Якудза из клана Кимура-кай, том 3

Глава 2

Один из Макита-гуми тряхнул рукой, и в его ладони блеснула выкидуха. Все трое паскудно ухмыльнулись, начиная медленно приближаться к нам и зажимая нас к телефонной будке и торговому автомату. Нам даже отступать было некуда, только пробиваться с боем.

Ладно, не мы это начали.

Первое правило уличной драки гласит, что не стоит выходить с голыми руками против ножа, даже если ты чемпион по боксу, и правило это было написано кровью. Слишком много чересчур уверенных в себе бойцов оказались в итоге зарезаны каким-нибудь пьяным быдлом.

Но иногда приходится нарушать правила.

Я быстро обшарил взглядом округу, в поисках чего-нибудь, что можно использовать в качестве оружия. Однако это в окраинных подворотнях можно найти под ногами кирпич или арматурину, но никак не в центре Синдзюку. Таксофон, торговый автомат, почтовый ящик, больше ничего. Нужно взять за правило таскать с собой что-нибудь для самообороны, хотя бы канцелярский ножик или отвёртку.

— Ну что, вы, черти, смелее, — проговорил я, скидывая пиджак. — Или вам нужно ещё больше народа, чтобы справиться с двумя?

— Сами напросились, — процедил рябой, и бросился на меня первым.

Нож мелькнул в опасной близости от моего живота, я только и успел, что поймать и обернуть пиджаком бьющую руку, чтобы отвести клинок в сторону. А в тот же момент ударил рябого головой в переносицу. Адреналин брызнул в кровь бодрящим коктейлем, точно так же, как брызнула кровь из сломанного носа рябого. Я отпустил его вместе с моим пиджаком и ринулся дальше в бой.

Всё должно быть стремительно и жёстко, чтобы отбить у них всякую охоту драться дальше. Нет необходимости втаптывать их в асфальт, если можно просто сломить их боевой дух.

Фурукава тем временем кинулся с кулаками на монобрового, и тот резко ушёл вполне классическим боксёрским нырком, а рыбоглазый кинулся на меня. Я толкнул рябого на него, и им пришлось друг друга ловить, а я поспешил на помощь Фурукаве, которого ударами в корпус охаживал монобровый боксёр.

На ринге к тебе никто не подлетит сбоку и не ударит прямым в ухо. Вот и монобровый этого не ожидал, подача получилась мощной, совсем немного не хватило до нокдауна. Фурукава зато не растерялся и добавил ему крюком слева, после которого боксёр всё же упал.

Целым и невредимым из наших противников остался только рыбоглазый, и он не особо стремился вступить в бой против нас двоих, без поддержки своих дружков, так что мы разошлись по сторонам, тяжело дыша. На мне не было ни царапины, Фурукава отделался парой пропущенных от боксёра. Пиджак мой, правда, остался у рябого, но это временно.

— Зовите ещё семерых, втроём не справитесь, — осклабился я.

— Мы вас уроем… — зажимая кровоточащий нос пальцами, прогнусавил рябой.

— Ты не понял, с кем связался, — сказал я. — Или вас всех троих уронить, только тогда поймёте? Только вы тогда уже не встанете.

— Я тебя запомнил, урод, — прогнусавил рябой, швыряя мне мой пиджак.

— Ты тоже не красавец, — ухмыльнулся я. — Дуй в больничку, пока рожа не распухла, добрый тебе совет.

Он прошипел что-то невнятное, махнул рукой своим дружкам, и все трое развернулись, чтобы в ускоренном темпе покинуть этот закуток. Телефонная будка и торговый автомат остались за нами. Я не сводил с отступающих быков напряжённого взгляда, и только когда они скрылись за поворотом, выдохнул и разжал кулаки.

— Ну, сволочи… Пинжак порезал, почти новый, чтоб его… — пробормотал я, разглядывая распоротую ткань и вылезшую подкладку.

Теперь только на выброс. Ладно, деньги на новый у меня есть. Главное, что шкура цела.

Фурукава зато шипел, трогая себя за рёбра, боксёр наподдал ему от души.

— Угораздило же… — пробормотал он.

— Заниматься надо. Спортзал в Кита-Сэндзю знаешь? — спросил я, заряжая в торговый автомат купюры, чтобы купить себе водички.

— Какой из? — спросил Фурукава-кун. — Их там несколько.

— Хонда-сан там тренирует, — сказал я. — Не помню, как называется, неподалёку от начальной школы.

— А, этот… Знаю, — сказал он.

— Заглянем туда как-нибудь, спарринг не помешает, — сказал я.

Выуживать купленную газировку из автомата пришлось тем же способом, с помощью грубой силы.

— Пошли отсюда, пока эти не вернулись, — сказал я.

— Думаешь, вернутся? — хмыкнул Фурукава.

— Конечно, — фыркнул я. — И не одни, а с подкреплением.

Я выпил холодную газировку и бросил пустую банку в урну этого же автомата, а затем мы пошли прочь из Кабуки-тё, к станции метрополитена. Здесь мы уже выяснили всё, что мне было нужно.

Вернёмся мы сюда чуть позже, и уже не таким составом. Если Макита-гуми и впрямь решили пойти на конфликт, то и нам стоит уважать более многочисленного противника, не соваться сюда по одиночке или вдвоём, а нагрянуть толпой, пригласив всех, кого только можно.

Непосредственно к Кимура-кай пока относились только мы с Фурукавой Сатоши, но тот же Такуя-кун не откажется помочь в случае необходимости, да и знакомых на районе полно, кого можно привлечь к делу. Но расширять организацию жизненно необходимо, иначе нас очень быстро вышвырнут на обочину этой гоночной трассы под названием Токио.

Ладно хоть вопрос с деньгами стоял не так остро, пока хватало того, что мы забрали у тех жуликов, обнёсших клуб маджонга. Клуб, к слову, открылся снова, но уже с другим администратором. Процесс не должен останавливаться, деньги должны течь.

Поезд умчал нас в Кита-Сэндзю. Ехать пришлось через половину города, и отдалённость нашего района от центра со временем может стать проблемой, но пока меня всё устраивало. Мерный стук колёс вводил меня в какое-то медитативное состояние, помогал собраться с мыслями. А подумать было о чём.

Манера вести бизнес, особенно такой, не вполне законный, тут сильно отличалась от того, что я успел повидать в прошлой жизни. Другой менталитет, другая культура, другие условия. Слишком строго всё было зарегулировано, фактически, якудза были полуофициальной структурой, ниточки от которой тянулись на самый верх, где было уже и не различить, где кончается криминал и начинается политика.

У нас, конечно, тоже половина депутатов и больших чиновников не так давно сменили спортивные костюмы на строгие, но это было не так явно. И у нас, в отличие от Японии, можно было перейти из одной категории в другую. Здесь же такой возможности не было, обе ветки существовали параллельно друг другу, пересекаясь лишь на самом-самом верху.

Так что сколотить капитал в среде якудза, а потом перековаться в «удачливого бизнесмена» и пролезть во власть тут не получится. На меня будут косо смотреть абсолютно все. Не по понятиям, мол. Для якудза я буду почти что предателем, для официальных властей я буду выскочкой. Без хорошего диплома или двух в официальных структурах делать нечего абсолютно.

Вкрадчивый женский голос объявил, что мы прибыли на станцию Кита-Сэндзю, и я словно стряхнул с себя оцепенение, поднимаясь с места и вставая в очередь, чтобы покинуть вагон. Здесь даже в вагоне метро люди сами собой выстраивались в очередь на вход и выход, а не ломились, распихивая друг дружку локтями, как это бывало в Московском метрополитене. Совсем другой менталитет у местных, и если поначалу это могло удивить или запутать, то теперь начинало немного раздражать. Память Кадзуки немного скрадывала этот момент, ведь он считал это абсолютной нормой, даже не догадываясь, что бывает иначе, но мои собственные воспоминания… Они тоже всегда были со мной.

Мы покинули перрон и остановились у выхода со станции.

— Что дальше, босс? — хмыкнул Фурукава. — Или всё на сегодня?

— Пока всё, — сказал я. — Иди лечи рёбра.

Ему повезло, что обошлось без перелома. Боксёр крепко ему наподдал. Сегодняшняя драка заставила меня вспомнить о собственных тренировках, заброшенных из-за переезда и войны с Тачибаной. Отказ Хонды-сана тренировать меня я до сих пор не принял, как бы ему не казалось обратное.

Мы распрощались, и Фурукава Сатоши отправился к обычному месту сбора своих дружков-чинпира, а я пошёл к лапшичной. Не только для того, чтобы поесть. Теперь я почти каждый день приходил туда, в подсобное помещение. Непосредственно база Кимура-кай находилась именно там, и я очень сомневаюсь, что кто-то заподозрит семью Ироха в связях с якудза.

А отказать мне в помощи они не могли. Да и не хотели отказывать, наоборот, всеми силами старались мне помочь, что Масахиро, что его дядюшка. Слишком уж сильно они ощущали себя обязанными мне. А я этому никак не препятствовал, хотят помочь — пусть помогают.

Да и Масахиро-кун как-то проще стал относиться к тому, что я теперь якудза. Сумел более-менее отбросить свои предрассудки, и общался со мной почти так же, как раньше. Сумел принять и то, как я изменился. Думаю, тут не обошлось без помощи дяди Юдзиро, но спрашивать напрямую я не хотел, да и незачем это.

Лапшичная, как всегда, встретила меня аппетитным запахом, от которого почти сразу же заурчало в животе, и я уселся на своё излюбленное место за стойкой в углу. Других посетителей не было.

— Здравствуйте, Ироха-сан, — сказал я.

За стойкой скучал сам дядюшка Юдзиро, и моё появление заставило его оживиться.

— Кимура-сан! Всё ли в порядке? Что это у тебя с пиджаком? — спросил он.

Пиджак мне приходилось нести в руках, а теперь я положил его на колени.

— Всё хорошо, Ироха-сан, — улыбнулся я в ответ. — Что у вас есть перекусить сегодня? И где Масахиро-кун?

— Всё, что есть в меню, — сказал дядя Юдзиро. — Но рамён сегодня особенно хорош, рекомендую попробовать. А Масахиро я отпустил сегодня на выходной. Он пошёл с девочкой на свидание, такому нельзя препятствовать.

Я ухмыльнулся и понимающе кивнул. Кажется, у кого-то потихоньку налаживалась личная жизнь. С одной стороны я испытывал гордость за своего друга, с другой, было немного завидно. Тоже стоит этим заняться, пожалуй. Теперь, когда Тачибана-кай от нас отстали, погрязнув во внутренних разборках, у меня появилось свободное время, которое можно потратить на всё, что я упустил из виду за время конфликта.

Он поставил передо мной миску с рамёном, протянул мне палочки для еды, и я принялся за лапшу, буркнув «итадакимас» себе под нос. Рамён и в самом деле оказался что надо, в меру остренький. Юдзиро Ироха внимательно смотрел, как я ем, и это меня самую малость нервировало.

— Что-то не так, Ироха-сан? — спросил я.

Его словно что-то тревожило, и он не знал, как подступиться к этому делу. И стоит ли вообще обращаться с этим ко мне. Придётся его немного подтолкнуть.

— Рассказывайте, — сказал я, посмотрев ему в глаза. — Я же вижу, вас что-то гложет.

Ироха Юдзиро вновь замялся. Отпил чаю из большой пластиковой кружки, будто замахнул стопарик для храбрости, набрал воздуха в грудь.

— Кимура-сан, разрешите мне в клубе маджонга работать, — выпалил он, согнувшись в поклоне.

Я даже замер на мгновение, не донеся палочки с лапшой до рта. Показалось, что я ослышался, но я не ослышался, Ироха-сан и впрямь хотел работать там. Заниматься любимым делом, а не этой… Лапшой. Лудомания и азарт толкали его на эту скользкую дорожку.

Таких людей очень рискованно ставить на подобные должности. Всегда будет существовать вероятность, что он просто исчезнет со всеми деньгами, даже если буквально вчера поклялся всем святым, что никогда не допустит ничего подобного.

— Боюсь, этот вопрос вне моей компетенции, Ироха-сан, — мягко отказал я. — Да и, кажется, туда кого-то уже нашли.

— Нашли⁈ — фыркнул он. — Мальчишка не отличит бамбук от дракона! Мне уже всё рассказали! Это просто курам на смех!

— Это решаю не я, Ироха-сан, — сказал я.

— Жаль, жаль… — вздохнул он. — А ведь было бы гораздо лучше, если бы вы приняли меня. Я знаю все способы шулерства!

— Что же вы, Ироха-сан, тогда в долги влезли? — хмыкнул я.

— В игре с уважаемыми людьми надо играть честно, — важно произнёс он.

Вот он и доигрался до того, что прилип чуть ли не на миллион.

— Вы, значит, думаете, что там придётся играть не с уважаемыми людьми? — удивился я.

— Не всегда. Но часто. Случайных людей там больше, чем вы думаете, Кимура-сан, — сказал он просветительским тоном.

— Я попробую разузнать, Ироха-сан, — сказал я.

— О, спасибо, спасибо! — оживился дядюшка Юдзиро и снова начал отбивать поклоны.

— Пока не за что, — усмехнулся я. — Я ещё ничего не сделал.

— О, мне достаточно и того, что вы попробуете узнать! — воскликнул он. — Даже если мне откажут, я это пойму, но попробовать всё равно нужно!

До чего же настырный дядька. Но, вообще, так и надо, под лежачий камень вода не течёт. Хочешь чего-то добиться — придётся вертеться ужом и использовать все возможности. В сотрудничестве со мной он однозначно видел возможность. Да и денег маджонг должен приносить в разы больше, чем эта лапшевня.

— Да, обещать я ничего не могу, — сказал я.

— Поверьте, Кимура-сан, я справлюсь гораздо лучше, чем тот новичок, — самодовольно заявил Юдзиро.

— Нисколько в этом не сомневаюсь. Но окончательное решение принимаю не я, — сказал я, возвращаясь наконец к остывающей лапше.

Он улыбнулся и кивнул, сияя от радости, что я не послал его сразу же. Всё-таки он обещал никогда больше не притрагиваться к маджонгу. А теперь просил разрешения заняться им на профессиональной основе.

Я всё же считал, что каждый должен заниматься своим делом, тем, что приносит не только деньги, но и удовольствие. Работа без удовольствия ведёт к бесконечному стрессу и проблемам со здоровьем, даже за самые большие деньги, точно как и работа без денег ведёт к тому же самому. Так что надо совмещать. И я думаю, Ироха Юдзиро будет чувствовать себя прекрасно, если займётся маджонгом, главное, постоянно его контролировать и не давать порывам лудомании им овладеть. И тогда всё будет хорошо.

Рамён быстро закончился, остался только острый бульон с плавающими там лапшинками, которые трудно было подцепить палочками, и я отставил тарелку в сторону.

Денег с меня Юдзиро не взял, как и всегда. Он выражал благодарность, я этой благодарностью не злоупотреблял, и всех всё устраивало. Я попросил передать привет Масахиро-куну, заверил его, что непременно узнаю о его просьбе, и пошёл прочь из лапшичной по ставшему уже совсем родным Кита-Сэндзю.

Немного поразмыслив, решил дойти до спортзала. Физической нагрузки, конечно, мне и так хватало, но это всё не то. Ничто не сравнится с хорошей полноценной тренировкой, никакая драка или пробежка от полицаев. С тренером мы, конечно, расстались не самым лучшим образом, но ничего критичного. В жизни всякое случается.

Я зашагал к начальной школе, к спортзалу Хонды-сана. На успех особо не надеялся, как и на удачные переговоры, но если возвращаться к спорту, то лучше будет сделать это там, пусть даже я мог позволить себе абонемент абсолютно в любое место. Не знаю почему, но в том недорогом зальчике с потёртыми тренажёрами и вонючими шкафчиками мне было комфортнее, нежели в каких-то элитных местах. Мускулам нет никакой разницы, какой груз поднимать, за триста иен или за три тысячи.

Девочка-администратор меня, кажется, не узнала. Я оплатил разовое занятие, краем глаза поглядывая, как Хонда-сан выколачивает дурь сразу из троих, и это, судя по виду, был не бокс и не кикбоксинг, а что-то близкое к настоящей уличной драке. Тут даже шмотки мои остались в шкафчике, так что я переоделся и вышел в зал, как ни в чём не бывало.

А вот Хонда-сан меня узнал, потому что остановил тренировку, как только меня увидел. Его подопечные глядели на меня волком, недобро, как и сам Хонда-сан.

— Ну-ка, парни… Отбейте этому якудза желание сюда приходить, — процедил он. — Вот как сейчас дрались… Только в полный контакт.

И троица двинулась на меня.