Глава первая. "Я помню, как все начиналось…"

Дзынь! Телефон, с размаху брошенный на пол, разлетелся вдребезги. Удивленное лицо Анатолича:

— Ты чего?

Стараюсь продышаться от перехватившей носоглотку ярости:

— Того! Кабель силовой у нас сперли! Чегдомынский участок можно считать, встал — через два дня им будет не с чем работать. Последний кабель вчера отправили. И его украли! Десять катушек! Почти весь! Сдача участка через полтора месяца, предоплату сожрали, если украденное не отыщем, придется свои деньги вкладывать. У нас есть сейчас свободные полтора мультика рупий?

На скулах Толича вспухли желваки:

— Да ты сдурел… откуда?

— Во-во! И я про то же!

Глянув на разбитый телефон, разозлился уже на себя: "Да ты псих ненормальный! Телефон тебе чем провинился? Сейчас начнут названивать с базы, с участка, из треста, а абонент не абонент? Детский сад, штаны на лямках!" Подобрав останки бесславно погибшего аппарата, вынул сим-карты и подошел к столу, где лежал запасный. "Став мобильным" снова, набрал завбазой в Комсомольске:

— Сергей Леонидыч, дорогой ты мой человек, расскажи, пожалуйста, что там у вас за нежданчик приключился.

Выслушав, сказал ему:

— Грузовики тормозни на базе, скажи — распоряжение заказчика, в Чегдомын везти уже нечего, пусть ждут, я буду к вечеру, — и повернулся с к Толичу:

— Короче, чегдомынские ухари мало того что собственный подотчет уперли, так еще и пытаются украденное на охрану базы повесить. Вот говорил я тебе — нанимать местных нельзя!

Анатольич негодующе возопил:

— А кого? С Австралии рабочих выписывать? Ну не было других!

— Были! — мой голос стал жестким, как наждак, — комсомольчане, с "Энергорема", но просили дороже! Ты сэкономил! Теперь экономия нам боком выходит! Вчера в Чегдомын повезли материалы с инструментами, к ночи машины дошли до Комсомольска и на Вагонной встали ночевать. А сегодня утром водилы подняли кипеш, типа катушек не хватает, украли за ночь! Водилы чегдомынские, их нам сосватал этот сучий прораб, как его… Есагулов, чорт конопатый! Ты сам строитель, знаешь, сколько весит катушка кабеля. И нам пытаются втереть, что два мужика за ночь, вручную, бесшумно, унесли десять катушек, прикинь! Причем водилы ночевали на базе! Не охранники, а гибриды ниндзя с подъемным краном! Феномены, б***ь! Думаю, шоферня кабель по пути где-то выгрузила, ну и подгадали время, чтобы ночью приехать, в расчете, что груз считать никто не будет. Так и вышло, ведь груз чужой. Теперь охрана виновата, а они клевые парни, белые и пушистые!

— Чего теперь делать-то?

— Нужно в Комсомольск ехать, срочно! Брать эту шоблу за глотку и трясти, пока кабель на металл не сдали! Можно самим искать, но лучше пусть менты ищут. Чуток деньжат им дать, а потом подпинывать, чтобы работали. Сложного там ничего, крадуны на счет раз вычисляются. Они такие не первые, и даже не десятые. И эти тупорыльченки ничего нового не придумали. Сейчас домой заеду, возьму мыльно-рыльные и скачками в Комсомольск. Часов пять — и я там.

— Может вместе?

— Смысл? Разворошить это кубло, заяву написать, полицаев запрячь я смогу и сам. Кому-то и на хозяйстве надо остаться, мало ли… Ни в Чегдомыне, ни Комсомольске, ни у нас на базе нет такого количества! Не найду, кабель, хошь-не хошь, придется еще раз закупать и срочно в Чегдомын везти. Хотя бы частями. Уедем вместе, кто займется? Сроки, Толич, сроки! Ты же знаешь — не сдадим в срок участок — РЖД нас с субпоряда навеки скинет. Потом что — у барыг подъездные пути к частным базам ремонтировать? Короче, я пару дней в Комсомольске пробуду, как чего выясню — отзвонюсь. И если не выясню — тоже. А ты пока безопасника[1] нашего, пни-ка под зад, хватит ему в танчики играть и девок с бухгалтерии мацать, пусть делом займется. А то разжирел Грач, как боров, денег ему платим как себе, а толку? Пусть немедленно проверит — кабель с нашей базы отгружали, нехай трясет грузчиков с кладовщиком, может они чего видели или слышали при отгрузке, глядишь и выплывет интересное что-то. И сразу пусть мне звонит, если новая информация… Да, пусть найдет мне контакты комсомольских ментов, потолковее. Которые искать будут, а не муму сношать — справку такую, сякую…

Чем Анатолич мне симпатичен, так это отсутствием пустых понтов. Он не стал пыжиться, как девять из десяти начальников, на которых повысил голос зам, а за пару секунд осмыслил сказанное, потом утвердительно кивнул:

— Дело говоришь! Немедленно езжай! А Грача я сейчас же отправлю, пусть ищет.

— На самотек дело не пускай, проконтролируй его. Для начала скажи бывшему высокосковородию — нужен результат, а не отчет. Иначе — пшел за ворота! И физиомордию посвирепее сделай, чтоб понял — дело нешутошное. А я сейчас и рвану.

Достал сигарету, размял, блымкнул сигналкой, пусть машина прогревается, пока курю…

— Напланировали — новый кран, погрузчик, мебель в офис… И как специально, твари, под конец месяца… Сорвут оплату! Трест с деньгой может прокинуть, причем обоснованно! Поймаю гадов, в красные сопли измудохаю!

Настроение — отвратительное. На выходные я планировал поохотить козу в Мухене, пригласил старого друга, с мужиками местными сговорился. Пришли тасказать, к консенсусу, насчет зимовья и угодий, чтоб из местных никому не помешать, дату назначили, часть снаряги и хавчика завезли, даже лицензию взяли. Осталось самим приехать, но, как говориться, хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах. Как в этих ваших интернетах пишут — эпикфейл?


Несмотря на ЧП, сорвавшее меня в путь, комфортная езда по трассе успокаивает. Мне нравится дорога до Комсомольска. Предыдущий губернатор лет двадцать возился с этими четырехстами километрами. И результат теперь радует всех — и живущих вдоль трассы и проезжающих. На месте ухабистой и небрежно засыпанной скальником грунтовки, на которой я еще подростком ломал спицы велосипеда, а потом мотоцикла "Урал" (еще того, шестивольтного) теперь ровная, асфальтированная, о трех полосах трасса. Никакого сравнения с дорогой на Владивосток, которая за Бикином выглядит как после бомбежки. И потому в Приморье я ездить не люблю. Машину жалею. И собственные нервы. По общему мнению, власти соседей крадут с дорожного строительства больше наших. Да и пес с ними, не я им судья.

А еще смягчает досаду идея на обратном пути завернуть в Мухен. Хотя бы на пару дней. Свалить в тайгу от городской суеты, неспешно пройтись по лесу на лыжах, водки, наконец, выпить под шулюм из рябчиков. И не думать ни про какой кабель-х*ябель! Кинул в багажник короб с походной снарягой, винтовку взял. А вдруг и срастется! Водки для мухенских в Комсомольске куплю, не вопрос. Прошляпить давно запланированную охоту из-за пары чудаков на букву мэ было нелепо, да и просто обидно. Не охотникам не понять. Как мне фанатов футбола.

Середина ноября, но снега мало, дорога расчищена до асфальта, мой аппарат может без напряга держать скорость сто сорок — сто шестьдесят. Но не стоит оно того — "серпантин" от Вятского до "взлетки" даже летом опасен. А сейчас зима. Памятные знаки и кресты у обочин, отмечающие места гибели самоуверенных водятлов, напоминают живым об осторожности. Дисциплинированно удерживаю девяносто, где надо и до сорока сбрасываю, еду, курю, считаю ворон и воронов. Да, да, кто не знает — это разные птицы. Даже не близкие родственники. У поворота на Елабугу все и началось…

Какое-то "ведро" сзади уже долго мыргало фарами и бибикало. Настойчиво и бесцеремонно. Когда в зеркало я разглядел за рулем изрядно побитой "короллы" оживленно жестикулирующего пацана лет двадцати мне стало смешно.

— Ну вот-с, Николай Михалыч, вас догнал очередной пилот формулы один. Пустите мальчонку, ему надо! Срочно!

Навстречу ползла фура, потому я принял вправо и съехал на обочину, пропуская торопыгу. Поравнявшись, он показал мне средний палец и рванул вперед, чуть не зацепив двигавшийся по встречке МАН. Я искренне захохотал — похоже, парнишка недавно получил права. А чуток освоился за рулем и упивается собственной крутостью. Небось сейчас с гордой физиономией говорит попутчикам — ну как я сделал этого старпера, а? Эх, молодость, молодость! Да забей! Забил. Умел бы этот охламон ездить как следует — полбеды, а так и сам убьется (пес бы с ним), и с собой кого-нибудь может утащить.

Скрывшая "короллу" снежная взвесь почему-то не рассеялась. Как-то вдруг потускнело и исчезло яркое солнце, голубое небо посвинцовело и стало ближе, в воздухе закружились снежинки, а придорожные деревья вдруг закачали верхушками.

— Твою ж дивизию, вот только пурги мне и не хватало! Не день, а наказание какое-то! Вроде не грешен, даже вотки давно не пил. Наверное, сглазил кто-то! Гугл — прогноз погоды на сегодня в Хабаровске! И в Комсомольске!

В меру сексуальный женский голос сообщил, что сегодня в Хабаровске и Комсомольске облачность, местами небольшие осадки. Ерунда в общем-то, мелочь, для того джипы и придуманы, чтобы ездить, не обращая внимания на погоду. Ну почти не обращая… потоп тринадцатого и пурга четырнадцатого года напомнила откровенным болванам, что откровенно пренебрегать силами природы чревато финишем. Который с крестом в головах. В тринадцатом большая часть трассы была под водой и вроде как почти никто не утонул, движение перекрыли… парнишка-солдат утонул, это точно. Потом движение и закрыли. И снег в четырнадцатом взял свое…

Пока я гонял праздные мыслишки, "серпантин" кончился. Плавный и пологий загиб дороги влево-вниз, синенький указатель расстояний 89 и вот она, "взлетка" — прямой пятикилометровый кусок трассы, в случае войны становящийся аэродромом подскока. Это не досужие фантазии, учения летуны проводят раз в год и завсегдатаи трассы бывало до полусуток стоят перед оцеплением, перекрывающим дорогу. А после "взлетки" начинается участок, где можно и под двести притопить. Однако в мои годы скоростной экстрим уже не в масть, не в жилу… короче, не нужен. У обочин стоят грузовики и легковушки — перед скоростным отрезком большинство останавливается "отлить", колеса попинать, ноги размять. Остановился и я — минералка в бутылке за девяносто кэмэ уже на четверть убавилась, зачем возить с собой, вернее в себе, лишнюю воду?

Трогаясь, боковым зрением зацепил стоящую у обочины ту самую "короллу" что упражнялась в обгонах на "серпантине". Набирая скорость, подумал — и на кой черт дурачок лихачил? Торопился "взлетку" обоссать? И тут же выкинул его из головы, впереди еще триста кэмэ! Взлетка кончилась, дорога пошла влево и чуточку верх. По асфальту зазмеилась струйки снежной крупы. Хм, досадно, в пять часов могу не уложиться, пурга не добавляет скорости.

Заблымкал телефон. О, Леонидыч трезвонит. Может уже сам чего нарыл. Первый порыв был ответить, даже взял телефон в руки, потом сбросил вызов. Ушная гарнитура осталась дома, а мелкий снежок на мерзлом асфальте и на скорости может дорого обойтись — крестов с венками вдоль трассы богато… накаркал… лядь!

— Ты что творишь, сука, в рот тебя еаааааа…

Бдыхс!


… не могу дышать. Ыыыыххх! Кха-кха-кха… каждый вздох дергает тело как разряд 380, стараюсь дышать через нос… Что со мной? Открываю глаза. Во рту солоноватый привкус… Кровь? Ничего не вижу, чернота, фиолетовые круги и полосы, моргаю… сплошная темень вокруг, ничего не вижу… не вижу… шевелю пальцами… руки двигаются, хоть и затекли, ноги… оййййй, что-то не то с ногами… Почему темно? Осторожно трогаю темноту перед собой, что это? Какая-то скользкая тряпка, под ней… руль. Я за рулем! Так, где-то тут свет включается, щелк… не включается, включатель фар, щелк — фары не работают. Как же я замерз! Шмыгаю носом, он полон соплей и я ничего не чу… Нужен свет… нужен, оппа, телефон под рукой, трогаю панель, давлю на кнопки — мертво молчит. Может выключился… пытаюсь запустить — реакции ноль, черт, зажигалка где-то тут была, шарю руками — нету, нету… куда-то улетела… а тут спички лежали… ага, вот они!

Я в своей машине, пристегнут ремнем. Машина вроде стоит на колесах. Ну, точно, стоит. Приборы не работают. Двигателя не слышно, заглушен. Переднее стекло — сплошь в трещинах, что за ним непонятно, за боковыми — темень, ааа…, пальцы обжег. Зажигание, стартер — никакой реакции. Фонарик, в бардачке должен быть фонарик! Чиркаю спичкой, подсвечиваю… ремень не дает дотянуться! Отстегиваюсь, снова тянусь к бардачку — вот он, налобничек, щелк, щелк — не работает. Да что за наказанье-то, все электрическое издохло! Аккумуляторы из фонаря вытащить, есть нераспечатанный блистер батареек, может хоть они живые… так, таак, сюда, давввай, опа, есть! Заработало, Михалыч!!!

Свечу в левое боковое окно, свет выхватывает еловые лапы, упирающиеся в стекло, мох бородищей свисает, весь обзор загораживает. Толкаю свою дверь, упирается во что-то, свечу в окно, и там елка, да не просто елка, а здоровенная ель. Где же я? И как выйти? Стекла с электроприводом вручную не опустишь. Отстегиваю ремень, опускаю спинку сиденья, начинаю двигаться…

Оееееей! В поясницу как будто шилом ткнули. Мамадорогая, я ходить-то смогу? Пережидаю вспышку боли, с опаской шевелю ногами. Вроде слушаются. Ползу в багажник. Тут кавардак, куча-мала, как будто машину перевернули и потрясли. Пробираюсь к задней двери, свечу через стекло, вроде как ничто ее не загораживает, открываю. Тихо, темно. Освещаю пространство за открытой дверью, вокруг густющий ельник, свечу вниз — мох, сухие ветки, желтая хвоя. Почему-то нет снега, но лицом ощущаю холод. Вылезаю из машины и встаю на землю. В поясницу опять стреляет, но удерживаюсь, делаю шаг, другой, смотрю по сторонам и верх. Звезды. Оказывается, сейчас ночь. Кроме звезд нет ни огней, ни звуков машин… Машинально достаю сигареты, о, вот и зажигалка. Курю.

Тишина такая, что можно ломтями резать и на хлеб мазать. Сил нет, в ушах звон и бульканье. Тело болит, как будто меня только что пяток гопников отпинали… сажусь в багажник как стоял. Свечу фонарем под ноги и вокруг. Елки, сухая хвоя, сучки, валежник, мох, туфли тонут в лесном мусоре… снега нигде не видно. Запалить костер? Ага, и весь этот мусор полыхнет. Сгорю вместе лесом и машиной. Нужно вырыть яму до земли… но копать нет сил. Зачем костер? Есть же газовая плитка! Шарю в багажнике… вместе с плиткой вытаскиваю упаковку с газовыми баллончиками, открываю короб с походным скарбом и продуктами. Достаю шмат сала, хлеб, под руку попадается фляга со спиртом. А может соточку для анестезии, а? Что-то не хочется. Да и нельзя. Потом я и буду виноват. Будешь. Завтра. А пока ни аварии не видно, ни трассы, ни гайцов, ни других людей, ни машин. Никого вокруг, как будто все вымерли. Ночь.

Вижу в багажнике термос, ощущаю сильнейшую жажду. Достаю его и взахлеб глотаю еще теплый чай. Перевожу дыхание и еще раз припадаю к термосу. И еще раз! О-о-о, жить стало веселее. Да я же есть хочу! И даже не есть, а жрать. Сейчас, сейчааас, достаю нож, режу сало, хлеб… Египетская сила, даже жевать больно. Закусив и глотнув еще чая, чувствую себя лучше. Раздеваюсь, осматриваю себя. Видимых повреждений нет, но каждое движение отзывается тупой болью. Холодно голышом-то! Во, сейчас натоплю машину плиткой, сидушки разложу и отлежусь. Вставляю баллончик в плитку, щелк! Голубоватое пламя озаряет багажник и кавардак в нем. Натягиваю тельник, шерстяные подштанники и такие же носки. В салоне быстро становиться тепло, даже душно. Вот и отогрелся. Вместе с теплом и сытостью накатила сонливость, зеваю, глаза слипаются… Ночью по лесу шариться бессмысленно, сейчас зароюсь в шмотьё и буду спать. Утром разберемся.


Открываю глаза. Салон остыл, но не промерз, в шерстяной одежде спалось вполне себе комфортно. Часы показывают… да ни черта они не показывают. Никакие. Бортовой сети нет, мобильник разбит, наручные стоят. За окнами светло. Выглядываю на улицу — тихо и лес вокруг. Выбираюсь наружу. Температура плюсовая. Сразу зазудела мошка. Точно не зима… странно…

Машина втиснута между здоровенных елок. Ничего не понимаю — как она сюда попала? Ни дороги, ни тропинки, даже сверху сбросить и то никак, посбивала бы ветки. Сзади и с боков двери и кузов целые, а спереди… Спереди циклопических размеров елка, я таких давно уже не видел, ровно посредине встретившая бампер машины. И что тут? Решетка вдребезги, бампер лопнул пополам, фары без стекол, капот горбом, лобовое стекло — сплошная трещина. Это… это… да это п****ец! Машину-то как жалко! Ей же всего год! Юная, можно сказать, нецелованная еще, а тут ремонта тыщь на двести! С трудом открываю перекошенный замок капота и поднимаю его. Дааа… Аккумуляторные клеммы превратились в странной формы лепешки из свинца, свободно болтаются отгоревшие от клемм провода и жгуты проводки в лохмотьях изоляции, вонь жженного кабеля — всей электронике хана! Тут ремонт на поллимонтия тянет! Изрыгаю поток жуткой матерщины, испытывая страстное желание со всей дури дать в нос балбесу с "короллы"! Желательно с ноги! Два… нет, три раза! Но нет его в пределах досягаемости. Ну, только попадись, поганец, душу из тебя вытрясу! А вокруг какая-то глушь лесная, незнакомая…

Общее состояние говенное — любое движение вызывает тупую боль в мышцах и суставах. Но чувствую себя лучше, чем вчера, видать злость адреналинит, как обезболивающее! Казеееел! Ох и казеел! Возвращаюсь к открытому багажнику, закуриваю, успокаиваюсь. Подумав, одеваюсь полностью в походное — ходить по ельнику в пальто, пиджачной паре, галстуке и туфлях это однозначно их угваздать и выбросить. Смолу еловую ничем не отстираешь. Даже в химчистке. Ой, нагибаться-то как больно! Осматриваюсь вокруг, еще и еще, но понимание не приходит. Тайга вокруг, Коля. Непролазная. Где дорога? Черт знает что! Переодевшись, завтракаю — жую сало с хлебом, допиваю чай из термоса. Подумав, достаю из чехла карабин, заряжаю его и ставлю рядом. Еще подумав, беру рюкзак, нож, бинокль, нахожу в багажнике пустую полторашку под воду. И ее с собой. Курю. Несколько раз пытаюсь запустить телефон, ничего не выходит. Еще и дисплей лопнул! Достаю аккумулятор, вижу оплавленные клеммы, фсе — бобик сдох! Еще на десятку налип!

Ну-ка, напряги голову, Коля, хоть она и того сейчас… вернее, совсем не того… давай, вспоминай. Итак, я вчера поехал в Комсомольск. Проехал Вятское, поворот на Елабугу, "взлетку", после нее меня подрезал "шумахер" на "королле". Да, он в первый раз появился после Елабуги. После "взлетки" он меня подрезал, я вылетел с дороги и… больше ничего не помню. И что? Лес вокруг, куда я попал-то? Не могу сориентироваться. Справа от дороги, куда я вроде бы слетел, елки вообще не растут. От "взлетки" до Маяка там хмызник молодой — береза, тополь, тальник, ольха… и болотина. Нет там елок. Они и с другой-то стороны в единичных экземплярах. И намного дальше от дороги. Но как я мог туда попасть? Ну, допустим, мог — крутануло, врезался во встречную фуру и отлетел. Но не за километр же? И, в любом случае, движение по трассе было бы слышно. Но тишина мертвая, только ветер в верхушках елок посвистывает. И птички-синички. А куда снег делся? Растаял, пока я отключенный валялся? Полная фигня, но допустим, глобальное, в рот ему тапки, потепление…

Делаю пару кругов вокруг машины. Нет ни прогалин, ни просек, ни троп, не слышно машин. Значит нужно найти дорогу, или тропинку, да хоть как-то определить, где же я! Подумав, распускаю на полосы светоотражающий жилет, метки вязать. Если заплутаю, то найду дорогу даже в темноте, достаточно фонариком светануть. Точно, фонарик в рюкзак положить надо! Солнце светит в правую щеку, значит восток справа, север прямо, юг со спины, запад… запад пока не нужен. Воон там должна быть или дорога или Амур. Засовываю фонарь под клапан рюкзака, затягиваю веревку, рюкзак на плечи, винтарь в руки. Готов? Вперед!


… Амур я нашел. Метров через семьсот от машины ельник сменился ольховником. Потом стали встречаться тополя, потом сплошной тальник, потом я вышел на открытое место. И узнал его. Сарапульский утес! Я бывал тут раньше и не раз и не два — местные протоки пользуются популярностью у хабаровских рыбаков. Щучьи места! Совсем недалеко две деревни — Челны и Сарапульское[2]. Но кое-что сильно отличалось: трасса после "взлетки" сначала поворачивает по плавной дуге влево, перед стокилометровой отметкой поворачивает вправо и дальше идет к Маяку почти по геометрической прямой. А тут должен быть коротенький грунтовый съезд в сторону Амура, к этой самой площадке на обрыве, где я стою, а от нее грунтовка к деревне. Но никаких дорог не было и в помине. И даже намека на дорогу. И площадки не было. Вокруг только лес, сплошной. Кондовый такой лес, суровый, не знавший пилы и топора. Ни одного пенька, даже трухлявого. Странно.

Дичи полно! В ельнике, в ста метрах от машины, поднял глухаря. На обрыве с тальников спугнул тетеревов стайку. А внизу, под обрывом, тусит пара медведей, что-то увлеченно грызущих у воды. У кромки полузатопленного травяного поля плещется здоровенная стая уток. Давно не видел столько сразу. По всем признакам, вместо зимы, вокруг начало осени — березы еще наполовину зеленые, тальник зеленый весь, днем мошка донимает, только ночью холодрыга. Куда же делась трасса? Гм, если мне не изменяет память, Сарапульское где-то вон там! Ну-ка… я вскинул карабин и стал в оптику разглядывать берег справа от утеса. Есть дымок! Далековато, километров пять вдоль протоки, но выбирать не из чего. Там деревня, там люди, они подскажут, что и как. Ну-ка, где тут удобнее сойти на берег? Ага, вон что-то типа тропинки. Держась за верхушки кустов, осторожно выбираюсь на более-менее чистое место у края обрыва и иду дальше, выбирая, где можно спуститься. Не хватало еще упасть с верхотуры. И так все нутро стонет.

Да, надо медведей шугануть. Они осенью пугливые, не все, но большинство. Стремно, что эти что-то жрут — на добыче медведь легко звереет и может броситься. Тем более, надо подстраховаться с безопасной дистанции! Подобрав сук потяжелее, я кинул его вниз. Ближайший ко мне зверь, услышав стук кувыркающейся валежины, стал на задние лапы и стал принюхиваться, Я вышел из-за тальничины и свистнул, чтобы облегчить ему задачу. И медведь не подвел, резко встал на четыре кости и убежал. Второй, увидев бегущего коллегу, встал на дыбы и зарычал. Первый медведь сбил его с ног, кусанул за жопу и ломанулся в лес. За ним побежал и укушенный.

— Оттакот! Не стой на дороге. Теперь можно спокойно идти, — и я пошел к деревне.

Солнце начинает пригревать, мошка активизировалась. Закуриваю. Да, зажирел ты к полтиннику, Михалыч, пару кэмэ прошел и употел. Привык на машине да на лодке кататься. А тута ножками, ножками надо. И правда, взопрел, пот градом. А чего ты хотел? Напялил тельник, свитер, брюки, теплые подштанники, куртку-суконку, зимнюю обувь… Останавливаюсь, расшнуровываю берцы, быстро раздеваюсь до трусов, (проклятая мошкара сразу облепила, даже за мошонку укусили, а ну брысь, сволота!) суконку, свитер и подштанники засовываю в рюкзак, остаюсь в тельняшке, брезентовых брюках и энцефалитке. О, так оно ловчее будет. Дальше иду бодрее, организм втянулся в размеренное движение, поймал ритм, телу комфортно. Да, опыт не пропьешь. Это только гармонь — запросто!

Еще немного и я увижу деревню. Да где же она? Ага, вон, что-то похожее на избу, нет, это крытая поленница. Поленья уж больно здоровые, для котельной что-ли? А где она? Не видать. Зачем на берегу столько дров? А вон изба… новая, из свежего кругляка, светлая еще… О, и еще одна такая же… и еще… ух ты, вся деревня заново отстроена, что ли? Так, ну-ка стоп, Колян! Это че за хрень? Я же был тут в прошлом году, а сейчас деревня на себя не похожа! Вообще не такая! Турбаза с берега куда-то делась! Телеги во дворах… А вот и жители! Бородатые мужики о чем-то болтают между собой. Лохматыее — жуть! Одеты в какое-то древнее ретро, рубахи без пуговиц, в кирзачи обуты… Ну-ка, где бинокль? А это не кирзачи, что-то типа офицерских, кожаных… двое, помоложе, вообще босиком… Спутниковых тарелок нигде не видно, а были на каждом доме. О каг… столбов с проводами нет! В наводнение смыло? Ни одной машины не видно… и мотоциклов, в деревне самый транспорт… еще два мужика идут… и эти бородатые, рубахи навыпуск. Я только в кино такие видал. Староверы, что ли? Откуда они тут взялись? Все староверы живут в Гусевке, в Тавлинке, да в Дуках[3], отсюдова почти тыща кэмэ, если не больше. В гости приехали? Многовато гостей… но, предположим, приехали. А на чем? Я с ними не раз в тайге и на воде пересекался, технических ништяков они вовсе не чураются. У всех современные джипы, на лодках "Джонсоны" и "Ямахи", в ходу спутниковые телефоны, эхолоты, навигаторы, вейдерсы-шмейдерсы[4]… А тут даже лисапедов не видать. Что-то тут не то… И это "что-то" мне не нравится. Отойду-ка я в сторонку, пока меня кто-нибудь не увидел, в кустиках посижу. Неправильное тут все… не так как было! Вот куда турбаза делась? Хэзэ… от вида деревни этой свербит у меня что-то, как при запоре — и хочется и неможется и пакостно внутрях…

Сижу, курю! Не курить, мошка зажрет. Как там Ноль пел? Аааа: иду-курю! И про дурман-траву что-то… Накидываю капюшон энцефалитки на голову. Надо было мазилку или брызгалку от комаров в машине взять, где-то в дверце баллон лежал, пролопушил чего-то. Дело к полудню. Кушать хоцца! Хоть бы банку тушняка в рюкзак бросил! Ну ты и лошара, Колян! Паазвольте, у меня причина уважительная! Я в аварию попал! Головка-вава, во рту — кака! Мне сейчас эта нужна, как ее — реабилитация, во! Мягкий диван, режим дня, массаж и сон. А не по кущарям шарахаться незнамо где! О, теплоход на реке гудит! А ну-ка… достаю бинокль… Ого! Это ж пароход! Колесный!! На скуле надпись "Ге-не-ралъ Кор-са-ковъ"![5] Вот это да! Где ж такой раритет откопали? Ему лет двести! Их давно должны были переплавить! Если уж "30 лет ГДР" под нож пошел… Но он совсем не похож на муляж, вполне себе такой… реальный, настоящий, что ли… И колеса гребут по настоящему. И дымит всамделишно. Снова гудит! Оппа, гудок паровой, а не воздушный! Чудеса!

Наблюдаю. Пароход встал у берега, бросил сходни, на берег сходят несколько человек в черной форме и фуражках, к ним подходят мужики, образуется эдакая вполне себе тусовка! Все здороваются, оживленно разговаривают, хаотичное перемещение народа рядом со сходнями. Мужики начинают таскать дрова на судно из поленницы на берегу. Вот она зачем тут! Прибежали три молодухи, в длиннющих юбках, принесли какие-то горшки, походу с молоком. Не уходят, разговаривают с пароходскими, смеются. Страшные-то какие, в платках как бабки старые… кто-то из мужиков подошел, рожа злая, что-то говорит… бабьё быстренько убежало в деревню. На телеге подъехали еще двое бородачей, понесли на пароход какие-то здоровенные корзины… обратно тащат мешки и ящики, грузят на телегу… опять таскают дрова, народу прибывает, дровоносы останавливаются, баба приносит им кувшин, все по очереди пьют… Пить хочу!

Опять на пароход дрова потащили… еще… еще… еще… все. Люди в форме поднимаются на борт, убирают сходни. Гудок! Пароход задымил, зашлепал колесами, отходит, бабы платочками машут. Народ расходится, мужик вожжами тронул лошадь, груженая телега поехала, сам идет рядом. Очень натурально. Тут что, кино снимают? А где съемочная шатия-братия, камеры, пюпитры, осветители где? Нигде не видно. Может съезд каких-то реконструкторов? Сейчас модно. Хм… и деревню им специально выстроили? Интересно, кто такой богатый отыскался? А старая деревня где? Что-то неправильное тут…

А эти чего? Человек восемь мужиков тащат к воде какое-то длинное корыто. Это что за гроб? Лодка, они ее на воду спускают. Колян, а на берегу нормальных лодок и нет, прикинь! Ни одной! А удод, что эту делал, стопудово, никогда не видел лодок и речек. И тем более шторм… Да первая же волна это корыто утопит! А где мотор? Где транец под мотор? На веслах идут, весла по уродски крепят, без уключин. И весла стремные, как топором тесанные, меня бы и дед и отец за такие культяпки выпороли бы нещадно. Двое гребут, двое сетку с берега стягивают, береговые им помогают, ну кто же так делает? Ой, балбесыыыы, она и не распускается толком, с лодки распускать нужно, особенно "тряпку"![6] А это и не сетка, это невод[7], балберы уж очень здоровые и дель толстенная… вдвойне балбесы так невод распускать! Ох, ты ж — балберы[8] из пробки[9], давно таких никто не делает, везде китайцы пенопластовые, даже в самых дальних-предальних деревнях… точно невод — двое по берегу идут, тянут, а с лодки растянули его кошелем и вторым концом к берегу. Теперь тянут всей толпой, ух, рыбы-то сколько! Чего у них там? Да кета! Кетовая же сейчас! Точно, кетовая. Бабы с ножами подошли. А вон и столы разделочные стоят, я их и не приметил сразу…

Вы че творите, вредители? Порют рыбу через брюхо, не местные, что-ли? Икру вместе с кишками в воду? Да вы вааще офонарели, граждане селяне! Вот это номер! Куда ихнее начальство смотрит? На кой черт рыбачить, если самое ценное выбрасывать? Чаек-то налетело… Опять телега приехала, еще соли привезли. Вон и бочки-трехсотки у поленницы штабелем. Где они их взяли? Лет тридцать такой бочкотары днем с огнем не найти, в пластик солят[10]. Прям на берегу засолка идет, по домам рыбу не растаскивают… ничего не понимаю… у них соленую скупают?

Ну, кто же так моет? Кровищу вдоль позвонка выскребать надо всю! Затухнет рыба, никакая соль не поможет! Уроды жопорукие! Хуже городских! Актеры, бл**ь! Актеры? Да ну нафиг, даже для кино никто не позволит чайкам выбрасывать столько икры. Если уж приспичило, для картинки, то пару-тройку ястыков с кишками бросить и заснять, а они — всю икру в воду… Какой-то лютый трэш! Никто, кстати, ничего не снимает.

Пристально наблюдаю дальнейший процесс рыбалки, несуразности режут глаз — толстенные, явно не капроновые веревки невода, ни у кого нет болотных сапог, в воду в кожаных заходят. Часть мужиков, что помоложе, вовсе босиком бегает, ревматизм наживает. Бабы в каких-то рядюшках, которые ни одна нормальная тетка не оденет, все лохматые, как из пещеры вылезли. У лодки вместо уключин вырезы в бортах, нет транца под мотор. Все работают голыми руками, без перчаток, ага, уже кто-то руку распорол! Ни у кого не видно мобильников, татуировок, наручных часов, никто не курит… Какая-то хрень! Полная! Ну не бывает так — на реке, в кетовую, нет ни одного рыбака в камуфле и болотниках, а на воде ни одной моторной лодки! Предположим, тут деревня реконструкторов, или еще каких сектантов, типа ближе к природе, сейчас много всяких дебилов развелось. Но челнинские бы все равно по речке на катерах гоняли! Челны рядом, вон, за мысом! А рыбаки с Маяка, с Елабуги? Та же инспекция бы проехала, любую легальную тонь[11] днем проверяют… но никого нет! Амур как вымер! Только эти… непонятные, икру выбрасывают которые… Сейчас никто такого делать не станет, да и кета сюда просто не доходит в таком количестве. Сейчас не доходит… Но дошла как-то, если ее ловят! Да еще такой примитивной снастью… И значит это не кино… А что тогда? Тогда… но это же бред собачий! Этого не может быть, потому что не может быть никогда! Такого в принципе быть не может! Не может! Но как тогда объяснить все странности и неувязки? Все, что я сегодня увидел и вижу сейчас, никакому нормальному объяснению не поддается. Кроме одного. Ненормального. Но как…????

Может и правда — брежу? Лежу после аварии в отключке и брежу. Либо до смерти убился и мне персональный рай выделили… но уж очень картинка реалистичная, особенно мошка. Откуда мошка в раю?

Я попытался куснуть себя за палец.

— Уй, больно!

Жопа, короче. Полная, с тремя пэ! Не знаю как, но, каким-то макаром, Коля, ты в другое время попал! В какое? А по всем прикидкам — в позапрошлый век! Вот только что с этим щастьем делать? И жрать охота. И палец укушенный болит. Зачем так сильно тяпул, зубы, что-ли, режутся? Походу вокруг не сон, не кино, не розыгрыш… Может, до Челнов сходить? А зачем? Будь они на месте, челнинские на катерах уже бы раз десять мимо проехали…

А пойдем-ка отсюда. Все, что надо, увидел. Сейчас желательно, чтобы никто не увидел меня. Хорошо, что не выперся к ним открыто: здрасте, мол, хде тут у вас телефон, ГИБДД и ближайший эвакуатор. Пойдем, Колян, пойдем, думать будем…

Назад иду на автопилоте, не обращая внимания ни на что вокруг. Автоматом набираю воду, автоматом лезу на обрыв, автоматом добредаю до машины, пытаясь осмыслить своё положение, но ничего не получается. Какие-то огрызки мыслей хаотично вертятся в голове — не может быть… вот попадалово… данунахер… как же так… не может быть… чего делать теперь… вот это да… И не заметил, как пять километров прошагал. Открываю багажник и не помню зачем. Внезапно до меня доходит, что за день я не видел и не слышал ни одного самолета. А ведь тут авиатрасса! Самолеты вдоль Амура постоянно мотаются в Николаевск и на Камчатку. Я с утра на ногах, хоть бы один да прогудел! Но в небе пусто. И следов инверсионных нет. И не было. Ни одного. Только чайки и вороны.

Сел у машины, курю… Да, всяко бывало, но вот так я еще не попадал в непонятное…

Загрузка...