротно, неизменно, окончательно. Шокированная, я нервно сглотнула, не решаясь сделать и шага в его сторону. В голове метнулась дурацкая мысль о моей подруге Вере, которая всегда говорила, что я выбираю себе самых страшных мужчин. Хотела бы я заявиться к ней в гости с этим совершенством. Эта мысль немного расслабила меня, и я усмехнулась про себя.

— На правах моей пары, будущей Правительницы Катаса, я должен вручить тебе нашу семейную драгоценность, — неожиданно сказал Ицнар и достал из шкафа довольно большой черный футляр.

— Подойди, — попросил он, и я снова ошарашенная подчинилась.

— Это принадлежало моей маме, это колье, серьги и браслет прекрасно подойдут к этому платью. Я зачарованно смотрела, как Ицнар достал из коробки немыслимой красоты золотые украшения с крупными зелеными камнями и надел их на меня.

— Теперь твой образ идеален, — довольно произнес он. — Не хватает только кольца, но его я смогу одеть тебе только после полного слияния.

Я без уточнения поняла, о каком слиянии шла речь и смущенно отвернулась. При одном воспоминании нашего утреннего пробуждения моя кровь бежала быстрее и приливала к лицу. Он это заметил, и уголки его губ побежали вверх.

— Я не думал, что смогу так чувствовать, — вдруг сказал он и провел рукой по моей щеке. Его взгляд был каким-то странным, и я не смогла распознать, что творилось внутри него, набор чувств был слишком намешан, слишком сложен для понимания. Я просто глубоко вдохнула, давая понять, что волнуюсь. Ицнар снова улыбнулся.

— Пошли, — он взял меня за руку, и мы вышли в коридор, в котором уже была слышна праздничная музыка.

То, как по-хозяйски Ицнар держал меня за руку, меня невероятно волновало. Меня накрыло нереальностью происходящего. Могло ли быть так, что я сейчас шла за руку с будущем Правителем другой планеты на правах его жены? Все это казалось сном, нереальным и немного пугающим. Когда мы вошли в столовую, мы снова услышали приветствие в виде двух хлопков. Я ощутила эту захватывающую энергию, когда тебя приветствует огромная толпа, масса народу и сейчас, когда глаза сотен существ были устремлены в нашу с Ицнаром сторону, я утонула в этом торжественном ощущении величия. На Ицнара смотрели с огромным уважением, и я осознала, какая ответственность ложилась на мои плечи, оказавшись в роли его жены. Мой пришелец потянул меня в центр украшенного к торжеству зала туда, где сидел его отец с некоторыми приближенными. Мы сели за стол с Правителем Катаса, еще тремя катасийцами и одной девушкой, которая скромно прижималась к своему избраннику.

Я поздоровалась со всеми и отметила не особо приветливые взгляды Руматара и мужчины, сидящего рядом с ним. Последнего мне представили Вимратом, главным советником Правителя. У него были узкие губы, которые он немного поджал при моем появлении, выражая то ли досаду, то ли презрение. Сам же Правитель лишь кивнул нам и продолжил беседу за столом. Моя реакция на такое приветствие была двойственной. С одной стороны мне стало не по себе, что-то подсказывало мне, что мои отношения со свекром не сложатся легко. С другой стороны внутри начал нарастать гнев, можно было подумать, что я оказалась здесь не по причине того, что спасла его сыну жизнь! Я вовсе не хотела здесь быть и никогда не сделала бы этого добровольно. Фактически они притащили меня туда силком, и теперь я еще должна была терпеть их недовольство.

Я уселась рядом с Ицнаром и почувствовала раздражение. Пришелец повернулся и кинул в мою сторону вопросительный взгляд. Он тут же отловил, что мое внутреннее состояние не обещало ничего хорошего, однако выяснять причину при всех было невозможным. Ицнар был вынужден временно оставить меня в покое и поддержать беседу за столом, которая бесцеремонно и невежливо велась на их языке, несмотря на то, что за столом было две девушки землянки.

— Обязательно выучу их язык, — подумала я. Я была уверена, что тот прием, который мне оказывал отец Ицнара, показывал его истинное отношение ко мне. Он меня не одобрял, я не проходила его тщательного отбора, не соответствовала его требованиям. Что ж, он моим тоже! Мои предательские чувства к его сыну еще должны пройти проверку временем. У катасийцев ведь не было опыта сожительства с землянками, только теория. Не удивлюсь, что я смогу привыкнуть к Ицнару, перестану остро реагировать на него, и не буду ощущать свою эмоциональную зависимость так сильно. И тогда, мой дорогой свекор, тебя будет ждать большой сюрприз! Я не из тех, кто легко поддается манипулированию, и точно не из тех, кто выполняет чьи-то приказы. Я думала, что именно это он и чувствовал во мне, то, что я не поддаюсь такому контролю, который он ожидал от супруги его сына. Я решила, что он недолюбливает меня из-за этого и оказалась права.

Когда все поели (катасийцы в основном живую пищу, а нам подали хорошо приготовленные земные блюда, но без мяса), объявили первый традиционный танец Правителя, но так как его жена была мертва, его парой должны была стать жена сына. От этой новости мои колени подогнулись, и я с ужасом посмотрела на мужа. Ицнар слегка улыбнулся и крепко сжал мою руку, давая понять, что в порядке.

Лицо Румтара было непроницаемым, так же как у всех катасийцев, которые были закрыты от любых эмоциональных соприкосновений. Он уверенно взял меня за руку и потянул в центр зала, где смело повел меня в танец, движений которого я не знала. Он двигал моим телом в танце так, словно я была кукла в его искусных руках кукловода. Я, маленькая по сравнению с ним, ощущала себя беззащитной марионеткой и снова начала злиться. Движения Румтара были жесткими и точными, будто в его руках было не живое существо, а бездушная кукла. Я кожей ощущала его недовольство, неприязнь и в какой-то момент вскинула на него свой взгляд, полный вызова.

Он ответил мне в той же манере и с ехидной усмешкой сказал:

— Не вздумай сделать что-нибудь, что хоть немного потревожит моего сына. Твоя выходка с прятками под землей заставила Ицнара страдать. Еще раз сделаешь такое и пожалеешь об этом.

Негодование и возмущение мгновенно вспыхнули внутри меня.

— И что же вы сделаете? — спросила я с вызовом, понимая, что любой вред, нанесенный мне, причинит боль и Ицнару.

Глаза Румтара сверкнули яростью.

— Позабочусь о том, чтобы после выполнения твоей основной миссии, ты больше не путалась у меня под ногами.

— Я сообщу об этом Ицнару, — злобно сказала я, — что его отец хочет оставить его детей без матери, а своего сына обрекает на пожизненное существование без любви женщины. Теперь мне понятно, почему на Катасе женщины почти все вымерли. Вы там всех неугодных устраняете?

Рука Румтара сжала мою так, что хрустнули косточки, и я вскрикнула.

— Никогда не забывайся, девчонка, — шепнул он мне с такой злостью, что от страха у меня задрожали колени.

На мое счастье танец подошел к концу, и я со сбившимся от эмоций дыханием вернулась за стол. Глаза Ицнара, впившиеся в мои, рассказали мне о том, что он понял о неприятном разговоре с его отцом. В ярости я не могла сразу сесть за стол, поэтому шепнула Ицнару, что отойду в туалет.

Я была настолько зла, что даже не понимала, куда иду, когда буквально неслась вдоль развлекающихся гостей. Выйдя из зоны видимости и оказавшись в пустынном полукруглом холле, я облокотилась на стену и заставила себя дышать спокойнее. Я ненавидела отца моего мужа. Всем сердцем я чувствовала, что этот катасиец нес настоящее зло. Ицнар никогда не вызывал у меня такого чувства отвращения. Конечно, это могло быть связано с тем, что мы были эмоционально связаны, я до конца не понимала работы этого механизма. Но касаемо Румтара, все мое существо буквально кричало о том, что его природа была плохой, сгнившей, коварной. Мог ли сын отличаться от отца? Это был вопрос без ответа.

Я простояла там не меньше пяти минут, как неожиданно вздрогнула от приятного женского голоса:

— Вы потерялись, дамская комната здесь?

От испуга я дернулась и, обернувшись, увидела Ладу, девушку Гинвена друга Ицнара. Черноволосая красавица, с которой мы познакомились накануне, выходила как раз из туалетного будуара. Одетая в белое коротенькое платьице, красивая и манящая, она открыто улыбалась мне, и я тут же почувствовала облегчение. Она была возраста моей дочери, и мое сердце тут же открылось ей, молодой и искренней.

— Спасибо, я тут немного отдышаться хотела.

— У вас все в порядке? — вежливо поинтересовалась девушка.

— Да, благодарю, Лада, мне неловко в нынешних условиях при этих обстоятельствах общаться с тобой на вы. Если ты не против, давай на ты.

Девушка снова улыбнулась и немного смущенно сказала:

— Хорошо, я согласна, действительно, нам придется много общаться, и мне очень нужна подруга. Ицнар и Гинвен лучшие друзья, думаю, мы будем часто видеться.

Я подошла к девушке и взяла ее за руки.

— И мне нужна подруга, — сказала я, — мы тут должны держаться вместе безо всяких условностей. Я зайду освежиться и попробую уговорить Ицнара пересесть за ваш столик, по крайней мере, этим вечером мне будет с кем поговорить.

К моему счастью уговаривать моего мужа долго не пришлось. К моему приходу Румтар и его советник покинули ужин, и мы тут же пересели за столик, за которым, по крайней мере, все говорили на нашем языке. В энергетике Ицнара ощущалось волнение, которое естественно передавалось и мне. Я решила попробовать немного расслабиться, чтобы между нами не висела эта тревога. Я поговорю с ним завтра. Сегодня у меня уже совсем не было сил.

На удивление мне понравился Гинвен. Несмотря на его привычную для катасийцев эмоциональную непроницаемость, он обладал прекрасным чувством юмора и был довольно любезен. Официален, конечно, но не без простоты в характере. Думаю, эти черты были приятны и Ицнару. И остаток вечера прошел довольно интересно, потому что катасийцы рассказывали о ежегодных наблюдениях за космическими сияниями, которые ждали всех по прибытии на Катас. В связи с этим организовывался праздник, и пришельцы делились множеством смешных историй, которые, бывало, случались на праздновании.

Лада рассказала мне, что она с первой секунды хотела лететь с пришельцами. Она считала, что Гинвен был ее судьбой и на Земле ее ничего не держало. Ее мама была слишком занята собой и своей жизнью, отца она никогда не знала, а братьев и сестер у нее не было. Она надеялась, что это ее шанс и про себя я молилась, чтобы все было так, как она и мечтала. Я знала, что пришельцы не настолько чисты, как позиционировали себя, и мы даже представить себе не могли, что же на самом деле нас ждет на Катасе. Однако я не стала расстраивать девушку и поддержала ее в ее надежде. Я на всякий случай взяла у Лады ее номер телефона. На корабле катасийцев мне нужен был союзник на случай, если мне придется покинуть судно и при условии, что заработает телефония. Я не могла быть уверена в том, что Ладе можно будет доверять на сто процентов, но времени налаживать тесные связи не было. Нужно было исходить из текущих событий.

Мне также понравились танцы, которым нас учили катасийцы. Движения были грациозными, но простыми и за вечер мы с Ладой под руководством наших мужчин освоили целых три штуки. Это было весело и здорово подняло мне настроение.

Когда мы с Ицнаром вернулись в комнату, ощущение от неприятного разговора с его отцом немного подстерлось, да и усталость буквально валила меня с ног. Ицнар это почувствовал, поэтому не стал задавать никаких вопросов. Когда мы легли с ним в одну постель, я все еще ощущала смущение, но утомленная, я просто свернулась калачиком и буквально выключилась, ощущая, как пришелец нежно обнимает мое тело, притягивая меня к себе.

Утро принесло волнующие новости. Проснувшись, я не обнаружила рядом Ицнара, однако он появился, чтобы сопроводить меня на завтрак, напряженный и в плохом настроении.

— Что случилось? — сразу же спросила я.

— Совет Правительств Земли пригласил нас сегодня на переговоры. Предварительно они сообщают, что изменили решение и хотят сотрудничества. Они готовы обсудить некоторые условия.

От этой информации меня накрыло волнением. Для меня стало очевидным, что мой дядя получил послание и сейчас совет сделает все, чтобы тянуть время. Это было отличной новостью, но я не могла знать, как на предложенные землянами условия отреагируют пришельцы. Моя тревога усилила переживания Ицнара, и в комнате повисло напряжение.

— Почему ты так встревожен? — спросила я, прикидываясь дурочкой, — разве это не хорошие новости, что земляне решили пересмотреть свое решение?

— Если бы это зависело от меня, сегодня же вечером мы с тобой уже летели бы к нам домой, — угрюмо сказал он, нервно теребя край пиджака. — Но отец принял другое решение. И возможно нам с тобой придется задержаться.

Мне не удалось скрыть радости от услышанного и Ицнар бросил на меня укоризненный взгляд.

— Я понимаю, хифанка, ты боишься и тебе радостно задержаться на родной планете еще хотя бы немного, но я уверяю тебя, тебе нечего опасаться и чем быстрее мы окажемся на Катасе, тем быстрее все наладится.

— После вчерашнего разговора с твоим отцом я не думаю, что мне нечего опасаться. Он открыто угрожал мне, — сказала я с вызовом.

Ицнар немного помолчал, будто собираясь с мыслями, затем сказал:

— Майя, ты должна кое-что знать. Мой отец все еще принадлежит к старой школе. Я объясню. Женские особи перестали рождаться на нашей планете не случайно. Ученые считают, что это было вызвано в первую очередь катастрофическим мужским доминированием. Женщины на нашей планете были лишены права работать, принимать активное участие в общественной жизни, их единственной целью было рожать детей и поддерживать своего мужа. Мы подавили своих женщин эмоционально и социально, и они перестали рождаться. Это происходило постепенно и когда мы поняли, что случилось, было уже поздно. Сейчас новое поколение катасийцев пересмотрело свое отношение к женщинам. Мой отец, его ровесники и предки поступали так с женщинами от части из эгоизма, но отчасти и от желания защитить и уберечь. Они переборщили. Будущие матери не хотели рожать девочек, потому что не желали им таких судеб. Обладая силой эмпатии, они своими чувствами отказывали будущим детям в праве родиться девочкой. В результате количество женщин критически сократилось. Это был саботаж, их месть, их действие, то, которое стало противодействием всему мужскому доминантному миру. Мы, молодежь, стремимся к иному. Мы понимаем важность присутствия женщин в нашей жизни и готовы разделить с ними эту жизнь равноправно. Поэтому тебе, хифанка, нечего опасаться. Мой отец был с тобой груб, желая защитить единственного родного катасийца, его сына, но он не враг тебе. Все изменится, когда ты родишь ему наследников.

— Конечно, изменится, — недовольно буркнула я, — он обещал избавиться от меня после рождения внуков.

Ицнар помрачнел, и я почувствовала его внутреннюю тревогу, стыд за поведение отца, желание защитить меня.

— Я приношу тебе свои извинения за его слова, — сказал он и взял мои ладони в свои горячие руки. — Запомни, со мной ты в безопасности, я клянусь.

Он так искренне это произнес, что меня обдало нежностью. Он заботился обо мне и его слова были правдой, я это чувствовала. Что же будет, когда появится Игнат? И если ситуация повернется так, что катасийцем придется убраться подальше от Земли? Что тогда будет с нами, с другими парами, которые уже так сильно связаны друг с другом? Эти вопросы мучили меня, и я решила перевести тему.

— Что означает это слово хифанка? — спросила я, понимая, что оно заимствовано из его родного языка.

— Любимая, — просто сказал он, и я тут же покраснела. Мне казалось, что про любовь у нас еще речи не шло, но, оказывается, я просто об этом не знала. Для меня это было все ново, эти неожиданные чувства, эта тяга, а теперь еще это ласковое обращение. Мне стало неловко.

Я вынула руки из его и отошла к окну.

— Какой сегодня у нас план? Что ты будешь делать и что делать мне?

— Сейчас мы идем на завтрак, затем мы с отцом улетим на переговоры. Дальнейшие действия зависят от решений, к которым мы придем в результате встречи. Я сообщу тебе. Возьми это, — он протянул мне небольшое круглое устройство, на котором не было абсолютно ничего, ни кнопок, ни дырочек.

— Это телефон для связи со мной. Тебе достаточно взять его в ладонь и дальше просто мысленно представить мой образ. Он уже встроен в телепатическую систему телефона. И мы сможем говорить с тобой в наших мыслях. Попробуй.

Онемевши от такой крутейшего устройства телепатии, я взяла телефон в ладонь и ярко вообразила себе Ицнара. Тут же я увидела, как Ицнар из кармана достал точно такой же предмет и, взяв его в ладонь, мысленно сказал мне:

— Привет.

— Обалдеть, — вслух сказала я, — а как я узнаю, что ты мне звонишь? — спросила я.

— Телефон завибрирует в твоем кармане, но эта вибрация не звуковая, она эмпатическая, ты просто это ощутишь. И он тут же продемонстрировал, как это работает.

— С ума сойти, — сказала я, — а ты можешь мне включить прямую трансляцию переговоров? — попросила я.

— Да, — просто ответил Ицнар, — ты все равно все узнаешь. Когда мы начнем, я свяжусь с тобой.

— Класс, — искренне обрадовалась я. Мне очень хотелось знать, как все пройдет и чем все закончится.

— Мне нравится, когда ты улыбаешься, — вдруг сказал пришелец, и я ощутила, как нас обоих накрыло волной возбуждения. Я нервно сглотнула, отворачиваясь от его пожирающего меня взгляда. Внутри меня все еще было сопротивление. Мое тело изнывало от желания, горело от одной мысли о прикосновениях пришельца, но мой мощный разум, рассудок твердил тысячи но и я закрывалась, прячась в бездну рационализации и логических лабиринтов. Моя интуиция подсказывала мне, что нужно потянуть с физической близостью. Несмотря на то, что Алма сообщила мне о невозможности разрыва нашей эмоциональной привязанности, наверное, где-то глубоко у меня все еще оставалась надежда. Ицнар не выбирал меня сам. И это мысль ранила меня больше всего, вызывала обреченность и апатию. Слишком сложно, все это было слишком быстро и сложно.

Я смущенно сделала шаг в сторону кресла и села на него, давая понять, что нуждаюсь в некой дистанции.

— Я буду ждать твоего звонка, — пробубнила я, все еще стесняясь.

Ицнар опустил глаза и двинулся к выходу. Его энергия резко стала холодной и замкнутой. Я решила, что обидела его тем, что избегала сближения. Но я не могла по-другому. На тот момент все было так сложно вовне, что про внутри даже и говорить было нечего. Однако его сердечная боль, пронзивши его, тут же пронзила и меня. И я просидела в ожидании не менее трех часов, мучаясь от тоски. Я знала, это было то, что сейчас разрывало нас обоих.

Наконец зазвонил телефон, и я резко ощутила волнение и одновременно радость от того, что в моей голове появился образ Ицнара. Он ничего не говорил мне, я просто могла считывать с его мыслей то, что происходило вокруг него.

Это был просторный зал, в котором со стороны катасийцев сидели Ицнар с его отцом, советник Румтара Вимрат и еще несколько пришельцев, которых я не знала. Со стороны землян было порядка десяти человек с разных стран, один из которых, видимо докладчик, сообщал следующее:

— В связи с массовыми протестами против нашего решения и беспорядками из-за отключения Интернета и телефонии мы пришли к выводу, что хотим сотрудничать. Мы готовы предложить вам еще одну неделю для того, чтобы у земных девушек было время обдумать такое важное решение о жизни на Катасе, которое многие возможно не успели принять. Дайте землянкам подумать, не торопите их. Но взамен мы просим вас немедленно восстановить телефонную и интернет связь на Земле, потому что это приводит к огромным разрушениям и потерям.

Румтар посмотрел на своего советника и они что-то тихо обсуждали на своем языке. Затем правитель что-то сказал Ицнару и тот просто кивнул головой. Жаль, что в моей голове не было диктофона, на который можно было все это записать. Однако к моей радости Румтар сообщил Совету Правительств Земли, что они готовы дать им пять дней. Первая партия девушек, уточнил катасиец, улетит на Катас сегодня ночью. Еще пять дней они будут собирать добровольцев по всей Земле, вечером пятого дня все желающие покинут планету.

Это было не совсем то, на что мы рассчитывали, но пять дней — это уже приближало нас к тому, что Игнат успеет нам помочь. Я действительно обрадовалась, более того, Румтар обещал восстановить телефонию, и это было уже что-то.

Когда Ицнар и его соплеменники покинули встречу, мой иномирный муж, спросил меня, есть ли у меня какие-нибудь просьбы или желания, чем я бы хотела заняться.

Я показала ему в своей голове свою дочь. Это был мой шанс хотя бы еще раз увидеть Ульяну и раз телефоны скоро заработают, я могла бы позвонить дяде и попросить его привезти девушку домой хотя бы на одну ночь.

Его ответ пришел быстро. Он согласен поужинать у нас дома всей семьей. Я, мои родители и дочь, Ицнар и его отец. От такого предложения тело скрутило в тугой узел, но что я могла сказать против? Это был шанс еще раз встретиться с моими близкими и, если все пройдет более или менее, может быть, мне удастся уговорить Ицнара провести оставшиеся дни дома.

— Благодарю, — послала я ему радостную мысль и ощутила, как по телу разлилась волна нашего обоюдного счастья.

Этот вечер удивил меня. Даже не отрываясь от своей Ульяны, я с удивлением наблюдала, как обычно сдержанный и официальный Румтар проявлял необычную любезность к моей семье. Я бы даже сказала, что он выглядел довольно человечным в компании землян. Он шутил, рассказывал действительно интересные истории, чем полностью расслабил изначально напряженную обстановку и даже мой строгий отец подхватил эту волну и выглядел вполне довольным. На этот вечер нам удалось забыть о том, что мы друг другу враги. Это было настоящее перемирие, и хотя я понимала, что Румтар ведет себя так, чтобы пустить всем в глаза пыль, я все же позволила себе расслабиться и вообразить, что все это могло быть реальностью. Я немного отгораживала Ульяну от пришельцев, инстинктивно опасаясь за ее безопасность. Ицнар это чувствовал и не нарушал дистанции. Когда поздно вечером мы сидели в саду, наслаждаясь теплым летним вечером за игрой в карты, Ицнар предложил прогуляться по деревне. Оставляя моего увлеченного отца, обучающего Румтара игре в дурака, и маму, беседующую с Улей, мы с мужем неспешно вышли за калитку и двинулись в сторону реки. Для меня это был отличный шанс попросить его разрешить мне еще несколько дней побыть с семьей, и я собиралась им воспользоваться.

Я шла рядом, однако удерживала между мной и Ицнаром небольшую, но ощутимую дистанцию, давая ему понять, что это моя зона комфорта. Он это ощущал и не нарушал моих границ, что, я могла чувствовать, давалось ему нелегко.

— Расскажи мне о своем первом муже, — неожиданно спросил он, и я тут же почувствовала неловкость.

— Это было давно, мы развелись, когда Ульяне было всего пять лет, он изменял мне и постоянно обманывал, я так не хотела.

Сказав это, я поняла, что снова испытываю смущение, ведь Ицнар сейчас, по сути, делал то же самое, он обманывал меня, а я для меня это было ненавистно. Ложь во всех ее проявлениях была мне противна и на данный момент, когда я сама была вынуждена плести интриги, я ощущала тяжесть.

— Почему ты спросил? — поинтересовалась я.

— Я о тебе знаю только то, что прочитал в социальном архиве, где и когда родилась, училась, работала. Я хочу понять тебя глубже, понять, как ты жила до меня, для меня это важно.

Эти его слова были мне приятны, его искренний интерес был редким среди современных людей, и я тут же поймала себя на опасении о возможной манипуляции. Но в случае с Ицнаром я ощущала то же, что и он, поэтому я довольно отметила, что его чувства выглядели искренними.

— Почему твой муж так поступал с тобой? — спросил он, поставив этим вопросом меня в тупик.

— Я не знаю, могу предположить, что такова была его природа.

— Я знаю, что человеческая природа в целом не особо стабильна, в смысле того, что с одной стороны вы пытаетесь цепляться за старое, а с другой все время стремитесь к новизне. Это с нашей точки зрения выглядит противоречиво. В нашей культуре измены не просто не приняты, они невозможны. И ложь мгновенно распознается партнером, поэтому ее у нас в браках нет.

Его слова звучали правдой. Почему же я не почувствовала сразу, что он лжет и что они собираются похищать землянок насильно? Это было странным и пока для меня не объяснимым.

— А ты когда-либо общался с женщинами? — спросила я из любопытства.

— Да, отец знакомил меня с тремя.

— Ничего себе, учитывая, что они почти вымерли, думаю, это много, — пошутила я с улыбкой.

— Да, большинство мужчин на нашей планете даже никогда не разговаривали с женщинами, которые не являлись их матерями.

— Чувствуется, твой отец постарался, ему ведь нужны наследники. А почему ты не открылся ни одной из них? — невинно поинтересовалась я.

Ицнар улыбнулся и посмотрел мне в глаза.

— Ты влюбляешься в каждого мужчину, с которым знакомишься? — спросил он, и я вспыхнула от смущения.

— Конечно, нет, — буркнула я сквозь улыбку. — Ты, наверное, очень жалеешь о той глупой аварии, берег себя для единственной, а нарвался на меня. Я хотела пошутить, но получилось как-то неудачно. Первое, что я ощутила, было удивление, затем оттенок непонимания, расстройства и даже разочарования. О чем были все эти его чувства. Что я не так сказала?

Я не успела задать свой вопрос. Мы как раз подходили к реке, когда навстречу нам неожиданно вышла Алина, мама Даши. Я тут же поняла, что будет потасовка.

— Вы? — вскричала она, — прогуливаетесь здесь, как ни в чем не бывало, словно мы тут не переживаем нашей трагедии.

— Алина, — тут же сказала я, — успокойся, какой смысл сейчас поднимать на ноги всю деревню и привлекать нежелательное внимание пришельцев.

— А, что, мы должны их бояться, сидеть, трястись, может молиться на них? — вскричала она и я до каждой клеточки понимала ее боль. Если бы я только могла рассказать ей о том, что помощь идет. Хотя ее Даше это уже вряд ли поможет.

— Я думаю, нужно стараться не причинять себе еще большей боли, — сказала я и обняла соседку. Алина прижалась ко мне всем телом, как брошенный ребенок и заплакала.

— Я видела, они улетели, очень много кораблей, просто исчезли с неба. Моя дочь, я ее больше никогда не увижу.

И тут мне пришла в голову мысль.

— Ицнар, — обратилась я к мужу, который немного напряженно следил за происходящей сценой, — а ты можешь дать Алине устройство связи, такое же, какое дал и мне, чтобы она могла общаться с Дашей?

Ицнар немного помолчал, обдумывая мою просьбу, затем сказал:

— Отдай ей свое, пусть возьмет в руку. Пока я доставала из кармана инопланетный телефон и передавала соседке, я видела, как мой муж кому-то звонил, затем неожиданно я услышала, как вскрикнула Алина:

— Даша, Даша, я слышу тебя у себя в голове, что это такое? Женщина пришла в шок, но в то же самое время вцепилась в неизвестное устройство так крепко, словно от этого зависела ее жизнь.

— Успокойся, это их телефон, он телепатически связывает коммуникаторов, захочешь позвонить Даше, просто возьми устройство в ладонь и подумай о ней. Она ответит тебе в твоем уме.

— Спасибо, — сквозь слезы сказала Алина и начала без перебоя разговаривать вслух с дочкой.

— Ты можешь общаться мысленно, — сказала я, но она уже не слушала. Она быстро пошла в сторону дома, расспрашивая дочь о ее нынешнем положении.

Я посмотрела на Ицнара с благодарностью.

— Спасибо, — сказала я, — я очень ценю добрые поступки.

— Здесь не за что благодарить, для тех, кого любишь всегда сделаешь все. Я не знаю, что в этот момент случилось со мной, может это была ночь, с ее волшебными песнопениями насекомых, может это было многолетнее отсутствие заботы обо мне со стороны мужчин, но мне так захотелось обнять Ицнара, что я, не в силах подавить желание, обняла его и всем телом прижалась к нему. Он ответил мгновенно. Прижав меня к себе, он слегка приподнял меня и уткнул свое лицо в мои волосы. Так мы и стояли там, одурманенные романтикой вечера и присутствием друг друга, до тех пор, пока не услышали голос моей дочери, окрикивающий нас.

— Мама, ну, вы где, мы вас потеряли.

— Идем, — крикнула я и потянула Ицнара вверх к дому.

— Если бы мы могли жить здесь, никуда не улетая, — подумала я, — может быть тогда я была бы по-настоящему счастлива. Однако вслух я сказала:

— Не хочу показаться наглой, — я улыбнулась, — но я была бы счастлива, если бы ты разрешил мне эти дни пожить дома с дочкой. Сердце Ицнара зазвучало тоской, которая тут же отозвалась и во мне.

— А что, если я останусь тут с тобой эти дни? — спросил он и внимательно посмотрел на меня.

— Ну, — замялась я, понимая, что невольно радуюсь такому предложению, терпеть эту боль расставания было невыносимо, — только если ты обещаешь безопасность для мой семьи.

Ицнар хмыкнул.

— Какое странное замечание, я никогда не хотел ничего другого.

— Тогда пошли, — я потянула его в дом, счастливая, словно ребенок, которому оставили его самую дорогую игрушку.

Глава 6 Перемирие

К моему счастью Ицнар был деликатен и не домогался меня. В данном случае его эмпатический дар оказался весьма кстати. Пришелец ощущал, что внутри меня не было готовности разделить с ним ложе, поэтому он снова просто обнял меня и мы, утомившиеся за день, ту же уснули.

Утро принесло новые тревоги.

— Мама, — сказала мне дочь за завтраком, — пообщавшись вчера с Румтаром, я поняла, что мне интересно познакомиться и с другими катасийцами. Она заговорчески посмотрела на Ицнара, явно понимая, что при нем я не буду яростно выступать против.

— Я не вижу причин для этого, — строго, почти безапелляционно сказал я.

— Послушай, у меня было время поразмышлять, через полгода мне восемнадцать и я единственная несовершеннолетняя девушка на Земле, мама которой летит на Катас. Я хочу, чтобы ты взяла меня с собой.

Я не дала ей закончить.

— Это даже не обсуждается! — резко воскликнула я, — ты ума лишилась?

Моя Ульяна была дочерью своей матери, поэтому она и не собиралась сдаваться. По ее лицу было видно, что именно к такой реакции она была готова, поэтому, игнорируя мой ярый протест, продолжила.

— Мама, я понимаю, что ты волнуешься за меня, я знаю, что ты хочешь, чтобы у моих бабушки и дедушки хоть кто-то остался здесь, чтобы они не грустили, но я, мама, — твердо заявила моя дочь, — не должна быть инструментом утешения или развлечения. Я все тщательно обдумала. Я росла с тобой, и ты самый дорогой мне человек во всей Вселенной. И ты хочешь сейчас улететь и оставить меня здесь. Ты мне ничего не сказала о том, что с тобой на самом деле произошло, и я узнала это от дяди! И если бы Совет Правительств Земли не выбил у катасийцев пять дней перемирия, еще вчера ты улетела бы отсюда, даже не попрощавшись! Это несправедливо!

Меня накрыло паникой. Все мои действия были направлены только на то, чтобы защитить дочь от пришельцев, но я очень хорошо понимала, о чем она сейчас говорила. Она была права, что, потеряв меня, ей будет очень больно и одиноко. Сейчас я могла бы надавить на нее своим авторитетом, она все еще была несовершеннолетней, но тем самым я бы сильно обидела ее и оттолкнула. Это могло восприняться ей, как предательство. Но бросить свою дочь в руки пришельцев, это было уже слишком! Я-то знала, что у них ни все так гладко, как они обещали!

— Ульяна, — сказала я серьезно, — то, что произошло со мной, было случайностью, я сейчас ничего не могу изменить, а тебе я ничего не сказала, чтобы не расстраивать и уберечь!

— От чего уберечь, мам? Если я буду с тобой, что со мной может случиться?

— Ты еще маленькая, а женщины на Катасе на вес золота, тебя тут же кто-нибудь захочет сделать своей женой, но у тебя должно быть будущее, ты мечтала учиться, ты должна успеть насладиться жизнью до того, как стать рабыней семейной жизни, — выпалила я, не осознав сразу, что мои последние слова могут ранить Ицнара. Когда я отловила боль в его сердце, было уже поздно что-то исправлять. Пришелец неожиданно встал из-за стола, вытирая рот салфеткой, и холодно сказал:

— Вам надо поговорить, а я должен лететь по делам на корабль, оставлю вас на некоторое время, я вернусь к обеду.

Я чувствовала его обиду и боль, но сейчас больше всего меня волновала ситуация с дочерью. Любой ценой я должна была воспрепятствовать ее плану. Если она встретится, хоть с одним пришельцем, он тут же откроется ей эмоционально и это будет конец.

Как только Ицнар улетел, я схватила дочь за локоть и повела в дом.

— Мам, я не хочу ругаться, — жалобно сказала она.

— Моя родная, — я взяла ее за руки и усадила на диван, — никто не знает, можем ли мы верить катасийцам, неужели ты не понимаешь! Как я могу добровольно отправить тебя неизвестно куда, на Катасе нас может ждать что угодно!

— Тем более, — взвинтилась Уля, — ты думаешь, я тут смогу нормально жить, зная, что моя мама в опасности? Мам, клянусь, если ты по-хорошему мне не позволишь лететь с тобой, я найду способ, ты меня знаешь!

Меня накрыло ужасом. Я не знала, какие меры сможет принять Игнат, при условии, что он успеет вовремя, но ясно было одно. Если Уля войдет в эмоциональный контакт с каким-либо катасийцем, ее уже будет не спасти, как и меня. Нужно было действовать по-умному. Любыми способами нужно было уберечь мою дочь от общения со свободными катасийцами. Однако я вполне могла организовать для нее встречу, например, с другом Ицнара Гинвеном, у которого уже была пара. Ульяна, как и хотела, познакомится с катасийцем, но будет в безопасности. Я знала, что Гинвен не улетел со своей женщиной на Катас, так как был личным помощником Ицнара. Он так же, как и мы остался на Земле еще на пять дней. Это был неплохой план. Я должна была тянуть время.

Я сделала глубокий вдох и сказала:

— Ладно, ты хочешь познакомиться с катасийцами, хорошо, я поговорю с Ицнаром, но я не обещаю тебе взять тебя с собой, об этом мне нужно будет подумать хотя бы до момента окончания перемирия. Всякое может случиться, — уклончиво сказала я.

— Что может случиться? — спросила моя дочь, унаследовавшая проницательность от матери.

— Уля, я не все могу тебе рассказывать, но ты должна мне доверять, я ведь твоя мама, прошу тебя, не делай глупостей.

— Хорошо, но ты обещала, помни! Знакомство с катасийцем!

— Да, хорошо, обещала, сделаю!

В обед появился Ицнар, как раз к тому моменту, когда я заканчивала резать для него овощи и фрукты. Его лицо было непроницаемым, чувства напряжены, взгляд металлический. С порога он заявил, что сегодня он сильно занят, обедать не будет, и оставляет меня дома насладиться обществом дочери до завтра. Для меня он привез новый телефон, так как мой сейчас был у Алины и просил при необходимости связываться с ним в любой момент. На этом он удалился без единой улыбки, без добрых слов, без церемоний.

Появился он снова лишь на третий день поздно вечером, ограничившись в предыдущие дни лишь разрешением для меня жить пока дома и сухими звонками, чтобы выяснить, все ли у меня в порядке. Я восприняла подобную выходку, как наказание за мои неосторожные слова. Ицнар явно обиделся на меня за то, что я, не подумавши, назвала семейную жизнь рабством. Нам обоим было больно от этой разлуки, и когда я почувствовала во рту металлический привкус, сидя в саду и наблюдая за небом, внутри меня все затрепетало. Ицнар, появившись передо мной, выглядел уставшим, словно ему пришлось выдержать тяжелую битву. Он сдержанно поздоровался и сел в шезлонг рядом со мной.

— Хочешь есть? — спросила я напряженно.

— Нет, — кратко ответил он.

Я молчала, не зная, что сказать, у меня не было понимания, как катасийцы ведут себя в сложных эмоциональных ситуациях, и я не знала что мне делать.

Через какое-то время я ощутила, что мы немного расслабились, видимо из-за того, что находились рядом и хроническая тоска от расставания начала таять.

— Я хочу забрать тебя на корабль, — вдруг сказал Ицнар, и мое сердце забилось сильнее.

— Почему? — поинтересовалась я.

— Хочу забрать тебя у всех и побыть с тобой наедине.

От его слов меня пронзило теплом.

— Утром, я верну тебя назад, — тут же добавил он, опережая мой вопрос. Он понимал мое стремление как можно больше времени провести с семьей перед отлетом.

— Хорошо, — тихо сказала я, внутри счастливая от того, что он, наконец, появился и ночью будет рядом. За эти дни я так соскучилась по этому ощущению, когда все тело начинало вибрировать от близости мужа, что сейчас я буквально впитывала его энергию, обволакивающую, притягательную, манящую.

— Моя дочь вырвала из меня обещание, что я познакомлю ее с катасийцами, — немного неуверенно произнесла я, — я подумала, что можно встретиться с Гинвеном и Ладой.

Ицнар заулыбался.

— Она разозлится, Майя, — проницательность моего мужа меня не удивила.

Я посмотрела на него серьезно.

— Ей еще нет восемнадцати, — сказала я немного громче общего спокойного тона нашей беседы.

— Я не собираюсь сватать твою дочь, — Ицнар веселился и это раздражало. Он тут же это отловил и попытался исправиться.

— Майя, не волнуйся, никто никогда не обидит Ульяну, ты не подумала о том, что она тоже принадлежит теперь к нашей семье. Она дочь будущей Правительницы Катаса. Она всегда будет под моей защитой, единственное, что я могу сказать, если ты решишь оставить ее здесь, тогда я не смогу о ней позаботится.

Меня накрыло тревогой. И, правда. А что, если у катасийцев есть враги? И они прознают, что на Земле совершенно беззащитная живет дочь Правительницы Катаса от первого брака. Никто тогда не сможет защитить Улю! Я молчала, нервно перебирая пальцы. Волнение за дочь снова захватило меня целиком, и Ицнар был вынужден взять меня за руку.

— Майя, не закрывайся от меня, скажи, о чем ты думаешь.

— Ты три дня от меня прятался, — буркнула я, вынимая руку из его ладоней, — я же не принуждаю тебя объяснится.

Ицнар откинулся на спинку шезлонга.

— Я злился, — признался он, глядя в небо, — не на тебя, на ситуацию. Я не могу и не собираюсь ломать твой дух. Для тебя наша раса и ее традиции чужды. Возможно, со временем ты сможешь стать ее частью. Возможно, нет. Ты воспринимаешь ситуацию, в которой оказалась, как рабство, и это можно понять. Я не ухаживал за тобой, как принято у вас на Земле, не дарил подарки, у тебя не было времени раскрывать свои чувства постепенно, они просто хлынули на тебя в одну секунду и ощущаются гораздо интенсивнее из-за нашей связи. Это непривычно, неудобно. Да, с точки зрения человека это может казаться рабством.

Я каждой клеточкой чувствовала его боль. И я тоже злилась. Не на него, на ситуацию. Но ведь эту ситуацию создал он. Я не принимала решения искать себе мужа на инопланетном сайте знакомств, как многие землянки. Я просто хотела помочь, как сделал бы любой, увидев существо, попавшее в беду. И теперь я была вынуждена терпеть все эти гипертрофированные чувства, оказалась в состоянии зависимости от пришельца и он, по какому-то ужасному стечению обстоятельств, был сыном Правителя. И из-за этого теперь я боюсь за свою дочь. После того, что сказал Ицнар, я поняла, что в действительности, теперь не только я, но и вся моя семья могут оказаться в опасности. Стоит ли мне все-таки уступить дочери и забрать ее с собой? Тогда мы обе будем под защитой моего мужа. Но тогда ей придется выйти замуж за катасийца, и я не была уверена в их абсолютно добрых намерениях. Вся надежда была только на Игната. Послезавтра заканчивается перемирие, и я начинала нервничать все больше и больше. Успеет ли прилететь и спасти ситуацию мой инопланетный родственник или на Земле начнется хаос? Я не знала. Оставалось только молиться и ждать.

— Я не хотела тебя обидеть, — извинилась я.

— Я знаю, — ответил Ицнар и встал. — Хочу немного исправить то, что произошло. Его взгляд стал немного игривым, и он потянул меня за руку с шезлонга.

— Закрой дом и пошли, Ульяна уже спит. Я поймала эту новую волну кокетства и в животе заиграли бабочки. Мы поднялись на борт микропилота, и Ицнар усадил меня в одно из кресел. Было странным, что вместо ремня, меня пристегнул к креслу какой-то придавливающий, но не удушающий поток. Я не стала спрашивать, что это было, просто адаптировалась и наблюдала за тем, как мы взлетаем. К моему удивлению мы не направились в сторону висевших в небе космических кораблей катасийцев. Наш микропилот миновал легкие облака и под ярким свечением полной Луны стал подниматься выше.

— Мы летим в космос? — спросила я пораженно. Ицнар повернулся ко мне и улыбнулся. Он был таким красивым, что я забыла, как дышать.

— Это свидание, — сказал он проницательно заглядывая в мои глаза. Меня наполнило восторгом. Моя вечная мечта, лететь в космическую даль, разглядывая небесные объекты, начинала становиться былью.

— Вау, — выдохнула я и восторженно стала разглядывать, как мы покидаем атмосферу и углубляемся в мерцающую звездами черноту. Минут через тридцать нашего полета микропилот остановился и Ицнар развернул его назад к Земле. И это был момент абсолютного восторга. На фоне бесконечной темноты красовался голубой земной шар, разрисованный зеленью лесов, синевой океанов и огнями городов. А где-то за ним виднелось ослепительное поднимающееся Солнце, освещающее другую половину планеты.

— Когда я увидел Землю со своего корабля, я был поражен ее великолепием. Живая, сочная она просто не могла не давать жизнь не менее прекрасным человеческим существам. Я не ошибся. Когда я увидел твое искренне озабоченное лицо, нависшее надо мной, твои большие серые глаза, как туман над рекой ранним рассветным утром, когда я почувствовал чистоту твоего сердца, я ощутил необыкновенное счастье. Такое счастье, которого я не знал ранее. Майя, ты мое личное солнце, ты пришла в мою жизнь, как этот рассвет над Землей. Всегда помни это. И это для тебя.

Он достал из кармана золотой крупный кулон в виде Солнца, украшенный сияющими камнями, которые так ярко блестели, что буквально освещали собой комнату.

— Эти камни на нашей планете называются филакиты, своей красотой они покорили сердца всех женщин, но они так же обладают удивительными свойствами. Они заряжаются энергией того, кто их носит, и игрой оттенков отображают эмоциональное состояние хозяина. Если филакиты дарят, то они навсегда сохраняют чувство, с которым они были подарены. Мое чувство к тебе сейчас освещает весь корабль. Но я уверен, что однажды, оно сможет осветить для тебя весь твой мир.

Я онемела. Слезы брызнули из глаз, в то время как Ицнар надевал на меня кулон на золотой цепочке.

— Спасибо, — прошептала я, ощущая себя настолько счастливой, что казалось невозможным выдержать это. В голове метнулась мысль, что все это может оказаться вовсе не тем, чем это выглядит сейчас. Я не доверяла пришельцу до конца из-за его обмана, но сейчас то, что он сказал, выглядело настолько искренним, что я позволила себе забыть об опасениях хотя бы на этот вечер.

Ицнар убрал слезы с моих щек.

— Хифанка, я хочу, чтобы ты мне верила, со мной ты в безопасности, и я действительно считаю, что забрать Ульяну с нами будет гораздо разумнее, чем оставлять ее здесь одну. Твои родители рано или поздно уйдут, и она останется совсем одна.

Я понимала, что он был прав, он все так красиво говорил, так логично и обоснованно. Если бы только я не знала об их большой лжи. Если бы только она не пустила свои отравленные стрелы в мою душу. Возможно, я бы смогла забыть о том, что Ицнар выбрал меня не добровольно, и просто отдалась бы своему счастью. Но где-то на подкорке эта ядовитая ложь подтачивала меня, и я не могла открыться моему мужу полностью.

— У меня еще есть пара дней, чтобы подумать об этом, — ответила я уклончиво, но я хочу все-таки попросить тебя организовать завтра на корабле обед с Гинвеном и Ладой у нас в комнате. Только мы, они и Уля. Я должна выполнить свое обещание.

— Конечно, — улыбнулся Ицнар, как скажешь.

Мы еще какое-то время просто сидели в микропилоте и молча любовались красотой открывающегося вида. И я, кажется, уснула. А когда я открыла глаза, Ицнар уже аккуратно укладывал меня в постель на корабле. Я сладко потянулась и свернулась калачиком в его теплых объятиях.

Днем следующего дня мы с моей дочерью обедали на корабле в компании моего мужа, его друга Гинвена и его девушки Лады. Ульяна приходила в восторг от всего. От того, каким огромным и высокотехнологичным было все вокруг, от моего нового шикарного гардероба, от видов с высоты, от вкусной еды и от безумно влюбленной Лады, с которой они без умолку болтали и хохотали так задорно, как обычно смеются в их юном возрасте.

— Ицнар, — вдруг неожиданно девчонки обратились к моему мужу, — у меня, — сказала Уля, с одним из катасийцев улетела подруга по имени Даша. Можем ли мы связаться с ней по компьютеру и поболтать?

— Да, — с улыбкой ответил Ицнар, — поднимемся в нашу с Майей комнату, и там можно будет поговорить с ней по видео связи при помощи межгалактического Интернета.

— Здорово, — заверещали девчонки с оптимизмом, который я лично совсем не разделяла. С той самой минуты, как мы ступили вместе с дочерью на борт корабля, меня продолжала одолевать необъяснимая тревога. Обедали мы отдельно ото всех в небольшой комнате, напоминающей чей-то кабинет. Нам тут накрыли специально по просьбе Ицнара. Но я дергалась от каждого шороха, опасаясь, что кто-нибудь из катасийцев неожиданно появиться перед моей дочерью. Я словно сторожевой пес была на страже, охраняя самое дорогое, что у меня было.

Как и обещал Ицнар после еды мы все пошли наверх в нашу комнату. Как только мы вышли из лифта, к моему нескрываемому ужасу лицом к лицу мы столкнулись с Руматором и его помощником Вимратом. Последний тут же хищно уставился на Ульяну, и я бы наверное бросилась бы на него, если бы мой муж, тут же поняв, что происходит внутри меня, не прижал нас обеих к себе и не поприветствовал отца и его советника.

— Я смотрю у вас тут экскурсия, — со скрытой издевкой сказал Румтар.

— Ульяна хотела познакомиться с миром, в котором скоро будет жить ее мама.

— Ульяна, — сказал тут же Румтар, — тебе не нужно разлучаться со своей мамой, ты всегда можешь полететь с нами.

— Это исключено, — буквально выкрикнула я, — моя дочь останется на Земле.

— Это опрометчиво, — неожиданно вмешался советник, продолжая жадно разглядывать Улю, — при неблагоприятных обстоятельствах она может стать орудием для шантажа.

— Да, — искренне сказал Румтар, — Майя, подумай, твоя дочь будет в большей безопасности под нашей защитой. Мне показалось, что в этом он был абсолютно честен, его совет был разумен, и внутри я все больше начинала склоняться к этому. Однако страстный взгляд советника, направленный на мою дочь привел меня в ярость. Я схватила Ульяну за руку и потащила в комнату, бросив на ходу.

— Благодарю за совет, Румтар, мы об этом подумаем.

Ворвавшись в помещение ураганом, я плюхнулась на тюфяк у окна и попыталась привести свои чувства в баланс. Вошедшие следом Ицнар, Лада и Гинвен, казалось, не хотели нарушать моего уединения. Они позвали Улю и связались с Дашей. Я со стороны слушала восторги приветствия и их разговоры о том, как у них дела. Когда подошел Ицнар, я уже немного успокоилась, хотя моя неприязнь к Вимрату не прошла.

— Он смотрел на нее, как хищник на добычу, — сказала я Ицнару с ненавистью в голосе.

— Я заметил, — честно ответил мой муж, вызвав во мне доверие. Хорошо, что не стал ерничать и врать.

— Мне он не нравится, — призналась я, — он на меня смотрит всегда с презрением, каким-то отвращением. Мою дочь я ему никогда не отдам.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, — сказал Ицнар и сел рядом, — но не волнуйся, если Ульяне он не понравится, он ничего не сможет сделать.

— То есть, чтобы открыться эмоционально, нужна взаимная симпатия? — удивилась я.

— Конечно, — улыбнулся Ицнар, — это не процесс насилия, это обоюдное влечение.

Я уставилась на него в недоумении. Получалось, что сам Ицнар сразу вызвал во мне симпатию, я была для него открыта сама, иначе у него ничего бы не вышло. Почему-то это меня ошеломило. Я потупила взгляд и замолчала.

— Майя, я серьезно прошу тебя обдумать вариант, что мы заберем Ульяну с собой. Обещаю, я позабочусь о вас обеих.

— Я подумаю, — снова ушла я от прямого ответа. — Отвези нас сегодня домой, я хочу побыть с ней наедине, поговорить, встретиться с родителями, обсудить с ними.

— Хорошо, но ближе к вечеру, сейчас мне нужно отъехать ненадолго, с вами останется Гинвен. С ним можешь ничего не бояться. Он моя правая рука.

— Мы улетим завтра или еще останемся на Земле? — спросила я, — завтра последний день перемирия.

— Да, хифанка, завтра вечером мы улетаем.

— Катасийцы улетают все или кто-то еще останется? — уточнила я.

— Отец и несколько его приближенных кораблей вылетят немного позже, — ответил он, и в его голосе не слышалось ни подвоха, ни лжи. Могло ли быть такое, что Ицнар не подозревал о планах отца? Когда я делала запись на диктофон, я не видела, кто говорил, и кто точно находился в комнате. Возможно ли, что Ицнар вышел тогда и не догадывался о задуманном коварстве?

— Почему они летят отдельно? — снова спросила я.

— Закрывающая колонна, — они убедятся, что все корабли покинули Землю благополучно, и последуют за нами.

— Почему это должен быть твой отец, разве это не могут сделать его подчиненные? — не унималась я и на этом вопросе я тут же отловила замешательство внутри эмоций моего мужа. Я попала в цель! Его тоже волновал этот вопрос!

— Он так решил, его решения не обсуждаются, — немного напряженно ответил он и я поняла. Поведение отца Ицнару тоже казалось странным. И это был аргумент в пользу того, что он не был в курсе того, что задумал Румтар. Это объясняло, почему я не чувствовала лжи в эмоциях мужа. Он не врал. Его тоже обманывали! Но стоило ли мне раскрыть ему все мои карты? Думаю, нет. Потому, что он не сможет один выступить против главы катасийцев, против своего отца! Я не могла так рисковать.

Этим вечером на семейном совете я раскрыла свои секреты перед всеми членами семьи.

— Так Игнат существует? — в один голос выдохнули все.

— Да, но очередная партия девушек, включая меня покидают Землю завтра вечером. Румтар останется здесь и, скорее всего уже на следующий день, если не раньше, они с его приспешниками «старой школы» начнут похищать девушек на свои корабли. Сколько они успеют наворовать до прилета Игната, я не знаю. Может, произойдет чудо, и Игнат успеет прилететь раньше. Нам только остается на это надеяться.