Возвращение. Снова в СССР.

Глава 3

Выспаться на станции мне толком не дали. Не успел я улечься, как туда пришел Боря- молдаван в сопровождении девицы из местных. Боря прогнал в казарму дежурившего «молодого» и усевшись в кресло за пультом начал, что то втирать своей спутнице. Периодически громкий бубнеж прерывался взрывами какого то дебильного хохота, в конце концов я не вытерпел и выглянув из аппаратной ( где я расположился на ночь) разогнал эту сладкую парочку.

Однако после того, как недовольно скрививший свою физиономию Боря и его спутница покинули станцию, дали контрольное включение и мне в последний раз пришлось исполнять обязанности дежурного радиорелейного механика.

Через двадцать минут объявили выключение связи, я погасил станцию и опять улегся на матрац в аппаратной.

Но сна не было ни в одном глазу. Я ворочался, ворочался, и все никак не мог уснуть. Пару раз я вставал выходил на крыльцо и напряженно всматривался вдаль. Хотя первоначальный шок, который я испытал, перенесясь на сорок лет назад вроде бы и прошел, но внутри меня еще ощутимо потряхивало.

Хотя по здравом размышлении в той ситуации в которой я сейчас оказался были и свои видимые плюсы. Как никак я оказался в своем молодом теле, и впереди у меня было еще минимум сорок лет жизни. Фактически неизвестно по чей милости я получил возможность прожить свою жизнь еще раз. В довершении всего у меня был жизненный опыт и сноровка уже взрослого и зрелого человека, а не того, в сущности еще зеленого пацана, каким я был сорок лет назад. Этим не грех было и воспользоваться. Как не грех было воспользоваться и тем знанием о будущем страны, которым я обладал. Конечно мне даже не приходила в голову мысль о спасении СССР, чем занимались «попаданцы» в опусах ставших столь популярными в двадцать первом веке. Во- первых, я считал, что такая задача элементарно не по силам одному человеку, во — вторых, мне этого совершенно не хотелось, в — третьих, а в- третьих, мне этого не хотелось вдвойне и втройне. Вот такой я эгоист и индивидуалист.

Поразмышляв еще немного, я пришел к такому выводу, что вообще мне не стоит пытаться сильно изменить текущую реальность, в которой я оказался таким загадочным образом. Кто знает как поведет себя эта самая реальность если я всерьез задумаю значительно изменить ее. Может быть она поступит со мной, как с героем фантастического рассказа американского фантаста Спрэг Де Кампа « С ружьем на динозавров», который я прочел в свое время в одном из выпусков альманаха « На суше и на море». Хотя по мелочам воспользоваться моим «послезнанием» все же наверное стоит. Но только по мелочам и после тщательного взвешивания всех возможных плюсов и минусов.

В таких размышлениях прошло наверное часа два. Я прошелся пару раз по территории, послушал пение соловья засевшего в березовой роще окружавшей нашу «точку», вернулся на станцию, и бросил взгляд на часы. Был уже второй час ночи. Вздохнув, я вернулся в аппаратную, улегся на матрац и попытался все таки уснуть. Я еще недолго поворочался с бока на бок и наконец незаметно задремал.

-Слава, Слава проснись, - услышал я чей то голос, а потом ощутил, что меня начали трясти за плечо.

Оторвав от подушки голову, я открыл глаза и увидел «молодого», которого я просил разбудить меня ровно в шесть утра.

-Уже шесть часов, -сказал мне «молодой», - ты просил разбудить тебя.

Я поднялся с матраца, оглянулся по сторонам, широко зевнул и понял, что не выспался.

-Ладно, черт с ним, в «Ракете» сны до смотрю,- подумал я.

Проследовав в казарму я сначала умылся и побрился, затем позавтракал, а после этого начал сборы в дорогу.

Собственно говоря все у меня было готово уже с вечера. В каптерке находились мой дембельский дипломат и объемистая спортивная сумка с вещами, которые я еще накануне принес из деревни. Оставалось только одеть парадку, оглядеться последний раз в зеркале и все. Рядовой Кораблев к дембилю готов!

К тому времени, как я завершил свои сборы, проснулись и Халик и Вовчик Хлевнюк. Они собирались проводить меня до пристани и посадить на «Ракету».

Мы дошли до пристани, возле которой уже пришвартовалась готовая к отправке «Ракета». Я обнял на прощание Вовчика и Халика.

-Скорого дембеля, - сказал я им на прощание и пошел по трапу в речной корабль.

Через три часа я оказался на речном вокзале города Верхневолжска. Забросив в камеру хранения свои вещи, сел на автобус и поехал в расположение полка.

Полк размещался почти на самой окраине, так, что пришлось ехать с пересадками через весь город.

Оказавшись в расположении я прошел до штаба и через несколько минут оказался в кабинете комполка.

За столом сидел еще совсем молодой мужчина. Я напряг память и вспомнил, что в 1986 году командиру моего полка было кажется 36 лет. Самое интересное, что в моей первой жизни он казался мне человеком в солидном возрасте, едва ли не стариком. Но сейчас я видел перед собой даже не моложавого, а вполне себе еще молодого человека (хотя конечно юношей он тоже уже не выглядел).

Зайдя в кабинет я представился подполковнику.

-А, Кораблев, с Сорокино?- ответил на мое приветствие подполковник,- да я вызывал вас. Но сегодня у меня на вас нет времени. Так, что ступайте пока в распоряжение старшины роты, а завтра после завтрака я займусь вами.

Мне стало ясно, что предстоит исполнить на прощание небольшой «дембельский аккорд».

Старшина роты к которому меня направил командир полка был личностью знаменитой. Его знали не только во всем полку, но он стяжал большую известность пожалуй во всем ( или по крайней мере в значительной его части) Верхневолжском гарнизоне. Звали его Иван Андреевич Комаров, а имел он кличку Кабан ( надо сказать, что в его лице и в телосложении было действительно, что то кабанье), по званию он был старшим прапорщиком. Кабан отличался исключительной строгостью в обращении с личным составом вверенной ему роты. Его боялись и перед ним трепетали буквально все. От бесправных духов, до самых борзых дембелей. Кабан не прощал ни малейшей борзости. На моей памяти парочку особо горячих парней, которые вздумали наводить в роте свои порядки и забить на приказания старшины, быстренько, по приговору военного трибунала отправили служить в дисциплинарный батальон. Так, что все понимали, что с Кабан шуток не понимает и лучше всего с ним вести себя строго придерживаясь уставных требований.

При все при этом старший прапорщик Комаров далеко не глупым человеком, не лишенным представления о солдатской справедливости. Это был настоящий отец солдатам. Строгий, может быть даже где то деспотичный, но тем не менее отец. И лично у меня в отношении к нему к страху и трепету, который он вызывал, примешивалась очень большая толика уважения. Иван Андреевич был настоящий военный, человек отдавший армии и солдатам все свою жизнь. Он приходил в роту каждый день еще до подъема и покидал ее расположение позже всех, зачастую, когда на улице уже сгущались сумерки. Здесь, в роте и была вся его жизнь. Кабан прекрасно понимал и знал солдатскую душу. Да он был очень строг со всеми нами, но эта строгость на мой взгляд была совершенно уместной , а главное справедливой. В общем это был настоящий солдат!

Кабана я застал в его кабинете. Выслушав мой доклад и бросив на меня взгляд своих мелких глаз он коротко бросил.

-Переодевайся в подменку и шагом марш к угольному складу. Надо загрузить машину.

Итак мне предстоял не просто «аккорд». Мне предстоял самый грязный угольный «аккорд».

Возле склада я увидел парочку дембелей которые вяло ковырялись лопатами в здоровенной куче угля. Их лица показались мне знакомыми. Один из них обернулся и поздоровался со мной.

-Здравствуй, Кораблев!

Я узнал обоих. Это были грузины с которыми я вместе находился в карантине до присяги. После присяги их отправили на точки в качестве собаководов. Судя по их скучающему виду они находились в полку уже достаточно давно. Видимо это были ярые залетчики, которые искупали свои грехи и зарабатывали право на дембель выполнением разного рода грязной и тяжелой работы.

Но делать было нечего. Распоряжение старшины я естественно оспорить никак не мог и пришлось мне временно влиться в состав их кампании.

Мы довольно вяло часа два кидали уголь в кузов стоящей перед складом машины. Получалось как то так, что угля в лежащей на земле куче не убавлялось, как не прибавлялось его и в кузове грузовика. По крайней мере визуально. Пару раз к машине подходил заведующий складом прапорщик и посмотрев в кузов укоризненно цокал языком в наш адрес. В конце концов он куда то исчез, а потом вернулся ведя за собой парочку «духов».

С прибытием молодого пополнения работа пошла бойчее и незадолго до ужина мы все таки загрузили машину, после чего я направился в расположение роты.

Помывшись под колонкой холодной водой я вновь надел на себя парадку и направился в казарму где рота уже с минуты на минуту должна была строится на ужин.

После ужина я пошел в кубрик, уселся на табуретку и подумал:

-Не знаю где я и в какой такой реальности, и кто меня сюда перенес Бог, черт или еще не ведомые пока законы природы, но надо перестать грузить себя и просто на просто жить, как я жил раньше. Кто знает может быть я здесь надолго. А вообще то все пока складывается очень не плохо. Я молодой это раз. Но с жизненным опытом хорошо пожившего человека. Это два. Так, что ко мне не относится поговорка «если бы молодость знала, а старость могла». Я и знаю и могу. Так надо потихоньку пользоваться и этим «знаю» и этим «могу». По крайней мере пока я пребываю здесь. Не хватаясь при этом за мероприятия глобального масштаба. Не будем никого спасать и ничего предотвращать. Разве только, что исправим некоторые ошибки и недочеты которые я совершил в своей первой жизни. Этого будет вполне достаточно! А спасают пусть другие более решительные попаданцы если они имеются в природе. А я лично буду жить для себя любимого. И плевал я на все обвинения в эгоизме. Благо и предъявить их здесь мне некому.

Утром сразу же после завтрака меня вызвали к командиру полка.

Увидев меня он сказал постукивая ногтем по своим часам.

-Вот, что Кораблев, берите обходной лист, но у вас не более сорока минут. Если не успеете придется вам ждать меня до вечера.

Я взял обходной лист ( именуемый в просторечии «бегунком») и за полчаса успел обежать все инстанции и везде поставить подписи. Не стал я только ждать начфина тощего старшего лейтенанта армянина по национальности, который должен был выдать мне деньги на дорогу и который как раз куда то загадочно исчез. Получив подпись командира полка, я уже вольной птицей (гражданским человеком, по недоразумению еще носящим военную форму) побрел обратно к своей казарме.

У входа в нее, я приметил сидящую в курилке на лавке группу дембелей.

Я подошел к ним и узнал парней с которыми я служил полгода в составе учебной роты.

Я зашел в курилку, поздоровался с ними и узнал, что они тоже уже полностью заполнили свои «бегунки», однако все же рассчитывают поймать начфина, который по слухам должен появится ближе к обеду.

Я зашел в казарму и увидел стоящего на «тумбочке» дневального. Судя по его истомленному виду это был «молодой». Когда то и я был таким. Когда и мне эти два года казались совершенно немыслимым сроком, который никогда не закончится. Но вот они прошли и я опять вольная птица (хотя если разобраться не такая уж вольная) и еду домой.

И я проделал все тоже самое, что проделал и тогда, в том моем первом 1986 году. Подняв свою руку я помахал на прощание стоящему на «тумбочке» «духу» и произнес:

-Ну давай, служи! - и развернувшись вышел из казармы.

Меньше чем через час я уже был на речном вокзале. Забрал из камеры хранения свои вещи, зашел в туалет и там переоделся в гражданскую одежду. Отметил, что в этот раз не попался долговязый дембель из Горького, с которым я тогда перекинулся несколькими фразами. Видимо текущая реальность имела все же некоторые отличия от прошедшей.

Правда как и в первый раз я вновь вышел на перрон и постоял на нем подставив лицо прохладному речному ветру.

-Вот и все! - ровно как и в первый раз подумал я. Правда тогда это подумалось в связи с окончанием срока моей службы. А вот к чему такая мысль пришла мне в голову сейчас было пока не очень ясно.

Добравшись до Железнодорожного вокзала, я сунулся в кассу и с досадой узнал, что билеты на ближайший поезд до Москвы есть только на половину первого ночи. На этот раз все было как и тогда в моем первом 1986 году, в котором я покинул славный город Верхневолжск уже глубокой ночью, а до отправления поезда убивал время бродя по городу.

Делать было нечего пришлось вновь соглашаться на такой вариант. Купив билет и отходя от кассы я увидел курсантский патруль который потрошил нарядного дембеля, проверяя по военному билету соответствие всех тех значков, что он нацепил на свою парадку и явно собираясь срезать, как неуставные, роскошные аксельбанты, что он нацепил на свой китель.

Проходя мимо будок с междугородними телефонами — автоматами, я хотел было позвонить домой и предупредить о своем скором приезде, но подумав махнул рукой.

-Все равно, завтра вечером дома буду, так, что нечего звонить. Лучше в буфет схожу подзаправлюсь.

В буфете стоя за столиком и поедая курицу ( за соседним столиком расположился парень в гражданской одежде все повадки и жесты которого выдавали в нем явного дембеля, но я совершенно не помнил видел ли я его в тот свой первый раз) я вспомнил, что почти два года назад, июльским утром, сойдя с московского поезда, с группой призывников, я также в ел и пил в этом самом буфете. Нас везли на сборный пункт километрах в семидесяти от Верхневолжска, откуда уже на следующий день я попал в свой полк. Да-а как то быстро пролетели эти два года, а ведь с начала казалось, что они никогда не закончатся. Впрочем так же быстро пролетит и вся жизнь, которая в двадцать лет кажется длинной и нескончаемой. Подумав об этом я грустно вздохнул. Даже если предположить, что, кто то или что то подарило мне возможность второй раз пережить молодость, в конечном итоге я все равно вернусь на круги своя и стану пожилым мужиком шестидесяти лет, чтобы с этого рубежа двинутся дальше, прямым путем ведущим прямо на кладбище. Увы, но мой жизненный опыт не давал мне повода для оптимизма.

Я вдруг впервые поймал себя на мысли, что больше не хочу обратно в 2024 год. Несмотря на весь тот ужас и то потрясение, что пришлось пережить мне всего несколько дней назад, когда я осознал себя пребывающим в своем собственном прошлом, жить в нем мне нравилось все больше и больше. Если бы пожалуй, сейчас все закончилось и я вновь оказался бы в осеннем лесу возле пня усеянного опятами ( или в больнице, или в своей квартире или еще где- ни будь), я бы наверное пережил самое большое разочарование в своей жизни.

Доев курочку, я бодрым шагом вышел из помещения буфета, решив ( как и в первый раз )погулять по городу,( тем более, что когда я служил в учебной роте видеть его мне почти не доводилось) сходить в кино, в общем как то убить время до поезда. Я напряг свой ум пытаясь вспомнить, что я знаю о богатых достопримечательностях и исторических местах города Верхневолжска, которые я мог бы успеть посетить за имеющееся у меня до отправления поезда на Москву время и вдруг застыл на месте пронзенный пришедшим мне на ум воспоминанием...

В тот первый раз я тоже убивал время до отъезда бродя по Верхневолжску. Я посетил кинотеатр, посмотрел в нем какой то фильм ( решительно не помню какой именно), прокатился по имевшейся в городе ветке метро ( В Московском или скажем Ленинградском метро были многие, а вот многие ли были в метро Верхневолжском!) и уже в сумерках шел обратно на вокзал, рассчитывая провести оставшееся время в зале ожидания ( не забыв перед этим зайти подкрепиться в вокзальный буфет).

Уже в наступавших сумерках я возвращался обратно на вокзал, идя по тропинке проходящей возле края заросшего деревьями оврага, как вдруг увидел впереди себя большую группу людей, стоящую возле машины «Скорой помощи», рядом с которой приткнулся милицейский УАЗ.

Было понятно, что что то произошло и снедаемый любопытством я решил подойти поближе.

Когда я почти вплотную подошел к стоящим возле оврага людям, то услышал жалобный женский голос.

-Господи, да, что же это делается то! Молодая ведь совсем! И у кого это на рука то поднялась?

-А, что произошло то? - спросил подошедший с противоположной стороны мужчина.

-Девушку убили. Совсем девчонку. Ее наш сосед Василий обнаружил. Проходил рядом услышал шевеление какое то, глянул, а она под кустом лежит. Одежда на ней вся изорванная. Он ее за руку взял, еще теплая. Думал, что живая, побежал «скорую» вызывать, да поздно уже. Приехали, а она мертвая.

-Черте, что твориться, скоро на улицу в магазин выйти страшно будет. Убьют и ограбят- произнес другой мужской голос.

-Это все молодежь, волосатики эти. Мы в их время работали не покладая рук, а они знай только по своим дискотекам отираются. Сталина на них нет!

-Точно, точно,- поддержал его старушечий голос, - в троллейбусе ни за что места не уступят. Войдешь, а он рассядется как боров и в окно глядит тебя не замечает! А девки эти бесстыжие, в портках, да крашеные. Да курят вдобавок. Я б им всем губищи то их бесстыжие по отрывала!

Из дальнейших разговоров я понял, что совсем не давно в этом овраге было обнаружено тело убитой девушки. Обнаружил его, проходивший мимо, мужчина привлеченный каким то подозрительным шумом. Спустившись в овраг он наткнулся на убитую и возможно даже видел спешно покидавших место преступления убийц.

Я постоял еще немного, послушал разговоры, а потом двинулся на вокзал.

Надо сказать, что все это произвело на меня довольно не приятное впечатление. Я ничего не знал о погибшей девушке, не знал сколько ей лет ( из разговоров зевак было понятно только то, что она «молодая») не представлял как она выглядит, но все равно осознавать, что какие то подонки вот так взяли и запросто оборвали молодую только начавшуюся женскую жизнь было очень не приятно. Уже потом в поезде я представлял себе эту девушку представлял как спас бы ее если бы подошел к этому оврагу чуть раньше, когда преступники не успели расправиться со своей жертвой, в общем воображал себе всякие глупости.

Я довольно быстро забыл об этом прошествии, хотя время от времени все же вспоминал о нем. Было очень жалко погибшую девушку о которой я не знал ровно ничего. Уже спустя много лет, вспомнив в очередной раз о ней, я решил на всякий случай поискать информацию об этом убийстве в интернете. И к своему удивлению быстро нашел ее. Оказывается это было довольно громкое убийство для Верхневолжска образца 1986 года учитывая семью из которой происходила убитая.

Это была Александра Мошкина, студентка филологического факультета Верхневолжского университета двадцати лет от роду. На фото я увидел очень симпатичную особу, но главное заключалось не в этом. Отец Мошкиной занимал должность директора Верхневолжского мясокомбината, а тому кто жил в советское время не надо говорить, что это была за должность и какие возможности она открывала человеку ее занявшую. И вот теперь у меня появилась реальная возможность помешать произойти этому убийству.