Глава 11

Путём взяток и запугиваний Саша добился открытия двух новых лагерей для беженцев на побережье. Самых больших на континенте. Они походили на зачатки первых племён вавилонской цивилизации, попавших на плодородные земли и готовых дать корни. Были наняты волонтёры и проведены митинги в поддержку равноправия и братства. Рабочий люд и пенсионеры с недовольством смотрели на пёстрые ватаги активистов. Ремня бы им, да власть крепкую. Палаточные лагеря по триста человек разбили быстро и стали наполнять людом. В основном отборным, как и было указано. Крепкие молодые парни, бегущие от войны и унижений, оставляющие жён и матерей на растерзание хаосу. Эти боевые машины, эти истинные патриоты и защитники отечества, на их крепкие плечи легло бремя равенства и братства во всём мире.

В жизни нет друзей, есть союзники. Только глупые фанатики мечтают о революции и едином миропорядке. Когда он разрастался по миру до ужасающих размеров, то всегда находилась игла, протыкающая мыльный пузырь, и через взрывы и дождь негодования всё возвращалось к обычной схеме. Неуправляемый хаос на страже беспорядочного течения.

Параллельно Саша проводил подпольную деятельность внутри города. Неорганизованная толпа мигрантов была лишь прикрытием, в то время как в подвалах министерств зрела сбалансированная работоспособная ячейка раздора. Вербовались в неё обычно учащиеся университетов по обмену или просто живущие в городе не первый день. Лагеря использовались как пушечное мясо. Им позволяли выпустить пар, изнасиловать пару девочек, ограбить пару магазинов, но не более. Пока не более.

– Экзема тихонько ползёт по стране, – рассмеялся Дима, развалившись на диванчике одного из ресторанов. Он притворялся пьяным, – когда она съест старую шкуру, мы включим противоядие и станем новой кожей.

– Меня пугает неуправляемость этой толпы, – выразил обеспокоенность Саша, – порой кажется, если плотина рухнет, поток не остановить.

– Это тараканы, – успокоил Дима, – а на каждого таракана найдётся свой диклофос. Скажи лучше, народ сильно ропчет?

– В основном старушки. Рабочему классу не до этого. На хлеб бы заработать. А хлеб нынче дорог, и если надо мы сделаем его ещё дороже. Люди будут тянуть ношу, пока не загнутся.

– Цивилизации не рушатся, – рявкнул Альберт, – лишь перерождаются. Сколько цивилизаций было на Ближнем Востоке и сколько осталось. Когда-нибудь они выйдут из зачаточного состояния.

Он залпом выпил сто грамм и не поморщился. Небольшой подарок небес. Стойкость к маленьким радостям жизни. Алкоголь, как вода, дым, как воздух, наркотики как витамины. Секс бессмыслен, будто между куклами. Зато мозг работает как часы. И цель, очищение человеческого рода, как проклятье и предназначение.

Сколько сказано о величии, предначертании, полёте над миром. Но там, в небесах, когда весь мир с замиранием сердца следит за каждым взмахом твоего крыла вдруг начинаешь осознавать, что хочется простого семейного гнезда, хочется порой забыться в толпе, взять передышку в борьбе с ветрами ожиданий, непогодой критики и бурей собственных сомнений. Пусть ненадолго, пусть на долю секунды, но эта передышка нужна. Несложно быть гением среди десяти человек, но среди миллиардов… Не каждому богу такое под силу. Что же говорить о смертных. Бежать за вечным величием, всё равно, что тянуться к горизонту. Книг жизни в библиотеке мироздания не счесть. Какие-то стоят на верхних полках в рамках и золотом обрамлении. Другие пылятся на полу, подобно обрывкам газет. Но рано или поздно все книги забываются, их открывают всё реже и реже. А затем, по воле случая, ветром в библиотеку попадает искра и в пламени бесконечности всё превращается в пепел. Цивилизация рождается заново и появляются новые книги, занимающие место старых, на всех нишах истории. Кто не хотел стать великим, но великим насколько? На час, на год, на тысячелетие. Есть ли тот, кто выбил слова на стенах бытия библиотеки, не подвластные ни ветру истории, ни пламени мироздания.

– Я, порой, начинаю сомневаться, что Она существует, – сказал Альберт после того, как Саша ушёл. – Суть, о которой все говорят. Путь от подвала до крыши бытия ещё никто не проходил.

– Думаешь тот, кто начал строить здание умер?

– Возможно… А возможно оно ещё не закончено. Неизвестно, кто построил древо жизни, лишь бы нам не пришлось его пилить. Вавилон разрушили лишь снаружи, на деле его душа гуляет по миру и по сегодняшний день. В виде небоскребов, финансовых пирамид и мнимых цивилизаций на глиняных ногах.

Они расплатились и вышли на улицу. Мелкий дождь бил в лицо, но никто не поморщился. Даже удара молнии они бы не почувствовали. Что уж говорить о проблемах и радостях людей.

Загрузка...