Сама себе хозяйка

Глава 41. Дочь ювелира

Я заявилась в “Ведьму и осла” перед обедом, долго пила кофе и сплетничала с молодым трактирщиком. Сам он, впрочем, предпочитал называть себя на иноземный манер “кельнером”, потому как у них был не трактир, а небольшой ресторан, а владельцем он не был, как, впрочем, и наемником: здесь хозяйкой была его мать, а он сам вроде бы и отвечал за все, но прав никаких не имел.

— Женщины — все ведьмы, — жаловался Август. — Вот моя маманя когда-то…

Я вздыхала и поддакивала: кофе он мне наливал бесплатно, можно было и исповедь принять. По всему выходило, что истинная хозяйка ресторана — женщина незаурядных достоинств, ведь даже заморского зверя крокодилуса ловила едва ли не собственноручно. И в кофе разбиралась тоже прекрасно, и в специях, и в заморских кушаньях. А сейчас эта чудесная женщина уехала на поиски новых диковинок, оставив своего сынулю присматривать за любимым ребенком. Как я поняла, детей у нее было двое: “Ведьма и осел” и этот, как его там.

Закончилось все тем, что я из жалости пригласила беднягу Августа к себе на свадьбу, а он радостно согласился, да еще пообещал помочь с продуктами. От дальнейшего сближения меня спасло появление господина полицейского.

— Барышня Ковальчик? Вы ко мне? Обедали?

— Спасибо, не голодна. Да, у меня к вам вопрос.

Мы прошли в кабинет, где шустрый Август накрыл на стол и поставил для меня четвертую чашку кофе. Нет, я люблю кофе, но всему же есть предел!

— Рассказывайте, — потребовал Туманов, нисколько не стесняясь приступая к обеду.

— Ко мне приходил человек и спрашивал те самые артефакты, — не стала ходить вокруг да около я. — Мне показалось, что из полиции.

Мужчина подобрался и засверкал глазами, бросив ложку.

— Я никого не посылал. Почему вы так решили, Милана?

— Одет просто, но дорого, неприметный, глазами шарился везде, разговаривал как горожанин, но слишком спокойно, уверенно. Потом начал угрожать, что если я артефакт не сделаю, то моей семье плохо придется.

— Возраст, приметы?

— За сорок. Борода короткая, аккуратная, вроде как своя, не приклеенная. Брови широкие, глаза карие, нос средний с горбинкой. Роста на две ладони выше меня, телосложение упитанное, с брюшком. Одет в куртку суконную, рубашку серую в красную полоску, шляпа мятая коричневая, сапоги шиты на заказ.

— Ого! Да вам самое дело в полиции работать, барышня! Столько всего упомнили! Обычно людей спрашиваешь, а они только бороду и вспомнят, ну, может, рост еще.

— Так я специально запоминала, —- объяснила я. — Сразу поняла, что дело нечисто.

— Похоже на моих людей, точнее, двое подходят. Только думается, что я знаю, кто это был. Потом прогуляетесь со мной, я покажу вам. Расскажите мне подробно, чего он хотел.

Я рассказала все, что помнила. За это время Туманов как раз успел уничтожить все, что было на столе, в том числе ловко подменив мой кофе на стакан морса.

— А кофе здесь лучший в Буйске, — мечтательно поведал он. — И хозяйка — удивительная женщина. Жаль, что слишком любит свободу.

Я вяло кивнула, а потом вспомнила:

— У меня еще проблема нарисовалась. Князь Озеров руки выкручивает. Требует, чтобы я на него работала, а я не хочу.

— Не платит? — уточнил мужчина.

— Платит и щедро. Но вот не по мне шапка. Я же ювелир, а у него масштабы огромные. Мне тяжело слишком. Да и вообще, я хотела бы собственную мастерскую, а не становиться личным княжеским металлистом.

— А от меня вы чего хотите? Мне с князем ссориться не с руки, у него власти больше, чем у меня.

— А если он про обратные артефакты узнает, что будет?

— Ничего, — не сомневаясь, ответил Туманов. — Князь в этой мерзости пачкаться не будет. Ведь ежели его поймают, дело сам государь решать будет, а это вам не уездный суд.

— Ежели поймают, — повторила я задумчиво.

Туманов был о князе лучшего мнения, чем я.

— Знаете, Милана, а я поднял все архивы и нашел-таки наши артефакты на довольствии. Действительно, их когда-то тайно использовали при работе с подозреваемыми. И отчеты показывают, что весьма успешно. Так что я бы даже проверил их в действии, только вот лично бы решал с вами, а не посылал кого-то.

— Выходит, в вашем ведомстве не все ладно? — спросила я.

— Выходит, что так! — И улыбнулся широко и опасно.

— Чему вы так радуетесь?

— Да скучно жить на Юге. Последнее стоящее расследование было пятнадцать лет назад, когда некий ювелир свою семью топором зарубил, а потом в камере повесился. Больше тут ничего не происходит. Все происшествия — исключительно бытовые. Пьяные драки, воровство, нечестная торговля. Работы много, а разгуляться негде.

Он замолчал, но я и так все поняла. Умный, хваткий, опытный полицейский. В Буйске достиг максимальных высот, но то ж Буйск, провинция. Ему б дальше расти в карьере, а некуда, в потолок уперся. А тут подвернулось дело государственной важности, если проявит себя нужным образом — глядишь, и на Север, в столицу позовут.

— Мне не скучно, — сказала я. — Мне в Буйске очень нравится. Дайте мне бумагу, что я с полицией в трезвом уме и с чистой совестью сотрудничаю.

— И чем вам это поможет? — хмыкнул Туманов.

— Буду под нос тыкать всем желающим приобрести обратные артефакты.

— Думаете, поможет?

— Не знаю. Но я каждого обязуюсь сдать.

Туманов долго смотрел на меня, а потом сдался.

— Прекраснодушная идиотка, — вынес он вердикт. — Что ж, возможно, это вам создаст определенную репутацию. Я дам вам бумагу и даже защиту. Желает — так и вовсе в нашем ведомстве оформлю. Но взамен прошу действительного сотрудничества.

— Артефакты? — уныло спросила я.

— Именно. Строго безопасные.

— Так ведь я не способна.

— Так ведь у вас есть сестра.

— Она замуж выходит за старшего княжича Озерова. Не выйдет у вас ее продавить.

— У меня — нет. У вас — да.