Вторая молодость Фаины

Глава 6

Алексей Сергеевич Порываев

Возок выехал за пределы княжеского двора, и Алексей приказал кучеру остановиться чуть в отдалении, съехав на обочину, среди высоких тополей, высаженных вдоль дороги.

Что-то Алексея смутило в облике девицы Стрешневой. Она поднималась по лестнице, опираясь на перила, всё это вместе с неестественной бледностью, и каким-то рваным дыханием. Алексею показалось, что девица старалась скрыть одышку…

«Да она же на грани обморока! — вдруг осознал мужчина, и тут же задался вопросом, — интересно, зачем она в таком состоянии приехала к князю Дулову?»

Вспомнив про Дулова, Алексей поморщился. После разговора с «пауком» осталось противное ощущение склизкости.

— Барин, — раздался голос кучера, вырывая мужчину из размышлений, — долго стоять-то? А то я отбежать хотел, — сообщил кучер «подробности» демонстративно подтягивая штаны.

— Беги, Митяй, — рассмеялся Алексей, — дело важное.

Сам же решил пройти ближе к воротам, чтобы видеть, что происходит во дворе.

Алексей и сам не понимал, чего он ждёт. Вспоминал, что он слышал про Стрешневых. Конечно, ему и дела не было до этих дворян. Но поскольку дед его был когда-то крепостным помещика Стрешнева, то время от времени, особенно увидев знакомую фамилию в новостях или услышав сплетню, Алексей прислушивался.

Знал он, что сын того самого помещика, Андрей Васильевич Стрешнев, не успев жениться вторым браком, через несколько лет скончался, оставив на попечении молодой жены неплохое наследство и маленькую дочь. Ещё был жив дед Алексея и, поднимая поучительно указательный палец вверх, говорил внуку: «Смотри, Леха, помяни моё слово, растратит ента фуфыря всё наследство, потому шта не умеют енти ристократы деньгу приумножать.»

Сбылись пророческие слова деда, Алексей периодически, посматривал сделки в «Биржевом вестнике» и видел, как сперва был заложен, а потом продан доходный дом, потом загородное имение, а совсем недавно и столичный дом ушёл с молотка. О происходящем в семье Стрешневых Алексей не знал, только видел в газете в колонке криминальных происшествий что-то вроде «найдена с пулевым ранением…». Тогда не придал тому значения, некогда, почти всё время отнимал запуск фабрики, а теперь вот сопоставил. Неужели это она?

Вот только где же непутёвая мамаша этой бледноты, еле на ногах держащейся.

— Барин, — снова раздался голос Митяя, который уже вернулся и теперь стоял возле возка, — едем?

Алексей посмотрел на двор перед особняком Дулова, там никого не было, постоял ещё немного взглянул на часы. Ехать до дома, расположенного в центральной части столицы, ближе к северной стороне, было около часа. Значит вернётся уже по темноте.

— Поехали, — бросил Алексей и развернулся, направляясь к повозке. Уже поставил ногу, чтобы запрыгнуть, как вдруг кучер, так и стоявший рядом с возком, прищурился и проговорил:

— Смотри барин, бежит кто-то, девица што-ли, — и покачал головой, то ли удивляясь, то ли осуждая.

Алексей развернулся и действительно увидел несущуюся, словно за ней гнались черти, девицу Стрешневу, даже рассмотрел, как голые коленки мелькают в приподнятом для удобства бега платье. Выражение лица сложно было рассмотреть, но он удивился, что девица, ещё недавно еле переставляющая ноги на лестнице, так бодро бежала теперь.

Алексей увидела, как её проводила удивлёнными взглядами охрана, стоявшая на воротах, которую девица, похоже, даже не заметила.

Девица ещё довольно бодро пробежала некоторое расстояние, но потом движения её стали замедляться, она перешла на шаг.

— Сейчас свалится, — выдал, заинтересованно наблюдающий за происходящим, кучер.

Алексей вздрогнул и резко побежал навстречу девице, которая и вправду выглядела так, словно ноги её уже не держали. Еле успел подхватил несчастную возле самой земли, когда глаза девицы закатились и она рухнула, словно её разом покинули все силы.

Фаина Андреевна

Меня трясло, но под головой у меня было что-то тёплое, хотя и не сильно мягкое. Глаза открывались с трудом. Снова очень хотелось пить. Но вспомнила стакан воды, а затем и князя Дулова, и меня в буквальном смысле передёрнуло от отвращения.

Глаза всё-таки пришлось открыть. Я находилась внутри какого-то экипажа, голова моя лежала на чьей-то груди, как и рука, которой я вцепилась в рубашку … мужчины. Пахло приятно, чистой одеждой и ненавязчиво каким-то парфюмом, что для меня было удивительно, я и не думала, что такой аромат можно «услышать» в этом времени.

Я сначала трусливо прикрыла глаза, но потом по вдруг изменившемуся ощущению под щекой поняла, что мужчина знает, что я очнулась. Пришлось окончательно «приходить в себя».

Я отстранилась, в сером свете сумерек, пробивающемся из небольшого окна возка, мне удалось рассмотреть, что лежала я на плече того самого молодого человека, с которым столкнулась на лестнице в особняке Дулова.

— Простите, — проговорила я скрипучим голосом, горло было пересохшим, словно я неделю не пила воды.

— Не прощу, — неожиданно ответил мужчина, весело сверкнув глазами, — вы мне весь пиджак обслюнявили.

Я перевела глаза на пиджак и правда, видимо, пока я пребывала в бессознательном состоянии из уголка рта вытекло немного слюны.

— Воды хотите? — спросил мой… спаситель?

Я кивнула, но потом сообразила, что возможно мужчина не заметил и «проскрипела»:

— Да, очень

Мужчина достал флягу, на ощупь она была металлической. Я взяла, аккуратно принюхалась.

— Пейте, — как-то по-своему понял мужчина мою нерешительность, — фляга серебряная, вода в ней почти что святая.

Я с наслаждением сделала глоток, вода была вкусная, и я сделала ещё несколько глотков.

После чего передала флягу обратно мужчине, который тут же демонстративно сделал лоток сам. Меня несколько смутило, то, что, по сути, мы пили из одной бутыли, но я решила сделать вид, что не заметила. Может он просто хотел показать, что вода совершенно безопасна.

— Куда вас отвезти? — спросил мужчина, убирая флягу обратно в какой-то карман, приделанный к стене повозки.

— В больницу, — и я назвала адрес, который постаралась запомнить в случае, если потеряюсь.

— Зачем в больницу? Вам плохо? — спросил мужчина, вглядываясь мне в лицо.

Я усмехнулась:

— Просто я временно там…

Я намеренно пропустила глаголы, как-то не хотелось говорить, «живу», лежу» «пребываю», «нахожусь». Ни один из них не описывал то, что со мной происходит.

Мужчина замолчал. Какое-то время в повозке была тишина, нарушаемая лишь скрипом рессор и звуками, издаваемыми колёсами, крутившимися по брусчатке.

«Это же та самая «круто сделанная» карета, которую я видела во дворе особняка Дулова» — поняла я.

— Порываев Алексей Сергеевич, — неожиданно прозвучало в тишине

— Фаина… Андреевна Стрешнева, — представилась в ответ, и усмехнулась про себя: — «Очень вовремя»

— Фаина Андреевна, зачем вы ходили к князю Дулову? — вопрос была весьма неожиданный, поэтому я, растерявшись, взяла и ляпнула:

— Денег занять хотела

Мужчина поражённо замолчал.

А меня прорвало, видимо, потому что я устала, перенервничала, мне хотелось есть, спать, меня снова начало подташнивать и вся эта ситуация с невозможностью разобраться в местных реалиях меня просто взбесила, поэтому я и «вылила» на голову ни в чём не виноватого Алексея всю свою раздражительность, поведав ему о том, что пришла в себя, узнала о предательстве матери, гибели брата и малышке-племяннице в приюте, умолчала только о мерзких потных ладонях князя Дулова.

Выговорившись, я вдруг осознала, что не стоило этого делать, поэтому резко замолчала. Хотела попросить прощения, но вместо этого сказала:

— Буду признательна, если довезёте до больницы, признаться совсем нет сил куда-то идти.

Алексей приоткрыл небольшое слуховое окошко и крикнул кучеру адрес.

Вскоре возок остановился, было довольно темно, но я увидела, что остановились мы прямо возле больницы.

Было приятно, что на этот раз меня не обманули.

Мужчина легко спрыгнул вниз, проигнорировав ступени, и подал мне руку. Как бы я ни храбрилась, но, тяжело опёршись на руку мужчины, осторожно, останавливаясь ногами на каждой из двух ступеней, спустилась вниз.

— Спасибо вам, Алексей Сергеевич, и прощайте, — бросив взгляд на приятное мужское лицо, сказала я и, не оборачиваясь, направилась в сторону входа в больницу.

— Фаина Андреевна, — вдруг окликнул меня мой новый знакомый. Я обернулась. Мужчина подошёл и передал мне карточку:

— У меня есть для вас деловое предложение, Фаина Андреевна, если вам будет интересно, завтра я до одиннадцати утра буду по этому адресу.

И развернувшись, быстрым шагом дошёл до своей «крутой» повозки и, поднявшись по ступенькам, не оборачиваясь, влез внутрь и с шумом захлопнул дверь.

Я стояла, наблюдая, как повозка уезжает, и тупо смотрела на карточку в руке. В темноте было не разобрать, что там написано. На ощупь карточка была сделана из плотной и дорогой бумаги.

И мне вот интересно, предложение будет такое же, какое мне сделал Дулов? Или действительно деловое?

Особняк князя Дулова.

Князь Дулов снова сидел на одном из больших розовых диванов. Он ненавидел эту гостиную. Её ещё обставляла его супруга, вторая, так и не принёсшая ему наследника. Первая была пустоцветом, и вторая такая же. Хотя брал он девку, пусть и не богатую, но из многодетной семьи. Специально узнавал, и мать её и бабка, словно кошки, каждый год рожали. А эта, сколько он ни старался, так и не понесла.

Отправил её в деревню, набраться бабского здоровья. Вернулась брюхатая. Такого позора княжеской фамилии князь Игнатий Иванович Дулов допустить не мог.

Отправил неверную супругу обратно, да приставил к ней специального человека. А с бабами чего только при родах не случается?

Вот и эта при родах померла, да и «наследник» не выжил. Князь «погоревал», да и снова пустился на поиски супруги.

Слава дурная «бежала» впереди князя, и несмотря на его богатство и положение, не спешили за него своих дочерей сватать. Но вдова дворянина Стрешнева сама предложила ему свою дочь, правда запросила пятнадцать тысяч приданного…

Князя из воспоминаний вырвал звук открывающейся двери.

— Ну наконец-то! — недовольно бросил князь, и слуга с подносом, на котором стоял запотевший графин и стопочка, а на красивой, украшенной орнаментом сиреневого цвета тарелочке производства Императорского фарфорового завода, лежала капустка, да хрусткие огурчики, а в отдельной того же сервиза мисочке мочёные яблочки, чуть не спотыкнулся, услышав строгий голос скорого на расправу барина.

Барину надо было срочно «лечить» последствия неудачного дня.

Во-первых, так и не удалось уговорить этого «крестьянина» Порываева, во-вторых, ожила, почти что похороненная девка Стрешнева, а в-третьих, ещё никто так обидно не бил князя по самому дорогому.

После пары стопочек стало легче, мысли сразу переключились на главное.

«Что она знает?» — размышлял князь, которому оставался всего один шаг до задуманного.

И вдруг вспомнил сверкающие от возмущения глаза этой «бледной немочи», и удивился ощутив, как желание, родившись где-то на уровне поясницы, выстрелило острой иглой в низ живота.

«Что-то в ней изменилось!» — облизнул внезапно пересохшие губы Игнатий Иванович и рукой поправил, ставшими вдруг неудобными штаны.

Следом пришла злая мысль, что теперь будет сложнее воплотить то, что задумал, но ещё и предвкушение, что с такой девкой можно будет и «поиграть».

Фаина

Выспавшись, проснулась утром отдохнувшая. Хотя и подозревала, что на лицо точно буду выглядеть несколько опухшей.

Вернувшись вчера вечером, выпила, наверное, целое ведро воды. Меня в моей «палате» встретила Анфиса Васильевна. Она-то мне и пояснила, что жажда моя оттого, что организм мой был сильно обезвожен, несмотря на хороший уход. И мне обязательно надо вовремя питаться и пить воду, иначе можно снова заболеть.

Мне захотелось «треснуть» себя по лбу рукой: «Ну, конечно, вышла из комы и побежала дела делать, вот же ненормальная, хорошо ещё, что Алексей попался. Подобрал и отвёз. А если бы люди князя…»

Я даже зажмурилась, так мне стало страшно.

Вспомнив про нового знакомого, изучила карточку. На ней было написано:

«Алексей Сергеевич Порываев

Университетская набережная дом пять»

К сожалению, не было указано ни кто он, ни чем занимается. Позавтракала, кашей, принесённой добросердечной Анфисой Васильевной, с её же помощью собралась и пошла на встречу к господину Порываеву.

Вариантов у меня было немного, и я решила, что пока этот человек ничего плохого мне не сделал, а забрать свои «похоронные» деньги я всегда успею. И как бы я ни любила Петербург раньше, была в нём несколько раз с экскурсией, но если у меня есть шанс забрать девочку и выстроить новую жизнь на своей земле, то я им обязательно воспользуюсь.

Денег у меня уже не было совсем, поэтому я пошла пешком. Погода была прекрасная, было немного ветрено, но сухо. С собой взяла два куска хлеба, которые мне полагались к завтраку, и рассчитывала на обратном пути от Порываева зайти к нотариусу и там попить чаю с пряниками. Вот такой вот был план.

Я даже не сопоставила, что Университетская набережная — это набережная, где находится Кунсткамера, а увидев, обрадовалась, что по тому адресу были расположены коллегии и Алексей позвал меня не к себе домой, а «в офис».

Прогулка по мосту через Неву меня взбодрила, и в здание Мануфактурной коллегии я вошла хоть и с растрепавшейся причёской, зато со «светлой» головой.

На дверях стоял швейцар, высокий, худой пожилой мужчина, с лихо закрученными седым и усами. И я подумала, что понятие возраста сильно отличается в этом времени. Ему с успехом могло быть около сорока или около шестидесяти. Но суд по осанке дед ещё ого-го!

Он мне поклонился, сразу, профессиональным глазом, определив дворянку:

— Чего изволите, госпожа

Я демонстративно достала из сумочки карточку и зачитала имя Порываева.

— Вам на третий этаж комната два а, — сразу даже не задумавшись отрапортовал «старик».

— А, скажите, Алексей Сергеевич уже… там? — решила я уточнить, на всякий случай, пока есть шанс сбежать.

— Да, не волнуйтесь, он завсегда рано приходит, — «успокоил» меня дед, и прищурившись добавил, — уже почитай часа три там, работает, — поднял швейцар указательный палец вверх.

Время на часах было девять часов тридцать минут утра.

Сегодня подъём по лестнице сегодня дался мне гораздо легче, хотя лестница здесь была не такая пологая как в особняке Дулова.

«Интересно, — подумала я, а у Порываева чай с пряниками есть?»

Сама себе поразилась. Видно, с моим переселением в Фаину, мозги мои вместо старческой деменции получили всё-таки ослабление немного «раскиснув», раз я так часто про пряники думаю.

Стучать в дверь не стала. Поскольку на этаже, куда я поднялась и, всё-таки потратила некоторое время на восстановление дыхания, никого не было, то, отыскав комнату «два а», я толкнула дверь сама.

Большая и с виду тяжёлая дверь неожиданно легко открылась, несмотря на кажущуюся массивность, и очутилась в небольшом кабинете, в котором стоял один стол.

За столом сидел незнакомый мне молодой человек и что-то писал.

Я подумала, что швейцар куда-то не туда меня послал, но увидев меня, молодой человек встал и коротко поклонившись, представился:

— Доброе утро, Фаина Андреевна, Киреев Иван, помощник господина Порываева, он вас ждёт.

«Ага, ждал, значит,» — отчего стало приятно, что меня ждали. Я вошла, оглядываясь, и в глубине заметила дверь.

«Ну прям, как у нашего начальника главка[4] в кабинете,» — пришла мысль

Помощник Порываева, вышел из-за стола и открыл передо мной вторую дверь:

— Проходите, пожалуйста

В большом, несколько безликом, дорого, но как-то по казённому обставленном кабинете, сидел мой вчерашний знакомый-спаситель, Алексей Сергеевич Порываев.

Я села, в надежде, что сначала мне предложат чаю, но господин Порываев, видимо, время своё ценил и просто так на чаи с непонятными девицами не тратил.

— Спасибо, что пришли Фаина Андреевна, — начал мужчина, и я превратилась в «суслика, прислушивающегося к шуму в степи», — как и говорил давеча, у меня к вам деловое предложение. Я готов занять вам средства, но в обмен на услуги.

Я возмущённо вскинула голову, так как слово услуги прозвучало крайне двусмысленно.

Порываев улыбнулся, явно рассчитывая на такой эффект, и закончил:

— Простите за двусмысленность, ничего порочащего вас я не потребую. Мне нужен партнёр.

Если он думал, что это для меня звучит не двусмысленно, то он снова ошибся и я усмехнулась:

— Говорите уже прямо Алексей Сергеевич, что вам нужно?

— Мне нужен партнёр с дворянским происхождением, но без претензий на моё дело.

— Но почему вы думаете, что я не буду иметь претензии на ваше дело? — решила я уточнить откуда такая вера мою порядочность

— А я и не думаю, — ответил мне Порываев, — но за вами никого нет, и заключив с вами договор, я не получу встречных исков от богатых родственников.

«А он циничен, — подумала я, — но мне нравится»

А вслух сказала:

— Я согласна, давайте бумаги.