Знахарь VII

Глава 11

Створка ворот захлопнулась за спиной, и лес принял нас.

Первые километры я считал шаги — старая привычка, оставшаяся от ночных дежурств, когда идёшь по коридору реанимации и считаешь, чтобы не считать минуты. Здесь, в Подлеске, счёт давал ритм, а ритм давал иллюзию контроля, которой на самом деле не было.

Тарек шёл впереди. Копьё он держал горизонтально, чуть выше пояса, и наконечник из кости покачивался при каждом шаге. Его ноги сами находили сухие участки между выпирающими корнями, огибали мшистые кочки, которые проваливались бы под моим весом.

Далан замыкал. Вязанка с припасами и запасным оружием сидела на его спине плотно, как панцирь, и он шёл чуть наклонившись вперёд, широко расставляя ноги. Каждые десять минут он оборачивался, проверяя тропу позади.

Варган шёл справа от меня, и за первые два часа мы выработали негласный протокол — он слушал, я смотрел. Его уши после прорыва на 3-й Круг стали инструментом, о котором я мог только мечтать. Он ловил движение зверей за восемьдесят, может, сто метров. Хруст ветки, шелест палой листвы, вибрацию лапы по корню. Я же сканировал витальным зрением вперёд и вниз, отслеживая потоки субстанции, теплокровных тварей и аномалии фона.

Подлесок в первые часы выглядел так, каким я его запомнил по вылазкам за серебряной травой — полумрак даже в полдень, папоротники по пояс, с крупными листьями, похожими на раскрытые ладони. Мох повсюду. Светляк-грибы на стволах пульсировали мягким зеленоватым светом, каждый величиной с кулак, и их свечение ложилось на кору размытыми кругами, из-за чего казалось, что деревья дышат.

На стволах через каждые пятьдесят-семьдесят метров я замечал метки Варгана. Три параллельных надреза под углом, вертикальная черта ниже — охотничья маркировка, которую он ставил годами, обозначая безопасные маршруты, водопои, места лёжек. Метки были старые, некоторые почти затянулись корой, но Варган проводил по ним пальцами не останавливаясь, и кивал сам себе.

— Вон там, — он мотнул головой влево, — лёжка рогатого бродяги. Старый самец, я его три года обходил. Помер, наверное.

Я повернул голову. Между двумя корнями виднелось углубление, вытоптанное до твёрдой глины, с клоками бурой шерсти, застрявшими в расщелинах коры.

— Тут его тропа поворачивает к ручью, — продолжил Варган. — Ручей пересохший, но весной наполняется. Дальше перекрёсток троп, где я ставил ловушки на прыгунов.

Он рассказывал это не мне — он прощался. Каждое «вон там» и «дальше» было маркером территории, которую он знал как собственный двор, и которую мы собирались оставить позади.

На четвёртом часу метки кончились.

Это произошло не резко, а постепенно. Промежутки между ними увеличивались и потом я заметил последнюю на стволе, который был заметно толще предыдущих. Варган остановился у неё, положил ладонь на кору и постоял так секунд пять.

— Край, — сказал он, убирая руку. — Дальше я не ходил.

Тарек, ушедший вперёд на двадцать шагов, обернулся. Его глаза быстро пробежали по нашим лицам, оценивая обстановку.

— Тропа есть, — сообщил он. — Звериная. Широкая. Кто-то крупный тут ходил.

— Ходил или ходит? — уточнил Варган.

Тарек присел на корточки, потрогал землю, поднёс пальцы к глазам.

— Ходил. Следы старые, присыпанные. Недели три, может больше.

Варган кивнул и двинулся вперёд, и я шагнул за ним, отмечая про себя момент, когда мы пересекли невидимую линию между известным и неизвестным. Мои стопы, прикрытые обмотками, чувствовали грунт, и он здесь был другим — куда плотнее, чем в привычном мне подлеске.

Лес менялся прямо на глазах.

Деревья становились массивнее с каждым километром, как будто мы шли назад во времени. Стволы по восемь-десять метров в обхвате, покрытые корой толщиной в ладонь. Корни выпирали из земли на высоту человеческого роста, образуя лабиринт арок и тоннелей, через которые приходилось протискиваться. Кроны где-то наверху смыкались так плотно, что даже свет кристаллов сюда едва ли доходил.

Кристаллы здесь росли реже — один на три-четыре метра ствола, вместо привычного одного на метр. И каждый из них выглядел больным.

Я включил витальное зрение.

И вот тут понял, что 2-й Круг — это не просто прибавка к силе.

На 1-м Круге я видел живое: каналы, ауры, потоки субстанции — всё, что двигалось и светилось. Мир через витальное зрение был похож на карту кровеносной системы, где видны только сосуды.

На 2-м Круге я видел ещё и то, чего не было.

Впереди, метрах в ста пятидесяти, витальный фон обрывался. По эту сторону — мох, грибы, субстанция в капиллярах деревьев, слабая, но живая. По ту сторону — серое ничто. Мёртвая ткань, из которой выкачали кровь.

— Стоп, — сказал я.

Все остановились. Тарек мгновенно развернулся, вскинув копьё.

— Впереди мёртвая зона, сто пятьдесят метров.

Варган прищурился, всматриваясь. Для его глаз ничего не изменилось — темнота та же, деревья те же.

— Похожа на полосу у деревни? — спросил он.

— Похожа, но масштабнее. Граница чёткая. За ней витальная пустота.

Мы дошли за десять минут. Граница видна даже без моего зрения, если знать, куда смотреть. Она проходила между двумя гигантскими стволами, и по эту сторону на их корнях рос мох. По ту сторону корни были голыми. Земля за границей лежала ровным серым ковром палой листвы, и листва была цвета ржавчины.

Тарек подошёл вплотную к границе и остановился. Протянул копьё, ткнул наконечником в землю за линией. Древко не дрогнуло. Он вытащил наконечник и на нём осталась серая пыль.

Варган присел на корточки. Одну руку положил на мох по эту сторону, другую на голую землю за границей. Подержал секунду. Убрал обе.

— Холодная, — сказал он. — Вторая. Как камень зимой, вот только сейчас не зима.

Я опустился рядом с ним и прижал ладонь к грунту за границей. Серебряная сеть на руке отозвалась мгновенно. Субстанция, которая обычно текла по моим капиллярам ровным потоком, замерла, будто уткнулась в стену.

Земля была не просто холодной — из неё выкачана субстанция полностью, до последней капли. Однако это ещё полбеды. Стенки капилляров покрыты чем-то — тонким налётом, который мой рубцовый узел распознал раньше, чем система выдала сообщение.

Аномалия: витальный вакуум

Радиус: не определён (500 м)

Причина: дренаж субстанции через подземные каналы

Сигнатура: совпадение 73% с паразитной матрицей (4-й Реликт)

Рекомендация: избегать длительного контакта с грунтом

Я убрал руку. Серебряная сеть медленно оттаивала, по ней побежали слабые искры, как после затёкшей конечности.

— Плохо, — сказал я, поднимаясь.

— Насколько? — Далан спросил это спокойно, как спрашивал про расход припасов.

— Под землёй паразитная структура. Та же сигнатура, что у тварей из видения Серого Узла. Они не просто сидят в руинах, они расползлись по мёртвым каналам жилы.

Тарек переступил с ноги на ногу, его взгляд метнулся к земле под подошвами.

— Обходить? — предложил он.

Я посмотрел на Варгана. Варган посмотрел на юго-запад, где мёртвая зона тянулась до предела видимости.

— Если обходить, потеряем день, — сказал он. — Может, полтора. Метка слабеет с каждым часом, лекарь.

Я знал это. Восемь дней. Может, шесть.

— Идём напрямик, — решил я. — Обмотки на ноги не снимать. По земле только подошвами, без рук. Привалы на корнях, а не на грунте.

Варган молча перешагнул границу.

Звук его шагов изменился сразу. Эхо отскакивало от стволов мёртвых деревьев и возвращалось с задержкой, и эта задержка была неправильной, слишком долгой для расстояния, как будто звук пролетал дальше, чем должен был, потому что ничто его не поглощало.

Я пересёк границу следом. Разница ударила по Рубцовому Узлу, как перепад давления при взлёте. Орган за грудиной сжался, его шестнадцать ответвлений стянулись к центру, и на три секунды мне показалось, что я забыл, как дышать. Потом отпустило. Узел адаптировался, перенастроил фильтры, и воздух вернулся в лёгкие, но ощущение осталось.

Далан перешёл последним. Его лицо не изменилось, но он перехватил вязанку обеими руками и прижал её к себе чуть крепче, будто боялся, что мёртвая земля заберёт и её.

Мы шли по мёртвой зоне двести метров, когда Далан споткнулся.

Он не упал, только качнулся, поймал равновесие, опустил взгляд. Его нога зацепилась за что-то под слоем палой листвы.

— Корень, — пробормотал он и отгрёб ржавые листья подошвой.

Потом замер.

— Лекарь.

Я подошёл. Тарек и Варган уже стояли рядом, и в мутном свете ближайшего кристалла я увидел то, обо что он споткнулся.

Скелет человека лежал на боку, скрючившись, колени подтянуты к груди, руки прижаты к лицу — поза защиты или отчаяния. Я видел подобное в учебниках по судебной медицине, когда описывали позы людей, погибших от огня, только здесь не было следов огня. Кости были чистыми, без обугливания и повреждений. Одежда истлела, превратившись в бурые лоскуты, но на шее скелета сохранился амулет. Кусок кости, отполированный до блеска, на кожаном шнурке, который каким-то чудом не рассыпался.

Варган опустился на колени. Его рука потянулась к амулету, но замерла на полпути. Он наклонился ближе, разглядывая символ, вырезанный на кости.

— Серая Балка, — произнёс он наконец.

Тарек посмотрел на него.

— Уверен?

— Двойная петля с зарубкой. У каждой деревни свой знак, их учат с детства. — Варган поднялся с колен и отступил на шаг. — Серая Балка стояла где-то здесь. Два дня пути от Корня, юго-запад. Тридцать лет назад, сорок человек, охотники, семьи.

Он помолчал. Мёртвая листва хрустела под его ногами.

— Когда я был совсем мальцом, наш тогдашний староста рассказывал об этом. Караван из Каменного Узла пришёл по расписанию и нашёл пустые дома. Частокол цел, еда на столах, а людей нет — ни крови, ни следов борьбы.

— А тела? — спросил Далан.

— Ни одного. Вот что странно. — Варган посмотрел на скелет. — Караванщики обыскали окрестности на день пути и ничего не нашли. Только земля внутри частокола осела на полметра. Как если бы под деревней что-то обрушилось. — Он перевёл взгляд на меня. — Ушли в землю за одну ночь. Так наш староста говорил.

Я смотрел на скелет. Этот человек не был в деревне, когда она исчезла — он шёл или убегал. И умер здесь, в лесу, скрючившись на земле, из которой что-то высасывало жизнь.

Активировал витальное зрение и посмотрел на кости. Они были такими же мёртвыми, как земля вокруг.

— Идём, — сказал я. — Здесь нельзя задерживаться.

Никто не спорил. Мы обогнули скелет и двинулись дальше, и палая листва хрустела под нашими подошвами, как хрустят кости.

…

Привал мы устроили через три часа, когда мёртвая зона не закончилась, но нашлось подходящее укрытие в виде основания мёртвого гиганта с выпирающими корнями, образовавшими нечто вроде пещеры. Ствол был мёртв, его кора отслоилась пластами, обнажив серую, пористую древесину, похожую на пемзу.

Далан сбросил вязанку у входа и сел на корень, вытянув ноги. Тарек примостился напротив, прислонив копьё к стволу. Варган остался снаружи, его силуэт маячил в пяти метрах, он вслушивался в тишину мёртвого леса с выражением человека, который привык доверять ушам больше, чем глазам, но сейчас уши не давали ему ничего.

— Тихо, — сказал он, не оборачиваясь. — Вот что мне не нравится — ни одного зверя за три часа, даже Корнегрызов нет.

— Они ушли, — сказал я. — Субстанция выкачана, значит пищи нет, значит жизни нет.

Варган повернул голову. В тусклом свете далёкого кристалла его лицо казалось вырезанным из серого камня.

— А мы? — спросил он. — Мы тоже пища?

Вопрос был правильным. Четыре живых организма, наполненных субстанцией, посреди вакуума — как четыре зажжённых свечи в тёмной комнате, нас видно издалека.

— Маскирующий бальзам, — ответил я. — Перед тем как двинемся дальше. Остаточный запас — четыре дозы. По одной каждому хватит на сутки.

— А потом?

— Потом посмотрим.

Я достал из ящика склянку с бальзамом и отмерил по четверти дозы каждому. Вещество легло на кожу предплечий тонкой плёнкой, и я почувствовал, как мой витальный фон приглушается. Из яркой точки я превращался в фоновый шум, в серую тень, неотличимую от мёртвой древесины. Хотелось надеяться, что для того, что ползало под землёй, этого будет достаточно.

Пока остальные ели, я занялся тренировкой.

Снял перчатки и посмотрел на свои руки. Серебряная сеть капилляров светилась в витальном зрении ровным бордовым светом, от кончиков пальцев до локтей. Каждый капилляр — проводник. Каждое разветвление — точка контроля. Полный импульс задействовал всю ладонь и выстреливал тепловой волной широким фронтом. Как если бы я выплёскивал ведро воды разом.

А если не ведро? Если стакан? Если чайную ложку?

Согнул три пальца правой руки, оставив указательный и средний. Сосредоточился на серебряных нитях в этих двух пальцах. Субстанция потекла тонким ручейком. Я почувствовал, как кончики пальцев нагреваются.

На шестидесяти я остановился. Расход субстанции за импульс — полтора процента. Температура вполне достаточная, чтобы обжечь кожу, вызвать рефлекторное отдёргивание руки, болевой спазм на одну-две секунды.

Я потянулся выше. Шестьдесят пять. Семьдесят. На семидесяти капилляр на среднем пальце дёрнулся. Я сбросил нагрев и зафиксировал потолок.

Модификация Навыка

«Серебряный Импульс» → вариант «Микроимпульс»

Расход: 1.5% субстанции

Температура: 60–70 градусов цельсия

Эффект: поверхностный ожог, болевой шок (1–2 сек)

Применений до истощения: 40

Тарек наблюдал за мной молча. Он сидел на корне с лепёшкой в руке, и его глаза следили за моими пальцами.

— Покажи на дереве, — сказал он.

Я подошёл к мёртвому стволу. Приложил указательный и средний пальцы к серой коре. Субстанция скользнула по капиллярам, и два пальца вспыхнули теплом. Семьдесят градусов, импульс длился секунду.

Дерево зашипело. Тонкий столбик дыма поднялся от точки контакта, и когда я убрал пальцы, на коре осталось пятно размером с монету.

Тарек кивнул. Откусил от лепёшки и прожевал, не спуская глаз с пятна.

— Через кожу прожжёт? — спросил он.

— Через обычную — да. Даже кожу культиватора на третьем кругу. Выше третьего только боль.

— А полный?

— Полный плавит камень.

Тарек снова кивнул, как будто записал это в ту же внутреннюю тетрадь, где хранил повадки зверей и расстояния до водопоев.

Далан посмотрел на обугленное пятно, потом на меня, потом на Варгана. Варган перехватил его взгляд, и между ними произошёл один из тех молчаливых обменов. Далан еле заметно качнул головой. Варган ответил тем же.

Я не спрашивал, о чём они подумали — и так знал. Лекарь, у которого руки плавят камень — это уже не совсем лекарь.

— Далан, — сказал я. — Метка Варгана. Что слышишь?

Далан поднял брови.

— Это к нему вопрос, а не ко мне.

— Варган?

Охотник сидел на выпирающем корне за пределами укрытия. Его глаза закрыты, и я видел, как его грудная клетка поднимается и опускается чуть медленнее, чем обычно.

— Ближе, чем утром, — произнёс он, не открывая глаз. — Или он слабеет быстрее, чем мы идём.

Я сел на корень рядом с ним и прижал ладони к земле. Серебряная сеть нехотя потянулась вниз и следом увидел его.

Вернее, я увидел отсутствие. На восприятии, вытянутом до предела, объект проявился как пятно, которое двигалось. Оно перемещалось на юго-запад, в том же направлении, что и мы, со скоростью два, может, два с половиной метра в минуту. Его контуры были нечёткими, размытыми, как масляная плёнка на воде, но система зацепилась за сигнатуру и выплюнула данные.

Объект: неизвестно

Глубина: 78–83 м

Движение: юго-запад, 2 м/мин

Сигнатура: паразитная матрица (совпадение 91%)

Рекомендация: не привлекать внимание

Девяносто один процент совпадения. Та же структура, что у тёмных фигур из видения, стоявших над трещиной умирающего реликта. Только те стояли, а эта ползла по пересохшей артерии.

И она двигалась туда же, куда шли мы.

Я оторвал ладони от земли.

Моё сердце отсчитало восемьдесят два удара в минуту. Я дождался, пока пульс опустится до семидесяти шести, и только тогда заговорил.

— Под нами что-то есть.

Варган открыл глаза. Тарек, который откусывал от лепёшки, замер с набитым ртом. Далан медленно повернул голову.

— Глубина восемьдесят метров, — продолжил я. — Движется на юго-запад. Сигнатура совпадает с теми сущностями из видения.

Тарек прожевал и проглотил.

— Оно нас чует?

— Я использовал бальзам, но не знаю, по какому каналу они отслеживают цели. Если по витальному фону, то бальзам поможет. Если по чему-то другому, то нет.

— Оно большое? — спросил Далан.

— Я не смог определить границы. На той глубине моё зрение работает на пределе. Пятно размытое, нечёткое.

— Одно? — Варган спросил тихо, не меняя позы.

Я задумался. На самом деле я не проверял. Фокус восприятия был направлен на одну точку, и я увидел один объект, но это не означало, что он единственный.

— Не знаю, — честно ответил ему. — Видел одно.

Варган кивнул. Потом поднялся с корня, подобрал копьё и посмотрел на тропу впереди.

— Тогда идём быстрее, — сказал он. — Чтобы стулья не успели собраться.

…

Мы шли до темноты.

Темнота в мёртвой зоне наступала иначе, чем в живом лесу. В живом Подлеске угасание света было плавным. Кристаллы на стволах тускнели постепенно, переходя от зеленовато-белого к тёплому янтарному, и даже ночью сохранялось слабое свечение достаточное, чтобы различать силуэты деревьев. Здесь кристаллов не было, а свет последнего живого гриба остался далеко позади. Темнота пришла сразу, как захлопнувшаяся дверь.

Тарек зажёг фонарь — кусок Светляк-Гриба в железной рамке, один из трёх, которые Далан нёс в вязанке. Мягкий зеленоватый свет выхватил из тьмы круг радиусом в четыре метра. За этим кругом не было ничего, кроме абсолютной, плотной черноты.

Лагерь мы разбили в развилке корней очередного мёртвого гиганта. Корни переплетались, образуя естественное укрытие с трёх сторон. Четвёртую сторону Далан перегородил вязанкой и сел напротив, лицом к тьме.

Тарек лёг, положив копьё вдоль тела. Через пять минут его дыхание выровнялось, и я подумал, что умение засыпать мгновенно — это навык, который стоит не меньше, чем любой круг культивации.

Варган не спал — он сидел, привалившись к корню, закрыв глаза и слушал. Его уши работали непрерывно, фильтруя тишину, как ультразвуковой датчик, и я видел, как время от времени его правое ухо чуть поворачивается, ловя звук, которого я не слышал.

Лёг на спину. Корни подо мной были жёсткими, холодными, и через несколько секунд почувствовал, как этот холод просачивается через одежду и обмотки. Температура мёртвой зоны была градусов на пять-шесть ниже, чем в живом лесу.

Я лежал и думал о побеге.

Прямого контакта не будет, я это знал ещё до выхода. Мои стопы и ладони — антенна, но не спутниковая тарелка. На расстоянии десяти километров связь с побегом обрывалась, это мы установили ещё во время экспедиции в Каменный Узел, однако тогда у побега не было корневой системы, уходящей на четыре километра вглубь. Тогда он не был подключён к магистральному каналу и подземные каналы реликта не проводили сигнал.

Всё изменилось.

Я снял обмотки с ног. Прижал босые стопы к грунту, ладони рядом, широко раскинув пальцы. Серебряная сеть на руках засветилась, и я направил импульс вниз.

На пятнадцатой секунде пришёл отголосок — слабый, как шёпот через толстую стену, но даже так я его услышал.

Побег жив. Его ритм стабилен. И рядом с ним, как второй пульс, наложенный на первый, билось что-то ещё, тоньше и быстрее. Мальчишка сидел у побега, его стопы в земле, его каналы открыты, и его сердце стучало в унисон с корнем.

Они справлялись без меня.

Я задержал контакт ещё на десять секунд, вбирая этот двойной пульс, запоминая его.

А потом пришло другое откуда-то со стороны, с юго-запада, из той точки пространства, где умирал четвёртый камень. Сигнал был рваным, прерывистым, и система перехватила его на долю секунды раньше, чем мой Узел.

Язык Серебра: 9-е слово (из 40)

Статус: фрагмент (64%)

Частичный перевод: «под…»

Контекст: предупреждение, описание

Источник: 4-й Реликт

Амплитуда сигнала: 4% (было 6%)

И вместе с фрагментом слова пришло ощущение.

Что-то тёплое, липкое и живое прижалось к подошвам моих ног снизу, через восемьдесят метров грунта, камня и глины. Оно медленно ощупывало.

Моя серебряная сеть вспыхнула. Узел за грудиной рванулся, как рыба на крючке, и я почувствовал, как шестнадцать ответвлений сжались одновременно, блокируя входящий сигнал.

Я оторвал ладони от земли. Контролируя каждое движение, миллиметр за миллиметром, убрал стопы от грунта и подтянул колени к груди.

Варган смотрел на меня в темноте. Его глаза были открыты. В зеленоватом свете фонаря они казались двумя кусками мокрого камня.

— Что? — спросил он.

Я выдержал паузу. Мне нужно дождаться, пока пульс опустится хотя бы до девяноста. Он не опускался.

— Две вещи, — сказал я наконец. — Хорошая и плохая.

Варган не торопил.

— Хорошая: побег жив. Лис рядом, ритм стабильный.

— А плохая?

— Под нами что-то есть и оно знает, что мы здесь.

— Четвёртый Реликт передал фрагмент слова, — продолжил я. — «Под…» Незаконченное. Похоже на предупреждение.

— Под чем? — спросил Тарек.

— Не знаю. Он не договорил. — Я помолчал. — Но когда поймал сигнал, нечто снизу попыталось прощупать меня, как будто кто-то касался моих ног ладонями, только снизу, через восемьдесят метров камня.

Тишина повисла в укрытии.

Варган первым нашёл слова.

— Оно искало или уже нашло?

— Искало, иначе я бы не сидел тут с вами и не разговаривал.

— Бальзам?

— Помог, но я не буду касаться земли до рассвета. И вам не советую спать на грунте — только на корнях.

Далан молча подтянул ноги и устроился на выступающем корне, обхватив колени руками. Тарек перевернулся на бок и примостился на перекрестье двух корней, где между ними оставалось достаточно места, чтобы лечь, не касаясь земли. Копьё он прижал к себе, как ребёнок прижимает одеяло.

Варган не двигался.

— Серая Балка, — тихо произнёс он. — Ушли в землю за одну ночь.

Я посмотрел на него. Наши взгляды встретились, и я увидел в его глазах не страх, а понимание. Он сложил два и два. Деревня, провалившаяся на полметра. Земля, из которой выкачана жизнь. Нечто под землёй, ощупывающее живых.

— Они не ушли, — сказал я. — Их забрали.

Варган не ответил, только прикрыл глаза и устроился на корне, положив копьё поперёк коленей.

Я лежал на сплетении мёртвых корней, слушая дыхание троих людей, которые доверили мне свои жизни, и считал секунды — старая привычка. В реанимации я считал, чтобы не сходить с ума от ожидания. Здесь я считал, чтобы не прижимать ладони к земле, потому что часть меня хотела этого — хотела контакта и знать, что за слово не договорил умирающий камень.

Сто двадцать секунд. Двести сорок. Пульс опустился до восьмидесяти. Четыреста восемьдесят. До семидесяти шести.

На шестисотой секунде я услышал звук.

Он пришёл не из-под земли — из темноты за пределами укрытия, из того непроницаемого мрака, который начинался в четырёх метрах от фонаря и тянулся во все стороны без конца.

Это был голос.

Голос произнёс одно слово на языке серебра.

Я не понял его, система не распознала. Слово не совпадало ни с одним из девяти фрагментов, которые я знал.

Но серебряная сеть на моих руках отреагировала. Каждый капилляр от кончиков пальцев до локтей вспыхнул одновременно и погас, как будто по ним пробежал электрический разряд. Волна тепла прошла от рук к груди и разбилась об узел, который сжался и заблокировал её.

Варган стоял на ногах. Я не видел, когда он поднялся. Копьё в его руках было направлено в темноту, и острие не дрожало.

Тарек сидел, сжимая своё копьё обеими руками, белея костяшками.

Далан встал и развернулся к тьме, широко расставив ноги.

Мы стояли четверо, сдвинувшись спинами друг к другу, в четырёхметровом круге зеленоватого света посреди мёртвого леса. За кругом ничего — ни движения или звука.

— Это был голос? — прошептал Тарек. — Человеческий?

— Был, — ответил Варган.

— Язык серебра, — сказал я.

— Человек не может знать язык серебра, — возразил Далан. — Только реликты. И Рина.

— Рина — человек, — напомнил я. — Она выучила сорок слов за двадцать три года.

— Рина черт знает где!

Я промолчал. Далан прав. Рина далеко, а голос здесь, в темноте, в мёртвой зоне, где не осталось ни одного живого существа, кроме нас четверых.

Мы простояли так ещё десять минут. Голос не вернулся. Темнота за пределами фонаря оставалась абсолютной и неподвижной.

— Двойная стража, — жестко сказал Варган.

Никто не спорил.