X-COM: Первый контакт

Глава 3. Контакт

Посреди улицы возвышался жилой двухэтажный многоквартирный дом. Его архитектура, впитавшая в себя дух времени, носила на себе следы довоенной эпохи: покрытая черепицей покатая крыша, высокие кирпичные стены, широкие окна с изящными резными рамами и парадные двери с лестницей и деревянными перилами.

На первом и втором этажах располагались уютные квартиры с небольшими кухнями, где запах свежего молока и домашней выпечки смешивался с ароматом цветущих цветов, растущих на подоконниках. Этот дом, казалось, хранил в себе воспоминания о прошлом — жильцы, занятые своими заботами, собирались здесь, делясь новостями и воспоминаниями о прожитых годах. Громкие голоса детей, смеющихся на площадке, и тихие разговоры пенсионеров создавали ту самую симфонию, в которую переплетались судьбы и истории жильцов этого дома.

Водитель остановил машину у забора, что вздымался рядом с воротами. Высоко над ними раскинулся могучий орех, чьи раскидистые ветви образовывали удачное природное укрытие. Отсюда, по идее, автомобиль был бы невидим для случайных глаз — ни со двора, ни из окон второго этажа дома.

Старая жестяная табличка, потемневшая от времени, была кое-как прикреплена к забору и, покачиваясь на ветру, периодически шлепала о деревянный забор, оглашая окрестности неприятным шаркающим звуком. На ней черными печатными буквами было выведено: «Плеханова, 4».

Стало быть, приехали! Это отсюда звонил участковый Гришин. Нужно было проверить сначала этот дом и найти, собственно, самого Гришина. Ну, или его тело, если ранение оказалось слишком серьезным…

Илья плавно открыл дверь газика и аккуратно полез на выход. — Только дверьми не хлопать!

Бойцы оперативно покинули машину, выполнив приказ Ильи, и практически бесшумно переместились под укрытие дерева. Последним покинул машину шофер и также присел у ореха.

Илья шепотом начал давать указания:

— Лейтенант Зияттулин!

— Я! — Зияттулин придвинулся ближе, чтобы лучше слышать.

— Продвигаешься вдоль забора и занимаешь позицию с тыльной стороны здания. Никого не впускать — никого не выпускать! Огонь открывать только ответный. Нехватало еще гражданских покрошить… Понял?

— Есть, товарищ старший лейтенант!

— Всё, давай, выполняй!

— Есть выполнять! — Зияттулин, пригибаясь, побежал вдоль забора и исчез в темноте, свернув за угол.

— Самарский!

— Я! — лейтенант Самарский также прильнул ухом к Илье.

— Твоя восточная сторона. Всё делать так же. Никого не впускать, никого не выпускать. Огонь — только ответный!

— Есть, товарищ старший лейтенант!

— Всё, давай. И чтоб бдительно!

— Есть, бдительно! — Самарский побежал вдоль забора в сторону, откуда они приехали, и также, как и Зияттулин, исчез в темноте, свернув за угол забора.

Илья провел бойца глазами и продолжил:

— Найденов!

— Я.

— Ты сторожи западную сторону. Всё, как и сказал тем двоим. Понял?

— Так точно, товарищ старший лейтенант!

— Вперед!

— Есть! — Найденов рысью помчался в сторону уходящей вперед улицы. Свернув за угол забора, он растворился во тьме.

Как и любой житель городской среды СССР, Илья прекрасно знал, что забор, каким бы высоким и добротным он ни казался, не может быть сплошным. Обязательно должны быть какие-то дыры или лаз. Люди никогда не ходят только через центральный вход, например, во двор соседнего дома, если он расположен с тыльной стороны. Кому придёт в голову идти в обход? Вот жители и делают, так сказать, короткие, неучтённые пути. Для удобства.

Именно поэтому Илья отправил бойцов контролировать все возможные пути, по которым могли попытаться сбежать те, кто атаковал участкового.

И сейчас с Ильей остался только один шофер.

— Ну а ты, Петр Ефимыч, будь тут. Машину сторожи, да по сторонам поглядывай! И не глуши мотор на всякий. Вдруг гнать надо будет. Понял? — Илья решил не фамильярничать с пожилым лейтенантом. Человек в годах, да и опытный. Ему «ать-два» не надо.

Перт Ефимович лишь кивнул. — Слушаюсь, Илья Андреевич. Всё сделаю. — Затем он немного замялся. — Разрешите спросить?

— Спрашивай.

— А вы туда один? — лейтенант указал на дом.

Илья кивнул. — Придется. Некому больше! Не этих же… — Он указал в сторону скрывшихся из виду бойцов. — Час как от мамкиной сиськи! Сам пойду. Где наша не пропадала? На фронте и не такое приходилось!

— Эт точно! — согласился лейтенант.

— Всё, пошел! — скомандовал Илья сам себе и, приготовив ППШ, низко пригибаясь, шмыгнул вдоль забора к воротам. Уже вдогонку он услышал тихий голос Петра Ефимовича: «С Богом!» Илья хотел было возразить на реплику лейтенанта. Не дело советскому офицеру такое упоминать! Но… оставил. На самом деле, он не особо верил в Бога, да и как бы не положено. Но для себя решил: пусть поможет. Авось пронесет нелегкая. Доброе дело делаем!

Пятнадцать шагов по глубокому снегу, или девять метров. Ворота перед ним. Илья прильнул к стояку, держащему створку воротины, и прислушался к тишине.

Кроме пульса, стучащего в ушах от переизбытка адреналина, было отчетливо слышно, как хлопает табличка с указанием адреса этого дома, как скрипит на морозе и немного шелестит ветвями от порывов холодного ветра тот самый орех, слышно, как работает мотор их газика, спрятанного под ветвями ореха.

Больше ничего!

Даже привычного «ночного» лая собак не слышно. Обычно эти шавки перекликаются своими зычными голосами практически до самого рассвета. Причем в основном попусту. Но сейчас ни одна собака не подавала голос. Что было странно!

Илья нашел щель в деревянной створке и пригляделся внутрь двора, благо свет, исходящий от двух окон на втором этаже, и одинокая лампочка на входе позволяли достаточно подробно рассмотреть парадную.

Двор многоквартирного дома Союза Советских Социалистических Республик — территория с особым порядком, но с общей для всех подобных дворов традицией. Глаза Ильи зацепились за отдельно стоящий столик, на котором, естественно, в свободное время советские люди играли в домино или шахматы; это уже относилось к тем, кто постарше. Дальше, ближе ко входу, стояли две самодельные лавочки, на которых в хорошие солнечные дни сидели старухи и обсуждали соседей и прочих прохожих. Естественно, с края двора находилась песочница для детей, где мальчишки играли с машинками, имитируя стройку, а если были танчики, то устраивали танковые сражения с неминуемой победой «наших»! Девочки же играли в куклы или делали «куличи», засыпая песок в импровизированные формы из всякой посудной утвари.

Сейчас это всё хозяйство было обильно занесено снегом. Только конусообразные сугробы, из которых проглядывались основания. Но не всё было сплошь занесено! От ворот и до парадного входа в дом была видна дорожка из следов, которую едва успело припорошить.

«Скорее всего, это прошел участковый, когда искал телефон, чтобы позвонить в отдел!» — подумал Илья. «Жаль, что всё засыпало. Следы крови не разобрать».

Он сделал несколько глубоких вдохов и, резко выдохнув, распахнул створку ворот. Направив готовый к бою ППШ перед собой, он медленно вошел во двор и сразу перекатом ушел в сторону, чтобы как можно скорее вывести себя с предполагаемой линии огня.

Замер и прислушался: тихо. Никого. Никто в него не стрелял, и в проеме окон и двери никто не показался. Можно двигаться!

Рывок к центральному входу через заснеженную площадку. Двадцать самых настоящих прыжков. Как спринтер. Нога отозвалась резкой болью. Недавнее ранение давало о себе знать, но время подгоняло вперед. Снег хрустел под ногами, и каждый шаг отдавался в груди, как удар молота.

Илья прижался к стене у входа. В ушах шумел адреналин в унисон завываниям ветра. Сердце буквально вылетало из груди. Рана на бедре пульсировала, и под повязкой стало горячо. Видимо, снова открылось кровотечение.

Илья сжал зубы. Не время сейчас! Он похлопал ладонью по своей щеке. Ударил по ней до боли. — Соберись! — прошептал он себе и еще раз шлепнул себя по лицу, но теперь уже сильнее. Отрезвило. Он вытянулся, расправил плечи, и его сердце забилось ровнее. Взгляд сосредоточился на цели: впереди была дверь. Деревянная, сделанная добротно из толстых досок.

Илья медленно прокрался по ступенькам и, немного отдышавшись, протянул руку к металлической ручке, холодной на ощупь. Лишь легкое усилие — и дверь поддалась, скрипнув, как будто от долгого сна. Не заперто!

Собравшись с силами, он толкнул дверь, и та медленно открылась, скрипя на старых, давно не смазанных петлях. ППШ был наготове. Быстрый взгляд внутрь. В коридоре царил полумрак: лишь тонкая полоска света пробивалась от одинокой лампочки, затерянной где-то в глубине второго этажа. По правой стороне коридора тянулся ряд из четырех дверей, ведущих в жилые квартиры, в то время как в конце располагалась лестница, ведущая на второй этаж.

Стараясь не издавать шума, Илья прокрался вдоль коридора. Он осторожно касался каждой ручки на дверях, пытаясь узнать, не заперто ли, и есть ли там кто живой? Конечно, можно было просто окликнуть жильцов, заявив, что это НКВД проводит проверку, что в принципе было бы правильно, но Илья не хотел, чтобы вероятные противники узнали о его присутствии. Тогда эффект неожиданности будет потерян. Не зная численности противника, да еще работая в одиночку, именно неожиданность могла стать решающим фактором!

Двери были заперты. Решив, что жильцы либо спят, либо эти квартиры вообще не заселены, Илья, осторожно ступая, пробрался к лестнице и, преодолев пролет, поднялся на второй этаж.

На втором этаже света было больше. Он исходил не от разбитой лампочки, которая одиноко висела под потолком, а от раскрытой двери одной из таких же четырех квартир. Самой дальней. Здесь тоже царила тишина, которую прерывали лишь шорохи порывов ветра за окнами коридора.

Илья настороженно огляделся, пытаясь уловить даже самые слабые звуки — вдруг кто-то за дверьми этих квартир его поджидал?

Нет. Все та же тишина. Лишь шорох ветра и стук собственного пульса в ушах…

Крадучись вдоль стены и стараясь не наступать на битые осколки стекла от лампочки, он осторожно приблизился к распахнутой двери квартиры, откуда струился свет. Выставив оружие перед собой, Илья, как натянутая пружина, стремительно метнулся в проем. Не теряя ни мгновения, он рухнул на холодный пол, готовый в любую секунду открыть огонь! Но стрелять было не в кого.

Объект был, но он не представлял для Ильи уже никакой угрозы. Посреди небольшой квартиры, точнее даже комнаты с отделенной от общего пространства крохотной кухонькой, на деревянном стуле сидел человек в форме офицера НКВД Союза Советских Социалистических Республик.

«Скорее всего, это тот самый участковый Гришин!» — предположил Илья. Другой версии того, кто перед ним, у него не было.

Фигура сидела и не шевелилась. Рядом со стулом на полу лежал наборной телефон, вероятно, с которого он и позвонил в отделение. Трубка, соединенная с аппаратом витым проводом, валялась отдельно. Из нее доносились едва слышные гудки.

Илья поднялся с пола и осторожно подошел ближе. Только сейчас он увидел, что офицер мертв.

Свесив голову вниз, человек сидел, согнувшись вперед. Он безвольно опустил свои руки вниз. В его правой руке был револьвер Нагана. Левая рука была сжата в кулак. Рядом с ботинками на деревянном полу уже обильно натекла лужа крови.

Илья осторожно убрал револьвер из его рук и медленно приподнял голову офицера. На него уставились мутные стеклянные глаза мертвеца.

Взгляд Ильи скользнул ниже. На груди сквозь форменную рубашку проступала кровь. Ниже и немного ближе к его правому боку была огромная зияющая рана. Ее края были обожжены, будто рану прожгли чем-то очень сильно раскаленным. Металлом или огнем.

Илья помнил, подобные ужасные раны мог оставить только огнемет. Такое устройство использовали специальные солдаты вермахта. Направленной горящей смесью химических веществ они буквально выжигали всё живое в радиусе нескольких десятков метров вокруг. Но огнемет был способен работать только по площадям. А здесь — рана диаметром не более двадцати сантиметров. И вокруг всё целое. Ни намека на огонь! Очень странно… Илья не знал, каким оружием можно было нанести такое ранение, но очевидно, именно оно стало причиной смерти участкового. Других ранений беглый осмотр его тела не выявил.

На улице было тихо, и Илья решил продолжить осмотр. Он проверил револьвер, который забрал из рук мертвеца: трехлинейный, самозарядный револьвер образца 1895 года. Таких было много еще со времен царской России. Оружие было надежным, практичным и очень удобным. Особенно для освоения новичком. Поэтому его оставили на вооружении и в Советском Союзе. Все семь гильз, которые вмещал его барабан, были отстрелянные. На тусклых латунных торцах видны отчетливые вмятины от бойка. Выстрелял все…

Спрятав пустой револьвер в свой карман, Илья полез смотреть дальше: в нагрудном кармане участкового было обнаружено служебное удостоверение на имя Федора Петровича Гришина. Народный Комиссариат Внутренних Дел Союза Советских Социалистических Республик. Из разворота красной книжицы на Илью смотрел серьезный сам Гришин. Фотокарточка, видимо, была старая, потому что на ней он был еще с усами. Теперь без. Бледное лицо мертвого человека было совершенно гладким.

Убрав удостоверение следом к револьверу в карман, Илья извлёк то, что покойный Гришин держал в левой руке, зажатой в кулак: патрон. Один единственный целый нестрелянный патрон калибром 7,62 мм. Как раз для «Нагана». Тупоносая пуля, полностью спрятанная внутри гильзы, была тому доказательством.

Больше ничего у мертвого Гришина не нашлось. Впору было позвонить в отдел и доложить майору Семрягину о происшествии, но Илья решил пока повременить. Не было никакой информации о том, кто же его все-таки атаковал!

Илья еще раз посмотрел на рану в боку Гришина. Выглядела ужасно… Удивительно, как человек может выжить после такого ранения. Ведь он сюда добрался, преодолев около полусотни метров от места нападения. У него еще хватило сил узнать, у кого из жильцов есть телефон, затем взобраться на второй этаж и, собственно, позвонить в отдел. Или…

Неожиданно Илья услышал шорох. Звук доносился из-за спины мертвого тела участкового офицера. Будто скреблись. Украдкой шуршали чем-то бумажным и тарахтели по деревянному полу.

Илья вмиг отбросил все свои мысли, приготовив пистолет-пулемет, и сделал шаг назад. Он мельком бросил взгляд за спину, в коридор, просматривая путь к своему возможному отступлению.

Шорох повторился. Сердце замерло, а адреналин снова зашкалил, отозвавшись в его ушах бурным всплеском шума. Илья направил оружие в сторону шороха и плавно выжал слабину спускового крючка.

— Ну?!

Он ожидал чего угодно! Воображение рисовало ужасные картины, будто там засел тот самый фашистский огнеметчик и сейчас всю комнату вместе с ним зальет вихрь раскаленного пламени, сметая всё на своем пути. Сердце колотилось в груди, а пальцы начали неметь от озноба. Еще чуть-чуть, и он выжмет спуск и изрешетит всё здесь к чертовой матери, даже вместе с телом почившего участкового! Плевать!

Движение слева! Илья резко навел оружие в сторону объекта. Из-за кровати, стоящей у левой стены, располагавшейся сразу за стулом, на котором покоился труп Гришина, вылезла крыса. Обычная серая крыса, вездесущая тварь, являвшаяся неотъемлемым спутником человечества.

Илья бросил спуск пистолета-пулемета. — Сука! Вот же сука…

Он топнул ногой, и серый зверек немедленно ретировался назад под кровать, исчезнув из его вида.

Илья прошел вперед, чтобы посмотреть, чем же там шуршала крыса, и только сейчас заметил человеческую ногу, едва выглядывающую из-за съехавшего на пол покрывала постели. Нога была обута в тапок, который так увлеченно грызла та серая тварь, оставив на нем следы рваной материи.

Осторожно, стараясь не столкнуть тело офицера со стула, он протиснулся между стулом и кроватью, чтобы пройти еще дальше и подробнее рассмотреть, что же там происходит.

Прямо в углу, как раз между стеной и кроватью, на полу лежала пожилая женщина, одетая в домашний халат. Видимо, это была хозяйка квартиры, которая, собственно, сюда Гришина и впустила, чтобы он смог воспользоваться телефонным аппаратом.

Женщина была мертва. На ее груди красовалась такая же, как и у Гришина, обожженная рана.

Не надо было Илье быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Гришин прибежал сюда целый. А положили его здесь. Вместе с хозяйкой. А это значит, что его преследовали прямо до этой квартиры, и враг может быть еще рядом. По крайней мере, далеко они сбежать не могли. Он с группой достаточно быстро сюда приехал. Возможно, преступники скрываются в соседнем доме. Или даже прячутся прямо за стеной, в соседних квартирах!

Илья только собрался рвануть на выход и проверить пару квартир, как на улице раздались выстрелы. Кто-то из его бойцов заполошно молотил из ППШ, не жалея патронов. Затем к нему присоединился еще один ППШ, а затем еще!

— Еп.! — Илья стремительно, словно выпущенный из пушки снаряд, вылетел из квартиры и не забывая поглядывать на запертые двери других квартир, чтобы вовремя заметить опасность, в три секунды преодолел коридор второго этажа и лестничную клетку.

На первом этаже он немного притормозил. Так-как окна здесь были ниже уровнем, и его запросто могли заметить с улицы и открыть по нему огонь.

Пригибаясь, практически на корточках, Илья преодолел полтора десятка метров коридора и осторожно выглянул на улицу.

Никого! Во дворе все также стоял столик, две лавочки и детская песочница. Снег на месте, следов нет. Даже его следы, которые он оставил пробираясь сюда, и те замело и теперь двор выглядел ровная непаханая целина.

С западной стороны снова замолотили из оружия. ППШ рвал ночную тишину короткими резкими очередями, словно сотня барабанщиков решила дать сочное неистовое тремоло. Ему вторило еще два таких же стаккато, и в эту симфонию добавились ноты одиночных сухих выстрелов из пистолета. Видимо, это старшина стрелял из своего ТТ.

Там определенно шел бой, но почему-то не было слышно ответных выстрелов. «Они что, воюют сами с собой?» — подумал сперва Илья, но сразу отбросил эту мысль как самую идиотскую. Вместо гаданий и прочих размышлений о причинах такого странного боя, когда стреляют одни, а другие мочат, Илья пулей стартанул на выход из дверей и буквально кубарем прокатился по двору в направлении ворот.

Это-то и спасло ему жизнь. Яркий луч зеленого цвета прошил огромную дыру в заборе и, обжигая волосы Ильи своей запредельной температурой, вошел в стену дома, также пропалив в ней дыру, будто она была не из кирпича, а из папиросной бумаги. Не успевая офигевать от происходящего, Илья рефлекторно дал очередь в сторону невидимого из-за темноты загадочного стрелка.

Видимо, он попал в цель, так как на том конце улицы кто-то завопил нечеловеческим голосом. Будто мартышка или выдра, только с глоткой раз так в шесть больше!

Неожиданно в дыре показался Петр Ефимович. Он одной правой рукой пытался перезарядить свой пистолет. Вторая рука висела плетью. Но, видимо, ранение было серьезное, и у него никак не выходило защелкнуть магазин в узкую рукоять ТТ.

Илья поднялся, чтобы помочь раненому Петру Ефимовичу зарядить оружие и по возможности прикрыть его от атак до сих пор невидимого противника.

Жуткое существо, внешне похожее на лысую мартышку, сбив пожилого лейтенанта с ног, в одно мгновение напрыгнуло на Илью. Его огромные глаза, расположенные на не менее огромной голове в форме вытянутого яйца, в тусклом свете фонарей сверкали злобой, а длинные, изогнутые пальцы растопыривались по сторонам, подобно остро заточенным ножам.

Илья не успел опомниться: в одно мгновение он стоял, а уже в следующее — упал! Он даже не успел увернуться от удара этого существа и шлепнулся на землю, при этом сильно ударившись спиной о край забора.

Существо нависло над ним, издавая звуки, похожие на птичий клекот, периодически прерывающиеся змеиным шипением. Внезапно острая боль пронзила плечо. Мартышка, или то, что некогда ею было, мгновенно укусила Илью за плечо, вцепившись в его руки своими лапами. ППШ, выбитый из рук, полетел в сторону, зазвенев о сломанные доски забора.

Илья, не желая сдаваться, рванулся назад, стремясь освободиться от хватки этого существа, и у него получилось! На самом деле хватка была так себе. «Слабовата гадина!» — понял Илья, и это придало ему уверенности.

Непонятное существо, как будто уловив его мысли, напрягло свою массу и разинуло пасть, готовясь к следующему нападению. Илья почувствовал, как адреналин захлестывает его, заставляя сердце биться быстрее.

Тянуться к кобуре, где покоился его табельный ТТ, времени не оставалось. Поэтому он, не найдя никакой другой идеи, со всей силы нанес удар кулаком в мерзкую морду противника.

Удар, удар, а затем еще и еще! Илья бил в морду это существо, пока оно не ослабило натиск и, завалившись на бок, не обмякло. Затем Илья с трудом встал на ноги. Его дыхание было тяжёлым, а рука отзывалась болью. На снег капала кровь.

«Кулак разбил…» — Илья в сердцах сплюнул.

Мартышка лежала на боку и не шевелилась. Вокруг было тихо. Видимо, бой уже закончился, однако бойцы еще не подтянулись к командиру. А может быть, их уже и не было в живых.

Подойдя ближе, Илья ногой перевернул существо навзничь. На него уставились огромные, словно вытянутые блюдца эллипсы глаз.

— Что за образина… — Петр Ефимович первый подошел к Илье и стал рядом с телом лежащего без сознания существа. — Никогда такого не видывал!

— Я тоже. — Илья вытер кулак о штаны.

— Чем вы его так? — лейтенант пнул существо ботинком. На его страшной морде разливалось темное пятно гематомы.

Илья молча показал окровавленный кулак.

— Вот это по-нашему! — Петр Ефимович одобрительно покачал головой.

— Сам-то как? — Илья указал на его руку.

— Ай, царапина… — Петр Ефимович отмахнулся. — Бывало и похуже!

— Парни чего?

— Живы! — лейтенант улыбнулся. — Все живые. Ранены только маленько, кто в руку, кто в ногу. Легкое в основном! Они там еще двоих этаких укокошили. — он указал на существо. — Шустрые, заразы…

Новость Илью порадовала. Хорошо, когда все живы. Да еще и отбились, получается. Парням надо будет благодарность объявить. Обязательно!

— Илья Андреевич, а что с этим делать? Живой вроде! — лейтенант прервал мысли Ильи.

— Живой. — Илья кивнул. — Связать его и в машину. Будет нашим дознавателям язык. Надо же узнать, кто такие, чего они, да откуда.

— Правильно! — согласился Перт Ефимович. — А вдруг он русский язык не знает?

— У наших научится. И по-русски, и даже по-китайски заговорит, как миленький!

Сказав это, Илья внезапно почувствовал, как земля уходит из-под его ног. Стало плохо. Он хотел было присесть, чтобы не потерять равновесие, но вместо этого упал на землю и потерял сознание.