Торопитесь любить

Глава 4

Маленький несчастный ребёнок прижимался к нему своим тщедушным тельцем, утыкаясь курносым носиком в крепкую грудь. Этот чужой мужчина единственный, после смерти матери, отнёсся к ней по-доброму. Невероятно громкий звук урчащего живота заставил созидателя неприятно содрогнуться:

— Ты кушать хочешь?

Малышка ответила кивком. О, святая Лисбет! Это как ножом по сердцу. Гвентин молча выругался, что оставил свой рюкзак в доме Херр Сорса, но вспомнил, что в кармане лежало яблоко. Он вытер его об одежду и дал девочке. Малышка удивлённо взглянула на него:

— Это мне?

— Тебе, — Гвентин сглотнул, чтобы сохранить спокойный голос, и улыбнулся.

Маленькие грязные ладошки дрожа потянулись к ароматному яблоку. Да, она действительно не похожа на местных жителей: иссиня-тёмные прямые волосы, смуглая кожа проглядывала сквозь грязь. Единственное, что говорило о её родстве с деревенскими — так это светло-голубые глаза, но в обрамлении чёрных ресниц. Вне всяких сомнений девочка была красивой, даже очень.

— Как тебя зовут, Фройлен? — спросил мужчина, разглядывая ребёнка, в то время как та уже почти съела яблоко, но разве это насытит?

— Барбара, — чавкнув, ответила малышка, доедая огрызок и оставляя только хвостик. — А Вас, Херр?

— Херр Гвентин фон Фуллингтон к твоим услугам, но можешь звать меня просто — Херр Гвентин.

Мужчина улыбнулся, глядя как Барбара облизывает пальчики. Он смахнул с мягких щёчек прилипшие кусочки яблока и вытер грязные разводы носовым платком.

— У тебя совсем нет никакой еды? — спросил он, на что получил отрицательный ответ. Бедный ребёнок! Мужчина встал на ноги, приподнимая девочку. — Давай так поступим — я схожу в лес и поймаю какую-нибудь зверушку, а потом мы зажарим её. Хорошо?

— Не уходи, — дрогнувшим голоском попросила Барбара. О, сколько отчаяния в этих бездонных глазах, а маленькие ладошки цепко ухватились за его одежду.

— Я быстро, — Гвентин хотел отстранить девочку, но та лишь обхватила его теперь уже за талию, не отпуская:

— Не уходи.

Рубашка тотчас намокла от слёз ребёнка. Сердце непроизвольно сжалось от жалости, и потому мужчина опустился на колено перед ней и заглянул в большие глаза с тёмными тенями под ними, явно от недосыпа:

— Но ты же кушать хочешь, — едва поборов свой голос, чтобы он не дрогнул, настаивал он.

— Я потерплю, — вот уже голосок захрипел от рыданий. — Только не уходи!

Да что ж такое! Гвентин порывисто обнял девочку, а затем, подождав немного, пока она успокоится, взял за руку и пошёл вместе с ней в чащу. Чувствуя крепкую хватку, девочка, наконец, успокоилась, и стала с интересом разглядывать лес, ведя мужчину в только ей одной известном направлении.

— У меня здесь силки стоят, — проговорила Барбара и указала в сторону рукой. — На том холме.

Гвентин глянул в указанном направлении. Лес здесь был довольно редким, между старых пней одиноко росли новые деревца. Явно это место года три-четыре назад вырубали, а сейчас искусственно созданная поляна постепенно зарастала густой и высокой травой, но при этом казалась очень тёплой. И дело было вовсе не в припекающем солнышке, а в спокойной трели невидимых птах, в неспешном полёте насекомых и в маленькой ладошке, что доверчиво покоилась в широкой мужской.

— Ну, пойдём, посмотрим, — мужчина и девочка пошли проверить ловушку, однако та оказалась пустой. — И кто же тебя научил ставить силки? — поинтересовался Гвентин, замечая непрофессиональное, но вполне реальное устройство.

— Мама, — с печальным вздохом ответила девочка. — Она говорила, что я должна всему научиться, а то мало ли что!

— А где она сейчас? — спросил Гвентин. Ему и вправду показалось странным, что девочка была одна.

— Не знаю, она ушла, когда ещё снег не растаял. Я её звала-звала, а она всё не приходила.

Гвентин не стал пока дальше расспрашивать, вполне вероятно, что с женщиной произошло несчастье, и её больше нет. Остаться одной в лесу — это слишком тяжёлое испытание для ребёнка. Но сейчас важнее было накормить малышку.

— Давай устроим засаду, — заговорщицки прошептал мужчина в ушко Барбары, заметив вдалеке птицу с широкими крыльями и указав на ту. Малышка, распахнув глаза, заинтересованно закивала и затаилась в кустах со странным Херр Гвентином, который единственный, кроме мамы проявил к ней доброту и заботу. — Смотри!

Он показал на высокое дерево, на которое гордо приземлился тетерев, и, сотворив ледяной лук и стрелы, выстрелил в птицу. Приличная тушка свалилась на землю. Гвентин довольно посмотрел на девочку — у той аж глазки заблестели от счастья:

— Мясо!

Тут же, на небольшой полянке мужчина развёл огонь и зажарил птицу. Как приятно было наблюдать, как кушает малышка. Эта картина умиляла Гвентина. Дети в их Ордене Глендстория были обласканные родительской заботой и ни в чём не нуждались, а это юное создание радовалось даже пресному мясу дикой птицы. Гвентин отламывал самые мягкие и сочные кусочки для Барбары.

— А папа твой где? — под конец трапезы, когда насытившаяся девочка откинулась на спину прямо на траву, ледяной маг решил подробнее узнать о её жизни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не знаю, я его никогда не видела. Мама говорила, что он — снежный ангел, — девочка улыбнулась и абсолютно естественно пожала плечами, а затем, помолчав довольно-таки много, села и еле слышно прошептала, глядя прямо на мужчину: — Если честно, я бы хотела, чтобы Вы были моим папой, — Гвентин взглянул на Барбару и заметил, как посерьёзнело её личико. — Но Вы ведь всё равно уйдёте, — губки задрожали, и девочка сжала их, чтобы не расплакаться.

Папой. Это чувство было не знакомо Гвентину. Он и о себе не особо заботился, никогда не жил с женщиной в одном доме. Из него выйдет ужасный отец, если это когда-нибудь случится. Эта маленькая девочка была права — он уйдёт отсюда.

— А где твои бабушка, дедушка, дяди, тёти?

— В деревне, но они меня не любят и всегда прогоняют, — девочка совсем по-взрослому вздохнула и отвела взгляд. — Говорят, я — выродок.

Как тяжело слушать такие ужасные вещи из уст маленького человечка.

— А ты хочешь пойти со мной? — Гвентин осознал то, что сказал, лишь когда слова вырвались наружу, и поразился сам себе. Папашка, блин.

— С Вами? — не по годам взрослый взгляд светло-голубых глаз устремился в серые. В них отражалось и желание покинуть недружелюбное селение, и в тоже время страх перед неизвестностью.

— Со мной, — что ж он творит?! Гвентин не успевал за языком, но в том, что оставлять Барбару здесь одну нельзя, не сомневался ни минуты. — Я буду о тебе заботиться, как отец.

— Правда? — девочка подползла ближе и, уткнувшись в грудь мужчине, слёзно прошептала: — Заберите меня, пожалуйста, Херр Гвентин! Я буду хорошей, только заберите меня с собой.

Вот и всё! Сказанного не воротишь — придётся взять на себя ответственность заботиться о чужом ребёнке. Вряд ли Барбара сможет здесь выжить: впереди долгая зима без матери, да и деревенские явно не успокоятся.

— Тогда пойдём? — Гвентин погладил тёмную макушку и, взяв названную дочку за руку, направился из леса обратно.

Девочка всю дорогу без умолку болтала о том, что ей интересно и чем не с кем было поделиться после исчезновения матери. Было видно, что она прямо-таки жаждала общения, и вот, как говорится, — прорвало.

— Я сейчас, — Барбара бросилась в дом и вскоре выскочила, держа в ладошках грязную тряпку.

— Что это? — поинтересовался Гвентин.

— Моё сокровище, — улыбнулась она и прижала свёрток к груди.

— Ну, пойдём.

Они пошли в сторону деревни. Лишь на мгновение малышка посмотрела на покосившееся жилище и смело зашагала в новую жизнь, вот только на околице их ожидали вооружённые жители. Гвентин недовольно сощурил глаза и остановился на безопасном расстоянии.

— Отпустите девчонку, Херр Маг, и отойдите, Вас мы не тронем, — приказал старейшина, направляя вилы на Гвентина с Барбарой.

— Вы в своём уме, хотите убить ребёнка? — ледяной маг встал между толпой и девочкой.

— Мы не хотели, мы просили Вас всего лишь разрушить дом. Так что сами виноваты! Уйдите в сторону, не берите грех на душу, — мужчины с разных сторон закричали практически хором. Впрочем, женская половина тоже не молчала.

— Да вы совсем тут обезумели — никуда я сейчас не уйду, и ребёнка вам не оставлю, — Гвентин был настроен решительно. Не зря ему с самого начала не понравился Херр Сорс. — И не стойте у нас на пути — ваши игрушки не остановят меня, — Гвентин крепче сжал ладошку девочки и уверенно повёл её сквозь толпу.

Никто не осмелился их задерживать. Трусы. Гвентин знал такую лживую натуру. Он чувствовал, как дрожит ладошка Барбары, но уверенно шёл к дому старейшины. И всё же кто-то рискнул и бросил в спину девочки камень. Барбара тихо пискнула и осела. Гнев переполнил естество мужчины. Живодёры! Он резко обернулся и заметил того самого паренька, что травил Барбару собакой — щенок! Гвентин готов был их в порошок стереть, но… он просто сплюнул на землю — не применять же магию против людей, хоть и таких прогнивших! Гвентин обвёл толпу гневным взглядом и, приложив лёд к больному месту ребёнка, продолжил путь. У самых ворот, будто их ожидая, стояла жена Херр Сорса с рюкзаком мага Ордена Глендстория. Она молча протянула его мужчине и только на прощанье прошептала:

— Берегите мою внучку.

Гвентин покидал негостеприимную деревню с ужасными людьми, в которых не было ничего человеческого. Он даже не пытался понять, почему родители выгнали из дома дочь и травили собственную внучку.