Трактат Запретных Прикосновений

2.

— Зайти? В ваши покои? — в его голосе звучит легкая насмешка. — Что скажут слуги, милая кузина?

— Слуги скажут, что мы беседуем о книгах, — отвечаю, приподняв подбородок. — Мы ведь родственники, в конце концов.

— О книгах, — он повторяет мои слова, и каждый слог наполнен двусмысленностью. — Конечно.

Открываю дверь и впускаю его. Мои покои утопают в полумраке. Горит лишь одна свеча у кровати. Огромная тень Фэйриана ложится на стену, кажется, что нас здесь трое: я, он и его тень.

— Я хотела бы... — начинаю и замолкаю, не знаю что сказать.

— Да? — он ждет, стоя в центре комнаты. Свет свечи играет на его волосах, превращая их в настоящее пламя.

— Я хотела бы, чтобы мы читали ту книгу здесь, — выпаливаю одним духом.

Его лицо становится серьезным. Он подходит ближе, берет мои руки в свои. Его пальцы теплые и нежные.

— Ты уверена, Аэрин? — впервые он обращается ко мне на "ты". — Здесь, в твоей спальне, это уже не просто чтение.

— Уверена, — шепчу, глядя ему в глаза, сама не веря, что говорю.

Фэйриан кивает, отпускает мои руки и выходит из комнаты. Я успеваю ощутить укол разочарования, прежде чем понимаю, что он пошел за книгой.

Минуты тянутся вечность. Расхаживаю по комнате, поправляю подушки на кровати, зажигаю еще свечи. Хочу, чтобы все было... идеально.

Тихий стук в дверь заставляет сердце подпрыгнуть.

Фэйриан возвращается, держа в руках уже знакомую книгу в темно-красном переплете.

— Я выбрал страницу, — говорит он, проходя внутрь. — Мне кажется, это будет... уместно.

Мы садимся на край кровати, близко друг к другу. Книга раскрывается на новой странице. Глава называется "Искусство прикосновений".

Фэйриан начинает читать, и его голос окутывает меня, словно бархатная ночь:

"Не губы, но пальцы открывают тайны тела. Прикосновение должно быть легким,

как перышко, затем настойчивым, как волна, накрывающая берег.

Кожа говорит свою правду, когда ее слушают кончики пальцев..."

Я продолжаю, когда он передает мне книгу:

"Мужское тело требует уверенности, женское нежности.

Но и то, и другое жаждет быть открытым, познанным в своей сокровенной сути.

Ладонь, скользящая вдоль позвоночника, пальцы, считающие ребра, —

так начинается путешествие в страну наслаждения..."

Книга выпадает из моих рук, когда Фэйриан касается моей щеки. Его пальцы скользят вниз, к подбородку, шее, ключице. Следуют за линией лифа платья.

— Позволь мне, — шепчет он на ухо, опаляя горячим дыханием.

Киваю, не в силах произнести ни слова. Предчувствие запретного удовольствия распустилось тягучей сладостью в животе. Между ног давит приятной тяжестью. Необычные ощущения,но такие желанные, такие невыносимо сказочные.

Его руки снова находят шнуровку корсета, но теперь движения увереннее.

Платье соскальзывает с гладких плеч. За ним следует корсет, сорочка. Остаюсь в одних нижних юбках.

— Твоя очередь, — голос дрожит, но я нахожу в себе смелость.

Помогаю ему избавиться от одежды. Жилет, рубашка, сапоги. Он остается в брюках. Мы оба полуобнажены.

— Ложись, — просит он, и я подчиняюсь.

Кровать прогибается под его весом, когда он ложится рядом. Мы лежим близко, чувствуя тепло кожи, глядя друг на друга, не решаясь прикоснуться первым.

Наконец, он протягивает руку и неуверенно проводит дрожащим пальцем по моей щеке, спускается к шее, задерживается на пульсирующей жилке.

— Здесь, — шепчет он, — жизнь бьется так сильно.

Его трепетные пальцы продолжают путешествие: ключица, плечо, внутренняя сторона локтя. Каждое прикосновение нагревает кожу мягким сладким теплом. Я закрываю глаза, отдаваясь ласке.

— Твоя кожа, — его голос звучит восторженно, — как шелк. Нет, тоньше. Как лепесток.

Его ладонь накрывает мою грудь. Не сжимает, просто лежит, ощущая тепло и тяжесть. Потом пальцы начинают двигаться круговыми движениями, спиралью сужающейся к соску.

Удовольствие тягучими волнами расходится по жаждущему телу. Я не знала, что такое возможно. Чтобы от простого прикосновения все внутри сжималось, горело, плавилось.

Открываю глаза и поднимаю руку к его груди. Повторяю его движения: провожу пальцами по рельефу мышц, по редким рыжеватым волоскам, ощущаю, как бьется его сердце.

— Ты дрожишь, — замечаю.

— Как и ты, — отвечает он.

Моя рука скользит ниже, к животу. Мышцы напрягаются под моими пальцами. Его дыхание становится прерывистым.

Мы исследуем друг друга. Медленно, чутко. Открываем новые точки наслаждения: впадинка между ключицами, изгиб талии, чувствительное место за ухом.

Его рука опускается на мое бедро, поверх нижних юбок. Пальцы сжимаются, словно запоминая очертания.

— Я хочу... — начинает он и замолкает. В его глазах вопрос, в моих — ответ.

Юбки падают на пол. Брюки следуют за ними. Мы обнажены полностью. Уязвимые, открытые друг перед другом как никогда прежде.

Он просто стоит передо мной. Голый. И я любуюсь. Нет никаких красивых слов. Только он. Его рыжие волосы, его светлая кожа, его зеленые глаза.

И я. Без одежды, без лжи. Это страшно. Это прекрасно.

Я рассматриваю его тело - мужественное, даже с этими милыми детскими веснушками на плечах. В его глазах, зеленых, как летний лес, не только желание, но и стыд. И этот стыд делает его еще прекраснее.

Снова ложимся рядом, теперь кожа к коже, тепло к теплу. Его руки продолжают чувственное исследование, но уже смелее, настойчивее.

Мои пальцы осторожно следуют за его — повторяя, изучая, запоминая.

Провожу по бедру. Кожа под кончиками пальцев гладкая, натянутая. Двигаюсь к запретной части тела. Но касаться боюсь. Кружку вокруг.

Он чуть смелее, его пальцы тянутся к моему животу, скользят ниже. Его дыхание задерживается, когда он касается нежной кожи внизу.

Я вздрагиваю. Закрываю глаза. И он останавливается, притягивает мои бедра ближе, теснее. Так, что я ощущаю его твердую, налившуюся желанием, плоть между нами.

Время останавливается. Есть только мы, наши трепетные прикосновения, наши сдавленные тихие стоны и судорожные вдохи.

— Аэрин, — шепчет он. — Я не знал, что может быть так...

— Я тоже, — выдыхаю ему в шею. Целую впадинку за ухом. Губы уже знают его вкус кожи – неуловимо нежный, чуть солёный на языке.

Наши ноги переплетаются, руки не перестают двигаться, изучать, дарить наслаждение. Мы не пересекаем последнюю границу, но и без этого подходим к краю удовольствия, боясь за него шагнуть.

Дрожим. Задыхаемся. Шепчем имена друг друга.

А потом лежим, обнявшись, слушая, как дождь барабанит по крыше. Как бьются наши сердца… уже в едином ритме.

Чума за стенами замка, возможно, унесет наши жизни завтра. Или послезавтра. Или через месяц. Но сегодня мы живы. Сегодня мы познали друг друга так, как не знали ничего прежде.

И завтра мы снова откроем книгу. И завтра наши руки найдут новые созвездия на теле друг друга. И послезавтра тоже...

***

Следующий день тянется невыносимо долго. Завтрак проходит в напряженном молчании.

Мы избегаем смотреть друг на друга, боясь, что слуги прочтут в наших глазах то, что произошло. Каждый раз, когда наши пальцы случайно соприкасаются, передавая хлеб или соль, по телу пробегает разряд. Фантомная вспышка удовольствия.

За обедом становится невыносимо. Фэйриан сидит напротив, и я замечаю каждую деталь: как двигается его кадык, когда он глотает вино; как его пальцы держат нож; как легкая улыбка трогает уголки его губ, когда он ловит мой взгляд.

После обеда он спрашивает, не хочу ли я сыграть в шахматы. В его глазах читается настоящий вопрос, скрытый за этим невинным предложением.

— Нет, — отвечаю я. — Мне хотелось бы отдохнуть в своей комнате.

Его зрачки расширяются. Он понимает.

— Конечно, кузина. Позвольте проводить вас.

Мы идем по коридорам замка медленно, слишком медленно. Каждый шаг - испытание терпения. Двери моих покоев открываются, закрываются за нами, и мы остаемся одни.

Секунду стоим неподвижно, не смея приблизиться друг к другу.

А потом все барьеры рушатся. Его руки жадно обхватывают мое лицо, мои обвивают его шею. Мы целуемся. Глубоко, отчаянно, словно умираем от жажды, а губы другого единственный источник воды.

— Книга, — рвано шепчу я, когда мы с усилием отрываемся друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. — Нам нужна книга.

...