X-COM: Первый контакт

Глава 2. Выезд и первое знакомство

Прямо у центрального входа Илью ожидал ГАЗ-67 — великолепный автомобиль, особенно подходящий для зимних условий. Проходимость его была безупречной! Еще с военных лет Илья нередко ездил на таких машинах, как с водителем, так и самостоятельно, когда шофера не оказывалось под рукой. Хорошая и неприхотливая машина. В памяти еще осталось, как фронтовики ласково окрестили этот внедорожник «Иван Виллис», ссылаясь на его предтечу — американский армейский автомобиль повышенной проходимости, символ союзнических войск.

Фронтовая техника являлась зеркалом солдатской сущности: крепкая и выносливая, которая готова без колебаний встретить любое испытание. ГАЗ-67, как верный товарищ, исправно служил бойцам Красной Армии и вместе с ними дошел до самой Победы. Особых деталей о истории появления на свет ГАЗ-67 Илья не знал. И вполне возможно, его прародителем был Виллис, однако в глубине души он был твердо уверен — эта техника не подведет. Настоящий солдат!

Рядом с машиной стояли трое бойцов. Все в звании лейтенантов. «Вчерашние» младшие сержанты, но теперь ниже лейтенанта званий не давали: Указ Президиума Верховного Совета. Оделись потеплее: бушлаты и шапки. Плотные рукавицы. На ногах валенки. Вооружены. На поясах штатные кобуры под ТТ. У каждого в руках ППШ. Это хорошо! Когда не знаешь, что тебя ждет, огневая мощь всегда в приоритете. И майор тоже об этом знал, и всё правильно сделал, когда приказал вооружаться по максимуму. Опыт! Илья и сам взял ППШ. Конечно, у него был и Тульский Токарева, но он никоим образом не мог приблизиться по огневой мощи к пистолету-пулемету Георгия Семёновича Шпагина.

Илья быстрым шагом направился к машине. Он не знал этих бойцов, которые должны были отправиться с ним, и по уставу необходимо было представиться, но время очень сильно поджимало. Не до служебных расшаркиваний. Время дорого. Участковый ранен, и ему срочно нужна помощь. Поэтому он сразу отдал команду — по машинам! Бойцы мигом метнулись грузиться в «газик», едва успев при этом отдать ему честь. Кивнув на приветствие, Илья сам полез на пассажирское около водителя.

Водитель — тоже лейтенант. Мужчина далеко за сорок лет, овальное худое лицо и цепкий взгляд из-под густых бровей. Виски уже тронула седина. На руле жилистые сухопарые руки. На правой кисти нет половины мизинца. На поясе кобура под ТТ. Сдвинута на живот. Одет в шинель. На последних пуговицах расстегнута. Чтобы не стесняла при беге. Видно, что опыт есть. Скорее всего, фронтовик. Всё для того, чтобы не мешало и было под рукой. Так всегда делали шоферы и летчики, когда совсем нет места в узкой кабине. Машину уже прогрел — молодец! Сразу дал по газам, лишь только уточнил адрес.

Загудев мотором, машина стремительно рванула по заснеженной дороге, оставляя позади искристые следы в белоснежной пелене. Свет фар выхватывал из темноты черные силуэты деревьев и сплошные заборы центральной улицы за которыми виднелись жилые дома, преимущественно двухэтажной конструкции. Колея, проложенная колесами, мерцала, как звезды на ночном небосводе, отражая красоту зимнего пейзажа, пронизанного напряженной тишиной.

Илья посмотрел на бойцов, что сидели на заднем: трое. Совсем юнцы. Не более двадцати каждому. На лицах тревога, в глазах страх. Скорее всего, опыта нет совсем. Только от мамкиной сиськи оторвались. Оружие схватили обеими руками. Вцепились, считай, до белых костяшек. Не дело так! Затекут пальцы, потом хрен ты что сделаешь. Не слушаются, и всё тут. Особенно на холоде.

Видно, что нервы на пределе. Нужно было отвлечь бойцов. Заодно и пообщаться с ними. Узнать, кто же на самом деле перед ним? Вести в бой малую группу, совершенно не зная о том, что у них в голове, такое себе занятие… А то, что будет бой, Илья был уверен. Участковый столкнулся с вооруженной группой противника. Был атакован. В одиночку, да еще и будучи раненым, с группой ему естественно не справиться.

— Представиться по форме! — Илья грозно окинул взглядом каждого.

— Лейтенант Народного комиссариата внутренних дел Союза Советских Социалистических Республик Зияттулин Артем Ильдарович. 1927 года рождения. — отчеканил тот, что сидел слева. Круглолицый, с овальным разрезом выразительных карих глаз. Серьезный. Голос ровный, несмотря на явное волнение. Пальцы так и плясали по прикладу ППШ.

— Какой боевой выезд по счету?

— Первый, товарищ старший лейтенант!

— Откуда сам, Артем? — нужно было дать бойцу немного выговориться. Все равно пилить им предстояло еще минимум минут двадцать. Да и в общем, такие вот знакомства делали человека не таким отстраненным. Чтобы он знал, что им интересуются и на него не наплевать.

Артем чуть улыбнулся. Было видно, что обращение к нему по имени, от старшего по званию, ему очень приятно.

— Из Казани я. Ну, не прямо из города, а поселок там, в семидесяти километрах. Олы Этнэ. «Большая Атня». Там и жили с отцом и мамой. Сестренки еще там. Гакиля. Ей шесть. Как раз перед войной родилась. И Лея. Ей восемь. — Артем еще раз улыбнулся. При упоминании сестер он сказал их имена с особой нежностью. Что не ускользнуло от внимания Ильи. Было видно, что парень их очень любит.

— Ясно. Чем занимался в войну, после?

Артем пожал плечами и коротко ответил: — Выживал. Голод был… — Сказав это, он сильно погрустнел и потупил взгляд. Видимо, за время войны с его семьей случилось что-то нехорошее.

Чтобы не дать ему уйти в себя, Илья решил сменить тему. — А скажи, Артем, Гакиля — это что означает?

Парень снова улыбнулся. — Умница. Это значит — умница!

— Хорошее имя. Красивое! — Илья улыбнулся бойцу в ответ.

— Лея?

— Ласковая.

— Тоже прекрасное имя!

Артем кивнул и еще раз улыбнулся.

Илья продолжил знакомство с Зияттулиным: — Ну а в органы как попал?

— Стреляю. И с математикой знаком. Географией. На районных состязаниях победил. Там меня и пригласили. Сначала в Казань, а оттуда в школу № 101. — Артем ответил спокойно и как бы невзначай пожал плечами. Илья заметил, что гордиться собой он не любит. И это было хорошо. Наверное, это самое главное качество солдата. Гордыня многих погубила. Гордец ставит себя выше других, и люди этого не прощают!

— Ясно. — Илья кивнул. В принципе, путь как и почти у всех. Особенно сейчас. Кадров катастрофически не хватает.

— А откуда ты с предметами так знаком, что отличился?

— Мама — учитель начальных классов. В поселке.

— Понятно. А стрелять где научился?

— Отец научил. Он в охотниках всю жизнь. И дед — тоже.

— Живы?

Парень покачал головой. — Нет. Отец на фронте, в сорок четвертом, под Житомиром. Дед остался. Его не призывали — возраст. За семьдесят было. Рвался добровольцем, но вернули. Мы-то не совершеннолетние. Нас тогда шестеро было…

Артем снова погрустнел. Илья догадался, что в их семье было больше детей. А теперь, видимо, они остались втроем с сестрами. Голод. М-да… История почти как и во всех семьях сейчас.

Видя, как Артём скисает, Илья решил его немного спровоцировать. Чтобы адреналин почувствовал. Не дело ехать на бой вот таким!

— Слушай, сестры с мамой там, а ты тут. Дед старый. Как ты-то уехал? — Илья пристально посмотрел Артёму в глаза.

— Не бросал я их! — парень вспылил. — Там работа за копейки, а тут зарплата и паек. Всё им и отправляю! С меня тут больше пользы для них!

Результат был достигнут. Огонь в глазах, резкие фразы и главное, сжаты кулаки. Теперь перед Ильей был боец, а не напуганный сопляк. Это хорошо! Может и выживет. Однако, видя, что парень продолжает закипать и может сейчас нагородить лишнего, Илья решил осадить мальца. — Отставить полемику, лейтенант! Думать о задании! Оружие проверьте!

Парень вмиг умолк. — Есть думать о задании. Есть проверить оружие!

Он затарахтел своим пистолетом-пулеметом, проверяя, не клинят ли в барабане патроны, и как свободно ходит затвор. Видя, что боец немного успокоился и занялся делом, Илья для себя подвел итог беседы: по большому счету, этот здесь для того, чтобы помочь семье. Осуждать его за это, конечно же, нельзя, но будет ли он рисковать своей жизнью, когда станет необходимо? Вот в чем вопрос! Скорее всего, нет. От мертвого семье помощи не будет, и он это знает. Взял на заметку.

Закончив с Зияттулиным, Илья перевел свое внимание на второго, что сидел посередине.

Этот был огненно-рыжий и весь в веснушках. На узком вытянутом лице — шрам. Он тянулся от левой ноздри, дальше шел вниз и касался губы, заканчиваясь у края рта. Глаза у парня были светлые, но какого именно цвета, в темноте салона машины было не разобрать. Скорее всего голубые, но Илья не был уверен. Не дожидаясь команды, этот выпалил сразу: — Лейтенант Народного комиссариата внутренних дел Союза Советских Социалистических Республик — Сергей Петрович Самарский. 1928 года рождения. Проживал по адресу: город Ростов-на-Дону, улица Петровская, семь. Отец — тракторист. Призвался в сорок втором. Танковые. Комиссовали в сорок пятом. Ранение под Кенигсбергом. Мать — домохозяйка. Жива. Братьев и сестер не имею.

Этот Самарский Илье не понравился. Он был либо наглый, либо глупый. Раскрывает рот, когда его не просят. Илья решил немедленно пресечь нарушение субординации.

— Отставить, товарищ лейтенант Народного комиссариата внутренних дел Союза Советских Социалистических Республик — Сергей Петрович Самарский! Вам не говорили, что без разрешения старшего раскрывать рот нельзя?

Самарский смутился и вмиг побледнел. — Так точно, товарищ старший лейтенант… Я…

Он хотел было что-то добавить в свое оправдание, но Илья, предвидя, что дальше ему придется выслушать целую партию словоблудия, перебил лейтенанта.

— Какой боевой выезд по счету?

— Первый, товарищ старший лейтенант!

— Шрам где заработал?

Не ожидавший такого вопроса Самарский раскрыл рот и рефлекторно почесал свой шрам. Видя, что командир в лице Ильи спрашивает на полном серьезе и не собирается от него отстать, он решился ответить: — Я… В детстве, товарищ старший лейтенант. Еще до войны. В школе. Когда в Красном уголке знамя на пол упало, мальчишки не хотели его поднимать. Я поднял и морду им набить хотел.

— За что?! — Илья немного опешил. Идея бить морду своим школьным товарищам ему показалась не то чтобы здравая…

— Это же наше знамя! — из полумрака кабины на Илью уставились полные негодования голубые глаза. Теперь, когда Сергей придвинулся ближе к Илье, он смог наконец разобрать цвет его глаз. — Товарищ старший лейтенант! Это же красное знамя нашего класса! А они… Как я мог мимо пройти?! Да я…

— Отставить!

Илья сам почесал затылок. Перед ним был идейный. Именно идейный человек, который в силу своего возраста еще не набрался достаточно ума, но уже начал требовать от других того же, во что твердо верит сам. В этом не было ничего предосудительного, таких много, признаться, Илья и сам с большим уважением относился к знамени. Но бить своих одноклассников, пусть и за это, нет! Так точно нельзя! Это глупо и безрассудно во-первых, а во-вторых, тем самым настраивать коллектив против себя.

Как бы поступил Илья в подобной ситуации? Он, скорее всего, также поднял бы знамя, но вместо того, чтобы затевать драку, постарался спокойно объяснить своим товарищам, что означает красное знамя класса и почему это важно! Слушали бы его или нет — это уже их проблемы.

— Тебя так побили, что получился вот такой шрам? — Илья указал на лицо рыжего. Шрам был действительно уж слишком большой. В том, что его, естественно, побили, Илья не сомневался. Этот Самарский поставил себя против всего коллектива. Никто и никогда не побеждал коллектив, какой бы он сильный ни был. А союзников, с таким отношением, у него точно не было.

— Никак нет, товарищ старший лейтенант! Это я сам упал, когда, ну… Дрался. Пол был мокрый. Рядом деревянный стеллаж. Доска сломалась. Так я об нее…

— Ясно. — прервал Илья рыжего. Скорее всего, сейчас он начал бы либо врать, либо грузить всех героической историей. В любом случае, Илья таких не любил. Мог бы просто сказать: «Поскользнулся — упал на сломанный ящик» и дело с концом! Скромность украшает офицера. Будет ли этот рисковать жизнью, когда станет надо? Да, будет. И будет, даже когда не надо! А это плохо. Такие долго не живут.

Решив, что этого достаточно, чтобы понять, кто за человек перед ним, он дал Самарскому команду также проверить оружие и перешел на последнего, третьего бойца:

Этот парень казался мелким. Не в том смысле, что ему не хватало лет, а в том, что он лишь едва доставал макушкой до плеча сидящего рядом Самарского. В компании высокого рыжего он выглядел как крошечный карлик из сказки, внезапно столкнувшийся с великаном. Из-под густых, темных бровей на Илью смотрели холодные, ярко-зеленые глаза, в которых читалась настороженность, словно он всегда был готов к тому, что мир вокруг может обрушиться на него с неожиданной яростью. В отличие от таких выразительных глаз, его плоское, бесцветное лицо сохраняло каменное выражение. Тонкие губы были плотно сжаты, подчеркивая неестественно широкие скулы.

«Будто змея смотрит…», — пронеслось в голове Ильи. Но вместо комментариев по поводу его внешности, Илья задал более интересующие его вопросы:

— Ну а ты боец, что скажешь?

Мелкий приподнял глаза, однако при этом выражение его лица не изменилось. Только губы зашевелились: — Лейтенант Народного комиссариата внутренних дел Союза Советских Социалистических Республик — Найденов Александр. Иванович. 1927 года рождения. Родился в городе Ленинград. Там и проживал все время. Отца и матери не знаю. Сирота. Детдомовский. В войну работал на заводе. Снаряды делали. Грузчиком был, на складе. И токарю помогал. Еще учился. Ленинградская оперативная школа НКВД СССР. Вечернее отделение. Сюда попал по переводу.

— Какой боевой выезд по счету?

— Первый, товарищ старший лейтенант.

— Ясно. Ну а умеешь что, Найденов?

— Самбо. Гимнастика. Нормативы по стрельбе. Физкомплекс ГТО — «значкист». — отчитавшись, Найденов продолжил смотреть на Илью своими змеиными глазами.

— Ого! — Илья улыбнулся, единственный из этой троицы, кто достиг хоть какого-то достойного уровня подготовки. Он неоднократно сталкивался с «значкистами» — обладателями заслуженного значка ГТО. На фронте они отличались от рядовых красноармейцев не только отличными физическими показателями, но и высокоразвитыми моральными качествами. Их дисциплина была на удивление строгой, что внушало доверие. Такому товарищу можно было поручить любое задание и, как говорят, положиться на него, доверив свою спину! Пойдет ли этот Найденов на смерть, если понадобится? Скорее всего — да. Но только если риск будет полностью оправдан.

Закончив с бойцами, Илья дал всем троим команду делать упражнения «Замок», чтобы от волнения не затекали руки. Парни на секунду недоуменно уставились на Илью, затем на свои ладони и, подчиняясь его команде, ритмично заработали пальцами.

— А что насчёт тебя? — Илья обратился к водителю. Ему нужно было узнать всех, что ехали с ним сегодня на выезд.

Водитель пожал плечами и кинул короткий взгляд своих карих глаз на Илью. В его лице была сосредоточенность и лишь легкая тревога. Страха в глазах лейтенанта, Илья не заметил.

— Лейтенант Народного комиссариата внутренних дел Союза Советских Социалистических Республик — Пётр Ефимович Кондратов. 1901 года рождения. Уроженец Славяносербского уезда Екатеринославской губернии Российской империи. Город Луганск. Ныне Ворошиловград. До войны — служба в УССР Ворошиловградского НКВД. В ряды Советской Армии был призван в августе 1942 года. Воевал на Сталинградском фронте в 1-й стрелковой дивизии, 1026-м артиллерийском полку, на 1-м Украинском фронте. Принимал участие в боях за освобождение Ворошиловграда, Богучара, Харькова. Присвоено звание — старший сержант. Сюда попал по распределению. Боевой выезд — третий. — Пётр Ефимович закончил доклад и с ещё большим вниманием стал следить за дорогой. Они проезжали длинную улицу, преимущественно с частным сектором. Пошли ухабы, и нужно было более аккуратно вести машину.

Илья не ошибся. Пётр Ефимович был человек опытный, фронтовик. А это очень важно! Такие люди, возможно, и не отличались высоким уровнем подготовки, как, допустим, значкисты, но не это было главное. Этот человек не подведёт! Что бы ни случилось, как бы ни было плохо, он выполнит приказ и сделает всё возможное, чтобы достичь победы. И то, что в его группе есть такой человек, как Пётр Ефимович, Илья был рад. Возможно, никто из молодняка сегодня и не погибнет.

Итак, первое знакомство состоялось, и Илья уже успел сложить какое-то впечатление о бойцах. Один из них — опытный, другой — подготовленный, а двое остаются темными лошадками, вызывая лишь больше вопросов, чем ответов. С идейным Самарским все было примерно понятно. Ему стоило сказать: «Родина требует», и он устремится сквозь огонь. Но с Зияттулиным… дело обстоит иначе. Этот, вероятно, не станет рисковать и может даже тайком искать укрытие за спинами товарищей.

Как бы то ни было, Илья решил пока не делать поспешных выводов. Это всего лишь первое впечатление — а оно, как известно, обманчиво! Быть может, Зияттулин окажется совсем другим, чем кажется на первый взгляд, Самарский струсит, а Найденов — мразь, каких еще поискать!

Илья знал одно: только настоящее дело способно выявить подлинную сущность человека. Война неоднократно доказывала это, когда, казалось бы, подлый человек проявлял героизм, спасая товарищей. Эти же штрафники — отребье, какого свет не видывал. Но, поставив их на грань жизни и смерти, наступают перемены: явная сволочь оказывается верным товарищем, а идеальный человек — предателем.

Такова она, жестокая правда жизни. И лишь время и трудности помогут выявить, кто достойный человек, а кому — пуля в лоб.

Илья не разменивался полумерами. Потому и выжил там, где гибли сотни. Если не тысячи…

Машина продолжала свой путь по заснеженной улице, все глубже погружаясь в завуалированный мир, окутанный белоснежной пеленой. Протяжные тени деревьев, словно стражи древнего леса, следили за каждым её движением, а желтоватый свет фар, пробиваясь сквозь метель, создавал атмосферу таинственности. За окнами мимолетно появлялись мрачные силуэты частных домов, заключенных в объятия темноты ночи.

Задумчивый шофер вел машину и внимательно всматривался вперед, наслаждаясь мелодией размеренного рокота мотора. Каждое движение машины воспринималось как неотъемлемая часть этого мрачного зимнего пейзажа, а не просто перемещение из точки А в точку Б. Вокруг царила тишина, прерываемая лишь гулом колес и тихими завываниями холодного февральского ветра.

Илья на какое-то время отвлекся от дороги и с головой погрузился в свои мысли, думая о том, что их ждет. С каким противником им предстоит встреча? Может, это бандиты, которые обнаглели настолько, что посмели стрелять в представителя власти? А быть может, майор прав, и это недобитый враг, который то и дело вылезает из своих укромных схронов и подвалов, словно призрак минувшей войны, и продолжает свой бессмысленный ритуал, пытаясь гадить и уничтожать все, до чего дотянутся его паршивые лапы?

Все возможно, и нужно быть начеку. Противник вооружен и, безусловно, опасен! Поэтому Илья дал команду бойцам, чтобы они готовились. До места вызова осталось ехать всего две улицы.

Шофер, по команде, потушил фары и сбавил ход. От снега все вокруг было белым-бело, и улицу более-менее было видно. Илья приготовил ППШ. Бойцы на заднем сиденье зашевелились, защелкали затворы. В воздухе повисла напряженность, словно это то самое затишье перед яростной бурей. Илья помнил: так было всегда перед боем. Время, казалось, замирало, ожидая, когда они пойдут навстречу судьбе.

Он посмотрел на свои наручные часы: стрелки замерли на 2:35. Сердце колотилось. Машина преодолела последние двести метров. Впереди показалось двухэтажное здание жилой постройки, обнесенное со всех сторон высоким деревянным забором. В двух окнах второго этажа и у парадной горел свет. Видимо, не все лампы в этом городе перегорели, когда гремел тот странный гром.

Колеса газика с хрустом скользнули по тонкой корке льда, и водитель плавно остановил машину, не давая тормозам заскрипеть и тем самым не выдав их местоположение.

Время пришло!