Глава 3

Воскресение, 22 июня 2025 года

Чикаго, Иллинойс

Комната собраний рыцарского круга принца Британии, действующего губернатора зоны 13

Мужчина оправил лазурный ворот камзола и расправил плечи, входя в рыцарские палаты. Переступая порог, Эфингем надеялся почувствовать себя героем, что, преодолев все трудности, остался победителем. Но войдя, его встретил лишь безразличный взгляд розововолосой леди, что тут же вернулась к прокручиванию новостной ленты в своем хорошеньком гаджете.

Это первое его задание в роли рыцаря Королевского Круга, и он великолепно справился с ним, отчего ожидал особенной похвалы от старших товарищей.

— О, ты не сдох, — она клацнула жвачкой, быстро перебирая пальцами, видимо, набирая сообщение. — Это большее, чем я от тебя ожидала.

Воодушевленная улыбка медленно сползла с лица Эфингема.

— Я поймал опасного террориста, — аккуратно напомнил он, так и застыв в дверях.

— Ага, — согласилась девушка, кажется, даже не услышав слов рыцаря.

— Серьезно? Я схватил и обезвредил человека, что годами гадил колонии и Короне, а всё, что ты можешь — это сказать «ага»?! Да ты хоть знаешь, скольких он убил?!

Девушка, которую все здесь звали Эмма, лишь закатила глаза и воткнула в ухо наушник, не желая слушать то, как распинается новый коллега.

— Значит… Опасный террорист?

Голос, что раздался где-то в темном углу комнаты, заставил замереть и пропустить удар сердца. Тягучий, словно патока, тембр окутывал разум, заставляя забыть об эмоциях и мыслях, что терзали душу до этого. Массивный мужчина, что вальяжно раскинулся в кресле, повёл шеей, с хрустом расправляя позвонки.

— Покажи его мне, — раздвоенный язык скользнул по тонким губам, что всего на секунду продемонстрировали хищный оскал. — Я придумаю что-нибудь… Зрелищное.

7 апреля, 2014 года, среда

Торговая площадь города Чикаго

Даже у двух, разнящихся столь во многом, ставших открытыми неприятелями, стремящихся к полной противоположности друг друга, неизбежно находилось что-то общее. Будь ты британцем или американцем, мужчиной или женщиной — всегда ты был подвергнут этой греховной тяге, вне зависимости от возраста и оттенка кожи. Все в равной степени были зависимы от сплетен.

Британские сплетни, подражая владельцам, оставались вычурны и хитры, облачены в блестящую обертку тонких шуток с явной ноткой яда. Обитали в пышных залах, кружась в пышных танцах и звонко прыгая от одного бокала к другому. Сплетни же тринадцатых, снова отражая их менталитет, были прямолинейны и часто грубы, иногда стекая в прямые, не скрытые натянутой улыбкой, оскорбления. Их обитель лежала на пути у каждого, кому было суждено родиться нумерованным чёртовой дюжиной. Рынок.

Всё здесь было пропитано этим необъяснимым азартом. Ни в одном языке мира нет слов таких, чтобы описать, как трещит воздух, наполненный слухами и ропотком. Приходя сюда, не вливаясь ни в единый диалог, вы обязательно станете его слушателем, немым рассказчиком или даже участником.

Наверное, именно поэтому Роберт не любил это место, отправляясь за провизией лишь в крайней необходимости. Ему тошно было чувствовать себя распятым чужими взглядами и смешками за спиной, даже если это юные особы забавно смущались красивого мужчины, проходящего мимо них. Передёрнув плечами, он поморщился, покрепче перехватывая деревянный ящик, уже наполненный всяким хламом.

— Видишь, — протянул Марк, на секунду оборачиваясь к другу. — Всё не так плохо, как ты думал!

— Что тебе ещё нужно, транжира? — буркнул он, осматривая содержимое коробки.

На дне валялись связки фруктов, а сверху было навалено множество безделушек, нелюбовь к которым Роберт питал всегда: чуть дольше, чем сам себя помнит.

— Мы уже почти закончили, правда, громила. Не будь таким серьёзным хотя бы пять минут.

— Если ты не перестанешь молоть языком, вместо того, чтобы торговаться, я тебя абсолютно не серьёзно стукну. Пойдёт?

Марк лишь молча ускорился, подлетая к небольшому пустующему сейчас прилавку, за которым виднелась палатка. Осматривая товары, что россыпью лежали на столе, он медленно таял, засматриваясь на бесполезные, но такие приятные детали. Вот специальный металлический гребок с острыми зубьями с одной стороны и небольшим закрытым хранилищем с другой: кажется, он предназначался для сбора грибов и ягод. Вот нечто напоминающее швабру с каким-то причудливым механизмом, кажется, отвечающего за отжим. Рядом же с этими шедеврами инженерной мысли лежали бестолковые и скучные товары, вроде продуктов, которые были в списке, что они составили ранее, потрёпанные детские книжки и до ужаса страшные куклы. Старые и заигранные, они были неумело упакованы в прозрачные пакеты, пристально смотря на покупателей выцветшими глазами.

Окинув всё это скептическим взглядом из-под бровей, Роберт взглянул на Марка, как на клинического идиота.

— Ты не собираешь грибы, не убираешься по дому и не играешь в игрушки. Марк, если ты возьмёшь хоть какую-то хрень из этого…

Закатив глаза, парень даже не дослушал его, несколько раз звучно постучав по столешнице, призывая продавца показаться возле прилавка. Вдруг, издав странный шорох и стон под столом, из-за прилавка выглянула рыжая голова мальчишки. Болотные глаза, ниже которых ничего не было видно, испуганно бегали между мужчин. Кажется, мальчишка даже не дышал.

— Обслужишь нас, парень? — подмигнул ему Марк, доставая небольшое портмоне, которое подобрал далекие несколько лет назад на мостовой за каким-то неумехой.

Вынырнув, мальчишка неуверенно закивал. Впалые щеки залегли тёмными полосами на формирующемся треугольнике лица. Из-за общей мальчишеской худобы его челюсть уже приобретала естественный для подростка вид, заостряя подбородок и челюстные дуги. Бровь Роберта коротко дёрнулась, когда парнишка, судорожно оправив коричневую ободранную тряпку, что служила ему за плащ, воровато огляделся и кивнул Марку.

— Так… — задумчиво протянул сероволосыый. — Дай-ка мне, пожалуйста, вот тот инновационный веник… — кивнул он на странное приспособление, обмотанное скотчем почти по всей его длине. — Оно исправно, так?

— Ты не исправен, — буркнул Роберт.

— Та-ак, а ещё, пожалуйста, дай мне… Чувство прекрасного, щепотку рационализма и хотя бы капельку позитивного мышления, пока я его не убил.

Раздражённо взрыкнув, мужчина просто отпустил ящик, позволяя тому с грохотом стукнуться об пол, а сам начал стремительно удаляться. Расхохотавшись, Марк подхватил ящик, поднимая его с чуть большим трудом, чем Роберт.

— Да погоди ты! Какие громилы нынче обидчивые пошли, а! — небрежно кинув в мальчонку монеткой, он даже не взглянул на её ценность, прежде чем рвануть за другом, надеясь снова спихнуть ношу на него.

Парнишка, поймав монетку, тут же просиял улыбкой, усердно потирая её о покоричневевшую ткань на нём, полируя. Глянув на её значение, парнишка слегка разочарованно выдохнул:

— Полпенса…

Кинув монетку в широкий карман, он снова спустился за прилавок, хватая что-то плотно завёрнутое под ним. Покрепче взяв свою ношу, мальчик медленно направился к выходу на четвереньках, надеясь остаться незамеченным. Когда его голова уже вынырнула из-под низкой скатерти, открывая ему путь ко множеству рыночных перекрёстков, на его поясницу обрушился пинок тяжелого ботинка, роняя его на бок.

— Стой, сволочь! — гаркнул мужчина, очевидно, хозяин лавки. Схватив сочное яблоко со стола, он с силой кинул его в мальчишку, заставляя вскрикнуть.

Чуть не поддавшись собственной слабости и испугу, парень вскочил, снова крепче перехватывая упакованную «покупку», и рванул со всех ног, надеясь на нерасторопность хозяина лавки. Мужчина, стараясь догнать его, громко оповещал всех коллег:

— Ворует, падаль! Держи гада! Держи его!

Мельком обернувшись, парень заметил сотни взглядов, обращённых на него. Голодная толпа, они, ощерившись будто дикие звери, готовы были порвать мальчика за такой пустяк. Падая и сбивая колени, он бежал, забывая про пылающую грудь, про дрожащие от страха руки и непослушные мысли, бежал, пока были силы. Разгневанный гул толпы давно уже утих, превратившись в размеренное щебетание чужих голосов. Кажется, он оторвался от озлобленного стада, но сам не был в силах это осознать.

— Эй, парень, осторожнее! — прикрикнул высокий темнокожий мужчина, отталкивая его и роняя на землю.

Загнанно охнув, он вцепился в свою ношу и стал отползать, смотря в непонимающие глаза мужчины.

— Ты чего?.. — удивлённо протянул он, наступая к мальчику, чтобы подать ему руку, но парнишка лишь вскрикнул, нелепо вскочил на ноги, чуть снова не упав, и рванул дальше по улице, даже не разбирая направлений. Улицы теряли знакомые очертания, превращаясь в одноликую серую массу. Фасады сменяли идентичные им, а люди, казалось, ходили по кругу, раз за разом встречая его одинаковым надменным взглядом.

Что есть мочи, он снова рванул вперед, сворачивая в тёмные дворы, чтобы скрыться от гомона улицы, чтобы побыть одному, побыть в тишине. Многие оборачивались ему в спину, но никто не решался остановиться и помочь.

Скрывшись в одном из дворов, он уверенно вбежал в распахнутую дверь их плохонького домишки, стремительно направляясь к квартире.

Дверь ему открыла беловолосая сестренка. Лу сонно потирала глаза и смотрела на мальчишку почти недовольно.

— Ну, открывай, — Джей, не входя, всучил сверток девчушке.

Короткие полные пальчики шустро стянули грязную тряпку, а после и непроницаемое нечто, во что был обёрнут товар несчастного ограбленного продавца.

— Не может быть… — протянула Лу, рассматривая куклу, что держала в руках. — Она что… Настоящая?

Джей уверенно кивнул, довольно рассматривая игрушку. Её когда-то зелёное платье выгорело и стало жёлтым, голубые глазки превратились в серые стекляшки, в аккуратные хвостики, что когда-то украшали её голову, превратились в мочалку. Но это точно была настоящая кукла, которой точно можно было играть. Лу крепко обняла брата и, отстранившись, убежала вглубь квартиры, к Джине, хвастаться новым приобретением.

Оно того стоило.

***

Воскресение, 22 июня 2025 года

Имперская Британия, Чикаго

заброшенное здание на отшибе города

штаб ПАН

Запыхавшись, блондинка влетела в большой, плохо освещённый зал. Она опиралась на дверной косяк и тяжело дышала, словно хищная птица, оглядывая помещение.

Первым делом она заметила отсутствие Джея. Следом — заплаканную Кейт. Медленно, словно кукла, Лу повернула голову на командира. Тот стоял, прислонившись к грубо вытесанному столу поясницей и скрестив руки на груди. Мрачное лицо не выражало ничего, кроме холода, который заполонил собой всё вокруг. Лу было искала поддержки от Ленни, но тот сидел, уронив голову на колени, будто спал. Он не смотрел на неё, просто возведя вокруг себя невидимую стену.

Только Кейт заметила это отчаяние и рада была поделиться своим.

Синеволосая подскочила с дивана. Конверт был зажат у неё в левой руке. Она за полсекунды преодолела комнату и правой рукой с силой заехала в щеку Лу. Блондинка пошатнулась от неожиданности и схватилась за дверной косяк, словно за спасательный круг. Щека покраснела.

Она снова подняла глаза на Кейт. У синеволосой тряслись губы.

Шепотом, словно прочерчивая каждое слово, она обращалась исключительно к Лу:

— Это всё ты.

Кэйт сначала ткнула блондинку пальцем в грудь, а следом всунула ей тот самый белый конверт.

Дрожащими руками Фишер развернула его, доставая аккуратное, словно сделанное руками мастера, письмо.

«Приходи на казнь одного из своих, Белоголовая. Я верну долг погибшему графу».

Понедельник, 23 июня 2025 года

Чикаго, Иллинойс

Собрание девятого принца Сазерленда

Тяжёлый взгляд скользил по отливающим разносортным блеском богатствам убранства, натыкаясь то на протертый челобитными пол, то на пробитый мольбами потолок. Пожалуй, этот зал стал свидетелем большего количества слёз, чем многие церкви и госпитали.

Именно сейчас в этом почти пустом зале, что привык к праздности и пышности, было так четко видно осиротевшее величие. Роскошь тянулась за принцем послушной тенью и, каждый раз увязываясь за ним, оставляла в широких помещениях лишь шлейф королевского парфюма.

Эмма наблюдала за скучающими гостями, которые явно ощущали себя будто нанизанными на раскаленную спицу. Можно сравнить это чувство и с ножом, что приставлен к нежной коже на шее так близко, чтобы наметить узкую алую полосу, но при этом не принести вреда. Так оно и было, ведь каждый из присутствующих находился под холодным наблюдением четвертого рыцаря Круга, что была готова кинуться на любого, кто посмеет нарушить хрупкий покой Его Высочества.

Вот полноватый и уверенно стареющий мужчина украдкой озирался и взволнованно промокал замызганным желтеющим платочком пот с зеркальной лысины. Вот старая леди нервно стряхивала пепел с мундштука и периодически аккуратно кашляла в ладонь, будто пытаясь хоть как-то нарушить угнетающее молчание, а вот… Поток её мыслей запнулся, вздрогнул и, резко изменив русло, продолжил свой путь.

Совершенно спокойный юноша в тёмном камзоле восседал на отведенном ему месте с несвойственной их гостям выдержкой и скользил нечитаемым взглядом от предмета к человеку. Наспех вспомнив, кто сегодня должен был явиться на приём к принцу, Эмма без труда узнала в этом бесстрашном молодом человеке юриста, что так умело латал дыры в покалеченном губернатором фасаде демократии. Тогда неудивительно, что он так расслаблен и не дрожит о своей шкуре, как прочие присутствующие.

Власть — капризная птица. Она идёт в руки лишь к тому, кто умело с ней обращается. Прочие же приказывают отловить её, переломать крылья и закинуть в позолоченную клеть. Его Королевское Высочество принц Сазерленд Британский был однозначно из вторых.

Каждый, кто видел его ядовитый оскал, познал истинный ужас. Он не нравился никому, но каждый стремился угодить ему более прочих, чтобы вымолить большей милости. Милосердие принц презирал, считая это недостойным развлечением бедняков. Несмотря на его статус, а числился он всего лишь очередным губернатором одной из многочисленных колоний Великой Британской Империи, почествовали его не хуже самого Императора.

С пронзительным скрипом приоткрылась массивная дверь, заставив всех присутствующих обернуться и застыть в напряжении. Молодой служка коротко кивнул, подтверждая опасения собравшихся, нервно выдохнул и метнулся к мощному столу напротив трона, где был накрыт фуршет.

Двое мужчин в красных одеждах и причудливых головных уборах переглянулись, сделали широкий шаг друг к другу и схватились за ручки дверей, чтобы распахнуть их перед надвигающимся бедствием. Пожилой граф стал спешно поправлять одежду, леди попыталась убрать выбившийся локон, опираясь на отражение в бокале, все начали нервно теребить одежду, и лишь рыцарь с юристом оставались невозмутимы и наблюдали за окружающими с некоторой иронией.

Наконец смазано вякнули фанфары, двери распахнулись, а в залу вбежала растрепанная глашатая, что вечно бегала за принцем послушной зверюшкой.

— Его Королевское Высочество, волей Господа нашего единого, опекающего наши земли, покровитель и защитник тел наших и душ, справедливейший и!..

Её речь оборвал грубый толчок, который пришёлся ей в спину. Девушка охнула и пошатнулась, освобождая дорогу.

— Не успела, Анна, — тонкий юноша лет девятнадцати впорхнул в зал, озаряя помещение свей сияющей улыбкой. Разодетый в золото, он запустил в зал толпу, достойную процессии. — Сколько раз я говорил тебе: потренируйся говорить быстрее.

— Не проще ли его высочеству губернатору земли тринадцатой слегка сократить восторженную речь? — раздался ехидный голос, что моментально обратил к себе разъяренный взгляд наследника.

Настрой Сазерленда тут же смягчился, когда он узнал в наглеце старого знакомого юриста.

— Дорогой Ллойд Аддерли… А я-то думал, кому же так осточертело жить?

Загрузка...