10

В коридоре, рядом с распластавшимся по стене, покрытым порезами и, кажется, даже слегка прожженным знаменем, на котором был вышит вставший на задние лапы и злобно оскаливший клыки леопард, стояли рыцарские доспехи. Остановившись рядом с ними, я вытащил из кармана пачку сигарет, потом с большим подозрением взглянул на доспехи.

Встреча с тем, вооруженным секирой типом научила меня некоторой осторожности. Кто знает, может быть, в доспехах сейчас находится еще один убийца, только и мечтающий о том, как бы ему пришить некоего частного детектива?

Задумчиво рассматривая доспехи, я вытащил сигарету, сунул ее в рот и тут не выдержал — поднял забрало.

Убедившись, что доспехи пусты, я облегченно вздохнул и подумал, что слишком перестраховываюсь. Так недолго превратиться и в записного труса.

Впрочем...

Я вспомнил блондинку, прикончившую почтенного Глендура, и машинально поежился.

Н-да... сюрпризец получился еще тот. Из редких, театральных...

Сунув пачку обратно в карман, я прикурил сигарету и услышал очередное изречение:

— Любовь это все равно, что танковая атака. Либо получишь по башне и останешься торчать в чистом поле, либо прорвешься и потопчешь.

Хм... сомнительно, весьма сомнительно. Ну да ладно, оставим это на совести остряков из неведомой мне фирмы «Лунный заяц»

Сделав несколько затяжек, я расслабился настолько, что даже позволил себе привалиться к стене, рядом с доспехами.

Собственно, именно сейчас настало время хорошенько пошевелить мозгами, придумать, как выбраться из положения, в котором я оказался. Скверное ли оно? Хуже не бывает. Теперь, ко всему прочему, я еще заделался и свидетелем убийства.

Между прочим, свидетели убийства бывают разные. Те, которые находятся в бегах от стражей порядка, относят к разряду подозрительных и их, при некотором желании, можно перевести из разряда свидетелей в разряд главных подозреваемых. Делается это с такой же легкостью, с которой матерый политик дает предвыборные обещания. Было бы желание. А какой мусорщик откажется от соблазна раскрыть громкое убийство буквально по горячим следам?

Что же мне теперь делать?

Я прислушался.

Где-то совсем недалеко звучали шаги.

Я опять вспомнил блондинку и вытащил из кармана револьвер.

На Аллаха надейся, а верблюда привязывай.

Осторожно выглянув из-за доспехов, я окинул взглядом коридор и облегченно вздохнул.

Глория Ра!

Услышал Бог мои молитвы. Тяжелая кавалерия прискакала вовремя. Если еще удастся с ней договориться, то у меня даже появится шанс выбраться из болота, в которое я ухнул, вознамерившись навестить кладбище в реальном мире.

Шагах в трех от доспехов, она сказала:

— Ты прячешься потому, что тебе стыдно?

Я вышел из-за доспехов, пустил к потолку облачко плохо прорисованного дыма и сказал:

— Ты почти угадала. Мне и в самом деле стыдно.

— Надо думать, — промолвила Глория. — Свалять такого дурака. Впрочем, это твое любимое занятие, но сейчас ты явно переборщил. Ты знаешь, что прибывшие по вызову мусорщики уже подняли на тебя досье, узнали, что ты находишься в бегах, и теперь у них к тебе сразу появилась целая куча дополнительных вопросов. К чему бы это?

Я покачал головой.

А мне казалось, у меня в запасе времени несколько больше. По моим расчетам, мусорщики должны были сообразить, с кем имеют дело чуть-чуть позже. Случись такое, и у меня мог появиться шанс выскользнуть из кибера, воспользовавшись тем, что в него кинуться толпой всякие там эксперты, дознаватели и, конечно, журналисты.

Впрочем, может быть, это время уже настало? Глория-то здесь.

— Ты попала сюда одна, или где-то на подходе ожидается целая толпа твоих коллег? — спросил я.

— Понимаю. Ты хотел смыться, воспользовавшись неразберихой? Сразу говорю — ничего не получится. Сейчас ворота из этого кибера уже взяты под жесткий контроль, никакого нашествия журналистов не будет, и даже если кто-то еще, кроме меня, умудрится сюда прорваться, на обратном пути ему устроят такую проверку, что, попытайся ты уйти, так или иначе использовав его личину, это неизбежно будет раскрыто.

Я сделал еще одну затяжку и швырнул окурок под ноги.

— Ну, в таком случае мне ничего не остается как сдаться.

— Без борьбы?

Глория насмешливо ухмыльнулась. Я почувствовал себя уязвленным.

Конечно, можно подумать, будто я разнюнился и поднял лапки вверх. Если хорошенько прикинуть, то что мне еще остается делать? Сражаться с мусорщиками — бесполезно. И это, конечно, не спасет меня от обвинения в двух убийствах. Почему именно в двух? Ну, если мусорщикам придет в голову обвинить меня в убийстве почтенного Глендура, то уж навешать на меня еще и убийство на кладбище — сам бог велел.

— Между прочим, — сказала Глория. — Они так и не смогли найти никаких следов существования той бродячей программы-убицы, о которой ты им рассказал. Понимаешь, что это означает?

Я кивнул.

Все, кажется, сковородку, на которую я угодил, уже поставили на огонь. Вот-вот она начнет нагреваться, и тогда настанет время станцевать старый, добрый чарльстон.

— Учти, ты теряешь время, — напомнила Глория. — Тебя уже ищут, и весьма рьяно. Надо уходить.

— Каким образом? — мрачно спросил я.

— Подумай. Тебе голова дана для чего? Если нельзя уйти одним путем, то можно использовать другой. Какой?

Мне захотелось дать самому себе подзатыльник.

Ну конечно, ведь в этом кибере есть ворота в реальный мир, и в них, кажется, даже есть искусственные тела. Чем не выход? В то время, когда мусорщики будут искать меня в мире киберов, я смоюсь в реальный, и не просто попытаюсь там спрятаться, а стану действовать. Если удастся найти убийцу почтенного Глендура, то я, возможно, смогу выйти сухим из воды. Вероятно, при этом мне даже удастся найти объяснение самоубийству громилы на кладбище.

Главное, не стоять на месте, а — действовать.

— Кстати, — спросил я. — Ты не знаешь, где находятся ворота в реальный мир?

— Дошло, наконец-то, — промолвила Глория. — Теперь побежали. Нам нужно торопиться.

— К воротам?

— Да, конечно. Учти, мусорщики уже начали прочесывать замок. Пока тебя спасает только то, что он очень большой. Покойный Глендур не поскупился на пространство. Нам вот сюда.

Она ткнула рукой в ту сторону, откуда пришла, и мы побежали.

— А что, если мы на них наткнемся? — спросил я.

— У меня, два и у тебя тоже, есть план замка, — объяснила Глория. — Благодаря ему нам вполне удастся выбраться, не столкнувшись ни с одним стражем порядка. Надо только не забывать поглядывать на карту замка.

— Эльф, — догадался я. — Ты уже успела познакомиться с ним.

— Очень приятный парень, — промолвила Глория. — Он снабдил меня картой и пообещал указывать на ней местоположение мусорщиков. Это обошлось мне в некоторую сумму, которую, после того как все уладится, ты мне возместишь.

— Охотно, — сказал я.

Глория знала когда стоит вести денежные разговоры. Сейчас, ради того чтобы выбраться из ловушки, я готов был отдать что угодно.

Коридор, по которому мы бежали, сворачивал и раздваивался. Кроме того, неподалеку была еще какая-то лестница, ведущая вниз.

Глория взглянула на информационное окошко и приказал:

— Вниз.

— Ворота находятся в подвале? — спросил я.

— А где же еще им быть? Наверняка старый богатей обставил все в стиле «баек из склепа». Паутина, двери из сгнившего дерева, гробы и скелеты. Короче — подвал, являющийся последним писком моды.

— Неужели? — спросил я. — Мне казалось, что подобные подвалы пользовались большим спросом только в эпоху Средневековья?

— Ты не в курсе жизни высшего света, — промолвила Глория. — Совсем не в курсе. А зря. Вот уже несколько месяцев, как все владельцы частных киберов буквально сошли с ума от подвалов в стиле Средневековья. Ну, те самые, о которых я тебе только что толковала...

Она в очередной раз взглянула на информационное окошко и вдруг, схватив меня за руку, встала как вкопанная. Я бросил на нее вопросительный взгляд, но Глория его даже не заметила. Она не отрывала глаз от информационного экрана.

— Мусорщики? — спросил я шепотом.

— Конечно, — промолвила Глория. — Если они вздумают подняться по лестнице, то нам придется отступить. А это будет весьма скверно. У нас не так много времени, чтобы топтаться на месте.

— А сколько его у нас, времени? — спросил я.

— Может быть полчаса. Пока мусорщики еще не сообразили, что в этом кибере есть ворота в реальный мир. Однако очень скоро они до этого додумаются, а также и до фокуса с планом. И вот тогда начнется настоящая охота.

— А мы узнаем, когда они начнут ловить нас по плану?

— Конечно. Эльф нас предупредит. По крайней мере, он обещал это сделать.

— Понятно, — сказал я.

— А сейчас, давай прекратим все разговоры, — прошептала Глория. — Мусорщики уже близко. Только бы они не вздумали подниматься по лестнице.

— Хорошо, — прошептал я. — Помолчим.

На лестнице было тесно, и я невольно обнял Глорию за талию. Она не возражала, только помахала пальцем у меня перед лицом. Это означало: никаких глупостей.

Согласен. Сейчас — не время и не место. Хотя...

Внизу, там где узкая, винтовая лестница, послышалось тихое гудение. Глория совершенно беззвучно, одними губами что-то сказала. По-моему, она произнесла бранное слово.

Как раз в этот момент до меня вдруг дошло, что я чувствую запах пыли и еще поднимающийся снизу, из подвала, запах плесени. Все-таки, дворец создавал и в самом деле настоящий мастер. Позаботился даже об этом.

Гудение слегка усилилось.

Я попытался прикинуть, зачем мусорщикам нужно было издавать это гудение. По идее, не будь у меня плана замка, на котором отображаются их передвижения, эти звуки могли им только помешать. Неужели они не понимают, что могут гудением предупредить беглеца о своем появлении? А если — понимают? Вдруг этот как-то связано с психологическим воздействием на предполагаемых преступников? Возможно, вполне возможно. Иначе, зачем оно им? Собственно, в них и гудеть-то нечему. Они такие же программы, как мы с Глорией, и не более.

Причем, возможно, с течением времени я найду ответ на эту загадку, но — не сейчас.

Глория махнула рукой, указывая вверх.

Все верно, пора отступать. Мусорщики явно заинтересовались лестницей. Если один из них поднимется еще выше, то запросто сможет обнаружить нас. Нет, пора уходить. Если, конечно, все еще есть куда.

Стараясь ступать бесшумно, мы с Глорий стали подниматься по лестнице. Оказавшись наверху, мы бросились за угол и там остановились.

— Если он повернется в нашу сторону, — прошептала Глория, — Нам придется солоно. Там, сзади, почти все коридоры уже перекрыты.

— Будем надеяться... — прошептал я в ответ.

Взглянув на информационное окошко, Глория прижала палец к губам.

— Т-с-с-с... тише...

Я привалился к стене и полуприкрыл глаза.

Теперь остается только ждать. Сейчас все зависит от элементарной удачи. В какую сторону свернет поднимающийся по лестнице мусорщик? Чет или нечет? Пан или пропал?

А нам остается лишь ждать и надеяться. Если мусорщик двинется к нам, придется потратить какое-то время, бегая по коридорам этого замка, уклоняясь от встречи с мусорщиками, причем, чем дальше, тем это будет делать труднее. Потом кто-то из их командиров сообразит потребовать у Эльфа план замка, и наша песенка будет спета.

Наша?

Нет, только — моя. Глория, останется в стороне. Для этого ей будет достаточно лишь со мной расстаться, оказаться на некотором от меня расстоянии. Кроме того, она — журналистка и может объяснить присутствие где бы то ни было выполнением профессиональных обязанностей.

Наверное, это не так уж и плохо. Если мои дела пойдут хуже некуда, у меня останется надежда, что она внесет за меня залог или по крайней мере найдет для меня хорошего адвоката. Кроме того, у нее много связей и кто знает, может быть, она сможет мне помочь, пустив их в ход?

Захочет ли? Раньше она мне несколько раз помогала в не менее сложных случаях. Правда, потом, неизбежно оказывалось, что при этом она не упускала и свою выгоду. Только что в этом плохого? И почему она должна быть доброй самаритянкой? Но что если сейчас я вляпался настолько серьезно и мне не удастся выбраться даже с ее помощью?

Ладно, нечего об этом сейчас думать. Будут бить — будем плакать.

— Кажется, пронесло, — вполголоса сказала Глория. — Он свернул в другую сторону. Кстати, теперь нам уже наступают на пятки. Пошли к лестнице.

Мы вернулись к лестнице и, прыгая через ступеньку, бросились по ней вниз.

Подвал оказался таким, каким я его и представлял. Полутьма, затянутые толстой, толщиной в вязальную спицу, паутиной углы, ниши, в которых висели поломанные и ржавые цепи, далекий, на пределах слышимости стук то и дело падающих с потолка капель, и мерзкие, величиной с апельсин, мокрицы.

— Нам сюда, — Глория ткнула пальцем в один из отходивших от лестницы коридоров.

— В какой стороне мусорщики? — спросил я, направляясь вслед за ней.

— Больше мы с ними не столкнемся, — промолвила журналистка. — Так что можешь не беспокоиться. Они остались сзади. Теперь они могут нас поймать, только если сообразят перекрыть ворота в реальный мир.

— Имеет смысл поспешить.

— Вот именно, — с жаром подхватила Глория. — Тогда ты, может быть, успеешь дать мне интервью.

— Интервью? — шагая рядом с ней, спросил я. — Какое еще интервью?

— Ты — неблагодарный свиненок, — сообщила мне моя подруга. — Я вытащила тебя из такого болота, а ты теперь хочешь мне отказать в возможности заработать на кусок хлеба с маслом.

— Но ты понимаешь, что у нас, возможно, нет времени?

— Так и я о том же, — ослепительно улыбнулась Глория. — Поспешим. И тогда у нас время останется на все. Поспешим.

Сообщив это, она помчалась по коридору со всех ног. Мне пришлось последовать ее примеру. Мы неслись так быстро, что, когда коридор закончился небольшой, ярко освещенной, выложенной кафельными плитками, словно какая-нибудь ванная комнатой, я едва успел остановиться, едва не врезался в стену.

Все, прибыли.

Посредине комнаты стоял невысокий полосатый столбик, наподобие тех, которыми в старину обозначали государственные границы. Это и были ворота. Причем если обычно на таком столбике было табло с помеченными цифрами кнопками, с помощью которого можно было набрать номер кибера, в который ты хотел попасть, то у этого копка была одна, большая, черная.

Ну, это-то понятно. Никуда, кроме как в реальный мир, с помощью этих ворот попасть было нельзя. Я сейчас же нажал кнопку, и из столбика выдвинулся раструб приемника. Стоит в него шагнуть и начнется перенос в реальный мир.

Кстати, если приемник выдвинулся, значит, там, на другом конце ворот, находится по крайней мере одно искусственное тело. А скорее всего, и не одно, так что мне придется выбирать. Интересно, какими искусственными телами пользуются такие богачи, как Глендур? Хотя нет, у него-то тело свое. Тогда какими телами пользуются его сокомпаньоны, пусть и младшие?

— Опять задумался? — спросила Глория. — А между тем тебе надлежит поторопиться.

— Ты права, — сказал я и шагнул к приемнику.

— Стоп! — скомандовала Глория. — Стоп! Ты еще не рассказал мне в подробностях о том, что с тобой на самом деле произошло. И кроме того, я должна взять у тебя интервью.

— Давай интервью — потом, когда все закончится? Вот тогда, из него наверняка получится действительно убойная штука.

— А если ты не выкарабкаешься?

Вот так, значит. Чистый прагматизм, без малейшей примести какого бы то ни было сиреневого тумана. Хотя, конечно, она опять права.

— Ладно, — покорно сказал я. — Давай, тогда начинать.

— Ну, вот то-то же, — улыбнулась Глория. — Мы все успеем. Минут десять у нас еще есть. Сейчас, сейчас...

Вид у нее был, словно у живодера, обнаружившего, что ему придется в этот раз потрошить животное неизвестной породы, предвкушающего удовольствие, которое он получит, разбираясь в его анатомии.

Загрузка...