Трактат Запретных Прикосновений

3.

Фэйриан кивает. В его глазах разгорается пламя.

— Я оставил книгу тут, — признается он, доставая из шкафа уже знакомый красный томик.

Открываем книгу. Новая глава — "Искусство губ и языка".

"Не только для речи созданы уста человеческие," — читаю я дрожащим голосом. — "В поцелуе раскрывается их истинное предназначение — дарить наслаждение. И не только губы к губам может прикасаться любящий. Весь храм тела становится алтарем для служения губам и языку..."

Фэйриан берет книгу из моих рук, продолжает чтение:

"Особенно сладостно прикосновение губ к тайным местам женского тела.

Там, где сходятся нежные складки, скрыт бутон наивысшего блаженства.

Язык, ласкающий его, способен вознести женщину на вершину удовольствия, подобную которой не знает мир..."

Книга падает на пол. Он смотрит на меня. В его взгляде молчаливый вопрос, в моем — согласие.

— Подними юбки, — просит он тихо, почти смиренно.

Пальцы дрожат, когда я выполняю его просьбу.

Ткань тяжелая, шуршащая. Поднимаю ее выше колен, потом до середины бедер. Останавливаюсь, не в силах продолжать.

Фэйриан опускается на колени передо мной. Его теплые руки ложатся поверх моих, помогая удержать юбки.

Затем его пальцы касаются кожи над чулками. Легкое, почти невесомое прикосновение.

— Такая нежная, — шепчет он, проводя подушечками пальцев по внутренней стороне бедер.

Я дрожу. Это прикосновение отзывается где-то глубоко внутри, между ног, где растет влажный жар. Фэйриан настойчиво раздвигает мои бедра чуть шире. Пальцы поднимаются выше, к кромке белья.

— Можно? — спрашивает он, глядя снизу вверх.

Киваю, не в силах произнести ни слова. Он стягивает тонкую ткань вниз, я переступаю через нее. И теперь стою перед ним, все еще полностью одетая, но обнаженная там, где его взгляд сейчас скользит с таким восхищением.

— Прекрасна, — выдыхает он. — Каждая часть тебя прекрасна.

Его пальцы коснулись меня там, где никто никогда не касался. Краснею до корней волос. Но остановить его не могу. Не хочу.

Его руки исследуют нежно, осторожно. Я задерживаю дыхание, когда он неожиданно находит особенно чувствительное место.

— Здесь? — спрашивает он, и я лишь киваю, не доверяя своему голосу.

А потом он наклоняется вперед, и я чувствую его дыхание там, где только что были его пальцы.

Теплое, влажное, судорожное дыхание, словно он сам волнуется не меньше меня.

Закрываю глаза, когда его мягкие губы осторожно касаются меня. Целуют. Нежно. Невинно.

Затем он задействует свой язык, проводит им настойчиво и где-то глубоко. И это уже не невинно - запретно. Но от этого щемящее томление только усиливается. Мы переступаем невидимую черту. Безвозвратно.

Повторяет снова и снова... трепетный поцелуй губами... затем горячий влажный язык. Все глубже. Влажнее.

Так хорошо, что ноги дрожат, а между бедер все пульсирует в ответ, сжимается в пружину удовольствия.

Сначала он двигается неуверенно, наугад. Его язык исследует, пробует, ищет. Иногда задевает чувствительные точки, и тогда я не могу сдержать стон наслаждения. Иногда проходит мимо, и я почти хочу направить его, но не решаюсь.

— Скажи мне, дорогая Аэрин, — он поднимает голову, его губы блестят от влаги, голос севший, в глазах туман желания. — Говори, где хорошо.

— Выше, — шепчу я. — И... легче.

Он возвращается к своему занятию, старательно следуя моим указаниям. Его язык находит ту самую точку, о которой говорила книга. Тот самый бутон, скрытый в складках.

— Ах!.. да... — рвано выдыхаю я. — Здесь...

Фэйриан сосредотачивается на этом месте. Прижимается плотнее, вдавливается лицом в моё лоно. Язык двигается настойчивее, но нежно. Круговыми движениями, от которых внутри меня растет томительные напряжение.

Каждая ласка его горячего языка, как удар молнии, пронзающий тело.

Колени слабеют, и я вынуждена опереться на его широкие плечи. Юбки все еще зажаты в одной руке, другая запутывается в его мягких рыжих волосах.

— Быстрее, — искренняя просьба вырывается без стеснения. — Умоляю не останавливайся!

Он подчиняется, и вселенная начинает сжиматься до единой точки. До места, где его язык касается меня. Напряжение нарастает, становится почти болезненно-невыносимым, и вдруг — взрыв.

Волна удовольствия накрывает с головой. Колени подгибаются, из горла вырывается всхлип, который я пытаюсь заглушить, прикусив губу. Никогда прежде не испытывала ничего подобного — даже в самых смелых мечтах.

Фэйриан поддерживает меня, не дает упасть. Его лицо сияет гордостью и каким-то детским изумлением.

— Это было... — начинает он.

— Невероятно, — заканчиваю я.

Он помогает мне дойти до кровати. Я опускаюсь на нее, все еще дрожа от пережитого.

— Теперь твоя очередь, — говорю, когда дыхание немного восстанавливается.

Фэйриан смотрит на меня с таким голодом, с таким желанием, что внутри снова начинает расти жар, хотя, казалось бы, я только что достигла вершины.

— Встань на колени, — просит он тихо.

Я повинуюсь, соскальзывая с кровати на пол. Он стоит передо мной, и его брюки не скрывают очевидного возбуждения.

Его пальцы путаются в моих волосах, нежно проводят по щеке. Во взгляде — трепетное благоговение, словно он не может поверить, что я действительно здесь, перед ним, на коленях.

— Ты не обязана, — шепчет он, но его голос дрожит от желания.

— Я хочу, — отвечаю честно. — Покажи мне, как доставить тебе удовольствие.

Сердце бьётся как сумашедшее, когда мои пальцы тянутся к застежкам его брюк. Несмотря на недавно обретенную смелость, не могу избавиться от страха. Страха сделать что-то не так, разочаровать его.

Пуговицы поддаются. Ткань расходится, обнажая нижнее белье. Фэйриан помогает мне, стягивая брюки вниз. Я не могу не смотреть на выпуклость под тонкой тканью, не могу не думать о том, что скрывается под ней.

— Можно? — спрашиваю, повторяя его собственный вопрос.

Он кивает, не в силах произнести ни слова. Я стягиваю последнюю преграду, и он открывается мне — твердый, пульсирующий, совсем не такой, каким я представляла его в своих невинных фантазиях.

— Ты прекрасен, — выдыхаю, и это правда. В полумраке комнаты его тело кажется высеченным из мрамора, идеальным в своей мужественности.

Сначала стыдливо касаюсь его кончиками пальцев. Кожа горячая, нежная, удивительно шелковистая, несмотря на его твердость. Фейриан вздрагивает от моего прикосновения, издает тихий стон.

— Направляй меня, — прошу я, вспоминая его слова.

— Возьми его в руку, — голос Фэйриана звучит непривычно хрипло. — Не слишком сильно... да, вот так!

Моя рука обхватывает, ощущая пульсацию крови под кожей. Странная власть наполняет меня. Знание, что могу подарить ему то же блаженство, что и он мне.

— Теперь двигай рукой... медленно, — умоляет он, закрывая глаза от удовольствия.

Подчиняюсь. Вверх и вниз, сначала неуверенно, потом смелее. Его дыхание становится прерывистым, пальцы сжимаются в моих волосах.

— Быстрее, — тихо выдыхает он, и я ускоряю движения, наблюдая за тем, как Фейриан кусает губы от удовольствия.

Но мне хочется большего. Вспоминаю, что читала в книге, что он делал со мной. Наклоняюсь вперед и касаюсь губами кончика.

Фэйриан вздрагивает всем телом, словно его ударила молния.

— Аэрин! — его голос срывается, голова запракидывается, волосы падают на спину шёлковым водопадом.

Это придает мне смелости. Приоткрываю губы, впускаю его внутрь. Нет опыта. Нет уверенности. Только интуиция и желание доставить удовольствие. Но, похоже, этого достаточно. Его стоны становятся громче, движения более настойчивыми.

— Используй язык, — просит он между рваными вдохами. — Там... там где... самая чувствительная часть.

Я нахожу это место языком: там, где гладкая головка соединяется с остальной частью. Кружу по нему, наслаждаясь реакцией Фэйриана. Он дрожит, всхлипывает, шепчет мое имя.

Открытие собственной силы пьянит. Я, которая всегда была тихой, правильной, всегда следовала правилам, теперь держу его на грани блаженства, контролирую каждый его вздох, каждый стон.

— Аэрин, я... я близок, — предупреждает он, пытаясь отстраниться.

Но я не позволяю. Настойчиво удерживаю его бедра руками. Что-то внутри меня, что-то порочное и жадное, хочет познать его до конца. Испытать все.

Его тело напрягается, спина выгибается дугой.

Он толкается вперед в мой тесный рот и гортанный вскрик рвется из его горла, когда он достигает вершины. Горячая жидкость разливается на языке… непривычная, странная, но я не отстраняюсь, принимаю ее. Принимаю его всего.

Когда последние волны удовольствия проходят через его тело, Фэйриан опускается на колени рядом со мной. Его руки обхватывают мое лицо, большие пальцы вытирают уголки губ.

— Ты невероятна, — шепчет он, глядя на меня с таким обожанием, что сердце сжимается от нежности.

Он целует меня. Глубоко, страстно, не обращая внимания на свой собственный вкус на моих губах. В этом поцелуе - благодарность, восхищение и что-то еще, что согревает душу.

Мы помогаем друг другу подняться с колен, приводим в порядок одежду. Но уже не так тщательно, как прежде. Уже нет той неловкости, того стыда. Мы пересекли еще одну границу, и теперь стоим на новой территории - более открытой, более честной.

— Я никогда не думал, что с тобой будет так, — признается Фэйриан, когда мы лежим на кровати, глядя в потолок. — Такая страсть, такая смелость...

— Я и сама не знала, — отвечаю, поворачиваясь к нему. — Что во мне есть это.

Его пальцы перебирают пряди моих волос, рассыпанных по подушке.

— Чума забирает жизни, — говорит он тихо. — Но нам подарила... это. Нас.

Киваю. Странная благодарность к болезни, запершей нас в этом замке, отрезавшей от мира, наполняет сердце. Без нее не было бы этих открытий, этой близости, этого нового "мы".