Точка Бифуркации XIII

Глава 4

— Сколько прошло? — не отводя пристального взгляда от резкого мерцания портала, спросил герцог.

— Три минуты, Ваша Милость, — тут же отрапортовал офицер, находившийся недалеко от лестницы.

Ратленд напрягся. Этого времени однозначно было достаточно для того, чтобы выполнить поставленную задачу как минимум несколько раз. Но ни один из отправленных людей так и не вернулся. Ни граф Беркли, ни Сондерс, ни несколько десятков тысяч солдат вместе с сотнями единиц боевой техники. Всё исчезло в неизвестности на том краю проклятой аномалии.

Мужчина не отводил взгляда от портала, пульсирующего ярким голубым свечением. Факт наличия какой-то неизвестной проблемы был налицо, как и то, что рисковать и продолжать движение войск через аномалию теперь ни в коем случае нельзя. Но вот что делать дальше… дилемма нешуточная.

Отправлять очередную группу на разведку, когда не вернулись те, кто уже ушёл? Глупо. Недальновидно. Фактически — бессмысленно, если не самоубийственно.

Закрывать портал, учитывая сложившуюся опасность и угрозу неизвестного характера, тоже казалось чем-то диким — огромное количество верных империи солдат оставались по ту сторону, и пока нет данных об их судьбе, закрывать им возможность вернуться назад — форменное предательство. Да и как это будет воспринято оставшейся здесь армией солдат, боевые товарищи которых уже шагнули в разлом?

Ратленд сжал кулаки, хмуро наблюдая за подёргивающимся сиянием аномалии. Мысли в голове метались молниями, одна сменяя другую за мгновения, выстраивая десятки возможных сценариев. Внутренний монолог герцога сводился к поиску решений, но каждый вариант казался провальным.

— Оградить портал. Быть готовыми к тому, что оттуда может выйти враг, — холодным тоном бросил аристократ.

Офицер тут же кивнул, достал с пояса рацию и принялся дублировать приказ. Несколько человек тут же бросились выполнять распоряжение, и уже через полминуты всё вокруг вновь пришло в движение. Военные двигались быстро, расставляли укрепления, перегруппировывались и создавали защитные рубежи.

Минуты тянулись мучительно медленно. Чем больше проходило времени, тем сильнее гасла надежда, что трагедии удастся избежать. Многие, в том числе и сам Ратленд, внимательно смотрели на сверкающий голубым сиянием разлом, в ожидании хоть каких-то новостей, но тщетно. Но больше всего находившихся в недоумении военных терзала неизвестность.

Десятки различных вариантов произошедшего и развития событий роились в голове герцога, а разрывающая душу неопределённость и чувство ответственности за маячивший провал едва ли не впервые за долгую безупречную жизнь аристократа заставили его по-настоящему испугаться. И достойного выхода из складывающейся ситуации, с возможностью сохранить лицо перед королём, Вильям, к его огромному сожалению, не видел.

Бабах! Бабах-бабах! Бабах-бабах-бабах!

Серия мощных, оглушительных взрывов потрясла базу, разнося в щепки буквально всё вокруг. Земля содрогнулась, а воздух наполнился огнём, криками, хаосом. Первым же ударом снесло генеральскую трибуну. Она просто перестала существовать. Мир качнулся, и взрывная волна, смешанная с ослепительным жаром, бросила Ратленда и офицеров прочь, на десятки метров.

Герцог не сразу понял, как оказался на земле. Воздух был полон раскалённого дыма. Где-то совсем рядом раздавались вопли раненых, грохот рушащихся конструкций, треск огня. Всё смешалось в хаосе.

Его пальцы сжали в кулак горсть земли, а в лёгкие ударил едкий запах горящего металла. Аристократу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что он лежит на боку, на холодной земле, а вокруг него валяются тела — кто-то шевелился, кто-то уже нет. Далеко не все военные на этой базе были одарёнными, имеющими личный барьер. Но и эта защита не всегда могла спасти, особенно если враг бил крайне опасными для всего живого зажигательными снарядами.

Голова громко звенела, в ушах стоял протяжный гул, но сквозь него начали прорываться резкие крики командиров, пытающихся привести солдат в чувство.

Герцог силой заставил себя сфокусировать взгляд. И первое, что он увидел — клубы дыма, застилавшие окружающее пространство. Генеральская трибуна была разрушена полностью, обломки вперемешку с землёй и телами образовали уродливую картину военного бедствия. Пахло гарью, расплавленным металлом, кровью и странным, но характерным для этого вида боеприпасов, удушливым чесночным запахом.

Кто-то натужно застонал неподалёку. Выжившие солдаты, отброшенные взрывной волной, с трудом пытались подняться, опираясь на оружие. Один офицер в паре десятков метров сбоку корчился на земле, сжимая окровавленный бок. Вдалеке виднелись охваченные пламенем машины.

Аристократ скрипнул зубами, вытирая со лба пот и грязь. Поднимаясь с места, он почувствовал накатывающий приступ ярости и застилающего разум гнева.

— Нужно срочно закрыть этот чёртов портал…

— И поэтому ты хочешь пойти на него один? — скептично изогнул бровь Белорецкий.

— Ну почему же один… — бросил я, покручивая в левой руке родовой перстень и чувствуя, как холодный металл давит на кожу. — От подстраховки не откажусь. Только мне нужно немного времени оклематься и решить пару дел.

Белорецкий одарил меня подозрительным взглядом, явно размышляя на тему того, какие такие дела могут сейчас оказаться важнее скорейшего решения проблемы с одержимым главой Святого ордена. Было видно, что ему не по душе идея бездействовать, вместо того чтобы логично заниматься поисками и добиванием общего врага.

— Главное, чтобы Патриарх никуда не сбежал за это время.

Я улыбнулся, подняв на него взгляд.

— О, дядя Женя, а вот за это можете точно не переживать.

Князь коротко кивнул, затем поднялся с места, расправил плечи и промолвил:

— Хорошо, раз ты так уверен. Буду ждать твоего звонка. А пока, коли появилось время, мне нужно увидеться с императором. Твои демоны перенесут нас ко дворцу?

Утвердительно кивнув, я попытался подняться с места, но Белорецкий меня остановил открытой ладонью.

— Не провожай меня, лечись.

Дарья что-то гневно буркнула, но я предпочёл пропустить её ворчание мимо ушей. Следом перевёл вопросительный взгляд на девочек.

— Алису с Алиной я бы пока предпочёл оставить здесь, если ты не против. Часть охраны тоже.

— Как вам будет угодно. Мы им здесь всегда рады, — учтиво улыбнулся я, после чего мы с Белорецким попрощались.

Оставшись наедине с девчонками, я невольно прикрыл глаза. Минувший бой отнял слишком много сил, и меня безнадёжно клонило в сон. Напряжение, державшее в тонусе до этого момента, начало ослабевать, оставляя после себя изнуряющую усталость. Позволить себе расслабиться, сидя в кресле, у меня до конца не получалось, тем не менее, веки становились тяжёлыми, и я с трудом удержался от того, чтобы как следует зевнуть.

Стёпа с Машей к этому моменту времени из гостиной уже пропали, по очереди оставили помещение и Максим с Алиной, едва князь Белорецкий покинул усадьбу. И сейчас, не считая поглядывающих в мою сторону молодых аристократов, здесь находились только Вика, Алиса, Дарья и ещё одна девушка-лекарь, чьё лицо мне было незнакомо.

Белорецкая терпеливо наблюдала за работой целителей, пока те старательно латали мои раны, вливая свою лечебную энергию. Их пальцы скользили над порезами, создавая мягкое свечение, которое впитывалось в кожу, оставляя после себя лёгкое покалывание.

— Девочки, не представите меня? — внезапно нарушил тишину звонкий девичий голос.

Я лениво открыл глаза и обнаружил в паре метров перед собой молодую шатенку в тёмных джинсах и кофте. Её одежда выглядела немного потёртой и покрытой пылью, вследствие заточения в плену, но девушка не казалась смущённой или подавленной этим фактом. Наоборот — в её глазах сверкало что-то уверенное, даже немного дерзкое.

— Да, конечно, — коротко кивнув, произнесла Виктория, переглянувшись со мной и Алисой. В её голосе чувствовалась лёгкая нотка напряжения, будто она сама не до конца понимала, как лучше представить новую гостью. — Это мой брат, Алексей Михайлович Черногвардейцев. Князь Темногорский. Алексей, это княжна Антипина. Екатерина Викторовна.

Девушка слегка склонила голову, а её губы тронула едва заметная улыбка, в которой чувствовалась доля кокетства, но без лишней фамильярности.

— Приятно познакомиться, Ваша Светлость, — изобразив книксен, произнесла девушка и одарила меня приятной улыбкой.

— Взаимно, Екатерина, — коротко кивнул я, не вставая с места.

Несколько секунд я рассматривал её, отмечая детали. Глаза — глубокие, выразительные, чуть прищуренные, будто привыкли пристально изучать людей. Движения — уверенные, плавные, сдержанные, но при этом в каждом жесте читалась сила. Не та, что бросается в глаза, а та, что ощущается в каждой мелочи — в том, как она держит спину, как легко, но без тени заискивания смотрит мне в глаза. Аристократка до кончиков пальцев.

— Благодаря Кате, нам удалось освободиться от пут. Она очень смелая, — добавила Виктория, не торопясь усаживаться.

Я кивнул ещё раз, давая понять, что услышал. Что ответить в этой ситуации, я не понимал, да и, признаться, не особо хотел напрягать мозг — усталость брала своё.

В комнате вновь повисла пауза, наполненная лишь приглушёнными звуками потрескивающего в камине огня. Даже Алиса, обычно невозмутимая, сейчас наблюдала за нами с лёгким любопытством, хотя внешне оставалась всё такой же спокойной.

— Хотела бы лично выразить вам благодарность за наше спасение. Это очень многого стоит, Алексей Михайлович. Наш род не останется в долгу перед вами, — мягким голосом произнесла Екатерина Викторовна.

К слову, в тёмных глазах княжны отражалась не только благодарность за случившееся спасение — я наблюдал там искорку с трудом сдерживаемого любопытства, в которой, возможно, скрывалась попытка оценить меня как человека.

— Рад, что всё закончилось хорошо, — ответил я, намеренно оставив тон нейтральным, и после короткой паузы добавил: — Передавайте привет отцу.

— Обязательно, — вновь улыбнулась княжна, но в глазах мелькнула тень размышлений. Затем, чуть склонив голову вбок, она продолжила: — К слову, когда мы с ним свидимся?

На мгновение задумавшись, я чуть помедлил, прежде чем ответить.

— Полагаю, как только ваши родственники об этом попросят. Но думается, им сейчас малость не до этого. Идёт война, и как показала недавняя практика, пока в ней участвуют демоны, у меня здесь безопаснее всего.

Антипина кивнула, приняв информацию с той же аристократической выдержкой, с которой задала вопрос.

— Благодарю вас за ответы, — коротко поклонившись, произнесла она, поморгав ресничками, а затем, напоследок ещё раз любопытно оглядев меня, развернулась и направилась назад к кухонному столу.

Алиса и Вика молча и задумчиво проводили девушку взглядом, следом переглянувшись друг с другом. Судя по тому, что я увидел на их лицах, им будет что обсудить наедине.

Тем временем я почувствовал, что боль в плече уже практически не ощущается, а широкий порез через всю грудь так и вовсе исчез. Тело больше не казалось разбитым, из него словно ушла вся тяжесть. По венам медленно расходилось тепло, вытесняя сонливость и возвращая мне ясность восприятия.

— На этом всё, — отстранившись от меня, произнесла Дарья, кивая своей напарнице. После чего она осторожно огляделась по сторонам, не без любопытства изучая обстановку в помещении.

Я глубоко вдохнул, действительно осознавая, что чувствую себя намного лучше, чем ожидал.

— Как я могу вас отблагодарить? — спросил я, бросив взгляд на целительниц.

— Просто верни нас назад, — спокойно ответила Черкасова за двоих, пересекаясь со мной взглядом.

Признаться, другого от неё было трудно ожидать. Дарья наверняка думает, что бесы притащили именно её сюда по моему приказу, а не случайно, и вероятно, бог весть что уже успела там себе нафантазировать. Поэтому исполнение её просьбы для меня было более чем приемлемым вариантом. Но от элементарной вежливости и благодарности за помощь я отказываться всё же был не намерен.

— Хорошо, так и сделаем. Но прежде: вы не голодные? Сейчас здесь будут всех кормить.

Целительницы опять переглянулись между собой, словно мгновенно обсуждая это без слов, но затем всё же вновь ответили отказом. Следом узнав имя второй девушки и объявив им, что обязательно по достоинству оплачу их труды, я приказал Риксу вернуть девушек в госпиталь. Демон, как обычно, не стал задавать вопросов — лишь коротко кивнул, и через секунду лекари исчезли из комнаты.

Тем временем бесы подсуетились и уже успели организовать доставку еды. На столе начали появляться бумажные пакеты, характерные для сетей быстрого питания. Запах жареного мяса и приправ мгновенно заполнил помещение, вызывая у одних присутствующих удивлённые взгляды, а у других — скептические ухмылки.

Я только было собрался взять стакан с напитком, когда раздался возмущённый голос:

— Серьёзно? И вот этим нас изволит кормить Его Светлость князь Черногвардейцев?

Я поднял голову и встретился с недовольным взглядом одного из парней за столом, чей тон отдавал искренним возмущением и легкой надменностью одновременно. Судя по лицам девочек, этот «благородный хмырь» и ранее явно не упускал случая вставить везде своё никому не нужное ценное мнение.

Немного оглядевшись, я увидел, как молодые аристократы, с лёгким азартом и любопытством, спешно разбирают материализовавшиеся с помощью бесов пакеты с едой. Кто-то деловито раскрывал контейнеры, кто-то с сомнением заглядывал внутрь, видимо, надеясь найти что-то более достойное их социального статуса. Впрочем, недовольных, похоже, было совсем немного — всего один, для остальных голод разумно оказался сильнее привередливости.

А вот молодой парень, который, к слову, недавно уступил Евгению Константиновичу место в кресле, оставался на месте, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Его выражение лица было едва ли не презрительным, а брови — чуть нахмуренными, словно происходящее его глубоко оскорбляло. Не отводя взгляда от свёрнутых в бумагу бургеров, он не выказывал ни малейшего намерения притронуться к ним.

— Кто крутит носом — остаётся голодным, — усмехнулся я, не особо заботясь о его недовольстве. Одновременно с этим повёл плечом, проверяя, насколько хорошо срослись раны, а затем потянулся к одному из оказавшихся на столике перед нами пакетов с едой.

Да, я прекрасно понимал, что ресторан быстрого питания — далеко не лучший выбор для гостей любого статуса, и уж тем более аристократов. Но чего-то получше сегодня просто не достать, а своих поваров я пока не имел. Бесы и так раздобыли всё, что могли — в условиях хаоса, в который погрузился город, это уже было немалой удачей.

— Да уж… легендарное гостеприимство! — вновь фыркнул парень, недовольно отвернувшись в сторону.

Я медленно поднял взгляд, чувствуя, как раздражение, которое я старательно подавлял, начинает вновь просачиваться наружу. В свете не самой удачной битвы, у меня и так было крайне мерзкое настроение, так ещё и есть захотелось внезапно очень сильно. А тут какой-то наглый малолетний неблагодарный избалованный говнюк, с явными проблемами в воспитании, решил подлить мне ещё маслица в огонь…

На вид лет пятнадцать-шестнадцать. Щуплый, но высокий, с правильными чертами лица, тёмными волосами. Взгляд цепкий, чуть высокомерный, но с ноткой юношеского упрямства. Чьих будет, интересно?

Собственно, именно это я у него и решил уточнить:

— Когда дойдёт дело до благодарностей за спасение от вашего рода, молодой человек, вашему отцу придётся предоставить мне двойную награду.

Парень моргнул, его осанка чуть напряглась. В глазах мелькнула лёгкая тень беспокойства, но он быстро взял себя в руки.

— К слову, из какого вы рода? — уточнил я с показной ленцой, распечатывая бутерброд из бумаги, в которую он был завёрнут, и пристально глядя на собеседника.

— Меня зовут Вениамин Дробышевский. Сын князя Александра Степановича Дробышевского, — оглядевшись вокруг, будто сообщая всем присутствующим важную новость, с гордостью произнёс парень. А затем тут же нахмурился и, будто опомнившись, недовольно сузил глаза и уставился на меня, добавив: — И с чего это вдруг двойную⁈

Я медленно прожевал, чувствуя, как раздражение окончательно и безвозвратно оформляется в желание применить силу. Поведение пацана было откровенно странным и плохо вписывалось в произошедшее с ним. Обычно в таких случаях даже самые отъявленные уроды испытывают хоть какую-то каплю благодарности, но не в этом случае. Может, это какой-то психоз на фоне стресса? Или просто заочно меня знает и за что-то недолюбливает? У меня врагов и недоброжелателей по всей империи так-то с избытком… И плюс, это вполне могло бы объяснить хорошо мне знакомую чёрную дымку, периодически источаемую его телом.

Впрочем, плевать. Это всё сейчас его личные проблемы.

— С того, что мне сейчас приходится очень сильно сдерживаться, чтобы не свернуть твою тонкую шею, — спокойно, с лёгкой улыбкой произнёс я.

Но прежде чем Дробышевский успел возмутиться и что-то вякнуть, его тело, подхваченное силой телекинеза, резко оторвалось от стула и взмыло в воздух. Парень вздрогнул, попытался сопротивляться, но тщетно — я направил его в дальний конец комнаты, разворачивая и располагая так, чтобы он упёрся лицом в угол между двух стен.

Тишина в комнате стала звенящей. Вениамин дёрнулся, но не мог пошевелиться — моё давление было сильнее его воли. Я отметил, как его плечи дёрнулись от негодования, но он не смог проронить и слова.

— Может, не стоит? — осторожно уточнила Вика, как и все остальные, молча наблюдавшая за этим представлением. Её взгляд был серьёзным, но в голосе не чувствовалось переживания.

Я слегка склонил голову, затем тяжело вздохнул:

— Я бы вообще его вернул туда, откуда вытащил. Но, к сожалению, обещал спасти всех, кого получится, — небрежно бросил я, ощущая, как парень активно пытается что-то сказать, но его губы не могут пошевелиться. Удовлетворённо кивнув, я добавил: — Ничего страшного. Постоит в углу, может, чуть-чуть поумнеет.

Алиса, в отличие от моей сестры, смотрела на происходящее совершенно спокойно. Очевидно, что род Дробышевских, несмотря на то, что был княжеским, никаких беспокойств у неё не вызывает.

Спустя десяток секунд, все снова вернулись к своей еде, и по гостиной ещё сильнее разошёлся приятный запах жареного мяса, свежего хлеба и специй. Кто-то ел молча, сосредоточенно, наслаждаясь долгожданной пищей, кто-то разговаривал вполголоса, но общая атмосфера была странной — одновременно расслабленной и напряжённой.

— Судя по тому, о чём вы говорили с папой, вы с мальчиками нас опять скоро покинете? — нарушила тишину Алиса, стараясь есть аккуратно и неспешно.

Я задержал взгляд на девушке, отмечая лёгкую тень тревоги в её глазах. Я и сам только-только стал отходить от эмоций, которые ранее с огромным трудом постарался отбросить на дальнюю полку. Потому как когда узнал о том, что девочки попали в руки врага, то едва смог совладать с собой. А к бою требовалось подходить с холодной головой. К слову, наш враг всё ещё жив, и аналогичный настрой нужно было стараться соблюдать и сейчас, иначе быть беде. Победа в состоянии аффекта, если противники не уступают друг другу в мощи — это событие, на мой взгляд, больше случайное.

С Алисой хотелось просто шутить, веселиться, радоваться и говорить совсем на другие темы, а вместо этого приходилось обсуждать это…

— Надо закончить начатое, — ответил я, отбрасывая отвлекающие мысли.

— Так может, пусть это сделают другие? — в тон подруге произнесла Виктория, положив недоеденный бутерброд на стол. Её взгляд, внимательный и немного настороженный, пронзал меня, будто она искала в моём лице подтверждение собственным мыслям.

Я на секунду замолчал, подбирая слова.

— Другие не найдут его. Да и… — я замешкался, уставившись на сестру. — Это демон. Тут замешан демон, девочки. И я боюсь, что без меня его могут вообще никогда не поймать.

Виктория слегка напряглась, её пальцы невольно сжали край стола. Алиса тоже перестала есть, её вилка зависла над тарелкой.

— Демон? — уловив что-то в моём взгляде, повторила сестра.

Я провёл языком по пересохшим губам. Как объяснить это мягче? Как подобрать слова, чтобы не потрясти её слишком сильно?

— Я не знаю, как тебе сообщить об этом, Вика… По-моему, тут как ни скажи, всё не очень получается… — выдохнул я, переводя потяжелевший взгляд на свои руки. — В общем, Вильгельм Генрихович оказался главным режиссёром случившихся событий. Именно он — лидер мятежников и, по совместительству, одержимый демоном монстр. И скажу вам, столько силы в одних руках мне ещё не доводилось встречать.

— Светлицкий — демон? — нахмурившись, уточнила Алиса.

— Одержим демоном, — тут же поправил я, не отводя взгляда от опешившей сестры. — И повторюсь, он невероятно силён. Мы с твоим отцом, — я наконец повернулся к Белорецкой, — и его дружиной всей толпой не смогли его удержать.

Повисла затянувшаяся пауза. Сестра не сразу ответила, и в её глазах я увидел смятение. Она слегка побледнела, сцепив пальцы в замок, и я понял, что мои слова выбили её из душевного равновесия.

— И как давно он одержим? — задумчиво, почти шёпотом, произнесла Алиса.

— А чёрт его знает… — выдохнув и пожав плечами, честно признался я, чувствуя, как усталость вновь накатывает волной. — Но судя по его поведению, это явно случилось не недавно.

— Больше десяти лет точно, — неожиданно серьёзно произнесла Вика. Её голос звучал непривычно ровно, но в нём было что-то… что-то тревожащее.

Я резко вскинул на неё взгляд.

— Почему ты так думаешь?

— Я помню его в детстве, — медленно, будто сама осознавая что-то важное, продолжила сестра. — Он был другим. Он… он относился ко мне совсем иначе…

Руки Виктории дрогнули, а в глазах блеснули слёзы. Но она не позволила им скатиться, моргнула, заставляя себя говорить дальше.

— Он был добр со мной. Не давал в обиду, — она на секунду прикусила губу, словно вспоминая что-то далёкое и тёплое. — А потом… потом постепенно всё изменилось.

В её голосе звучало что-то неуловимо хрупкое, что-то, что казалось неуместным в этом разговоре, но при этом придавало словам ещё большую тяжесть. Она опустила взгляд, будто пыталась скрыть эмоции, но её напряжённая поза сама всё выдавала.

Услышанное меня весьма сильно удивило. Ведь я всегда считал, что Светлицкие каким-то образом выкрали мою сестру в момент уничтожения нашего рода и держали её при себе для каких-то хитрых и явно не самых хороших целей… Естественно, зная, как светлые нас ненавидят, воображение легко рисовало картину ужасного детства бедной девчонки из опального рода, но в реальности всё оказалось не так однозначно.

Я изучающе смотрел на сестру, на то, как она моргала, пытаясь справиться с внезапно нахлынувшими воспоминаниями. Её губы дрогнули, и всё же Вика быстро взяла себя в руки. Но я чувствовал, что сейчас в голове несчастной девушки творится полный хаос.