Учитель Особого Назначения. Том 7

Глава 22

Тишина, казалось, эхом отбивалась от высоких стен. Она смешивалась с молчаливыми шорканиями ручек по листкам бумаги и шагами учителей, которые ходили между восемью рядами по восемь парт в каждом.

Я тоже шагал вдоль ряда, назначенного мне для присмотра. Наверное, это было шуткой или изощрённым одолжением Градова, но мне достались ученики Леонида. Глядели они на меня, конечно. волчьими глазами, но на большее не осмеливались. И пока что ни на каком списывании и мухлеже не попались.

И всё же я склонялся к некоторому издевательству со стороны Градова. Потому что мои пацаны остались под присмотр Леонида. И распределение не было случайным — Марат Игоревич лично раздавал указания на этот счёт.

Думается мне, он решил испытать предел моего терпения и великодушия. Потому что одним глазом я следил за учениками Можайского. А другим — за самим Можайским. Который сейчас выглядел словно довольный индюк, получивший возможность отыграться за все свои неудачи.

— Ты, как там тебя… Самаров! — небрежно махнул он рукой.

— Савельев, — буркнул Саня.

— Неважно. Куда смотришь? Шпаргалку решил вытащить⁈ Показывай давай!

— Никакой у меня шпаргалки нет! — рявкнул Саня.

— Но-но я лучше вашего знаю! — вздёрнул подбородок Можайский. — Ты у меня на карандаше, запомни. Как только проколишься, а ты проколишься! Я тебя мигом вышвырну из зала!

— Да какая, к чёрту, шпаргалка? — вступился за друга Артур. — Мы про этот тест полчаса назад только узнали. Когда б успели их подготовить⁈

— Поумничать решил? — фыркнул Лёня, но при этом он явно занервничал. — Умник нашёлся! Сиди и пиши! Хмпф!

И пошагал дальше, сукин сын.

Ну, вообще-то Артур и правда был умником. В самом хорошем смысле этого слова. Светлая голова, полная любознательности и желания исследовать этот мир во всех его проявлениях. Вот только будь у него такой дрянной учитель, как этот Можайский, весь интерес к учёбе он бы отбил напрочь.

Я сделал глубокий вдох и медленный выдох. Попытался унять ярость, бушующую в груди. Затем ещё один вдох, снова выдох — и немного отпустило. Да и Лёня, кажется, почуял моё настроение и ненадолго отстал от пацанов.

Затем я услышал шелест. Тихий. Такой тихий, что он полностью смешался с шарканьем ручек и звуками шагов, растворился во вновь наступившей тишине.

Но я его заметил. Остановился возле парты, за которой сидел второкурсник Кудрин Платон Иванович. Он оказался парнем смышлёным — понял мой намёк и отказался от идеи использовать шпору.

Откуда она у него? Да пёс его знает. Может, это задание Орлов также слил Леониду. А может, этот ветеран олимпиад, чтобы ему пусто было, заранее продумал такой вариант исхода и подготовился. Сейчас это уже неважно.

Когда я убедился, что Платонов продолжил проходить тест честно, тут же пошагал дальше. И заметил промелькнувший в мою сторону взгляд Марата Игоревича. Мне кажется, или он улыбнулся?

— Смородов! — снова послышался противный голос с противоположного конца зала.

— Свиридов!

— Неважно, — проворчал Можайский. — Не вертись по сторонам. Смотри в лист и работай!

— Как же ты задолбал, придурок… — тихо прошептал Антон.

— Что⁈ — тут же взбеленился Леонид. — Да как ты смеешь? А ну, встать!

Но Антон лишь окинул его презрительным взглядом и не сдвинулся с места.

— Встать, я сказал!!! — взвизгнул, словно поросёнок, Леонид.

Антон едва не показал клыки Пожирателя, но сдержался. Затем поймал мой взгляд, уловил лёгкий кивок и последовал указанию, встал со стула.

— Этому учат в вашей академии, да? Неподчинению⁈ — продолжал вызывать во мне гнев Можайский.

В воцарившейся тишине его бравада привлекала слишком много внимания. Учителя, ученики, распорядители смотрели на громкое представление, а Марат Игоревич молча и бесстрастно наблюдал за этим с высоты своего помоста, где он сидел за столом.

— Да чего и стоило ожидать!.. — не унимался Можайский.

— Леонид Петрович, — прорычал я тихо и вкрадчиво, но мой стальной голос прорезал его визги.

Гадёныш тут же осёкся, вздрогнул. И обернулся в мою сторону.

— Вы мешаете проводить экзамен, — процедил я. — Помолчите, будьте любезны.

— Хмпф! Подумаешь… — фыркнул Можайский и пошагал дальше.

Антон поджал губы, просверлил взглядом его спину и медленно опустился обратно за парту.

Затем мы продолжили тест. Конечно, Градов перетасовал нас очень интересно. Ратко с Никанором обменялись учениками с Ларисой и Миланой. У них всё проходило проще, тем более что последние две оказались вполне вменяемыми и вели себя профессионально. Спуску не давали, но лишнего себе тоже не позволяли.

Пару раз Лариса отругала Влади́слава за то, что тот слишком активно ёрзал и вертел головой, но Ратко и сам так грозно глянул на своего ученика, что тот мигом успокоился.

А вот Лизе не повезло — ей досталась группа Максимилиана, ну и наоборот. Максимилиан же, в своб очередь, оказался умнее Леонида. Если Можайский пытался давить на нервы и отвлекать стрессом, то этот лощёный хрен не выпячивал свою неприязнь так явно. Но тихо и безмолвно нервировал учеников, мешая им писать тест. То резко остановится рядом, внимательно взглянет в листок. То вдруг обернётся и будет наседать с глазами. То многозначительно откашлится или усмехнутся, поцокает. И гадай, по какому поводу он это сделал.

Бедные девушки из Академии Ковалевской то и дело отвлекались, терялись, и им приходилось сосредотачиваться заново. Я видел, как им трудно проходить испытание. Лиза как могла поддерживала их на расстоянии и едва не срывалась, чтобы отомстить Максимилиану через его же учеников. Но всё же держала себя в руках, за что ей честь и хвала.

Мои же парни держались. Злились, но держались.

Причём самое трудное для них было не подпалить Можайскому шевелюру. Саня явно уже присматривался к густой русой макушке очень заинтересованным взглядом.

Такое ощущение, что испытание было не только для учеников, но и для учителей. Так-то оно и было, конечно. Но я пока что не совсем понимал, в чём именно его суть. Неужели мы должны завалить учеников конкурирующих команд? Не, мне такое не нравится. Это же всё равно ученики. И конкретно сейчас эти ребята из Академии Велесова — мои ученики, которых я в обиду не дам.

Один из парней, Сергей Волконский, тормозил уже несколько минут. Он успел написать три задания корявым почерком, который становился всё хуже от строчки к строчке. Но теперь и вовсе не мог чиркануть ни единого символа, хотя четвёртое задание было простейшим — всего лишь разгадать ошибку в базовом заклинании магического замка.

Да, курс заклинаний не входил в основные предметы, а у нас в Академии они и вовсе только зарождались в плане учебной программы. Но на теории магии Лена давала базовые вещи, я уж точно знаю. Когда она готовилась к этим урокам, мне приходилось включаться на полную и давать советы. И это у нас, а в якобы элитной Академии Велесова, да ещё у отпрыска благородного графского рода, таких проблем просто не могло быть.

Но парень дрожал от ужаса, вместо того, чтобы быстро решить пустяковое задание. И было несложно догадаться, что он просто перенервничал. Бывает.

Я остановился рядом, и его Источник вздрогнул ещё сильнее.

— Тихо, парень, успокойся, — прошептал я.

— Ч-что? — ещё сильнее заволновался он. — Я… я же ничего такого!..

Так, надо его поскорее успокоить. К тому же, я почувствовал, что на нас устремляются многие взгляды, это не добавит ему спокойствия.

— Да знаю я, просто нервничаешь, — прервал я парня. — Повторяй за мной: вдох…

— Вдох…

— Да не слова, — улыбнулся я. — Дыши. Вдох — глубокий, плавный. Давай! Р-раз…

Он вдохнул.

— Задержи дыхание на пару секунд, — кивнул я, глядя в распахнутые глаза бедолаги. — И выдохни до самого конца, тоже медленно, понял? Отлично. Вы-ы-ыдох….

— Вы-ы-ыдо-о-ох, — повторил он за мной, но вместе с этим и выдохнул, как я и сказал.

— И ещё раз, — мягким тоном продолжил я. — Давай. вдо-о-х… Вот, молодец, ага. И вы-ы-ыдох… Вдо-о-ох… Вы-ы-ыдох.

Беспокойство на лице пацана понемногу спадало, а Источник приходил в норму. Да и сам я принялся дышать и почувствовал, как раздражение внутри разглаживается, разум становится яснее.

— Ну вот и всё. Молодец! — похлопал его по плечу. — Дышать не забывай только, и всё нормально будет. Иногда организм забывает про эту замечательную способность, и приходится ему напоминать. Усёк?

— Усёк, — кивнул он. — С-спасибо.

А через секунду с другого конца зала раздался ворчливый голос Леонида:

— Смородин!

— Свиридов! — снова рыкнул Антон.

— Вот когда научишься писать нормальным почерком, и я смогу разобрать твою фамилию, тогда и будешь возникать! Что это за художества курицы лапой? Переписывай!

— Чё? — нахмурился Антон.

— Переписывай, говорю! Я не позволю сдать такую работу на проверку! — заявил Можайский и, не дожидаясь, пока его прямо в лицо пошлют нахер, с важным видом пошагал дальше.

Пожиратель в Источнике парня аж облизывался, как хотел сожрать этого негодяя. Вот только ему не суждено было это сделать. Пожиратель для засранца будет слишком лёгким наказанием, Хаос его раздери.

Всё, мне надоело!

Этот лысый хрен у меня сейчас таких трындюлей получит, что на всю жизнь от слова «Олимпиада» будет икать до потери пульса! Почему лысый? Ведь у него нормальная шевелюра, скажет случайный свидетель, да?

Ну, не стоит делать поспешных выводов. Кто знает, может, он лысым окажется после того, как я ему макушку вздрючу!

Но я не успел навалять Можайскому. Только повернулся в его сторону, как вдруг по залу прокатилось громогласное:

— Господа! — воскликнул вдруг Марат Игоревич. — Осталось семнадцать минут до конца тестирования. Прошу всех быть готовыми принять выполненные работы.

Градов задержал на мне взгляд, полный не то поддержки, не то осуждения, и я всё понял.

Семнадцать минут. Что-то вообще объявляют за семнадцать минут? Очень ведь круглая цифра, да?

Хех, ну, Градов…

Ладно, кажется, я и правда вспылил. Вдох, выдох. Надо верить в парней. Они справятся. Импульсивная справедливость сейчас ни к чему хорошему не приведёт. Если вдруг что, поговорим с Можайским с глазу на глаз потом, когда Олимпиада уже будет позади.

Парни справятся…

Зараза! Ох, как иногда сложно быть рациональным. А-а, я ведь ещё и учитель! Это ж прям должен быть эталон рассудительности. Нужно подавать пример молодому поколению и бла-бла-бла, вот это всё.

Ладно, вернёмся к работе. И надо отключить сенсор, а то опять буду переживать за ребят.

Дальнейшие минуты тестового испытания прошли более-менее спокойно. Мой ряд собрался с мыслями и начал работать ударными темпами. Ученики Академии Велесова действительно были хорошо подготовлены. Не знаю, сколько в этом заслуги Можайского, но каждый из них решил все задания, так или иначе. Даже Сергей, которому пришлось навёрстывать упущенное, успел поставить точку на последнем вопросе до того, как прозвенел сигнал.

Мои ребята, кажется, тоже справились. Несмотря на все попытки Леонида им помешать. Но тут сложно сказать, ведь они с такими довольными и явно что-то замышляющими лыбами могли как решить всё на «отлично», так и провалить каждое из заданий в чистую.

Мы с другими учителями начали собирать листы с ответами. Один за другим, велесовцы передавали мне свои работы, а Сергей даже взглядом поблагодарил меня, кажется. По крайней мере, его робкую улыбку я счёл именно за благодарность.

— Да что ж ты будешь делать! — снова раздалось ворчание Можайского. — Поднимай, давай! Не мне же корячиться!

Я обернулся и увидел, что Саня выронил свой листок, и теперь лез под парту, чтобы передать его Леониду.

— Как ты с такими кривыми руками вообще в магической академии-то учишься? — буркнул Можайский уже потише, принял листок и пошагал дальше.

Саня буравил его взглядом со спины с поджатыми губами и стиснутыми зубами. Мне тоже пришлось стиснуть зубы. Услышал скрип и понял, что сейчас вот-вот разорву пальцем бумагу в руке.

Вдох, выдох! Вдох, мать его, выдох!

Затем все учителя поднялись на помост. Там, по обе стороны от Градова, стояли наши столы, за которыми мы и разместились.

— Отлично! — воскликнул Марат Игоревич. — А теперь попрошу учителей проверить тесты и оценить их по пятибалльной шкале.

Кажется, этого ожидали все, хоть Градов и не предупреждал, что мы будем проверять работы. Но когда задание прозвучало из его уст, всё же чувствовалось некоторое волнение. Лиза нервно закусила губу, кинув взгляд в сторону ухмыляющегося Максимилиана. Она явно металась между тем, чтобы держать марку честного преподавателя, и рвением завалить учеников Академии Ларджанского ко всем чертям.

Никанор с присущим ему спокойствием приступил к работе. Ратко, казалось, сосредоточился ещё сильнее и склонился над листами.

Леонид же вовсе не скрывал своей радости. Первым ему попался листок Антона, и гадёныш с нескрываемым удовольствием пробежался по нему глазами, затем перевёл взгляд на парня и демонстративно отложил лист в сторону. Потому что Антон не стал выполнять его приказ и отказался переписывать работу заново.

Кажется, минус один…

Ну ничего, мы можем позволить себе сократить немного форы. Надеюсь.

Я же принялся проверять тесты. Даже и мысли не было гасить учеников. Тем более те смотрели на меня жутко озабоченными щенячьими глазами. Реально нервничали ребята, даже куда-то слетела их напыщенность, которую они являли почти при каждой нашей встрече.

На самом деле ребята справились очень хорошо. Я немного снизил оценку только двоим из них.

В одном случае за неполный ответ на очень важный вопрос, касающийся основ магической безопасности. Владимир Адлерберг с одной стороны правильно определил уровень опасности, исходя из полученных данных о типе монстрах, но с другой стороны пренебрёг их количеством, и поэтому не учёл, что в таких случаях применяется следующий по опасности уровень. В реальной жизни такая ошибка может привести к очень печальным последствиям, поэтому минус балл.

А во втором случае опять отметился Сергей. Он всё-таки поспешил и допустил ошибку в простейшем математическом уравнении. Оно и понятно, парень перенервничал. Но делать поблажку я уже не стал. Душевное, психическое состояние также очень важно. И я говорю не только про бойцовскую тематику. Вот решит он стать инженером, и понадобится ему принять важное решение. И быстро принять! А рядом не будет Сергея Викторовича, чтобы проводить дыхательные практики.

— Готово! — воскликнул я и отложил стопку листов в сторону.

— Я тоже готов, — усмехнулся Леонид.

И, судя по его шаловливому взгляду, на высокие оценки моим ребятам надеяться не стоит.

Следом за нами отчитались и остальные учителя, а по ученикам пробежала волна тревоги, которая сменилась облегчением. Всё, теперь пути назад нет, и беспокоиться уже просто бесполезно.

— Отлично, господа, — кивнул Марат Игоревич. — Следующим заданием шестого этапа Олимпиады будет формат ответов на билеты. Вполне знакомый всем экзамен, не так ли? — Он улыбнулся залу. — Совсем недавно вы сдавали пробные экзамены, так что волноваться не стоит.

— Что⁈ — воскликнула вдруг Соня, ученица Лизы. — Разве мы уже не закончили⁈

Её возмущение вызвало быстро затухающую волну. Ребята думали, что всё уже позади, но теперь им нужно готовиться к новому испытанию. Понимаю, неприятно…

Но что-то мне подсказывает, обычными билетами тут дело не обойдётся. Что-то Градов всё-таки задумал…

Ну да ладно, фиг с ним. Я же с удовольствием отметил, как, во-первых, мои парни хищно усмехнулись и совершенно не беспокоились о грядущем задании. Скорее они восприняли его как вызов и возможность отыграться.

И как бы не придумали очень злостную месть для Можайского… Если уже её не придумали, конечно.

Ну, а во-вторых, ученики в моём ряду, которые должны бояться меня как огня, ведь учитель противоположной команды, не то что не боялись — они были крайне спокойны и уверены. Даже Сергей, который совсем недавно очень сильно паниковал.

В их глазах я сумел разглядеть какое-то… то ли осознание, то ли задумчивость. Не знаю, о чём именно они сейчас размышляли, но чутьё подсказывало, что это что-то правильное. Хотелось бы предположить, что они просто доверяют мне. Но, конечно, они вполне могли просто радоваться, что я дурачок и не стану их валить.

— Однако следующая часть наступит после обеденного перерыва, — объявил Марат Игоревич и встал.

Следом за ним встали и все остальные. По залу раскатился грохот отодвигаемых стульев.

— Думаю, все мы очень проголодались. — улыбнулся Градов. — Грызть гранит науки — чрезвычайно энергозатратное предприятие. Так что приятного аппетита, дамы и господа!

━—━————༺༻————━—━

— Сергей Викторович? — приподнял бровь Марат Игоревич. — Вы что-то хотели?

— Ага. — Я прикрыл входную дверь, когда последний человек покинул зал.

Кажется, Градов нисколько не удивился. Скорее даже слегка улыбнулся, будто ждал этого разговора.

— И чего же именно? — пошагал он ко мне навстречу. — Только прошу быть лаконичным, я жутко проголодался.

— Хотел отметить, что ваше распределение несколько несправедливое, — стальным голосом сказал я. — Вы же отлично знаете, что Можайский тот ещё подлец. И Арбарин действует на нервы своим временным подопечным.

Да, я решил расставить все точки над «i», потому что эти кретины совсем оборзели, и Олимпиада грозила закончиться для них больницей. Или потерей пары рангов развития, как вариант.

— Олимпиада грозит закончиться для них магической травматологией, если я потеряю терпение.

— Господин Ставров, — серьёзным голосом произнёс Марат Игоревич. — Я не собираюсь разглашать вам подробности Олимпиады.

Надо признаться, его голос строгого учителя мог посоперничать с голосом Людмилы Ивановны. Сильно, очень сильно. И взгляд стальной, и повадки. Даже немного магической ауры врубил, но, видно, непроизвольно. Потому что быстро её спрятал, зная, с кем имеет дело. Ну, как ему казалось — знает.

Однако мне есть чему ещё поучиться!

Но затем Марат Игоревич сбросил налёт официальщины и льда. Даже взглянул как-то по-доброму.

— Сергей Викторович, могу лишь дать вам один совет, который каждому учителю рано или поздно приходится прочувствовать на собственной шкуре. Так сказать, сделаю небольшую поблажку, ведь вы самый «молодой» учитель среди нас. Даже года не отработали.

— Буду благодарен, — слегка поклонился я.

— Они не всегда будут под вашим присмотром, Сергей, — с какой-то печальной нежностью произнёс Марат Игоревич. И нотки эти относились не ко мне, судя по отведённому в сторону взгляду. — Рано или поздно, они начнут свой собственный путь, без мам, пап и наставников. И угрозами будут не только монстры, поверьте. Позвольте им справляться с разными задачами, в том числе с несправедливостью. Самостоятельно справляться, без вашей помощи и без приглядки.

Зараза…

Вот сказал, и как обухом по голове вдарил. Меня будто немного оглушило даже, а ведь подобные мысли нет-нет, да крутились в голове.

Только когда их вслух произнёс Градов, это будто… будто они стали явью.

— Ничего, друг мой, ничего, — похлопал он меня по плечу и добро, даже по-отечески улыбнулся. — Все мы через это проходим. Вы справитесь.

Он пошагал дальше и оставил меня наедине в главном зале. Позади хлопнули высокие двери, ветер от створок растёкся по полу. Я оглядел парты, платформу с учительскими столами и отвернулся, чтобы посмотреть в окно. Там как раз сияло солнце, уже наступила настоящая весна.

━—━————༺༻————━—━

После напряжённой атмосферы главного зала, где проходило испытание, в трапезной даже дышать стало куда легче. Шум посуды весело переливался с разговорами учеников. Одни смеялись, другие делились переживаниями. Кто-то тихо ругал надзирателя-учителя.

— Чтоб ему этот глаз на его грёбаном затылке на задницу-то и натянули! — желала, судя по всему, Максимилиану одна из учениц Академии Ковалевской.

Я очень сильно проголодался, хотя даже и не заметил этого, пока не увидел еду. Тут было много всякого, настоящий шведский стол.

Набрал себе на поднос побольше самого вкусного: котлеток, жареной картошки и салата. Салата пришлось брать много — мясо я люблю есть с овощами и гарниром. А ещё хлебушек… ух-х-х! Похоже, его пекли прямо здесь, с пылу с жару. Душистый, ароматный, да ещё посыпанный семечками, с глянцевой багровой шапочкой. Лепота!

Ратного кофе здесь не было, но пол-литровую кружку компота я прихватил. Даже удивительно, что такие здесь имелись, обычно тары в таких местах маленькие. Но девушка с раздачи нисколько не удивилась моему аппетиту, так что, видно, персонал был отлично знаком с запросами голодных магов.

Ученики сидели за длинными столами, расположенными примерно так же, как ряды парт в главном зале. А учительский стол находился в стороне, и он ещё пустовал. А я так проголодался, что оказался первым в очереди даже после того, как задержался с Градовым в главном зале. Ну вот скажите мне после этого, что окна — это не замена для дверей, ага!

Остановился, взглянул на пустующий стол впереди и на стол слева, где сидели мои ребята. Они явно что-то замышляли, попутно ругаясь и заливаясь хохотом между собой.

Короче, я повернул налево.

— Сергей! — окликнула меня Лиза. — А вы куда? Учительский стол вон там.

— Ну, я рад за него, — пожал я плечами, улыбнулся и продолжил путь. — Приятного аппетита Елизавета Александровна!

И оставил недоумевающую учительницу позади.

А когда я с грохотом поставил поднос на стол, ребята мигом затихли. И по их хитрющим и довольным глазам я сразу убедился в своих догадках.

— Что вы замышляете? — с прищуром спросил я.

— Нифево! — помотал головой Саня с набитым ртом. — *Глоть! *. — Да ничего мы не замышляем, Сергей Викторович. Вот честно слово!

— Вроде не лжёшь, — нахмурился я. — Тогда приятного вам аппетита…

Взглянул ещё раз на невинные взгляды ребят и приступил к еде.

Над горой горячего сливочного пюре ещё поднимался пар, а тонкий аромат дразнил воображение. Я ещё только потянулся вилкой, даже не успел зачерпнуть пюрешки, но уже будто чувствовал, как она обволакивает своей нежностью мой рот, чтобы жареная котлета с глянцевой золотистой корочкой нырнула туда и устроила настоящий праздник…

— Погодите-ка! — замер я с вилкой у самого рта.

Парни разом оторвались от тарелок и взволнованно уставились на меня.

— Не замышляете! — дошло до меня наконец. — Значит, уже сделали⁈

Парни переглянулись. И ответом мне послужили широкие, натужные лыбы. Я понял, что угадал. Да вот только поздновато…

БАХ!!!

Прогремел взрыв, и натужные лыбы превратились мигом в самые радостные, сияющие морды. Только вот смотрели они теперь не на меня, а на подлетевшего на пару метров Можайского.

Взлетел он, и правда, красиво. Со стула, как ракета, с реактивным пламенем прямо из задницы. Затем плюхнулся обратно, и остатки пламени вспыхнули, словно хвост. А хвост, словно хлыст шлёпнул Леонида по макушке.

— Красиво… — призадумался я.

— Ага-а-а… — с блаженной улыбкой кивнул Саня.

— Вельцина вы так же обрили?

— Ага, — хмыкнул Антон.

— Ну не совсем, — заметил Саня. — В тот раз заклинание было простым. А в этот раз пришлось заморочиться. Применить все полученные у Инги Валерьевны знания! Ну и пару Настиных приёмов, конечно.

— Вот они обрадуются, — вздохнул я.

И в актёрском ремесле он тоже поднаторел. Я только сейчас понял, что заклинание Саня прицепил в тот момент, когда якобы случайно уронил листок с ответами. А я и не заметил, ведь отключил сенсор, хех.

— Ну Настька точно обрадуется! — уверенно заявил Саня. — Но вообще мы все вместе постарались.

— Коллективная работа! — с гордостью ухмыльнулся Артур. — Мы объединили Источники, чтобы напитать заклинание, дистанционно его закрепить, поддерживать и запустить с отлаженным по времени срабатыванием…

— Блин, еле выдержал! — откинулся на спинку стула Даня. — Пришлось даже гравитацию использовать. Как раз для дистанции. Капец тяжело было.

— И Пожирателя, — кивнул Антон. — Чтоб скрыть присутствие заклинания. Такая морока! Ну нафиг эти ваши заклинания.

Лёня теперь бегал по трапезной, прикрывая то прожженную дырку в штанах, то плешь на голове, от которой тянулся дымок.

— Вы не могли провернуть эту хрень после Олимпиады? — тихо поинтересовался я у пацанов.

— Могли, — кивнул Даня. — Но был бы не тот, как его… коленкор, во!

— Согласен… — вздохнул я, провожая взглядом Можайского.

Он резонно решил, что жар в заднице должна потушить жидкость. Поэтому взял и прыгнул в чан с компотом. А затем вылетел оттуда ещё быстрее, потому что компот-то был горячим.

— Вы же понимаете, что я вас накажу? — спросил я.

— Конечно, — безо всякого сожаления улыбнулся Егор.

— Оно того стоило, — буркнул Юра.

— Стопудово, — кивнул Вадим.

— Во, наши пацаны! — захохотал Антон в сторону троицы.

Кажется, это всё-таки заразно…

Учителя тем временем подскочили с мест, носились за Можайским и пытались его потушить. А Марат Игоревич лишь хмуро наблюдал за этим, а после вдруг перевёл строгий взгляд на меня.

Зараза.

Не, ну он сам говорил про самостоятельность, разве не так? Вот, получите и распишитесь, как говорится!

Мда… Кажется, победить в Олимпиаде только что стало заметно труднее.

Но оно того стоило, хе-хе.