Заложница артефакта

Глава 10. Магия ариго

Хрустальный гроб стоял посреди лужайки перед храмом. Факелы, зажжённые вокруг, бросали оранжевые блики на тонко выпиленные грани, а оттуда всполохи огня перебегали на лица собравшихся родных и придворных двадцать седьмого ариго. Солнце заходило, добавляя красных красок пейзажу. Завтра будет ветер.

Фириель не пожелала остаться с матерью, ослушалась Сенору, наверное, впервые в жизни и пристроилась по левую руку Фера. В парке было душно, как перед грозой, поэтому женщины вовсю обмахивались веерами. У сестры был веер из тончайших деревянных пластинок, привезённый очень давно послами из Шахства деев. Он принадлежал ещё матери Фера, но Сенора уже много лет пользовалась приданым и драгоценностями своей предшественницы. Вероятно, она и дала Фири эту безделушку.

В груди жгло и давило. Фер надеялся, что внешне никто не замечает его состояния, но сам он едва держался. Ноги затекли от долгого стояния, стали огромными и словно каменными, хотя это было почти неважным. Внутри его был пожар. И никто, кроме ныне покойного отца, не смог бы утешить и успокоить ариго.

Они лгали. Все. Долго и нагло. В лицо. Ладно, Сенора или канцлер, им вроде как по статусу положено скрывать неприятные вещи. Но матушка Мариель? Почему она лгала своему выкормышу? Почему не призналась, не обмолвилась словечком о том, что его настоящая мать жива и здорова? Почему никто, во имя драконов Нового света, не сказал ему правду за двадцать с лишним лет?

Фири придвинулась почти вплотную и шепнула на ухо:

— Как ты создашь аватар? Ты же потерял артефакт!

— Не знаю, — процедил Фер тихо и только сейчас осознал, как болит челюсть. Стиснул зубы, называется. Релакс, ариго! Всё будет хорошо! Перстень — только костыль…

— Я помогу тебе, братик!

Её нежный голосок, такой чистый и искренний, словно зелье на рану, облегчил его боль. Он никчёмен как правитель, но у него есть Фири. Его любимая маленькая сестрёнка. Неужели настал её черёд? Раньше он защищал Фириель, даже несколько раз брал на себя её вину, как за ту разбитую вазу из приданого Сеноры. Тогда его выпороли так, что почти неделю он обедал и ужинал стоя. Теперь Фири спасёт его честь и наследование престола своей магией и своим артефактом. Хотя, как знать, хватит ли у неё сил… Фири никогда не любила заклинания, неохотно заучивала формулы и проводила почти всё свободное время за сбором и сушением трав. Матушка Мариель с умилением пророчила, что ариголетта превзойдёт всех известных травниц эпохи. Сенора же только фыркала, отмахиваясь, мол, не годится наследнице лечить больной сброд и чтобы даже не думала об этой стезе. А Фири кротко улыбалась и продолжала молча сушить, нарезать и складывать в баночки душистые целебные травки. Эх, если бы они смогли помочь создать аватар…

Статуя Великого Магистра, пяти метров высотой, украшенная свежими лилиями, установленная несколько веков назад на входе в храм, внезапно осветилась лучами заходящего солнца. Узкое длинное лицо с небольшой бородкой и прямым ровным носом на закате всегда смягчалось. Казалось, сегодня Магистр скорбит по почившему правителю аригоната. Запели трубы. Вспыхнули ярче факелы. Зашевелились фигуры в белых балахонах, откинули единым жестом капюшоны и затянули ритуальную песню. Фер вздохнул раз, потом другой, третий, словно пытаясь подготовиться к позору. Фири коснулась пальцами его руки, нашла ладонь и сжала так крепко, как только могла. Надо собраться. Собраться и сделать это, вдвоём. Не думать, не волноваться, а просто сделать.

Древний язык заклинаний, который в Старом мире называли просто латынью, звучал отовсюду. Хор пел почти шёпотом, чтобы не заглушать торжественные голоса семьи и придворных. И от этого трагического шёпота Феру стало не по себе. Вот, сейчас, ещё немного… Ещё несколько куплетов… После фразы «фасере аватар этернам»… Сейчас!

Он вытянул дрожащую ладонь к небу, глядя на хрустальный гроб, прошептал нужные слова, заученные давным-давно и повторённые вчера вечером. Фириель поддержала его руку снизу, и ручеёк её силы смешался с ручьём его собственной магии. Голубое свечение поднялось лёгким облачком из ладони, вытянулось в свечку, расширилось, клубясь светлой дымкой по краям. Кто-то из присутствующих дам всхлипнул, другие восхищённо зашептались. Но Фер чувствовал, что магии не хватит. Выйдет крохотный зверёк вместо великолепного зверя. Пшик выйдет…

— Папа! — шепнул Фер, — Папа, помоги мне!

Он прекрасно понимал, что мольба эта — глупая и детская, но ему отчаянно хотелось разрыдаться и броситься на грудь отцу вместо того, чтобы создавать звериное подобие правителя. У него никогда не получится, он не станет ариго, потому что недостоин этой чести…

Дымка всё тянулась и тянулась, всё ширилась и принимала облик медведя. И это была не его магия. Не Фера и не Фириель. Он не мог понять, откуда идёт такой мощный приток, но думать было некогда: надо было спасать свою честь. Медведь встал на задние лапы, вскинул передние, поднял пасть к заходящему солнцу и, обнажив призрачные клыки, издал мощный рёв самца-победителя.

— Он прекрасен, мой брат, мой ариго, — прошептала сестрёнка, и в её голосе было столько восхищения, что Фер даже удивился. Раньше она так говорила только об отце…

Аватар, ведомый тонкой нитью магии, приток которой не иссякал всё это время, проплыл над лужайкой, подражая настоящему медведю и даже лапами перебирая, как прогуливающийся зверь, легко вспрыгнул на закрытый гроб и, издав последний рык, улёгся сверху.

Хор взорвался высокими голосами мальчиков, и все зашевелились, подняли руки, синхронно заговорили. Заклинание левитации, произнесённое пятьюдесятью магами одновременно, заставило огромное произведение искусства с заключённым внутри телом двадцать седьмого ариго подняться в воздух и медленно поплыть в сторону гробницы. Фер выдохнул и стиснул руку Фири. Сестра покачнулась и стала оседать на землю.

— Что с тобой? — подхватив Фири, Фер похлопал её по щекам. — Очнись, кузнечик! Эй, кто-нибудь! Воды!

— Магия… Столько магии сразу… — еле слышно пробормотала сестра.

— Да, я тоже её ощутил, но не знаю, откуда она взялась!

— Светлость, держи!

Рука телохранителя протянула Феру фляжку с водой. Другая рука, грубая, женская, влажным платком обтёрла лицо Фириель. Подняв взгляд, он увидел пронзительные серые глаза на красивом, с резкими чертами, лице. Охранница сестры. Девушка быстро отступила в тень, а Валь подмигнул Феру:

— Ничего страшного, просто малость чужой силы. От неожиданности светлость и упала в обморок. Дай ей немного воды, сейчас придёт в себя.

От влитого в рот глотка Фириель действительно очнулась, обвела взглядом склонившихся над ней мужчин и слабо запротестовала:

— Ведь возложение власти, Фер! Опоздаешь, мой ариго!

— Всё будет хорошо, Фири, — он помог ей подняться. — Без меня никто не начнёт.

— Смешной ты… — пробормотала сестра, оправляя платье под строгим взглядом спешившей к ним Сеноры.

Упреждая гнев мачехи, Фер вскинул руки:

— С ней всё в порядке, можно продолжать церемонию!

— Одни проблемы с тобой! — зашипела Сенора, приблизившись. — Где ты — там проблемы! Как ты вообще умудрился создать аватар, понять не могу!

— Я…

Фер хотел было сказать про непонятный источник магии, влившийся в его тело, но почему-то промолчал. Мачеха сверлила его взглядом, в котором было столько досады и злости, что ему пришлось глубоко вздохнуть, прежде чем получилось ответить:

— Возможно, потому что я — ариго!

И он расправил плечи, отправив ей ответный взгляд. Хватит его унижать, он и сам себя унизит. Но сам. Другие на это права уже не имеют! Тем более, Сенорель, вдовствующая ариготта.

Она только фыркнула в веер, по обыкновению закатив прекрасные глаза. И отвернулась. А Фер очень постарался скрыть улыбку. Сенора начнёт уважать его, рано или поздно.

Тихий шёпот сзади обжег его ухо:

— Я бы с ней не ссорился, светлость.

— Валь, твоя задача — меня охранять, а не влезать в семейные конфликты! — сквозь зубы ответил Фер. Тоже мне, советник нашёлся! Каждый лезет не в своё дело, прямо эпидемия какая-то!

Телохранитель невразумительно хмыкнул и с поклоном отступил на шаг. Фер понял это как жест покорности и снова вскинул голову, оглядывая собравшихся перед храмом магов. Верховный жрец поднял руки. В воздухе мелькнули белые лепестки, а потом ещё и ещё — и вот уже целое облако воспарило над лужайкой, блестящее, переливающееся всеми оттенками оранжевого в свете заходящего солнца. По мановению пальцев главного мага лепестки послушно собрались в одну линию и одновременно, словно в замедленной съёмке, упали на траву. Фер ступил на эту белую дорожку, ведущую к статуе Великого Магистра, и пошёл, чувствуя, как колотится сердце. Ещё немного — и он станет полноправным ариго, перед магией и подданными. Ещё немного — и на его голову возложат венец из белых лилий: символ власти, символ честности и преданности своему народу!

Дорожка заканчивалась, верховный жрец с венцом был уже близко, вот он уже поднял сплетённую из цветов корону, Фер приготовился опуститься на колено, чтобы принять её.

И в один миг всё пошло не так…

Толчок в плечо — и Фер летит на землю, приземлившись на руку. Боль пронзает локоть и бедро. Кто-то кричит, пока хор продолжает петь, но заклинания стихают. Теперь кричат все. Валь на земле, подмятый чем-то чёрным и бесформенным, он тоже кричит, отрывисто и резко, на своём странном языке, полном шипящих звуков. Его коллега, охранница Фири, в полутрансе отрывисто двигает руками перед собой, а голос её вибрирует на одной ноте едва различимым во всеобщем хаосе звуком. Чёрное нечто поднимается в воздух, словно недавний аватар, — угрожающее жуткое облако — и маги падают один за другим, не зная, как с ним бороться. Воздух словно сам улетучивается из лёгких, и Фер только хрипит, выпучив глаза… Конец близок, паника завладевает всем телом, не давая пошевелиться, но Валь, освобождённый от бесформенного нападающего, хватает Фера за ворот парадного камзола и тащит куда-то за храм, не разбирая дороги…

Они бегут.

Долго.

Фер падает, выдохнувшись…

И наступает чернота.

… Треск веток в огне заставил его подскочить, резко открыв глаза. Знакомый звук, знакомый запах — запечённой на вертеле дичи, знакомое место — почти знакомое, потому что они с Леви всегда выбирали прогалину на двести метров дальше. Здесь был горячий источник, жаркий даже зимой, и поэтому всё подмокало от таявшего снега… Но сидевшему у костра на это было наплевать. Когда Фер пришёл в себя и сел, схватившись за голову, Валь искоса глянул на него и хмуро бросил:

— Прошу к столу! Куропатка на ветке — как раз для почти правителей!

— Что… Что это было? — спросил Фер, вспомнив чёрную бесформенную массу. — Заклинание? Нечисть?

— Рагуль, — коротко ответил Валь, переворачивая ветку и золотистую тушку птицы на ней. Фер нахмурился. Никогда ещё он не слышал такое название, даже в книгах не читал о рагуле. Что за зверь такой?

Когда он задал этот вопрос Валю, подсаживаясь ближе к костру, телохранитель покрутил головой, отчего его косичка мотнулась по спине и свесилась с плеча. Откинув её назад, он ответил:

— Рагуль это очень сильное проклятие. Настолько сильное, что даже лёгкого облачка хватает, чтобы вызвать смерть в течении двух дней. Под лёгким облачком я подразумеваю вот такое ма-а-аленькое облачко, — и он показал кольцо из большого и указательного пальцев.

Валь протянул руку за спину, сорвал мокрый лист лопуха и положил на него снятую с огня куропатку. Достал из ножен на груди маленький острый нож и принялся ловко отрезать небольшие кусочки от ножек.

— Но там, на лужайке, оно было… Такое…

— Да, светлость, ты удостоился огромного рагуля, — усмехнулся Валь, протягивая ему кусок мяса. — Мне даже интересно, кто твой враг!

— Мне и самому интересно, — пробормотал Фер. — Возможно, тот, кто убил отца.

— И, скорее всего, таким же способом. Ведь ваши маги так и не нашли яд. Потому что никакого яда не было, а был симпатичный рагуль, точечно направленный на ариго.

— Ты в этом уверен? — Фер вскочил, отбросив недоеденную куропатку.

Валь с неодобрением покосился на него:

— Между прочим, мне стоило большого труда поймать твою еду…

— Извини, — отмахнулся Фер. — Но для вызова этого самого рагуля нужна большая сила, не так ли? Наши маги не могли с ним справиться, я видел это! Они падали! Его вызвала та твоя сероглазая?!

— Сядь.

Спокойный тон телохранителя покоробил Фера. Сидит здесь, рассиживается, жрёт куропатку, а на лужайке перед храмом, возможно, лежит сотня трупов, в том числе и…

— Фириель! — он подскочил к Валю и схватил его за грудки. — Надо вернуться за ней, этот рагуль убьёт её! Она там…

— Сядь! — рявкнул Валь, одним мощным толчком отправив Фера на землю. — Ты раньше видел рагуля?

— Нет, — буркнул Фер.

— А я видел. Много раз. И Вилма с Ливой тоже. И мы умеем нейтрализовать это проклятие. Это всё, что тебе нужно знать. Твоя сестра в порядке. Остальные тоже.

Фер обнял голову руками, закачал её, баюкая. Он не знал, что думать. Хотелось верить телохранителю, очень хотелось, но как? Они знакомы всего два дня, у Фера нет никакой информации о Вале, тот может быть как шпионом, предателем, так и честным парнем… На выбор, что называется.

— Держи.

Фер взял протянутое ему крылышко и с отвращением оторвал зубами кусок мяса:

— Суховато.

— Учту. В следующий раз будет сочнее.

— В следующий раз?! — Фер уже замахнулся крылышком, но передумал и только помахал им возле уха. — Мы что, обедать тоже здесь будем? Мы здесь вообще надолго?

— Пока не найдём убийцу, — с каменным спокойствием ответил Валь. — Не беспокойся, мы найдём его быстро.

— Откуда такая уверенность? Ты телохранитель или частный детектив? — хмыкнул Фер, ещё раз осматривая его с ног до головы. Обычный парень, ничего особенного — ни стати, ни масти. Глаза вот только… Цепкие, умные глаза. Знакомые… Где он мог видеть Валя? Где он мог видеть сероглазую охранницу, которая там, на лужайке, впала в транс? Что она делала: спасала их от рагуля или, наоборот, направляла его на Фера?

Как разобраться во всём? Как отделить правду от лжи? Даже ноябрьского мухомора нет под рукой… Хотя он уже употреблял его несколько дней назад! Фер лихорадочно размышлял, меряя шагами пятачок сырой земли вокруг костра. Лес молчал, придавленный тяжестью снега, лишь кое-где слышался одинокий треск ветки под лапами ночной птицы. Валь тоже молчал, обгрызая мясо с ножки. Надо бы аккуратно расспросить северянина: кто его нанял, откуда он вообще взялся, какие обязательства взял на себя. И, возможно, даже поймать на нестыковках…

— Я приготовлю тебе постель, — ровным голосом сказал Валь. — А потом отвечу на все твои вопросы, если, конечно, у тебя есть вопросы.

Он поднял голову, и Фер поймал взгляд телохранителя. Добродушный, даже почти ласковый, такой… Опасный взгляд. И поёжился. Что толку спрашивать, если подозреваешь человека в предательстве и лжи? Что толку слушать ответ, если каждое слово может оказаться вымышленным? И не проверишь, и не поверишь…

И где всё-таки он мог видеть Валя раньше?

Алиса сидела у костра, склонив голову к коленям, и изредка ворошила палочкой красные прогорающие угли. Фер приподнялся на локте, удивлённо протёр глаза. Откуда здесь, в лесу, Алиса? И в таком виде… Вся замотанная в какое-то потрёпанное покрывало, на голове платок, скрывающий волосы, босые ноги… Только её точёный профиль виднелся чётко в отблесках последних огоньков костра — печальный, строгий, такой красивый!

— Алиса? Это ты? Или мне всё снится? — тихо спросил Фер, боясь разбудить телохранителя.

Она повернула голову, и улыбка озарила тёмные глаза:

— Тебе лучше знать, Фёдор. Думала, ты мне скажешь…

— Я вообще ничего не понимаю в последнее время, — буркнул он, поднимаясь. Бросил взгляд на лежанку Валя — та была пуста. Фер огляделся с нарастающей тревогой:

— А где мой охранник?

— Он охотится, — ответила Алиса. — Я попросила дать нам немного времени, и он согласился.

— Вот так, во сне?

— Сон ли это, — задумчиво протянула она. — Всё так реально! Как в жизни!

Фер присел рядом с ней, тронул пальцами край тёмного платка:

— Почему такая одежда?

— Какую дали, такую надела, — Алиса пожала плечами и придвинулась ближе к нему. Фер обнял её, прижал к себе, но девушка решительно освободилась:

— Не стоит. Они могут вернуться в любой момент.

— Кто они? Валь?

— Да, и не только…

— Почему ты мне всё время снишься?

— Помоги мне!

Она схватила Фера за руку, заглянула в глаза с умоляющим выражением:

— Я не понимаю ничего! Я не хочу всего этого! Я устала и хочу домой! Хочу, чтобы всё закончилось!

— Что случилось? — он всё же обнял её, с намереньем защитить, никому не отдать, но Алиса вырвалась, оглянулась на мрачный лес и вскочила:

— Он идёт! Помоги мне! Слышишь? Помоги!

… Фер вздрогнул всем телом, проснувшись, и долго таращился на северянина, который ощипывал очередную пойманную птицу. Костёр давно прогорел, только угли слегка дымились между камней. В лесу светлело. С учётом времени года это означало, что сейчас часов восемь утра. Валь поднял голову от тушки и спросил:

— Кошмар приснился?

— Ты никого не видел? — напряжённо ответил встречным вопросом Фер, оглядываясь по сторонам. Это было глупо: ведь всего лишь сон, очередной сон, но…

— Никого. Хочешь поговорить о чём-то?

Телохранитель глянул исподлобья, но уже не так дружелюбно, как вчера. Во взгляде ясно читалась озабоченность. Поэтому Фер подозрительно прищурился:

— Что? У нас проблемы? В чём дело?

— Надо идти дальше, — просто сказал Валь и сунул ощипанную дичь в большую кожаную сумку.

— Откуда у тебя это? Вчера же не было?

— Вилма приходила, принесла кое-каких припасов и два одеяла.

— Вилма? Это та, сероглазая? — Фер вспомнил серьёзный взгляд охранницы сестры и поёжился. Было в этих северянах что-то странное, не поддающееся объяснению. Вроде его и тянуло, и отталкивало одновременно.

— Нет, светлость, это Лива. Вилма приставлена к твоей мачехе. Довольно болтать, собирайся!

— Не ори на меня! — вскинулся Фер от резкости последней фразы. — Кто ты такой, чтобы на меня орать?

Валь медленно встал и глянул так, что всё внутри похолодело. Прямо мороз по коже! С кем лучше не ссориться, так это с собственным телохранителем…

— Меня наняли охранять тебя, и мой контракт пока не окончен. Поэтому нам надо сразу договориться о главном. Я отвечаю за твою безопасность, светлость, — северянин словно выплюнул это слово, и черты его лица на миг исказились в непонятной гримасе. Фер выдохнул и забыл, как надо дышать. Валь взял себя в руки и продолжил:

— Ты будешь слушаться меня беспрекословно. Скажу бежать — побежишь. Скажу упасть — упадёшь. Имеешь полное право послать меня к Хель, но в этом случае я не гарантирую, что ты доберёшься живым до вашего храма и получишь свой венок на голову.

Он помолчал, неспешно сворачивая одеяло в валик, потом сказал уже спокойнее:

— Кто-то очень хочет, чтобы ты умер. А я, по разным причинам, этого не хочу. И не допущу.

Перекинув валик через плечо, северянин поправил сумку с припасами, уже знакомым жестом передвинул чуть налево на груди свой ремень с ножнами и совсем будничным голосом велел:

— Понесёшь второе одеяло и мехи с водой. В путь, светлость!

Он провёл рукой над огнищем, и камни сами собой расползлись в разные стороны, пепел и угли втянулись под землю, а на их месте появились тонкие зелёные ростки травы. Фер хмыкнул. С камнями он и сам бы сумел, а вот вырастить траву так быстро — это уже высшая форма магии. Валь очень сильный колдун. Почему же работает телохранителем?

Они шли долго, пробираясь по чаще. Валь почти не пользовался магией, поэтому приходилось перелезать через коряги, рубить широким ножом заросли кустарника, который они не могли обойти. Фер терпел. Он никогда не был неженкой, но их вылазки с Леви не имели ничего общего с нынешним походом. Бегство из дворца казалось Феру неправильным. Да — рагуль, да — нападение, но ведь они, северяне, могут справиться с проклятьем! Они умеют, наверное, даже больше, чем когда-либо признаются… Но если они могут защитить его, тогда зачем бежать?

Все эти вопросы, однако, весь день оставались без ответов. Только к вечеру, когда зимнее солнце принялось лизать верхушки сосен, Валь обернулся и сказал:

— Привал. Проголодался, светлость?

— Даже не представляешь, как сильно, — пробормотал Фер и тяжело опустился на землю. Поляна, на которой они остановились, была почти целиком свободна от снега, лишь кое-где по краям, под деревьями, он ещё не успел растаять. Скоро начнётся весна, а они так и не поохотились на лис… Отец любил конную охоту. И лисьи шубы…

Валь бросил в него валиком из одеяла:

— Простудишь наследную задницу, подстели. А я пока разожгу огонь.

— Можно тебя попросить? — расстеливая одеяло на жухлой прошлогодней траве, спросил Фер, так вежливо, как только мог.

— Попроси.

Валь уже принёс ветки для костра. За неимением камней он ножом снял верхний слой дёрна, потом ободрал несколько длинных кусков коры и уложил их в ямку. Собрал горсть иголок с одной из еловых лап, бросил их на кору и принялся кресать огонь.

— Ты не мог бы обращаться со мной поучтивей? Просто совсем чуть-чуть…

Валь бросил на него быстрый взгляд и ответил, раздувая робкий огонёк:

— Хорошо.

— Хорошо? Так просто?

— Достаточно попросить по-человечески, — Валь склонился совсем низко над разгорающимся костерком, и Фер не видел его лица, но был уверен, что телохранитель улыбается.

— Ты надо мной издеваешься, — Фер устало закрыл глаза. Каждую мышцу его тела начало крутить. Завтра будет болеть. Очень сильно… Надо выспаться, он так устал…

… Алиса присела рядом с ним на корточки и коснулась ладонью его щеки. Фер с трудом поднял руку и стащил с её головы платок. Тёмные волосы рассыпались по плечам, три белые прядки между ними, словно парикмахер-хиппи решил поэкспериментировать с цветом. Алиса улыбнулась и шепнула:

— Вид у тебя ещё тот.

— У тебя не лучше, — усмехнулся он. — На тебе опять украшение моей матушки…

Она коснулась ожерелья на шее и погладила пальцем самый большой камень:

— Оно мне нравится. Наверное, поэтому оно мне и снится. А тебе что, жалко?

Фер помотал головой:

— Носи на здоровье… Просто странно, что ты мне снишься постоянно с этим ожерельем, и что мы разговариваем, и что я помню наши разговоры…

— И не только разговоры, — добавила Алиса едва слышно, а потом добавила: — У меня есть ещё что-то от тебя.

— Что именно? — улыбнулся он. — Ещё одно украшение, которое ты свистнула из сокровищницы?

— Твой перстень, — она сунула ему под нос руку, на одном из пальцев которой расположился его артефакт.

— Откуда он у тебя? — подхватился Фер…

Валь придержал его за плечо:

— Эй, светлость, полегче! Я только спросил, хочешь ли ты крылышко или ножку?

— Тьфу ты, все драконы Нового мира! Такой сон оборвал… — пробормотал Фер, с усилием садясь. Северянин поддержал его:

— Мышцы болят? Сейчас заварю зелье…

— Почему мы бежим? — вдруг спросил Фер, взглянув ему в глаза. — Разве нельзя вернуться во дворец, допросить всех присутствовавших на церемонии, найти сильнейшего мага, который смог бы вызвать этого рагуля…

— Не волнуйся, ваш главный как раз этим и занимался целый день, — Валь похлопал его по плечу, успокаивая, и протянул целую ножку от куропатки. — Поешь, пока я готовлю зелье.

Фер вдохнул запах жареного мяса и впился зубами в ножку. Прожевал половину, и только потом до него дошло:

— Откуда ты знаешь, чем занимался главный… то есть, канцлер?

— Лива сказала, — в глазах телохранителя снова появилась хитринка, и он отошёл к костру.

— Лива, да? По мобильнику, небось? И как связь? Хорошая в этих лесах?

— Теперь ты надо мной издеваешься, светлость? — открыто рассмеялся Валь. — Зачем нам гаджеты Старого мира, если есть ментальная связь?

Фер пристально посмотрел на него:

— Ты врёшь! На таком расстоянии ментальная связь не работает!

— Между близнецами она работает на любом расстоянии. А чем сильнее магия близнецов, тем крепче связь.

— Так вы…

— Да, все трое, — кивнул Валь, помешивая закипающее зелье. — Наша мать — из древнего рода друидов.

— Скажи мне, Валь, только честно… — Фер догрыз последний кусок мяса с ножки и отшвырнул кость за спину. — Почему тройняшки из древнего рода друидов нанялись телохранителями наследников аригоната? Неужели только из-за денег?

— Ну… Это своего рода инициация, — с запинкой ответил Валь, принюхавшись к пару из чудного котелка, который он соорудил за две минуты из полосок коры. Фер покачал головой:

— Валь, ты что-то скрываешь! И мне это совсем не нравится.

— Я понял, — коротко ответил северянин и замолчал, помешивая зелье.

Фер подождал немного, но Валь, похоже, не собирался продолжать. И Фер позволил себе деликатно возмутиться:

— И это всё? Ты понял и всё? Не расскажешь, что ты скрываешь?

— А если я солгу? — прищурился телохранитель. — Тебе хочется услышать красивую сказочку? Или предпочитаешь правду, но не сразу?

— Правду, — выбрал Фер без тени сомнения.

— Тогда тебе придётся подождать.

— Сколько?

— Этого я не знаю. Но обещаю: как только смогу, сразу всё тебе расскажу.

— Ты… Ты странный, — подытожил Фер и улёгся на своё одеяло. — Но ты мне нравишься.

— Вот и отлично! Глотай зелье и спи — утром рано вставать.

Валь передал ему котелок и устроился поудобнее на лежанке. Фер начал пить горькое зелье, то и дело морщась, а потом пробурчал:

— Всё равно не высплюсь из-за дурацких снов…

— Сны какого жанра? — неожиданно серьёзно спросил Валь.

— Того жанра, что спать не дают…

— Рассказывай!

Фер усмехнулся и покрутил головой:

— Ну конечно: я тебе всё, а ты мне ничего! Немного напрягает, тебе не кажется?

— Я думал, тебе нужна помощь, — Валь пожал плечами, откинулся на спину и прикрыл глаза. Вот жук! Сплошное наказание, а не охранник! И что делать? Принимать его условия?

Фер снова сел, нашёл в стороне ветку и, как Алиса во сне, начал ворошить угли. Искры вспыхнули, брызнули в стороны и умерли в последнем полёте. Он тоже умрёт. Возможно, совсем скоро… Кто-то хочет убить его и этот кто-то — настойчивый человек. Вопрос не самый срочный, конечно, но закономерный — кто? А к нему паровозиком цепляются остальные вопросы. Почему ушёл артефакт? Почему убили отца? Из-за чего каждую ночь Феру снится Алиса в маминых драгоценностях? И да, последний вопрос, чисто для информации — какое отношение эта девушка имеет к его перстню? Ведь в ней ни капли магии, а артефакт может снять и надеть только маг! Алиса, конечно, милашка, с ней было хорошо, с ней до сих пор хорошо каждую ночь в этих странных перекрёстных снах, но она обычная. У Фера давно есть невеста в Ностра-Дамнии, чуть ли не с детства обещанная как знак дружбы двух держав, и мамины драгоценности перейдут к ней после венчания… Так почему Алиса? Какой в этом смысл?

Голова отказывалась соображать. Никто ему не помогает. Даже северянин скрывает что-то важное! И Фер обозлился:

— Слушай, наследник друидов! Перестань изображать из себе великого магистра тайных наук и отвечай, кто стоит за всем этим? Я знаю, что ты знаешь!

— Светлость, мы же договорились, — удивлённо ответил Валь. — Чего землю носом роешь? Ложись лучше спать.

— Мне ещё никто никогда не указывал, когда спать, а когда не спать! Ни отец, ни мачеха, ни Леви! И уж точно, никто из слуг!

Ярость закипела в жилах, точно кровь дракона. Впервые в жизни Фер почувствовал себя на грани. Раньше все удовлетворяли его желания практически мгновенно, все любили его и баловали, даже строгий отец, уже не говоря о слугах! А теперь, за четыре дня с момента возвращения в Новый мир, попрекают всем на свете, командуют и указывают, как жить и что делать! И Валь туда же: молчит, как пень, издевается, смеётся над ним! А сам никто, пустышка, наёмник! Хватит! Надоело!

И он бросился на северянина, прыгнув прямо через костёр. Вцепился в рубаху на груди, рывком поднял, не обращая внимания на треск ткани и на боль в мышцах, встряхнул, как нашкодившую комнатную собачку. Кулак прилетел незамедлительно, скула взорвалась от мощного удара левой, но Фер даже не подумал уклониться, хоть и видел, хоть и было время. Валь вырвался, оставив кусок рубахи в его руке, и отскочил в сторону от костра, замер, покачиваясь, словно ждущая нападения змея. Фер раздул ноздри, соображая, как лучше достать охранника, потом снова ринулся вперёд, напролом. Валь поднырнул под занесённую руку и толкнул его в спину. Унизительное падение носом в траву заставило Фера взвыть, и глаза заволокло красным туманом. От следующей атаки северянин снова ушёл, отклонившись вбок. И Фер закричал на весь лес:

— Дерись, драконье дерьмо! Дерись, как мужчина!

Валь повёл головой, разминая мышцы, и улыбнулся, как тогда у костра. Нагрудный ремень с ножами полетел в траву. Фер громко фыркнул и быстро отстегнул ножны с кинжалом от пояса. Бросок вперёд — и главное, не заорать от боли! Не думать о том, что этот сукин сын сильнее и проворнее! Сломать его, отбить костяшки о лицо! Показать, кто здесь командует! Не сдаться…

Валь не пощадил его на этот раз. Он бил точно и от ударов не уклонялся. А Фер в каждый удар вкладывал всю свою ярость, всю боль, всю ненависть, что скопились в душе. И кричал, выплёскивая на северянина самые обидные ругательства, которые мог вспомнить. Про Леви тоже кричал. Про отца… Про мать.

А потом они оба свалились на мокрую землю и отползли друг от дружки на несколько шагов. Фер уже не орал. Слёзы катились по щекам, мешаясь с кровью, и от солёных ручейков начало щипать. Он вытер лоб, зажмурившись, сглотнул привкус железа во рту и потянулся за мехами с водой. Валь сплюнул в траву выбитый зуб и усмехнулся:

— Уделал ты меня, светлость. И всё равно, дерёшься ты, как девчонка! Кто тебя учил?

— Леви, — прохрипел Фер. Блин, что на него нашло? Теперь вся морда всмятку…

— Кто такой Леви?

— Мой молочный брат. Он погиб.

— Жаль.

Северянин перебрался к костру и подтянул к себе ремень, морщась, надел на место и привычно поправил. Фер придвинул к нему мехи:

— Умойся, что ли… Вид, как у дикаря с Чёрной горы.

— Твоими стараниями! — буркнул Валь. — Думаешь, сам красивей? Кидаешься на людей, как кабан в брачный сезон…

— Нарвался! Я же просил, поучтивей.

Валь тряхнул головой и вздохнул, как будто решился. Плеснул в лицо воды и сказал напряжённо:

— Хорошо. Я скажу тебе одну умную вещь, а ты мне поведаешь свои сны. Пойдёт?

Фер молча кивнул, не отрывая взгляда от охранника. Тот поджал губы, потом задумчиво произнёс:

— Знаешь, на что наводят рагуль? На волос, огрызок ногтя определённого человека. Или на кровь.

— Волосы, ногти, кровь… И что это нам даёт? — раздражённо ответил Фер и вдруг поймал мысль. Ему стало жарко. Бросив взгляд на Валя, он понял, что не ошибся с выводом. И вскочил, невзирая на боль:

— Ноно? Это невозможно! Она никогда не…

— Возможно всё! — жёстко сказал Валь. — У неё был целый кубок свежей крови наследника аригоната.