Возвращение. Снова в СССР.

Глава 19

-Эта девица явно очень не ровно дышит по отношению к тебе,- сказала мне Александра и кивнула головой в сторону прошедшей мимо нас Фёдоровой.

В ответ я лишь усмехнулся.

-Ещё бы, конечно неровно дышит. Особенно если учесть, что в той, прошлой жизни, у нас с ней был очень и очень бурный роман. Он как раз начался примерно в это время. Она и сейчас упорно подбивает ко мне клинья.

Мы стояли в раздевалке, после окончания занятий, ожидая когда схлынет основной поток студентов, что бы потом спокойно получить свою одежду. Как раз в этот момент мимо нас прошла Алла, не преминувшая кокетливо стрельнуть своими глазами в моём направлении.

Кстати она и не подумала встать в очередь, остановившись возле неё. Не прошло и пары минут, как из очереди выбежал взъерошенный парень, который тут же схватил номерочек у Аллы. Это был Вовка Писаренко давно и безнадежно влюбленный в Аллу. Кстати он крайне тяжело воспринял весть о её смерти, хотя и дураку было понятно то, что у него нет ни единого шанса стяжать благосклонность Фёдоровой. Итогом его переживаний стало попадание в психиатрическую больницу, причём на достаточно долгий срок. О его конечной участи я узнал спустя десять лет, когда я попал на встречу однокурсников, в честь очередной юбилейной даты со дня нашего выпуска. Мне сказали, что «Вовчик Писаренко, окончательно повредился в уме и не выходит из психушки». Да-а, в общем то тут мне стало не много жаль этого простого и не злого парня, хотя я был и не особенно близок с ним. Правда через пару минут я накатил очередные пятьдесят грамм и всякое воспоминание о Вовчике покинуло меня. А о своём романе с Аллой я тоже, как то не любил особенно вспоминать.

-Та-а -к, а с этого места я прошу, подробнее,- насела на меня Мошкина.

Я ухмыльнулся в ответ.

-Помнится кто то упрекал меня в необоснованной ревности. А сам что?

-Ну Сла — в -ик, я серьёзно,- опять заныла Саша.

-А если серьёзно, то давай выйдем сначала на улицу и там продолжим наш разговор. Не хватало, что бы нас кто то услышал.

Когда мы вышли наконец на улицу Мошкина вопросительно повернула ко мне голову. И я чуть помедлив рассказал ей историю своих взаимоотношений с Аллой, естественно упомянув и о их финале.

-Ничего себе! - воскликнула Саша, - а как? Что она сделала?То есть каким способом она покончила с собой?

-Повесилась. И главное никакой записки не оставила.

-А, что то такое было? Ну, что то, что говорило бы о возможности такого исхода?

-Да в том то всё и дело, что нет. Ничего не говорило. Совершенно ничего! Ну по крайней мере с моей точки зрения. Впрочем не только с моей. Знаешь в последние две недели я и Алла немного как то охладели друг к другу. Но буквально накануне её смерти встретились вновь и, что лукавить очень приятно провели время. А через пару дней всё это произошло. Но главное, что и накануне ничего не указывало на такое развитие событий.

-Ты любил её? - спросила меня Саша и следом внимательно посмотрела в глаза мне.

В ответ я лишь пожал плечами.

-Тогда казалось, что да. Пожалуй да. Знаешь ли Алла оказалась весьма искушенной и знающей девушкой. А много ли надо парню после двух лет казарменной жизни? А сейчас спустя столько лет понимаю, что не любил я её. Подсел на неё в сексуальном плане- это да. Но не любил. И ничего путного у нас с ней бы не вышло. Даже если бы у нас и дошло дело до ЗАГСА. Но не дошло. Знаешь вспоминать эту историю я не особенно люблю. Хотя её самоубийство долго не давало мне покоя. Какое то нелепое и нелогичное оно было. К тому же Алла во- первых, совершенно не импульсивный человек, а во — вторых, слишком любила жизнь, что бы вот так, ни с того, ни с чего свести с ней счёты. Странно всё это.

-Извини, Славик, а ты уверен, что она покончила с собой?

Я ещё раз пожал плечами.

-Ну милиция не нашла тогда оснований, как то иначе квалифицировать всё произошедшее. Хотя конечно странно всё это. Ни записки, ни мотива. Впрочем возможно, что я не всё знаю.

Молча мы дошли до остановки. Оказавшись на ней я сказал Мошкиной:

-Знаешь Саша, ты можешь не ревновать меня к Алле и не боятся, что я захочу, второй раз войти в ту же реку. За сорок прошедших лет я несколько поумнел. Во всяком случае очень надеюсь на это.

-А я и не боюсь, представь это,- ответила мне Александра.

-Не слишком ли ты самонадеяна?

-Не слишком. Запомни Кораблёв, от бабушки Светы я наследовала ещё и дар хорошо разбираться в людях. Не в такой конечно степени, как у неё, но тем не менее. Меня очень трудно обмануть. Особенно мужчинам. Впрочем ты уже испытал на себе этот мой дар. Но то, что ты мне рассказал, очень и очень заинтересовало меня.

-Ага я понял. Твоему пытливому уму, не хватает нагрузки и поэтому ты решила затеять очередное расследование. Тебе оказалось не достаточным выведение на чистую воду, одного попаданца. Нет, ну ты точно, местная мисс Марпл.

-Может быть. Славик, проводи меня до дома пожалуйста! И зайди ко мне. Бабушка Света очень соскучилась по твоему обществу. Желает видеть тебя. Знаешь я уже начинаю немного ревновать тебя к ней!

Когда в субботу приехал домой, отец сообщил мне новость.

-Слушай, Слав, тебя в милицию в понедельник, на два часа вызывают. Повестку на твоё имя прислали. Видимо из за Любки Толкалиной. Наверное объяснения хотят взять.

-А, ничего, что в понедельник у меня занятия в институте? - поинтересовался я.

На это отец лишь пожал плечами.

Как бы то ни было, но идти в милицию надо. Впрочем для меня этот вызов не явился чем то неожиданным. В конце концов, я сам прослужил в наших доблестных органах правопорядка не один год и хорошо представлял себе всю милицейскую кухню. В любом случае с меня взяли бы объяснения, по данному случаю.

В понедельник ровно в четырнадцать часов я с повесткой в руках, был в Знаменском РОВД у кабинета номер четырнадцать. (Совпадение!) Осмотревшись по сторонам я пришёл к выводу, что за время моей службы в данной организации ( в той первой жизни) и само здание и всё, что находится внутри него не претерпят больших изменений. Служить здесь мне придется в те самые «лихие девяностые», которые прошли для нашего района всё же по спокойнее, чем для областного центра и некоторых других районов нашей области.

Но до этих самых девяностых было ещё достаточно времени и пожалуй никто в стране не представлял, что случится и с ней и с живущими в ней людьми всего через несколько лет.

Постучав в дверь, я дёрнул за ручку и вошёл в комнату.

Первым кого я увидел, был сидящий за столом молодой лейтенант. Я сразу узнал его. Это был Борис Тимошенко с которым мне довелось послужить некоторое время в девяностые. Он отличался редкой (даже для сотрудников местного УВД) глупостью и столь же неумеренной тягой к «зеленому змию». Проще говоря к тому времени как я устроился на службу в Знаменское УВД, он был вполне сформировавшимся запойным алкоголиком. О чём свидетельствовала его периодически опухавшая физиономия. В конце концов Тимошенко, которого впрочем никто в УВД не называл ни по имени, ни по фамилии, а именовали только лишь «Тимохой» был с позором изгнан из органов. Честно говоря и мне и всем моим сослуживцам было решительно не понятно, как такое чудо смогло устроится в органы, да ещё прослужить в них не один год.

И вот судя по всему мне предстояло давать объяснения этому чуду- юду.

-Здорово Тимоха,- чуть было не крикнул я, но вовремя прикусил свой язык, который уже неоднократно подводил меня за всё то время, как я нежданно и негаданно перенесся в 1986 год. На миг я представил его физиономию, если бы обратился к нему подобным образом и с трудом подавил смех.

-Разрешите, товарищ лейтенант,- обратился я к нему,- я Кораблёв. Явился по вызову,- и в подкреплении своих слов помахал в воздухе повесткой.

-А, Кораблёв, заходите, я вас жду,- ответил мне Тимоха и его лицо приняло необыкновенно важное выражение, увидев которое, я второй раз едва сдержал себя, что бы не расхохотаться.

Я подошёл к столу и сел на стул стоящий, как раз, напротив него. Присмотревшись к Тимохе, я отметил то, что на его лице ещё не заметно следов многолетнего увлечения горячительными напитками, очевидно он находился ещё в начале своего славного пути по стезе алкоголизма.

Тимоха достал чистый бланк и сохраняя на лице важное выражение объявил мне, что я вызван для дачи объяснений в связи с пришествием случившемся с гражданкой Любовью Толкалиной и моим участием в данном происшествии.

-Как у неё дела? - спросил я Тимоху, едва он закончил своё вступление.

Тот поморщился, но тем не менее ответил на мой вопрос.

-Дела у гражданки Толкалиной обстоят в принципе не плохо. У неё зафиксирована черепно мозговая травма средней тяжести, плюс переохлаждение, плюс она наглоталась воды. Но жизнь её вне опасности. Сейчас она находится в районной больнице.

Выслушав это я почувствовал, как у меня окончательно отлегло от сердца. Теперь я готов был любые объяснения.

Тимоха вопросительно посмотрел на меня, и я чуть помедлив рассказал ему о своём участии в деле спасения жизни Любви Толкалиной. Естественно при этом я благоразумно опустил некоторые детали, которые совсем не надо было знать товарищу лейтенанту.

Он зафиксировал эти мои объяснения, задал пару вопросов и мы расстались.

Когда я пришёл домой, то вышедшая мне навстречу мать спросила меня:

-Ну что?

-Да ничего собственно. Рассказал как было дело и всё. Распрощались с товарищем лейтенантом.

-Интересно наградят тебя или нет?

-А за что меня награждать?

-Ну как за что? Ты всё же, как никак человека от гибели спас!

-На моём месте так поступил бы каждый.

-Да ладно тебе, Славка! - и мать махнула на меня рукой.

В ответ я лишь пожал плечами и затем зашёл в свою комнату.

На следующий день после занятий, я двинулся уже по, ставшим мне по понемногу привычным маршруту, ведущим на улицу академика Вавилова. В троллейбусе я не преминул сказать об этом Александре:

-Знаешь мне кажется, что совсем скоро я буду проводить с тобой времени значительно больше, чем провожу его скажем в общежитии.

-А тебе разве, хочется больше проводить время в своей общаге, чем со мной? - спросила меня на это Саша.

-Нет, что ты! С тобой проводить время куда приятнее чем в общаге! Кто с этим спорит.

-Ну вот видишь!

-Просто я поражаюсь твоей настойчивости и целеустремленности. Тогда летом в Верхневолжске, я честно говоря, думал, что мы видимся в первый и последний раз. А оно вон как всё повернулось! Я даже не предполагал о таком варианте.

-Запомни Славик, ты ещё не знаешь всех моих талантов и возможностей. Полагаю, что я наверняка, сумею не раз удивить тебя.

Я лишь усмехнулся в ответ.

-Надеюсь, что это будет приятное удивление.

-А вот это целиком и полностью зависит от твоего поведения. Понял?

Мне оставалось лишь поднять вверх ладони в знак полного и безоговорочного согласия.

В квартире нас встретила Светлана Аркадьевна.

-Вот, что Сашка, ко мне сегодня заходила Анна Сергеевна и предложила с недельку полежать в её отделении. Я подумала, подумала и дала согласие. Так, что завтра я госпитализируюсь. Так, что ты будешь иметь полную возможность отдохнуть от меня.

-Но бабушка, я совсем не устала от тебя! И потом, как это завтра? Тебе же надо ещё помочь собраться в больницу! И проводить. А у меня завтра важные пары. Их очень не желательно пропускать!

-Вот и нечего тебе их пропускать. Соберусь я сама. И в больницу сама отправлюсь. Анна Сергеевна обещала к одиннадцати машину прислать. Так, что не волнуйся, и иди на свои важные пары. А сейчас марш, в ванную руки мыть! Я обед сготовила.

В общежитие я вернулся довольно поздно. Серёга с ухмылкой посмотрел на меня и сказал:

-Знаешь, я сегодня совершенно случайно узнал, что оказывается Фёдорова очень не довольно тобой.

-Что ей надо? - лениво поинтересовался я.

-Ну она говорит, что не патриот своего курса, что ухаживаешь за девушками с другого факультета и всё такое прочее.

-Во — первых, не за девушками, а за девушкой, а во — вторых, какое собственно ей до этого дело?Тоже мне патриотка курса и блюститель нравственности. Обойдёмся без лишних советов.

-А по моему, всё дело в том, что Фёдорова положила на тебя глаз, а ты игнорируешь её. Вот она и злится на это. А ведь Аллочка баба очень ничего! Эх если бы я, Славка, оказался на твоём месте!

-Ну так окажись, в чём дело?

- Куда уж нам, крестьянам! А так бы я..., и на лице Серёги застыло мечтательное выражение.

Бросив взгляд на его физиономию я только лишь усмехнулся про себя. На мой теперешний взгляд главное счастье Серёги заключалось как раз, в том, что он никак не мог ( или не решался) оказаться на моём месте.