4

29 декабря, после полудня


Зал, как обычно, полнился шумом и гамом. Из аудиоколонок трещала какая-то попса вперемежку с шансоном, официантки сновали между столами, а бармен священнодействовал за стойкой, напоминая верховного жреца храма чревоугодия и разврата.

Витек и Пугало сидели почти в самом углу, потягивая пиво. Они пришли в кабак десять минут назад и собирались пробыть часок-другой. Сталкеры заказали дешевое, но достаточно популярное у новичков блюдо – вяленую рыбу с пивом. Питательности в такой еде, конечно, мало, зато цена приемлема. Петька пришел в Трот несколько ранее Витька и уже успел заработать зонное прозвище, но фактически мало чем отличался, он еще не успел приобрести ни репутации, ни серьезной прибыли.

В помещении разрешалось курить, поэтому стоял такой кумар, что слезились глаза. Но сталкеры не принимали это за неудобство. Главное – безопасность, остальное – мелочи. По сравнению с некоторыми участками территории Трота здесь был просто рай земной.

Разговор не клеился. Витька очень угнетал тот факт, что его товарищи погибли в неудавшейся ходке, а сам он чудом выжил. Петька же не относился к тем, кто стремится начинать беседу, поэтому они молчали. Витек сидел с опущенной головой, смотря в свой бокал, а Пугало поглядывал на симпатичных официанток. Денег, чтобы провести с одной из них часок в «отдельном кабинете», ему заработать еще не удалось, а за просмотр платить не надо…

– Да не переживай ты так, кореш! – наконец сказал он и похлопал приятеля по плечу.

– Они мертвы. Все мертвы… – прошептал Витек, не отрывая взгляда от бокала.

– Это Зона, браток. Здесь каждый день гибнут люди. – Пугало попытался утешить его, но безуспешно.

– Это же надо было так вляпаться… угораздило же в одной из первых серьезных ходок… – запричитал Витек.

– Я знаю случаи, когда уже в самой первой ходке все гибли. – Пугало не оставлял попыток успокоить его.

– Да плевать на то, что ты знаешь! – вспылил тот, резко подняв голову. – Я видел своими глазами, как они умирали! И я ничем не мог помочь им!

Он вскочил и замахал руками, как будто желая отогнать от себя случившееся. Все, кто находился в зале поблизости, уставились на них. Вспыливший новичок, заметив на себе множество удивленных взглядов, замер, не зная, что делать.

– Э-э-э… У моего друга выдался тяжелый день, – покраснев, объяснил Петька. – Извините за шум.

Верный признак новичка – смущение. Витек тоже еще не утратил способность испытывать стеснение от того, что попал в центр внимания, поэтому сейчас он почувствовал себя совсем паршиво. Ему стало стыдно за устроенный цирк, но в основном это был стыд перед товарищем. Он плюхнулся на сиденье и понурил голову. Не надо было так себя вести.

Петька – единственный в Зоне, кого Витек мог считать своим другом. Он познакомился с ним в первый день прибытия, как только попал внутрь периметра. Как давно это было! Два месяца прошло, а будто два года… В Зону ступил наивный восемнадцатилетний пацан, начитавшийся, наигравшийся и насмотревшийся «про Зоны», находящийся под огромным впечатлением от виртуальной притягательности Следов Посещения… Он гордился тем, что приехал сюда. Глупец! В Зону никто не приходит от хорошей, полной смысла жизни на «большой земле».

Понадобились считаные недели, чтобы он понял: сюда приходят те, кто не может ужиться там, у кого не получается нормально существовать в рамках морали, закона и элементарных человеческих ценностей. Ну и те, кому судилось избрать Зону местом своей службы или бизнеса.

Зона – гиблая грязная яма, в пределах которой день ото дня становится еще хуже, хотя, казалось бы, хуже и гаже некуда уже. Именно поэтому она притягивает, словно магнит железо, всех тех, кто не уважает законы, отрицает мораль и жаждет настоящей свободы, то есть вседозволенности. Вожделенная свобода… Зона давала ее всем, иллюзию вседозволенности, но требовала за это непомерно высокую плату. Порой слишком высокую.

Витьку не понадобилось много времени, чтобы разобраться в том, что это и было настоящей платой за вход. Не деньги, которые он отдал, чтобы попасть за периметр.

Крушение надежд. Разбитые вдребезги ожидания.

Вынесенной из всего прочитанного и просмотренного о Зонах романтикой, за которой он сюда приперся, в российской Зоне и не пахло. Сталкеры всех мастей и статусов, военные, госслужащие, уголовники, бизнесмены, наемные работники бизнесменов, технари, девицы легкого поведения… все оставались в яме по каким угодно причинам, но только не романтическим.

Ученые, пожалуй, были единственными, кто пришел в эту жуткую котловину ради каких-то других целей – наверное, ради прогресса человечества, как они его понимали. Но ради своей науки им было наплевать на то, что внутри окружности периметра смерть караулит на каждом шагу и всем заправляет «чистоган».

Витек заявился сюда наивным юношей, полным идеалов. Он с детства играл «в Зону», насмотрелся в Интернете видео и начитался материалов, годами зависал на «сталкерских» форумах… Человеческое сообщество реальной Зоны таких виртуальных идеалистов на дух не переносит, поэтому оно в первые же дни и ночи поставило новичка на место, дав ему понять, что здесь его никто не ждал и что он тут никому не нужен.

Петька был единственным, кто протянул Витьку руку помощи и помог удержаться. Сам Пугало бродил в Зоне уже четыре месяца, правда, в глубокие рейды дальше второго круга его не тянуло, поэтому он предпочитал искать зонники там, где опасность для жизни была не критической. Даже ради интереса ни разу не спускался на третий уровень.

В этом он был не оригинален. Достаточно много сталкеров, особенно из тех, что брали лицензию, ловили «мелкую рыбешку» в двух внешних кругах Зоны, зато они чувствовали себя в относительной безопасности. Как говорится, дешево и сердито.

Но Витек пока что не расстался с желанием «побывать в эпицентре», как говорится. Он уже спускался в третий и подымался обратно живым. И верил, что когда-то доберется в четвертый, а там прямая дорога и в пятый круг Недоада, с бездонным колодцем в самом его центре. Глубину этой дыры до сих пор никто так и не измерил, но чтобы добраться до нее, сначала необходимо спуститься больше чем на полтора километра в толщу Земли и преодолеть около полусотни километров, отделяющие края от центральной точки.

Потому что формой российская Зона представляет собой пять вдавленных в почву цилиндров, различных по диаметру и высоте. Сначала самый широкий и неглубокий, потом, внутри него, – менее широкий и более глубокий, внутри него следующий… В общем, по строению выглядит Зона так, как будто взяли зачерствевший до каменного состояния многоярусный свадебный торт, перевернули и воткнули в землю, образовав ступенчатое углубление. Потому и называется Трот.

Торт наоборот.

Есть и другое название – Недоад. Потому что пять, а не девять кругов, а в остальном вполне себе такое адское пекло. Далеко не маленькой площади – по линии внешнего периметра в добрую сотню километров диаметром. И глубиной в эпицентре, на уровне пятого круга, почти два километра…

Окружающие уже давно забыли про недавний инцидент с раздухарившимся новичком. Все, кроме самого Витька. Он вообще был склонен к излишней самокритике и часто считал себя виноватым даже в тех ситуациях, когда было очевидно, что вина лежит на других. Пребывание в Зоне с течением времени, наверное, должно было избавить его и от склонности к рефлексиям, но пока что он провел в ней недостаточно времени, чтобы окончательно «протрезветь».

Хотя уже понимал, что избавляться от прошлых заблуждений – единственный путь увеличить собственные шансы на выживание.

Загрузка...