Змий из 70 IV

Глава 13

Пылинки лениво танцевали в косых лучах вечернего солнца, пробивающихся сквозь полуприкрытые бархатные портьеры. Тишину старинного парижского особняка нарушал лишь легкий звон хрусталя — столичный светило с нескрываемым удовольствием дегустировал «Шато Марго» пятьдесят пятого года, извлеченное из уцелевших запасов разорившегося графа.

Альфонсо сидел на краю массивного бильярдного стола красного дерева, закинув ногу на ногу. Скинутый пиджак небрежно висел на спинке стула, а белоснежная сорочка с закатанными рукавами и расстегнутым воротом выдавала в хирурге человека, наконец-то добравшегося до заслуженного отдыха.

Адельхард, напротив, даже не думал расслабляться. Демон сбросил человеческий морок, позволив себе насладиться домашним комфортом в истинном обличии. Алая кожа благородного оттенка, изящно закрученные эбонитовые рога и светящиеся янтарные глаза смотрелись в буржуазном интерьере седьмого округа Парижа донельзя сюрреалистично, но чертовски стильно.

Тиун стоял у огромного антикварного зеркала в тяжелой бронзовой раме. Только вместо отражения богато обставленной комнаты на гладкой стеклянной поверхности сейчас пульсировала детальная, сотканная из багрового и серого дыма энергетическая карта Французской республики.

— Знаешь, Адя, — москвич сделал небольшой глоток, оценивая рубиновую терпкость напитка. — Французы могут сколько угодно проигрывать войны, но делать вино они умеют гениально. Что там наша радарная сводка? Много в столице перспективных клиентов?

Маг-рыцарь провел когтистым пальцем по стеклу, масштабируя изображение. Париж на карте напоминал переполненную чашку Петри — густое, кипящее месиво серых, гнилостных и маслянисто-черных искр.

— Столица смердит алчностью и страхом, Ал, — бархатисто констатировал выходец из Пекла, брезгливо кривя губы. — Мы можем не выходить из особняка годами, и барон де Рошфор будет поставлять нам по десять отчаявшихся министров и актрис в неделю. База отличная. Но меня сейчас заинтересовало совершенно другое.

Демон сместил фокус карты на северо-запад. Дымка над Парижем рассеялась, уступив место густым, бескрайним зеленым массивам.

— Взгляните-ка сюда, патрон.

Змиенко спрыгнул с бильярдного стола, прихватив бокал, и подошел к зеркалу. «Око Бездны» мгновенно синхронизировалось с магией тиуна.

Там, в глубине лесов Бретани, вдали от шумных автобанов и неоновых вывесок цивилизованной Европы, пульсировала аномалия. Это была не суетливая человеческая искра и не сгусток проклятий. Радар Бездны фиксировал медленный, тяжелый, хлюпающий ритм колоссального источника силы. Аномалия светилась густым изумрудным светом, пронизанным нитями запекшейся крови.

— Ого, — Трикстер заинтересованно прищурился. — Какая фактурная опухоль на теле Пятой республики. И кто это у нас там такой жирный пульсирует? Радиация? Подпольный ядерный реактор НАТО?

Адельхард тихо, сардонически рассмеялся, скрестив руки на груди.

— Хуже, Ал. И намного древнее. Это хтонический реликт. Кельтское божество, если быть точным. Судя по энергетической сигнатуре — Цернуннос, или кто-то из его ближайших рогатых родственников.

— Рогатых? — хирург весело скосил глаза на идеальные эбонитовые выросты на голове своего компаньона. — Родственников не выбирают, да, Адя?

— Не смейте сравнивать утонченную инфернальную эволюцию с этой грязной лесной нежитью, — фыркнул маг, оскорбленно вздернув подбородок. — Эти языческие идолы — примитив. Они питаются сырым мясом, верят в магию корней и спят тысячелетиями. Поразительно другое. На дворе семьдесят четвертый год. Инквизиция выжгла эту территорию еще в Средние века, потом прошлись революции, две мировые войны… А эта тварь всё еще жива и вполне упитанна.

Врач задумчиво покрутил ножку бокала. Холодный аналитический ум выходца из Двадцать восьмого отдела мгновенно выстроил логическую цепочку.

— Если пациент жив, вопреки всем законам исторического развития, значит, его кто-то держит на искусственном жизнеобеспечении. Кто-то очень влиятельный, чтобы не привлекать внимание властей, и очень богатый, чтобы обеспечивать бесперебойное питание.

— Именно, — кивнул рыцарь Бездны. — Вокруг точки сна фонит мощный культ. Свежая кровь. Но ауры жрецов не принадлежат деревенским сумасшедшим. Там искры старой аристократии, крупных землевладельцев, может быть, даже высших чиновников. Местная буржуазия играет в друидов и скармливает божку жертвы в обмен на его первобытное покровительство.

Альфонсо залпом допил вино и с глухим стуком поставил хрустальный бокал на полированное дерево бильярдного стола. В глазах столичного светилы зажегся тот самый фанатичный, хирургический азарт, который заставлял обитателей даркнета почтительно склонять головы.

— Знаешь, рогатый, — Змиенко хищно, в предвкушении улыбнулся. — Я смотрю на этого зажравшегося кельтского идола и вижу старого, замшелого номенклатурщика. Сидит себе в кресле со времен царя Гороха, оброс мхом, получает пайки от лизоблюдов и считает, что время остановилось.

Трикстер подошел к креслу и плавным, отработанным движением накинул на плечи пиджак.

— А я, как передовой советский специалист, терпеть не могу кумовство и застой на рабочих местах. Кадры нужно обновлять. Зачем нам возиться с мелкой розницей в виде больных сенаторов, когда на северо-западе спит целая Колоссальная Душа Старого Света? Это же эксклюзив! Антиквариат!

Адельхард понимающе усмехнулся. Морок мгновенно скользнул по его телу, возвращая демону облик безупречного, смуглого атташе с янтарными глазами.

— Вы предлагаете устроить небольшую корпоративную ревизию в бретонских лесах, патрон? Одобряю. Снимать скальпы с древних богов — занятие куда более благородное, чем выслушивать жалобы парижских актрис.

— Собирай саквояж, Адя, — скомандовал врач, направляясь к выходу из гостиной. Инфернальный баланс внутри требовал новых, масштабных вливаний, а руки откровенно чесались пустить в ход «Теневую Хирургию». — Передай нашему барону, чтобы пока не приводил сюда клиентов. Мы уезжаем в командировку в провинцию. Пора познакомить местную языческую фауну с передовыми методами радикальной ампутации.

Утренний туман плотным молочным киселем лежал на извилистых дорогах Нормандии, плавно переходящих в суровые пейзажи Бретани. Черный «Ситроен DS», сверкая каплевидными фарами, бесшумно разрезал белесую пелену, словно акула, скользящая в мутных водах. Франция за окном стремительно теряла свой столичный, неоновый лоск, уступая место пасторальной, замшелой глубинке.

Адельхард вел машину с небрежной, текучей грацией, едва касаясь кончиками пальцев тонкого рулевого колеса. Гидропневматическая подвеска «Богини» проглатывала все неровности старого асфальта, создавая иллюзию полета.

Змиенко вальяжно развалился на пассажирском сиденье. Окно было чуть приоткрыто, впуская в салон зябкий, пахнущий прелой листвой и сыростью воздух. Москвич сделал глоток обжигающего черного кофе из картонного стаканчика — трофея, добытого полчаса назад в уютном придорожном кафе вместе со свежайшими круассанами, — и глубоко затянулся крепкой папиросой.

— Хорошо идут, буржуи, — удовлетворенно выдохнул столичный хирург, стряхивая пепел в приоткрытое окно. — Дороги ровные, кофе варят — мое почтение, выпечка тает во рту. Идиллия. Никаких очередей, пятилеток и дефицита.

— Смертная эстетика семидесятых, Ал, — бархатисто отозвался демон, не отрывая взгляда янтарных глаз от дороги. Морок на его лице делал тиуна похожим на скучающего аристократа, вынужденного терпеть прелести сельской жизни. — Вкусно, комфортно, но абсолютно бессмысленно в масштабах вечности. Меня больше беспокоит то, куда мы едем. Мои рецепторы уже зудят от этой грязной, первобытной магии.

Выходец из Пекла брезгливо поморщился, словно почуял запах тухлой рыбы.

— Друидизм… Отвратительная, примитивная практика. Никакой изящной геометрии пентаграмм, никаких многоуровневых контрактов. Только грязь, перерезанные глотки животных, пляски у костра и поклонение компосту. Как можно всерьез подпитывать божество, которое живет в коряге? Это же полная деградация магического искусства!

Трикстер весело рассмеялся, запрокидывая голову. В тесном пространстве салона, пропитанном запахами дорогой кожи, табака и крепкого кофе, этот смех прозвучал на удивление уютно.

— Адя, ты мыслишь категориями элитного инфернального менеджмента. А тут у нас типичное провинциальное кумовство. Я на таких персонажей еще в Москве насмотрелся.

Врач повернулся к компаньону, забавно жестикулируя стаканчиком с кофе.

— Представь себе какого-нибудь областного партийного секретаря. Сел в кресло еще при Сталине, оброс мхом, мхом же и мыслит. Вокруг него крутятся лизоблюды — несут ему взятки, дефицитные колбасы, коньяк. А он сидит, пузо чешет, и думает, что так будет вечно. Ему не нужно развиваться, ему не нужно учить новые заклинания или переходить на ваши электронные контракты. Ему и так тепло. Вот этот ваш Рогатый Бог — он же вылитый такой номенклатурщик!

Маг-рыцарь тонко улыбнулся, оценив метафору.

— Засиделся в должности?

— Пересидел! — Ал решительно затушил окурок в пепельнице. — Инквизиция его не сняла с поста, так он вообще берега попутал. Спит тысячелетиями, жрет качественные жертвы местной буржуазии и тормозит прогресс. Это же чистой воды растрата континентальных ресурсов! Кому нужна эта хтоническая редиска в век освоения космоса и ядерного синтеза?

— То есть мы выступаем в роли радикальной комиссии партийного контроля? — Адельхард изящно крутанул руль, вписывая тяжелую машину в крутой поворот. Туман за окном начал редеть, открывая вид на темную, неприступную стену вековых деревьев. Они приближались к легендарному лесу Броселианд.

— Мы выступаем в роли санитаров леса, рогатый, — холодно поправил его Змиенко. Фиалковые глаза хирурга хищно сузились, вглядываясь в надвигающуюся зеленую чащу. «Око Бездны» уже пульсировало в такт с далеким, тяжелым сердцебиением кельтского идола. — Проведем принудительную диспансеризацию, оформим инвалидность и отправим на бессрочную пенсию. А его пенсионный фонд переведем на мой личный баланс.

«Ситроен» свернул с асфальтированного шоссе на узкую, присыпанную гравием лесную дорогу. Ветви вековых дубов сомкнулись над крышей автомобиля, отсекая солнечный свет и погружая салон в зеленоватый, тревожный полумрак. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом древности и чужой, нечеловеческой воли.

Инфернальный радар в голове москвича заверещал, фиксируя преодоление первой линии магического периметра.

— Чувствуешь? — негромко спросил Ал, расстегивая медицинский саквояж, лежащий у него в ногах. Среди ампул и бинтов там покоились сгустки чистой энергии, готовые в любой момент превратиться в смертоносное оружие.

— Охрана, — презрительно бросил демон, сбавляя скорость. — Жалкие фанатики. Растянули сигнальные нити из кишок лесных птиц. Какая пошлость. И эти люди называют себя элитой Пятой республики?

— Сейчас мы проверим, какая у них медицинская страховка, — Трикстер набросил на плечи свой неизменный, прожженный на груди белоснежный халат. Для предстоящей операции требовался профессиональный дресс-код. — Глуши мотор, Адельхард Васильевич. Приехали. Дальше идем пешком. Пациент не любит шума моторов.

Дверцы машины тихо хлопнули, отрезая компаньонов от комфорта буржуазного мира. Впереди их ждало сырое, первобытное капище, залитое кровью, и древний бог, который еще не знал, что к нему на прием пожаловал лучший хирург Москвы в сопровождении аристократа из Бездны.

Лес Броселианд встретил незваных гостей враждебной, давящей тишиной. Здесь не пели птицы, не шуршали в подлеске мелкие грызуны. Вековые дубы, чьи стволы были покрыты густым, словно болезненным, серо-зеленым мхом, сплетались ветвями в плотный купол, сквозь который с трудом пробивался даже призрачный лунный свет. Земля под ногами пружинила от толстого слоя перегноя и прелых листьев, источая густой аромат сырости и древней, застоявшейся крови.

Адельхард ди Васи ван Гот шел по этой первобытной грязи с таким видом, словно его заставили босиком пересекать выгребную яму. Демон брезгливо переступал через узловатые корни, едва заметно морщась каждый раз, когда начищенный носок его туфли касался влажной земли.

— Знаете, Ал, — процедил сквозь зубы маг-рыцарь, стряхивая с плеча черного костюма упавшую паутину. — В Бездне есть сектор, где отбывают наказание нерадивые садовники. Там пейзажи и то жизнерадостнее. Эта ваша земная природа омерзительно неряшлива.

Трикстер, шагающий впереди в своем белоснежном медицинском халате поверх дорогого костюма, лишь весело фыркнул. Москвич чувствовал себя превосходно. Его внутренний радар звенел, улавливая мощные, ритмичные пульсации кельтского божества, которое спало где-то совсем рядом.

— Не ворчи, Аристократ. Рассматривай это как выездную диспансеризацию в сельскую местность, — Змиенко ловко поднырнул под низко висящую ветку. — У нас в Союзе врачи и не по таким буеракам на вызовы добираются. Зато воздух свежий!

Внезапно тиун остановился, изящным жестом подняв руку. В полумраке его янтарные глаза вспыхнули хищным, потусторонним светом.

— Охрана периметра, — бархатисто прошептал выходец из Пекла. — Пятеро смертных. Вооружены огнестрельным оружием, усугубленным примитивными костяными амулетами. Засели в зарослях папоротника метрах в тридцати впереди. Ждут.

Альфонсо остановился, небрежно засунув руки в карманы халата.

— Ну, прятаться по кустам — не наш профиль. Мы же официальная делегация. Адельхард Васильевич, организуйте господам легкий наркоз. Только без лишнего шума, не хочу спугнуть главврача этой богадельни раньше времени.

Демон тонко, издевательски улыбнулся. Ему даже не потребовалось читать заклинания. Офицер Гвардии Пекла просто щелкнул пальцами. Звук утонул во мхах, но пространство впереди неуловимо исказилось. Тени, отбрасываемые вековыми дубами, вдруг удлинились, ожили и стремительными черными змеями скользнули в заросли папоротника.

Оттуда не донеслось ни единого вскрика, ни лязга затворов. Лишь несколько глухих ударов падающих тел о мягкую землю. Ментальный удар мага-рыцаря мгновенно погрузил незадачливых охранников в глубокий, почти коматозный инфернальный сон, попутно превратив порох в их патронах в безобидную серую пыль.

— Путь свободен, повелитель, — учтиво доложил Адельхард, поправляя манжеты. — Можем продолжать нашу… сельскую прогулку.

Они прошли еще около сотни метров, когда деревья наконец расступились, открывая вид на колоссальную круглую просеку. То, что компаньоны увидели в центре капища, заставило бы перекреститься любого нормального человека. Но советский хирург и инфернальный аристократ лишь обменялись понимающими, саркастичными взглядами.

В центре просеки возвышался Исполинский Черный Дуб. Его ствол был настолько широк, что его не обхватили бы и десять человек, а кора напоминала запекшуюся, почерневшую от времени кровь. Между мощными корнями, уходящими глубоко в недра, располагался массивный каменный алтарь, испещренный грубо выбитыми рунами.

Вокруг алтаря, освещенные неровным светом факелов, стояли около двадцати человек.

Зрелище было донельзя абсурдным. Культисты были облачены в грубые, хламидоподобные балахоны из мешковины, призванные, видимо, символизировать единение с природой. Однако из-под подолов этих дерюг выглядывали начищенные оксфорды ручной работы и элегантные лодочки от «Шанель». На запястье одного из «друидов», воздевшего руки к небу в религиозном экстазе, тускло блеснул золотой «Ролекс».

На каменном алтаре лежал связанный молодой олень, тяжело дышащий и поводящий влажными глазами в ожидании неизбежного.

— Ты только посмотри на эту самодеятельность, Адя, — вполголоса хмыкнул Трикстер, с профессиональным интересом разглядывая публику. — Я же говорил! Сливки общества играют в дикарей. Вон тот пухлый жрец с ритуальным серпом — готов поспорить, это какой-нибудь председатель верховного суда или владелец сети супермаркетов. Приехали на «Мерседесах», переоделись в мешки из-под картошки и думают, что сейчас прикоснутся к вечности.

— Они пахнут дорогим парфюмом и дешевым, липким отчаянием, — брезгливо констатировал демон. — Хотят удержать свои капиталы и продлить никчемные жизни. Жалкое зрелище. Предлагаю прервать этот фарс.

Альфонсо кивнул, поправил воротник халата и, не скрываясь, громко хрустя ветками, шагнул прямо на освещенную факелами поляну.

— Санэпидемстанция! Внеплановая проверка! — раскатисто, на идеальном французском возвестил москвич, привлекая к себе внимание всех присутствующих. — Граждане сектанты, предписание на организацию стихийной скотобойни в природоохранной зоне получали? Кто тут у вас за главного? Предъявите санитарные книжки!

Сектанты замерли, как парализованные. Руки пухлого верховного жреца с зажатым в них изогнутым серпом бессильно опустились. Элита французской буржуазии, привыкшая к абсолютной безнаказанности в этих лесах, шокированно уставилась на вальяжного мужчину в белом халате, который вел себя не как жертва, а как недовольный инспектор из столицы.

Следом за хирургом из полумрака выступил Адельхард. Демон элегантно остановился на границе света и тени. Его янтарные глаза зловеще мерцали, а идеальная осанка выдавала существо, которое привыкло смотреть на смертных исключительно сверху вниз.

— Вы… вы кто такие⁈ — наконец обрел дар речи пухлый предводитель культа, его голос сорвался на визг. — Охрана! Взять их! Принесите их в жертву Хозяину Леса!

— Охрана спит, месье, — вежливо, но с ледяным холодом отозвался тиун. — И я бы не рекомендовал вам кричать. Это портит акустику леса и раздражает моего патрона.

Жрец затравленно оглянулся. Из темноты никто не появился. Паника начала стремительно распространяться среди буржуазных язычников. Некоторые попятились, инстинктивно прячась за широкие спины товарищей. Они нутром чуяли, что эти двое не просто заблудившиеся туристы.

Змиенко неспешно подошел к каменному алтарю, брезгливо покосившись на связанного оленя, а затем перевел тяжелый, давящий взгляд фиалковых глаз на предводителя секты.

— Слушай сюда, гражданин председатель колхоза, — голос Трикстера потерял насмешливые нотки, став жестким и вибрирующим. — Ваша лавочка закрывается. Вы развели тут антисанитарию, кормите древнего паразита и нарушаете инфернальный баланс в регионе. Мы пришли конфисковать имущество и отправить вашего Рогатого Бога на принудительную переработку. Всем стоять на местах, сохранять спокойствие, и, может быть, я выпишу вам рецепт на успокоительное.

Слова прозвучали с такой чудовищной, железобетонной уверенностью, что культисты оцепенели. Но пухлый жрец, чей рассудок уже давно был отравлен контактом со спящим божеством, впал в истерику.

Его глаза налились кровью. Поняв, что охрана мертва, а незваные гости обладают пугающей силой, он решил пойти ва-банк.

— Вы не остановите Ритуал! Хозяин проснется! Кровь за кровь! — истошно завизжал француз и, размахнувшись, с силой вонзил ритуальный серп в шею бьющегося оленя.

Алая, горячая кровь туго хлестнула на древний камень алтаря, с шипением впитываясь в выбитые руны и стекая прямо на узловатые корни Черного Дуба.

— Идиоты… — с искренним разочарованием вздохнул столичный светило, отступая на шаг и брезгливо стряхивая с халата невидимые пылинки. — Сами же ускорили ампутацию. Адя, приготовься. Пациент выходит из комы.

Земля под ногами дрогнула. Глухой, низкочастотный гул, похожий на стон тектонических плит, прокатился по поляне, заставив культистов с криками попадать на колени. Факелы в их руках синхронно вспыхнули ядовито-зеленым пламенем.

Впитав свежую жертвенную кровь, Черный Дуб ожил. Кора на исполинском стволе начала трескаться и осыпаться, открывая пульсирующее, светящееся изумрудным светом нутро. Корни толщиной в человеческое туловище с хрустом вырывались из-под земли, взламывая каменные плиты вокруг алтаря.

Воздух стал плотным, удушливым, пропитанным первобытной яростью и дикой, необузданной магией земли.

Адельхард ди Васи ван Гот плавно сместился в сторону, занимая идеальную позицию для атаки. Морок окончательно слетел с его лица, являя перепуганным смертным истинный лик инфернального аристократа. В ладонях демона начали закручиваться тугие, потрескивающие спирали черного пламени Разрушения.

— Как банально, — бархатно констатировал тиун, наблюдая за пробуждением хтонической твари. — Много шума, много грязи. Совершенно не эстетично.

Из расколотого ствола, раздвигая древесную плоть, медленно, с ужасающим скрежетом начало подниматься Само Божество.

Цернуннос не имел ничего общего с благородными образами из мифов. Это был трехметровый монстр, сотканный из переплетенных, сочащихся зеленой слизью корней, потемневших от времени костей и грубой мышечной массы. Его голову венчала корона из чудовищных, зазубренных оленьих рогов, а вместо глаз в глубоких глазницах полыхали два сгустка концентрированной природной радиации.

Древний бог разинул пасть, из которой разило разложением тысячелетий, и издал оглушительный, пробирающий до костей рев, требуя крови тех, кто посмел потревожить его сон.

Альфонсо не сдвинулся с места. На фоне этого хтонического кошмара фигура в советском медицинском халате казалась ничтожно хрупкой. Но хирург лишь улыбнулся. Широко, хищно и абсолютно бесстрашно.

Руки Трикстера от кончиков пальцев до локтей мгновенно окутались ревущим, слепящим фиолетовым неоном «Теневой Хирургии».

— Доброе утро, больной, — весело крикнул Змиенко, перекрывая рев монстра. Фиалковые глаза москвича горели безумным, профессиональным азартом. — Жалобы есть? Нет? Тогда приступим ко вскрытию. Наркоз в вашем случае не предусмотрен!

Цернуннос, древний хтонический ужас, обретший плоть из корней и ярости, не заставил себя ждать. Громадина, увенчанная зазубренными рогами, рухнула с постамента Черного Дуба, впечатывая пудовые копыта в алтарный камень. Оленьи останки разлетелись кровавыми ошметками, щедро окропив безупречный белый халат московского хирурга.

Божество взревело — звук был подобен скрежету тектонических плит. Из пасти твари вырвалась волна удушливого зеленого тумана, мгновенно выжигающего кислород на поляне. Перепуганные буржуазные друиды, зашедшиеся в кашле, повалились на мох, судорожно хватая ртом воздух.

Но на компаньонов первобытная химия не подействовала. Змиенко лишь брезгливо поморщился, стряхивая чужую кровь с лацкана.

— Адельхард Васильевич, — весело крикнул Трикстер, и его голос, усиленный Системой, прорезал рев монстра. — Обеспечьте нам стерильность операционного поля! Наркоз этому пациенту противопоказан, но местную анестезию для зрителей организовать стоит.

Демон, чья багровая кожа в свете изумрудных вспышек казалась отлитой из запекшейся крови, лишь тонко улыбнулся. Маг-рыцарь Гвардии Пекла сделал плавный пас руками, и спирали черного пламени Разрушения, сорвавшись с его ладоней, огненным валом покатились по периметру капища.

Адский огонь не трогал деревья, но он сжигал сам зеленый туман Цернунноса, превращая его в безобидный серый пепел. Культисты, отрезанные стеной черного пламени от своего божества, впали в оцепенение, наблюдая за началом титанической битвы.

Рогатый Бог, почуяв чужеродную, разрушительную силу Бездны, переключил внимание на хирурга. Исполинский кулак, сотканный из переплетенных дубовых корней толщиной в человеческое бедро, с хрустом обрушился туда, где только что стоял Змиенко.

Но Ал уже не был простым смертным врачом. Купленные на африканские души рефлексы сработали безупречно. Москвич смазанной тенью ушел в перекат, разминувшись с ударом на считанные сантиметры. Упругая волна воздуха от удара Рогатого Бога лишь заставила полы его халата взметнуться вверх.

Трикстер вскочил на ноги и хищно оскалился. Фиолетовый неон «Теневой Хирургии» на его руках запульсировал в такт с его бешеным сердцебиением.

— Приступим к пальпации! — рявкнул светило советской медицины.

Ал рванулся вперед, навязывая монстру ближний бой. Цернуннос попытался раздавить наглеца, обрушивая на него град ударов и пытаясь проткнуть зазубренными рогами. Но Трикстер двигался неестественно быстро, играючи уклоняясь от неуклюжих атак хтонического реликта.

Сближаясь с монстром, Змиенко наносил точные, хирургические разрезы сияющими фиолетовым светом ладонями. «Теневая Хирургия» не просто рвала плоть — она отсекала саму энергетическую матрицу божества от его материального носителя.

Фиолетовые росчерки ложились на сочащиеся зеленой слизью корни Цернунноса. Там, где касались пальцы Трикстера, древесная плоть мгновенно обугливалась и рассыпалась в труху. Врач препарировал бога с холодным, садистским прагматизмом, словно обычную лягушку на лабораторном столе.

Цернуннос взвыл от боли и унижения. Древняя сущность, привыкшая к поклонению и трепету, впервые столкнулась с существом, которое не боялось ее, а лишь с профессиональным интересом изучало ее анатомию.

Божество попыталось применить магию друидов. Земля под ногами компаньонов вспучилась, из нее с космической скоростью выстрелили узловатые корни, пытаясь опутать и утащить наглецов под землю. Одновременно с этим дубы по периметру поляны ожили, потянувшись ветвями-щупальцами к Адельхарду.

— Примитивно, — брезгливо констатировал тиун.

Рыцарь Бездны не сдвинулся с места. Вокруг него вспыхнул непроницаемый купол из черного пламени Разрушения. Корни Цернунноса, касаясь огня Бездны, мгновенно истлевали, не в силах преодолеть инфернальную защиту. Демон лишь изящно поправил воротник, наблюдая за работой патрона.

Тем временем Змиенко, используя «Теневые Скальпели», отсек Цернунносу одну из нижних конечностей. Исполинская нога, сотканная из камней и корней, с грохотом отвалилась, заставив хтонического монстра рухнуть на одно колено. Зеленая кровь-лимфа хлынула из раны, прожигая мох на поляне.

— Тяжелый случай, коллега, — Ал, тяжело дыша, остановился прямо перед мордой Рогатого Бога. Фиолетовый неон на его руках стал нестерпимо ярким. — Некроз тканей налицо. Потребуется радикальная ампутация… всего.

Хирург сделал глубокий вдох, концентрируя всю доступную энергию Двадцать восьмого отдела в своих ладонях. «Теневая Хирургия» вышла на пиковую мощность. Фиолетовое свечение стало настолько плотным, что начало искажать реальность вокруг компаньонов.

Цернуннос, чувствуя приближение конца, попытался в последний раз ударить рогами. Но Змиенко был быстрее.

Советский врач резким, отработанным до автоматизма движением вонзил обе пылающие руки глубоко в грудную клетку хтонического монстра. Ткань из корней и костей поддалась без сопротивления, словно теплое масло.

Руки хирурга погрузились по самые локти в пульсирующее, светящееся изумрудным светом нутро божества. «Око Бездны» транслировало Алу точную картину: прямо в центре груди монстра, окутанное паутиной древних заклинаний, билось его Ядро Силы — чистая, Колоссальная Душа Старого Света.

— Инвентаризация завершена! — рявкнул Трикстер.

Он мертвой хваткой вцепился в пульсирующее изумрудное ядро. Пальцы хирурга, сотканные из инфернального мрака, разорвали друидические заклинания, удерживающие душу в теле.

С чудовищным, чавкающим звуком Альфонсо Змиенко голыми руками вырвал сияющую Колоссальную Душу Цернунноса из его груди.

В ту же секунду рев монстра оборвался. Изумрудный свет в его глазницах погас. Исполинская туша, сотканная из вековых корней, замерла, а затем начала стремительно рассыпаться в прах. Древнее древесное мясо превращалось в обычную труху, которую мгновенно подхватывал лесной ветер. Хтонический реликт, переживший тысячелетия, прекратил свое существование.

В ушах Трикстера оглушительно, торжествующе зазвенели фанфары Системы Возвышения. Перед глазами развернулось золотое полотно уведомления:

«Внимание! Зафиксировано поглощение Колоссальной Души Старого Света (Элитный трофей). Обнаружена синергия с приобретенными навыками. Проводится конвертация в инфернальный баланс. Сумма пополнения превышает все известные лимиты региона Пятой республики».

Ал, тяжело дыша и пошатываясь от переизбытка энергии, опустил руки. В его правой ладони, пульсируя теплым изумрудным светом, лежала сжатая до размеров бильярдного шара Душа Рогатого Бога. Белоснежный халат хирурга был полностью покрыт трухой и зеленой слизью, но лицо Змиенко светилось абсолютным, фанатичным триумфом.

Черное пламя Разрушения вокруг поляны погасло, обнажая перепуганных, грязных и задыхающихся от кашля культистов. Буржуазная элита Франции, сжавшись в комок на коленях, с ужасом наблюдала за человеком в прожженном халате, который только что, играючи, выпотрошил их божество.

Адельхард ди Васи ван Гот плавно приблизился к патрону. Морок мгновенно скользнул по его телу, возвращая демону облик безупречного, смуглого атташе с янтарными глазами. Тиун изящным движением извлек из кармана пиджака стопку плотных пергаментов, стилизованных под гербовую бумагу Пекла. Рядом с ними, словно из ниоткуда, материализовалась перьевая ручка из черного золота.

Маг-рыцарь повернулся к оцепеневшим культистам, и на его губах заиграла улыбка, от которой у пухлого председателя верховного суда подкосились колени.

— Господа присяжные заседатели, — бархатный баритон Адельхарда прозвучал с пугающей, нотариальной холодностью в тишине леса Броселианд. — Кажется, ваше покровительство только что… скончалось от острой инфернальной недостаточности. Но наш Двадцать восьмой отдел ценит лояльность. Мы готовы предложить вам новые, куда более надежные гарантии долголетия и процветания.

Демон элегантно развернул верхний контракт, и в его янтарных глазах вспыхнул плотоядный огонек.

— Прошу подходить по одному. Подпись, как обычно, кровью или черным огнем. Сделка абсолютно прозрачна. Мы выполним ваши желания… а взамен получим ваши Превосходные души в качестве посмертных активов. Советская номенклатура и дьявольские контракты — это ядерная смесь, господа. Не заставляйте моего патрона ждать. У него сегодня еще много работы по списанию просроченных божеств.

Очередь из самых влиятельных людей Французской республики выстроилась прямо на истоптанном, залитом зеленой лимфой мху. Владельцы заводов, медиамагнаты и высокопоставленные судьи, еще полчаса назад воображавшие себя грозными языческими жрецами, теперь напоминали нашкодивших школьников перед кабинетом сурового директора.

Пухлый председатель верховного суда первым подошел к Адельхарду. Руки француза, все еще перепачканные кровью жертвенного оленя, тряслись так сильно, что перьевая ручка из черного золота едва не выскользнула из пальцев.

— Я… я сохраню свою должность? — жалко пискнул смертный, затравленно косясь на кучку тлеющей трухи, которая совсем недавно была могущественным лесным божеством.

Тиун, воплощающий собой абсолютный бюрократический идеал Пекла, лишь снисходительно поправил манжеты.

— Вы сохраните должность, приумножите капиталы и забудете о подагре, месье, — бархатный голос мага-рыцаря звучал успокаивающе, как колыбельная для висельника. — Наш синдикат гарантирует премиальное обслуживание. Ваша жизнь превратится в непрерывный праздник потребления. Подписывайте. Там, где галочка.

Перо коснулось стилизованного пергамента. Черный инфернальный огонь мгновенно впечатал имя судьи в архивы Седьмого Круга. Следующий!

Альфонсо Змиенко наблюдал за этим конвейером с нескрываемым удовольствием. Он стянул испачканный медицинский халат, брезгливо бросил его на камни разрушенного алтаря и остался в щегольском костюме. В правой руке хирург все еще сжимал пульсирующее изумрудное Ядро Цернунноса. От артефакта исходило приятное, покалывающее тепло.

— Знаешь, Адя, — хмыкнул москвич, прикуривая папиросу свободной рукой. — Я всегда верил в эффективность массовой диспансеризации, но чтобы элита сама так радостно сдавала анализы… Это превосходит самые смелые ожидания Госплана.

— Они прагматики, патрон, — не отрываясь от оформления очередного фьючерса, отозвался выходец из Бездны. Контракты исчезали в воздухе один за другим с тихим, удовлетворенным шипением. — Их божок оказался неконкурентоспособным. Мы предложили лучшие условия. Закон свободного рынка.

Трикстер перевел взгляд на изумрудную сферу в своей ладони. Пора было распаковать главный трофей.

Врач мысленно отдал Системе команду на поглощение.

Ядро вспыхнуло ослепительным зеленым сверхновым светом, обдав лицо столичного светилы жаром первобытного леса, и мгновенно втянулось под кожу, растворяясь в ауре.

Инфернальный баланс в интерфейсе сошел с ума. Цифры закрутились с такой скоростью, что слились в сплошную золотую полосу. Но главное было не в золоте даркнета. По венам Змия ударил раскаленный адреналиновый коктейль. «Теневая Хирургия», до этого работавшая как скальпель и дефибриллятор, начала стремительно мутировать, впитывая колоссальный объем созидательной природной энергии убитого бога.

Перед глазами развернулось системное уведомление, отбрасывающее золотистые блики на потемневшие деревья:

«Синхронизация завершена. Навык „Теневая Хирургия“ эволюционировал. Разблокирован ранг: „Биогенез Плоти“. Теперь Пользователь способен не только разрушать и восстанавливать материю, но и конструировать органические структуры, изменять генетический код в промышленных масштабах и создавать химерические формы жизни без затрат собственной жизненной энергии».

Альфонсо шумно, с наслаждением выдохнул дым. Глаза ученого полыхнули уже не просто фиалковым неоном, а глубоким, насыщенным цветом абсолютной власти над живой материей. Теперь он мог собирать монстров из запчастей, как конструктор, или лечить смертельные болезни щелчком пальцев, расплачиваясь маной древнего божества, плещущейся в его резервах.

— Ну что, граждане сектанты! — раскатисто объявил хирург, когда последний французский миллионер поставил свою подпись. — Поздравляю с переходом под юрисдикцию Двадцать восьмого отдела. Раз в месяц мой атташе будет связываться с вами для уточнения текущих пожеланий. А пока — брысь по машинам! И чтобы в лесу больше не мусорили!

Буржуазная элита Пятой республики, не веря своему счастью, рванула сквозь заросли к оставленным на опушке автомобилям с такой скоростью, словно сдавала нормативы ГТО.

Спустя пятнадцать минут черный «Ситроен» компаньонов уже плавно катился по утреннему шоссе обратно в сторону столицы. Туман окончательно рассеялся. В салоне пахло дорогим табаком и триумфом.

— Блестящая командировка, повелитель, — Адельхард изящно крутанул руль, обгоняя неповоротливый фермерский грузовичок. — У нас в портфеле два десятка элитных фьючерсов и колоссальный объем чистой энергии. Предлагаю по возвращении в Париж посетить портного. Этот костюм впитал слишком много лесной сырости.

— Портной подождет, Аристократ, — Ал откинулся на мягкий подголовник, чувствуя, как внутри ворочается новая, опьяняющая сила «Биогенеза Плоти». Ему не терпелось опробовать навык в стерильных условиях. — Сначала проверим, как наш карманный барон справился с обустройством подвала. Если он не достал мне бестеневые лампы, я превращу его в морскую свинку.

Особняк на Рю де л’Юниверсите встретил их обманчивой тишиной. Однако, стоило компаньонам переступить порог, как навстречу им из гостиной выкатился де Рошфор. Банкир выглядел так, словно не спал трое суток и выпил ведро крепчайшего эспрессо. Его водянистые глазки лихорадочно блестели, а галстук съехал набок.

— Месье Змиенко! Месье Адельхард! — француз нервно скомкал в руках носовой платок. — Вы вернулись! Я… я все сделал! Подвал готов. Оборудование доставлено, установлено и подключено к автономному генератору. Это стоило астрономических сумм, но операционная отвечает высшим мировым стандартам!

Трикстер удовлетворенно кивнул, скидывая пиджак на руки услужливо подскочившему тиуну.

— Хвалю за оперативность, Жак. Премия в конце квартала гарантирована. Показывай свое архитектурное чудо.

Спустившись в бывший винный погреб, москвич присвистнул. Барон действительно отработал ментальную закладку на все двести процентов. Помещение преобразилось до неузнаваемости. Стены были обшиты белоснежным антибактериальным пластиком. В центре, под ослепительным светом хирургических софитов, гордо возвышался многофункциональный операционный стол из нержавеющей стали. Вдоль стен выстроились новейшие мониторы жизнеобеспечения, холодильники для хранения плазмы и стойки с инструментами.

Это был идеальный, высокотехнологичный храм для извращенного гения советской медицины.

— Шикарно. Просто песня, — Змиенко любовно провел рукой по холодному металлу операционного стола. Новая сила в его венах требовала выхода. — Так и хочется кого-нибудь препарировать. Жак, где моя картотека? Давай сюда первую партию отчаявшихся смертных.

Но вместо радости от похвалы лицо барона приобрело землистый оттенок. Финансист затравленно оглянулся на железную дверь подвала, словно ожидая, что она вот-вот слетит с петель.

— Проблема, месье Змиенко… — голос француза дрогнул. — Дело в том… что закупка такого количества специфического оборудования на черном рынке не прошла незамеченной. Мои каналы пересеклись с интересами Корсиканского синдиката. Они контролируют порты и медицинскую контрабанду. И они… очень недовольны тем, что кто-то влез на их территорию без уважения и отчислений.

Адельхард, с интересом разглядывающий блестящие хромом зажимы, брезгливо приподнял бровь.

— Корсиканцы? Какая-то местная гильдия воров?

— Это мафия, месье! — взвизгнул де Рошфор, покрываясь испариной. — Жестокие, вооруженные до зубов головорезы! Они держат в страхе половину Франции! Они узнали адрес. Час назад мне звонил один из их капо. Они едут сюда. Требуют личной встречи, долю в нашем бизнесе и компенсацию за «моральный ущерб».

Банкир зажмурился, ожидая, что сейчас русские монстры взорвутся гневом. Но вместо этого под сводами белоснежной операционной раздался искренний, раскатистый смех столичного хирурга.

Альфонсо облокотился о край хромированного стола и стряхнул невидимую пылинку с брюк. В его фиалковых глазах полыхнул холодный, садистский восторг ученого, которому только что бесплатно доставили партию подопытных крыс.

— Мафия едет к нам в гости? С оружием и претензиями? — Трикстер широко, плотоядно оскалился. — Адя, ты слышал? Нам даже не придется тратить время на поиск пациентов для калибровки нового оборудования! Местный криминалитет решил добровольно пожертвовать свои органы во имя советской науки.

Маг-рыцарь плавно повернулся к двери. Человеческий морок на его лице едва заметно пошел рябью, предвкушая хорошую, эстетичную резню в городских условиях.

— Скажите, барон, — бархатный голос демона был пропитан ядовитой иронией. — Эти ваши корсиканцы… они предпочитают умирать от термических ожогов или от пространственных аномалий? Хочется быть гостеприимным хозяином.

В глубоком, скрытом от посторонних глаз бункере Двадцать восьмого отдела, где воздух обычно пах озоном, оружейной смазкой и казенной мастикой, сегодня витал совершенно нетипичный аромат — запах дорогого, изысканного дарджилинга и свежей выпечки.

Виктор Крид, бессмертный куратор и негласный владыка советской паранормальной изнанки, сидел в своем любимом дерматиновом кресле. Перед ним на столе, бок о бок с пухлыми папками под грифом «Совершенно секретно», уютно расположился чайный сервиз тончайшего мейсенского фарфора.

Напротив куратора, вальяжно закинув ногу на ногу, сидел Малик де Сад.

Существо древнее, как само понятие первородного греха, сегодня предпочло облик утонченного европейского аристократа. Темно-бордовый бархатный пиджак, небрежно расстегнутый ворот шелковой сорочки и абсолютная, подавляющая аура власти. Однако главной деталью его образа оставались глаза — пронзительно-зеленые, с ядовитыми, колдовскими нотками шартреза. И сейчас эти глаза сверкали откровенным, не скрываемым недовольством.

Малик изящно подцепил серебряной ложечкой кубик сахара, опустил его в чашку и поднял на Виктора тяжелый взгляд.

— Ты отдал мою Систему смертному, Витя, — бархатный голос де Сада был тих, но от его вибраций чай в чашке куратора едва заметно пошел рябью. — Мою личную разработку. Архитектуру, которую я шлифовал веками, выстраивая идеальный баланс между инфернальными потоками и материей. И кому? Какому-то московскому костоправу с манией величия.

Крид невозмутимо сделал глоток, прикрыв выцветшие, холодные глаза.

— Он не просто костоправ, Малик. Альфонсо — гений. Прагматик без тормозов. И он приносит Отделу такие дивиденды, какие нам не снились со времен падения Римской империи.

— Это вопрос авторских прав и принципа! — фыркнул гость, брезгливо отодвигая от себя блюдце с эклером. Зеленые глаза сузились. — Я писал этот код для высших сущностей. Для архидемонов и лордов Бездны. А твой Змиенко использует интерфейс Системы как кассовый аппарат в советском гастрономе! Он превратил высокое искусство инфернального возвышения в конвейер по заготовке мяса и душ! Ты видел логи за последние сутки?

— Видел, — на тонких губах Виктора промелькнула скупая, но искренняя улыбка. — Выпотрошил древнего кельтского бога в лесах Бретани, конвертировал Колоссальную душу в ману и подписал половину французской элиты на фьючерсные контракты. И это только разминка. Сейчас они с Адельхардом готовятся пустить на органы корсиканский синдикат.

— Вот именно! Никакого изящества! — Малик всплеснул руками, хотя в глубине его зрачков цвета шартреза уже плясали смешинки. Показное недовольство постепенно уступало место философскому приятию абсурда. — Ввалиться на капище в медицинском халате и голыми руками вырвать ядро у Цернунноса… Это варварство. Эффективное, высокорентабельное, но все-таки варварство.

Куратор со стуком поставил чашку на блюдце и откинулся на спинку кресла, опершись подбородком о сложенные домиком пальцы.

— Знаешь, де Сад… Твои возмущения звучат неубедительно. Ты сам передал мне этот артефакт, наделив правом дарения. И давай будем честны: тебе просто скучно. А Альфонсо устраивает такое шоу, что даже твои клерки с Седьмого круга забросили отчеты и наблюдают за эфиром. Этот смертный до боли напоминает мне одного нашего общего знакомого. Помнишь наш отпуск в Японии?

Зеленые глаза Малика внезапно расширились, а затем он тихо, раскатисто рассмеялся. Нахлынувшее воспоминание мгновенно смыло остатки наигранного гнева.

— Тысяча пятьсот восемьдесят второй год. Киото, — де Сад мечтательно прищурился, отпивая чай. — Разве такое забудешь? Мы тогда решили отдохнуть от европейской чумы и костров инквизиции. Вот и заглянули на огонек к Ода Нобунаге.

— О, это был не просто огонек. Это был грандиозный пожар, — согласился Крид, доставая из ящика стола портсигар и предлагая гостю. — Ода умел принимать гостей. Никакого пиетета перед вечностью. Только сакэ из позолоченных черепов врагов, полыхающие храмы и абсолютно отмороженная уверенность в собственном превосходстве.

— Да, — кивнул Малик, прикуривая от легкого щелчка собственных пальцев. Огонек послушно вспыхнул прямо на фаланге демона. — Нобунага был по-своему очарователен в этом беспредельном цинизме. Помнишь, как он сжег Энряку-дзи на горе Хиэй? Просто потому, что монахи отказались платить налоги. Три тысячи трупов за один вечер. И мы сидели с ним на террасе, пили сливовое вино, а он рассуждал о том, что боги — это просто неэффективные феодалы, которых давно пора сместить.

Создатель Системы выпустил в бетонный потолок бункера тонкую струйку сизого дыма.

— У твоего хирурга точно такой же почерк, Виктор. Тот же наглый, пробивной прагматизм. Нобунага объединял Японию железом и кровью, а этот строит свою империю с помощью скальпеля и дьявольских контрактов, умело прикрываясь советскими ГОСТами. Они оба не верят в святость. Для них что языческое божество, что корсиканский мафиози — просто ресурс. Сырье для переработки.

— Смертные — вообще удивительные создания, — философски заметил куратор Двадцать восьмого отдела. — Живут лишь краткое мгновение, ломаются от банального сквозняка, но если дать им в руки правильный инструмент… они способны перевернуть мироздание. Просто из банального упрямства и жажды комфорта.

Малик де Сад изящно стряхнул пепел в хрустальную пепельницу. Его глаза цвета шартреза больше не метали молний. В них светилось глубокое, вековое предвкушение хорошей театральной постановки.

— Ладно, уговорил. Пусть твой мясник развлекается, — снисходительно произнес инфернальный аристократ. — В конце концов, мне и самому до жути интересно, как далеко он зайдет с функцией «Биогенеза плоти». Если он начнет клепать из парижской богемы химер для нужд советской разведки, я лично выпишу ему премию от лица Совета Бездны. Но учти, Витя…

Де Сад подался вперед, и температура в кабинете мгновенно упала на десяток градусов, напоминая, кто именно сейчас так непринужденно пьет чай в кресле.

— Если он сломает мне интерфейс или обрушит экономику Седьмого круга своей гиперинфляцией душ… я заберу его искру себе. И сделаю из нее очень красивый, вечно кричащий светильник для своей спальни.

— Договорились, — Виктор Крид позволил себе короткий, ледяной смешок, поднимая фарфоровую чашку. — За амбиции смертных, Малик. И за то, чтобы они никогда не переставали нас развлекать.