12. ЗОЛОТАЯ ГАЛЕРА

Дорога их была долгой и трудной.

Ториль шла впереди, заметно повеселевший Чани за нею. Хани брел последним, то и дело отставая. Он вынимал рубин, полученный от Дайамонда, чтобы полюбоваться им, и что-то тихо шептал. Когда к нему подходили, он смущенно замолкал и отворачивался, чтобы не было видно, как он краснеет. Получив очередной выговор от принцессы, он соглашался, что оставаться одному опасно, и клятвенно заверял, что больше этого не повторится, однако вскоре Ториль вновь обнаруживала, что Хани застрял где-то далеко за поворотом.

Вконец рассерженная, она накричала на него, но тихий, смирный Хани неожиданно огрызнулся, что не нанимался к ней в лакеи, а если ей не по нраву, то пусть она катится на все четыре стороны, а он лично пойдет той дорогой, которая ему больше нравится. И пойдет так, как ему больше нравится. И вообще она поперек горла встала со своими претензиями.

Чани, ожидавший, что Ториль взорвется, выслушав такой грубый ответ, изумился, когда она ласково сказала Хани, что беспокоится о нем же самом, что они не на прогулке и что дорога полна таких опасностей, с которыми Хани не справится, пусть он вспомнит хотя бы туманного нетопыря. Хани со всем этим согласился и больше не отставал. Почти.

Горы остались позади, и теперь дорога шла по песчаной равнине. Ее обступили молодые сосны, приветливо шумевшие, как будто пытались что-то сказать. В воздухе начала чувствоваться соленая морская свежесть, приближался конец пути. Однако Ториль становилась все тревожнее. Ей постоянно мерещились какие-то шорохи и скрипы, она боялась, что кто-то выслеживает их. И поэтому путники почти не останавливались, привалы были короткими: подкрепиться наскоро — и снова в путь. Братья едва успевали отдохнуть за ночь, но принцесса казалась выкованной из железа. Она безжалостно подгоняла их, не давая ни минуты покоя: быстрее, еще быстрее…

Наконец Хани не выдержал. Во время одного из привалов он взбунтовался.

— Куда мы так бежим?!

— Ты превосходно знаешь, — спокойно ответила Ториль, устраиваясь поудобнее у костра.

— Но ведь можно и не так быстро.

— Можно, но нужно именно так. Даже еще быстрее.

— Зачем?

— Затем, что нас выследили, я в этом уверена. Нас преследуют по пятам, и мы должны во что бы то ни стало добраться до Золотой Галеры первыми. Я не уверена, что они не знают, где она спрятана, они могли и догадаться. К счастью, даже зная место, ее не так просто найти, как кажется.

— Морской Король не знает, где спрятан корабль? — удивился Чани.

Ториль рассмеялась.

— Странно звучит, но это именно так. И ты сам скоро увидишь, почему. Это главная моя надежда.

— Скорей бы, — вздохнул Хани. — Уже неделя, как мы покинули Радужное ущелье, а конца пути так и не видно. Я скоро сотру ноги до костей.

— Виден конец, виден, — успокоила его принцесса.

— А ты сама-то знаешь, куда нужно идти? — не унимался Хани. — Ведь карта пропала, один раз мы уже заблудились, хорошо, что нам помогли. И если, как ты сама говоришь, корабль спрятан очень хорошо, то и мы сами можем запросто пройти мимо него.

Ториль добродушно и снисходительно объяснила:

— У меня есть кое-что. Вообще-то ни на одной карте не показано, где именно стоит Галера, и потому я захватила с собой одну вещь. На похищенной карте вообще нет никаких пометок, но я все равно опасаюсь…

— Какую вещь? — загорелся Хани.

Принцесса достала из своего мешка небольшую золотую коробочку, открыла ее. На этот раз и Чани не смог превозмочь любопытство, и братья звучно столкнулись лбами, попытавшись заглянуть в коробочку одновременно. В коробочке была простая стальная стрелка с маленьким золотым шариком на конце.

— Просто компас, — разочарованно протянул Хани.

— Это кусочек Золотой Галеры, поэтому стрелка всегда указывает на нее, — пояснила принцесса.

— А я-то думал…

— А ты-то думал, что опять будет какое-то особенное чудо.

— Не совсем чтобы обязательно, но…

Ториль рассмеялась.

— Зачем изобретать что-то сложное, когда можно обойтись простым. Ладно, давайте ложиться спать, завтра рано вставать.


Костерчик потрескивал все слабее и слабее. Язычки пламени сначала покраснели, потом сделались чуть синеватыми и вскоре совсем пропали. Вместе с ними пропал и небольшой кружок света, в котором лежали путники. Лишь подернутые седым пеплом угли продолжали слегка светиться, но они не могли уже рассеять сгустившуюся темноту. И тогда в траве что-то осторожно зашуршало.

Чани, уже было заснувший, услышал шорох и насторожился. Ему сразу вспомнились опасения принцессы. Он не особо поверил ей, когда она говорила, что их преследуют, но Чани страшно боялся змей — была у него такая слабость, которую он тщательно скрывал. И сейчас он тоже опасался, что это ползет что-нибудь длинное и — бр-р-р — холодное, чешуйчатое. К тому же принцесса говорила так серьезно, что он капельку поверил. И, затаив дыхание, Чани стал вглядываться в темноту.

Из травы выскользнул какой-то маленький зверек и, крадучись, пополз к мешку принцессы. Завозился возле него. Чани решил, что терять остатки сухарей им совсем ни к чему — и без того уже давно обеды и ужины у них были, мягко говоря, скудноваты. Он тихонько вытянул руку, нащупывая снятый башмак, и в тот момент, когда зверек выползал из мешка, швырнул его.

Пронзительный писк известил, что бросок был метким. Ториль мгновенно вскочила, как будто и не спала. Вскочил и Хани, на всякий случай выхватывая меч.

— Что случилось? — встревоженно спросила принцесса.

Вместо ответа Чани поднял мешок и показал большую дыру, прогрызенную в нем острыми зубами ночного воришки. Ториль выхватила у него мешок и принялась лихорадочно в нем шарить.

— Где компас?! — отчаянно вскрикнула она, отбрасывая мешок в сторону.

Чани вздрогнул, как ужаленный, он поспешно сунул в костер охапку валежника, тот затрещал, пламя весело взметнулось вверх и осветило поляну, на которой они расположились. Опустившись на колени, все начали обшаривать траву. Хани первым увидел сверкнувшую в густой зелени золотую искорку, он бросился туда и с торжеством поднял коробочку, присыпанную крошками сухарей.

— Спасибо, — хриплым от волнения голосом поблагодарила принцесса. — Больше я не выпущу его из рук. А сейчас нам, пожалуй, надо идти. Ночь не обещает быть спокойной.


К берегу моря они вышли как-то неожиданно. Только что брели по сосновому бору, увязая в мелком белом песке, как вдруг послышался мягкий шелест и плеск прибоя, сосны расступились, и путники оказались на нешироком пляже.

— Море! — восторженно крикнул Хани. — Дошли!

Это море было совсем не похоже на то, к которому привыкли братья у себя в Акантоне. Оно казалось им неприветливым и угрюмым. Волны, накатывавшиеся на песок, были какого-то неопределенного свинцово-серого цвета, совсем не напоминавшие иссиня-черные, но все-таки прозрачные валы, бившиеся о берега их родной бухты. Слабые солнечные лучи бесследно растворялись в воде, не в силах пробиться в глубину, и море казалось мутным и унылым. Даже плеск прибоя был каким-то вкрадчивым, приглушенным, в нем не было ничего от веселого буйства волн Акантона. Он был похож на шорох ползущих змей, и Чани невольно поежился.

Небо было затянуто низкими и такими же унылыми свинцово-серыми тучами, вдали совершенно сливавшимися с морем. Слабый рассеянный свет, пробивавшийся сквозь их полог, освещал море неестественным, призрачным, дрожащим, серебристым заревом. Холодный, пронизывающий ветер заставлял их плотнее кутаться в плащи.

— Ну так где же твоя галера? — нетерпеливо спросил Хани.

Принцесса достала золотой компас и, глядя на мелко вздрагивающую стрелку, ответила:

— Недалеко.

Они брели по берегу, с трудом выдергивая ноги, глубоко проваливавшиеся в мелкий рыхлый песок. Чани, с любопытством оглядывавшийся, заметил в груде плавника, выброшенного на берег волнами, маленькую голубую искорку. Он нагнулся, раскидал щепки и осклизлые коряги и поднял полупрозрачный голубоватый камешек, облепленный песком. Протер его рукавом; раздался тихий треск, и камешек засветился глубоким приятным светом, напоминающим цвет майского неба.

— Смотрите, что я нашел! — радостно крикнул Чани.

Брови Ториль поползли вверх.

— Голубой янтарь? Поздравляю! Теперь тебе не страшны никакие штормы. Обладатель голубого янтаря может спокойно плавать в любых морях. У нас этот камешек ценится гораздо дороже золота, наши моряки вставляют его как талисман в кольца. Особенно он хорош тем, что его нельзя отобрать силой, он обязательно вернется к своему первому владельцу. Такой камень можно только найти или принять в подарок.

— Тогда возьми его себе, — Чани протянул камешек принцессе. — Тебе он будет нужнее.

Ториль слегка смутилась и присела в церемонном поклоне.

— Благодарю. А может, лучше будет, если мы разобьем его на три части и каждый возьмет себе по кусочку? Кто знает, кому из нас он пригодится!

Вечерело. Заходящее солнце скрылось за деревьями, и по песку пролегли длинные черные тени, как будто нарисованные тушью на белой бумаге. Поднимавшийся с моря белый туман неровными космами выползал на берег, приглушая шаги, заползая под одежду. Ториль внимательно следила за стрелкой компаса и наконец, когда Хани совсем уже собирался было снова спросить, скоро ли они придут, сказала:

— Здесь.

— Где? — закрутил головой Хани.

— Утром увидишь, — успокоила принцесса.

— Только утром?

— Многое вообще можно увидеть только на восходе солнца, — неопределенно ответила она.


Когда первый солнечный луч, пробившись сквозь стоящий на море туман, коснулся песка, все трое были уже на ногах. Ночью никто из них не спал, всех сжигало нетерпение. Ториль, закусив губу от напряжения, смотрела на едва заметный в тумане полукруг солнца.

— Неужели это подстроено? — огорченно шептала она. — Мы не можем угадать, не можем.

— Почему?

— Галера появляется только в то время, когда солнце встает из моря. Но туман, проклятый туман…

Белесая пелена медленно таяла на солнце, гораздо медленнее, чем хотелось бы принцессе. Вот солнце уже наполовину поднялось из-за горизонта, на три четверти… А туман все висит легкой дымкой над водой. Вот солнце лишь самым своим краешком цепляется за угрюмые волны… Но и последний клочок тумана растаял!

Ториль поспешно нарисовала на песке несколько таинственных знаков, в которых Чани узнал Колдовские Руны, положила в центр нарисованного пятиугольника золотую коробочку и протянула руки к солнцу. Чани показалось, что солнечные лучи начали сходиться к ее ладоням, скручиваясь в жгут, и этот светящийся бледным золотом жгут, извиваясь, опускается на песок, туда, где стоит компас, вырисовав светлое пятно. Ториль начала читать заклинания, и опять, как и тогда, в тумане, слова Колдовского Языка показались Чани знакомыми. Почему? Он не знал ответа на этот вопрос, но он угадывал, что говорит принцесса. Она обращалась за помощью к Морю, которое вечно…

Чани напряженно вслушивался в певучие слова, стараясь по возможности запомнить их, а Хани просто глазел, открыв рот от восторга. Вот это чудо! Просто и хорошо!

Постепенно в лучах солнца начал вырисовываться полупрозрачный золотистый корабль, висящий в воздухе над волнами. Он становился все плотнее и терял прозрачность на глазах. Когда Ториль закончила петь, раздался протяжный бархатистый звон, как будто ударили в огромный бронзовый гонг. Корабль стремительно потемнел и с шумом, подняв каскады брызг, рухнул в море.

И в этот момент солнце оторвалось от горизонта.

— Все! — устало сказала Ториль, вытирая пот со лба.

Золотая Галера, чуть покачиваясь, нырнула пару раз, как огромная утка, и замерла у берега. На песок легли сходни.

— Прошу! — пригласила Ториль и первой поднялась на палубу.

Братья последовали за ней. Вдруг принцесса покачнулась, подняла руку ко лбу и бессильно опустилась на сверкающие доски. Чани едва успел подхватить ее, чтобы она не упала.

— Что с тобой? — испуганно спросил он.

Ториль слабо улыбнулась.

— Ничего. Просто я смертельно устала. Это заклинание отнимает слишком много сил. Но теперь, кажется, впервые за много дней мы сможем спокойно отдохнуть.

Хани слушал их вполуха, ему было некогда, он разглядывал пышное убранство волшебного корабля. И ему попался на глаза странный серый предмет, катившийся по палубе. Хани присмотрелся и, встрепенувшись, бросился на него, накрывая снятым плащом что-то или кого-то.

— Ага! Попался! — торжествующе возвестил он.

— Кто попался? — недовольно поинтересовался Чани, все еще поддерживающий принцессу.

— Как кто?! Тот, кто пытался стащить компас.

Хани собрал плащ в узел и подошел к борту, втянул сходню на корабль и пригласил:

— Прошу смотреть.

Ториль поднялась и с помощью Чани подошла к борту. Хани размахнулся и жестом фокусника, который достает что-то очень интересное, развернул плащ над водой. Что-то маленькое и громко пищащее полетело кувырком в воду, звучно шлепнулось и, отчаянно работая лапками, стало выгребать к берегу.

Чани невольно рассмеялся, но принцесса лишь вздрогнула от омерзения.

Выбравшись на песок, зверек отряхнулся. Это оказалась крупная раскормленная крыса с полуоткушенным хвостом. Поднявшись на задние лапы, крыса погрозила кулачком Хани.

— Я тебе это надолго запомню! — сердито пропищала она. — Ты у меня еще искупаешься!

Ториль зажмурилась.

— Какая гадкая!

Крыса горделиво задрала голову.

— И тебя я тоже запомню. Узнаешь, как оскорблять самого красивого в мире Водяного Крысюка! Все равно вы не уйдете от мести нашего всемилостивейшего владыки — Морского Короля! Я ему расскажу, я ему все расскажу! Как вы его ругали, как оскорбляли! Как грозились! Все-все-все…

Крысюк пригладил усы, еще раз погрозил им лапкой и тяжелой валкой рысью побежал вверх по берегу. Вскоре он скрылся между деревьями.


Золотая Галера только называлась золотой. На самом же деле она оказалась сделанной из дерева, хотя и была сплошь покрыта позолотой. Однако дерево Галеры было крепче камня. Время было тому причиной или какое волшебство — неизвестно. Весь корабль был богато изукрашен фигурками, отлитыми из червонного золота и отделанными драгоценными камнями. Даже принцесса не могла припомнить такой тонкой и искусной работы. Древние мастера были большими умельцами!

Повинуясь приказу, бесшумно развернулся широкий парус с изображением солнца, вытканного золотом, дружно взмахнули тяжелые весла…

Загрузка...