Семеро по лавкам, или "попаданка" во вдову трактирщика

Глава 29

— Я?! — переспросила я удивлённо.

— Ты, — кивнула Авдотья. — Любой разумный, которого человек встречает на своём пути, влияет на его выбор. А ты видела моего сына, я знаю… Он ведь был здесь. Ты не представляешь, чего мне стоило не выйти к нему и не признаться, кто я есть. Если бы Ольюшка не предупредила, что я ни в коем случае не должна с ним встречаться до определённого момента, я бы не смогла сдержаться.

— Поэтому ты была против того, чтобы они останавливались здесь? Но почему тогда ты говорила, что не знаешь, откуда этот караван?

Авдотья фыркнула:

— Я надеялась напугать тебя. Хотела, чтобы ты передумала и выставила их из трактира. Моя драконья половина чуяла родную кровь, я знала, что мой сын в этом караване. Боялась, что не смогу сдержать желания увидеть его хотя бы одним глазком.

— Но ты сдержалась…

— Нет, — мотнула головой Авдотья. — Не сдержалась. Я подглядывала за вами, когда вы говорили здесь, в трактире…

Она улыбнулась:

— Я так боялась, что всё испортила, что тропинка моего сына вильнёт в сторону и снова окажется на пути, ведущем к смерти. Но Ольюшка сказала: она уверена, что всё будет хорошо.

— Всё равно не понимаю, — нахмурилась я, — при чём здесь я…

— И Трохим, — кивнула Авдотья. — Я тоже не понимаю. Но Ольюшка велела мне помочь ему выкупить трактир и устроиться сюда кухаркой. Я сделала, как она сказала. Ради сына я готова на всё.

Я молчала. В голове складывалась цепочка фактов, которые никто никогда не связал бы между собой, слишком много лет и событий разделяло их.

Авдотья даёт деньги Трохиму на выкуп трактира. Авдотья приводит меня к Трохиму. Трохим умирает, а я отдаю все его сбережения провидице ради ритуала, превратившего Олесю тихоню в Олесю меня. Тут же появляется караван из Гойи: его привлекает наша рекламная растяжка, и он останавливается в моём трактире, а не в лесу. Потом Олив отправляет ко мне Лину. Вслед за ней приходит Патрик, Повелитель драконов и господин Омул. Он узнаёт Авдотью, следит за ней, находит госпожу Абигейл и Олью, которая плоха оттого, что её магия прилипла ко мне.

А потом Повелитель замечает Ванюшку… И, что интересно, два варианта его будущего видела опять же Олья. Она рассказала об этом господину Омулу. Но магии у неё нет — значит, увидела она это гораздо раньше…

— А Ванюшка? — мой голос дрогнул. — Ты сказала, что не знала?

Авдотья бросила на меня виноватый взгляд и отвернулась. И я всё поняла.

— Ты знала, что они заберут его, — прошептала я хрипло.

В этот раз кухарка не стала молчать. Кивнула:

— Я не знала кого из детей. Ольюшка сказала, что твой ребенок — ключевая фигура. Он вырастет среди драконов и найдёт способ спасти всех человеческих полукровок. Они получат свои души… Все. И мой Олив тоже.

— Ты знала…

Мне стало плохо. Воздух вдруг сделался густым и тяжёлым, с трудом пробивался в лёгкие и медленно, словно студень, бежал по жилам. Мышцы судорожно сжимались от невыносимой боли. Я и мой малыш — всего лишь пешки в руках других людей, решивших, что дар видеть будущее даёт им право переставлять шахматные фигурки по своему усмотрению.

— Злишься на меня и на Ольюшку? — догадалась Авдотья.

Я ничего не ответила. Что тут говорить? Это чувство гораздо больше, чем злость, чем обида, чем ощущение бессильной обречённости.

— Но, Олеся, — кухарка схватила меня за руку, — так ведь я для тебя лучше! И для Ванюшки! И для всех! Ольюшка очень старалась сделать так, чтобы всем стало хорошо…

Да да… Я скривилась. Причинять добро другим, какая то всеобщая человеческая черта, портящая жизнь во всех мирах.

— Не злись, — снова виновато вздохнула Авдотья. — Я знаю, как тебе тяжело его отпускать. Я сама была на твоём месте, только мой мальчик лежал в колыбели, когда я оставила его.

— Нет, — качнула я головой, — я не ты. Я не брошу сына в неизвестности. Я всегда буду рядом с ним, даже если останусь здесь, а он уедет. И никогда не стану прятаться от него на кухне трактира.

Авдотья уставилась на меня:

— Ты что же, осуждаешь меня?!

— Нет… Не осуждаю. Мне тебя жаль. Ты могла бы жить рядом с сыном в Гойе, видеть, как он растёт… Но вместо этого ты всю жизнь нянчила чужого ребёнка, — жёстко закончила я.

Может, и не надо было говорить это. Но боль, которую причинила мне Авдотья, требовала отмщения, и я не сдержалась.

— Я не могла нарушить клятву! — воскликнула кухарка.

Я медленно наклонилась, чтобы стать к ней ближе, и прошептала:

— Я не осуждаю… Но и простить тебя за то, что ты играла нашими жизнями, не могу. Я отдам тебе деньги, которые взял у тебя Трохим. Этого хватит, чтобы купить домик. И тогда тебе придётся уехать.

— Ты опять гонишь меня, — невесело усмехнулась Авдотья.

— Не опять… В этот раз всё серьёзно. Поверь, я стрясу с твоей госпожи, с Повелителя и даже господина Омула всё, что причитается мне за роль пешки в ваших интригах. Этого хватит, чтобы вернуть тебе то, что взял Трохим.

Она вдруг рассмеялась. Приблизила ко мне лицо и таким же тихим, доверительным тоном прошептала:

— Но ты же не знаешь, чем всё закончится… Потом ты пожалеешь, что выгнала меня из трактира.

Я пожала плечами. Зря Авдотья пыталась меня напугать.

— Может, и пожалею. Но я предпочту жалеть о том, что сделала, чем о том, чего не сделала.

Авдотья собиралась что то сказать, но в этот момент дверь трактира хлопнула, вошли гости.

— Кто это так рано? — нахмурилась я.

Поднявшись из за стола, где так и осталась недопитая кружка отвара, я торопливо вышла в гостевой зал и поздоровалась:

— Доброго утра, путники. Рада видеть вас в своём трактире. Подать вам завтрак?

Только потом я рассмотрела вошедших.

Это были госпожа Абигейл, Патрик и невысокая хрупкая девушка, едва достававшая дракону до подмышки… Ольюшка. Та самая провидица, затеявшая большую игру.

Я невольно уставилась на неё. Длинные чёрные волосы, белая полупрозрачная фарфоровая кожа, мягкие черты лица, огромные глаза на маленьком кукольном лице, тонкие запястья и крохотные ладони с узкими длинными пальцами. Ими она цеплялась за Патрика. А он осторожно, с видимой нежностью, прикрывал её руки, будто боялся, что она замёрзнет.

— Нам нужны Повелитель и господин Омул. Позови их, — заявила госпожа Абигейл знакомым высокомерным и повелительным тоном. Она не просила — приказывала. Даже не смотрела в мою сторону, с брезгливым выражением оглядываясь по сторонам.

Авдотья за моей спиной дёрнулась, чтобы рвануть к лестнице на второй этаж. Но я удержала её, вцепившись в юбку. Здесь она моя кухарка, а не служанка своей госпожи. А я уж тем более не собираюсь плясать под дудку сбежавшей жены господина Омула.

— Гости отдыхают, и я не стану их беспокоить. Но вы можете присесть за столик и подождать, пока они спустятся.

— Авдотья! — резко выдохнула госпожа Абигейл.

Кухарка снова дёрнулась, но я удержала её.

— Авдотья, иди на кухню и собери гостям завтрак, — приказала я, не поворачивая головы.

Когда огненный взгляд госпожи метнулся ко мне, я не дрогнула.

— Авдотья моя кухарка. Она будет делать то, что я ей прикажу. А вам я ещё раз предлагаю сесть за столик, позавтракать и подождать наших гостей. Они спустятся уже скоро.

Мой голос звучал твёрдо и жёстко. С каждой фразой выражение лица госпожи каменело всё больше. По всей видимости, она сочла мои слова оскорблением. Неизвестно, до чего бы дошло дело, если бы не вмешалась Ольюшка.

— Мама, — тихо прошелестела она, отпуская Патрика и хватая мать за рукав. — Не надо… Прошу тебя. Ты же знаешь, мы и правда виноваты перед Олесей…

— Да, госпожа Абигейл, — поддержал Олью Патрик, — мы пришли сюда не только увидеть моего отца и господина Омула, но и извиниться…

Он взглянул на меня и произнёс:

— Олеся, прости меня. Меня сбила с толку магия Ольи. Но я ошибся, когда посчитал, что ты моя суженая… — Он опустил взгляд на тёмную макушку и улыбнулся. — На самом деле мне нужна Олья.

Она подняла голову и улыбнулась ему в ответ, на миг осветив весь мир своим счастьем и любовью. А ведь ещё вчера они друг друга не знали. Вернее, поправила я себя, это он не знал. А она уже всё видела и всё знала.

— Ничего, я не в обиде, — кивнула я и искренне добавила: — Я рада, что вы нашли друг друга, и желаю вам счастья.

— Конечно, не в обиде, — насмешливо фыркнула госпожа Абигейл. — Ты, Патрик, отгрохал ей такие хоромы… Как ты вообще додумался до такого? Отдать столько магии в руки какой то трактирщицы! Она ведь даже распорядиться этим богатством не сможет. Создаст себе сотню изб и соберёт под одной крышей всю деревню.

Она и раньше мне не особенно нравилась, а уж после таких слов я решила, что не грех будет осадить высокомерную дамочку.

— Во первых, вы понятия не имеете, на что я способна, — усмехнулась я. — Это вы всю жизнь просидели в своей норе и ничего не видели. А я, благодаря вашей дочери, помню такое, чего в этом мире пока не существует. И, поверьте, смогу удивить интерьером даже Повелителя драконов.

— Ну, это ты чересчур оптимистична, — вставил свои пять копеек Патрик, но ни я, ни госпожа Абигейл на него даже не взглянули.

— Во вторых, я не какая то трактирщица, — продолжала я. — Я трактирщица, которая сыграла ключевую роль во всей вашей интриге. И улучшенный дом и трактир — это малая часть платы за неудобства, которые вы мне доставили.

— Но если бы я не вмешалась, — вскинула на меня глаза Олья, — ты уже умерла бы! Твой новый муж забил бы тебя до смерти через неделю после свадьбы!

— В третьих, — я слегка повысила голос, давая понять, что мне плевать на их оправдания, — я не намерена выслушивать оскорбления от той, которая заставила несчастную Авдотью бросить крохотного сына, угрожая дурацкой клятвой, чтобы было кому прислуживать вам и вашей дочери после побега. Вы причинили ей такую боль, которую невозможно описать словами. И это совершенно запредельная жестокость.

— Что ты вообще понимаешь?! — мне удалось зацепить госпожу Абигейл за живое, и её гнев вспыхнул, разгораясь, как свеча на ветру. — Ты ничего не знаешь ни про меня, ни про Авдотью, ни про Олива! Для него было лучше остаться, чем отправиться с нами!

— Мне достаточно того, что знаю, чтобы понять: из за вас Авдотья не видела, как растёт её сын. Как он делает первые шаги и взрослеет. Вы отняли у неё счастье быть матерью! И вам никогда и ни за что не рассчитаться перед ней за то, что она сделала ради вас!

— Замолчи! — рявкнула госпожа Абигейл.

Её лицо покрылось красными пятнами гнева, глаза пылали от ненависти ко мне, казалось, изо рта вот вот хлынет поток оскорблений, который, возможно, потопит меня с головой.

Но на мою удачу в этот момент хлопнула дверь наверху, кто то из моих гостей стал спускаться вниз.

— Что случилось? — господин Омул озабоченно оглядел наш «дружный» круг общения, пространство которого искрило от напряжения.

Сначала, увидев в трактире свою возлюбленную, он обрадовался. Но радость была недолгой.

— Эта трактирщица оскорбила меня! — закричала госпожа Абигейл и, вытянув руку, указала на меня. — Ты должен её наказать!

— Господин Омул, — я отозвалась всего на пару мгновений позже, — хочу напомнить, что ваша жена и дочь втянули меня в свои интриги, чем очень осложнили мне жизнь. Вы и сами в курсе, что происходило вчера и позавчера в моём трактире.

— Абигейл, любимая, — вздохнул господин Омул. Он даже не взглянул в мою сторону и сделал вид, что не услышал ни единого моего слова, но в то же время выступил на моей стороне. — Я слышал ваш разговор. Мне кажется, ты преувеличиваешь: Олеся не сказала ничего, что суд Ламана, если бы ты вдруг решила обратиться к нему за защитой, счёл бы оскорблением. А вот ты и Олья получили бы наказание за то, что проводили такие серьёзные ритуалы без должных умений. Поэтому давай не будем устраивать скандал, а сядем в наёмный дилижанс и уедем домой…

— Наёмный дилижанс?! — голос госпожи Абигейл дрогнул. — Но разве у тебя нет артефакта перемещений?!

— Увы, — развёл руками господин Омул, — Повелитель драконов был очень настойчив, и я продал артефакт ему…

— Но зачем дракону артефакт перемещений?! — возмущённо зашипела госпожа Абигейл, заставляя меня тяжело вздохнуть. Когда она узнает, что Повелитель купил артефакт для меня, будет в ярости. Как бы не напакостила… С неё станется…

— Папа! — перебила всех нас Олья. Она вытолкнула Патрика вперёд и громко представила: — Я же говорила тебе, что выхожу замуж?! Вот мой жених!

Патрик широко улыбнулся и кивнул. Он с интересом прислушивался к перебранке, но сам ни во что не вмешивался и молчал.

Госпожа Абигейл застонала и закатила глаза, словно не одобряя этот союз.

— Олья, — господин Омул мельком взглянул на Патрика и укоризненно уставился на дочь, — я уже говорил тебе: выходить замуж за дракона, пусть он даже принц, плохая идея. Через несколько лет ты захочешь родить ребёнка и будешь несчастлива, потому что это невозможно…

Она рассмеялась:

— Через двадцать лет, пап. Я захочу ребёнка через двадцать лет. Тогда её сын, — она кивнула на меня, — влюбится в драконью принцессу. И чтобы Повелитель не смог их разлучить, найдёт способ, как помочь полукровкам получить либо человеческую душу, либо драконье пламя, на выбор родителей.

— Двадцать лет — слишком большой срок, чтобы быть уверенной в своих видениях, — нахмурился господин Омул.

Он хотел сказать ещё что то, но я его перебила:

— В какую ещё драконью принцессу влюбится мой Ванюшка?! — На сердце стало совсем нехорошо… Ведь я точно знаю только одну драконью принцессу. Но она слишком старая для моего сына! И вообще…

— Есть только одна драконья принцесса, — улыбнулся Патрик. — Моя сестра Лина…

Он подмигнул мне и добавил:

— Мы с тобой всё таки породнимся…

— Нет! — вырвалось у меня. — Этого не будет никогда! Она не пара для Ванюшки!

Госпожа Абигейл презрительно фыркнула, мол, кто ещё кому не пара. Но когда дело касалось моих детей, мне было плевать на всё и на всех. Я готова была защищать их от кого угодно.

— Она намного старше моего сына! Ей уже за пятьдесят!

— Увы, — развела руками Олья, — разум не властен над чувствами. А между твоим сыном и драконьей принцессой уже протянута нить взаимного интереса. Пока, правда, интереса к истории, а не друг к другу. Но это практически неизбежно… Поверь, я смотрела множество вариаций его судьбы, всегда и везде их жизни пересекались тем или иным способом, и в его сердце горело пламя любви к драконе. Вот с её стороны чувство было не всегда, а только тогда, когда она видела в нём равного.

Ещё никогда в двух своих жизнях я не хотела кого нибудь придушить с такой силой, как сейчас. Проклятые маги, драконы и провидицы со сбежавшими женами! Они бесцеремонно прошлись грязными сапогами своих желаний по нашей тихой и спокойной размеренной жизни! Ещё позавчера утром всё было хорошо, но с тех пор всё полетело в тартарары!

— А я согласен с Олесей, — за моей спиной раздался голос Повелителя. Никто и не заметил, как он спустился со второго этажа и подкрался к нам. — Моя дочь выйдет замуж за человеческого принца.

— Увы, — улыбнулась Олья, — принц наследник вчера женился на моей сестре. А младший брат принца, когда вы получите досье, за которое вы ждете, понравится вам куда меньше Ванюшки. Поверьте, такой зять вам точно не нужен. Да и Лина совсем скоро станет совершеннолетней, и вы потеряете возможность навязать ей свой выбор.

— Ерунда! — фыркнул Повелитель. — За двадцать лет линии судьбы могут перемениться сотни раз. Никто и никогда не может сделать прогноз на столько лет вперёд. Так что все твои видения, всего лишь игра воображения

— Может быть, — не стала спорить Олья и склонила голову, словно признавая правоту дракона. — Однако смею напомнить, что мне уже однажды удалось не просто увидеть будущее на двадцать лет вперёд, но и вмешаться, чтобы все ключевые фигуры поступили именно так, как я хотела. Мы все сейчас находимся здесь только потому, что я подталкивала события в нужном направлении.

— Ты хочешь сказать, — нахмурился господин Омул, — что нарочно допустила ошибку в ритуале, чтобы твоя магия прилипла к Олесе?

— Конечно, пап, — кивнула Олья. — Никакой ошибки не было. Я сделала это нарочно, чтобы встретить Патрика. Ты же знаешь, мама была категорически против моих прогулок по городу, и у меня не было другого способа познакомиться с драконом, который сделает меня счастливой.

Вот же… Я с трудом сдержалась, чтобы не выругаться. И я ещё считала стервой госпожу Абигейл?! Да она просто добродушный ребёнок по сравнению со своей дочерью!

— Тогда будет справедливо, если ты, Олья, вернёшь мне деньги, которые я отдала тебе за ритуал, — твёрдо заявила я.