Сама себе хозяйка

Глава 28. Семейные тайны

В гости к тетке Ясе мы собирались долго и тщательно. Все же не последний человек в Буйске, когда-то нам покровительствовавший. Достали из сундуков лучшие наряды на северный манер: я — бежевое шерстяное платье с кусочками рыжего меха на рукавах и глухом вороте, Аглая — светло-синий костюм с трехъярусной широкой юбкой и жакетом с золочеными пуговицами. Платье я не любила по причине его повышенной маркости, надевала всего два раза, а купила как обычно — в минуту полного затмения разума. Однако нельзя не признать, что оно мне очень шло, освежая лицо и подчеркивая фигуру таким магическим образом, что я не казалась в нем жертвой холеры, а выглядела изящной и хрупкой, почти воздушной. К платью прилагалась еще рыжая муфта из меха лисицы, но тут не Север, за окном ярко светит солнце. Какая муфта? Мне в тонких перчатках уже жарко! И шаль пора убирать, достаточно цветастого платка из шелковой шерсти.

Аглайка была похожа на офицера, не хватало только пистолетов на поясе, но ей тоже шло. Она забрала темные волосы в гладкую прическу и сразу стала ужасно деловой и строгой. Практически княжна!

Можно было ехать.

Я надеялась, что мы разительно отличались от тех нищенок, что приходили в гости к тетке почти два года назад. Все же и повзрослели, и научились кой-каким манерам (я), и уже умели себя поставить (Аглая). Самостоятельность и независимость вообще благотворно влияют на характер. Застенчивые мямли мало когда добиваются успеха, если, конечно, им не попадается под елкой Морозко. У меня вот в роли волшебника явно выступал князь Озеров, но я вам так скажу: в гробу я видала таких благодетелей. Хотя, возможно, и я не Настенька, и на вопрос “тепло ли тебе, девица” кидаюсь луковицами и непотребно ругаюсь. Ну, каков Морозко, такова и сиротка. Мы друг друга стоим.

А вот тетка ни капли не изменилась, разве что поправилась немного. Снова платье из зеленого, как трава, бархата, снова поджатые недовольно губы. Правда, встречает нас у порога, нам даже не пришлось стучаться — значит, в окно высматривала, ждала.

— Дражайшая тетушка, как я счастлива вас видеть! — я попыталась старую фурию обнять, но наткнулась на удивленный взгляд и передумала. — Вы, кажется, похудели?

Универсальный комплимент не сработал.

— Нисколько, я вполне здорова, — холодно ответила Есения Карловна. — Даже прибавила фунтов шесть. Проходи, чего ветер в дом пускаешь?

Упс. Я как-то не учла, что на Юге не любят худых.

— Есения Карловна, а мы вам с Устинска подарок привезли, — перетянула внимание на себя умница Аглая. — Шаль из пуха горных северных коз. Теплая очень, но такая тонкая, что через кольцо ее продеть можно. Если, конечно, пальцы не слишком тонкие.

— Деточка, спасибо, ты такая заботливая, — улыбнулась тетка уже гораздо искреннее. — А правду ли говорят, что ты замуж за старшего княжича Озерова собралась?

— Чистая правда. Он как университет закончит, так сразу свадьбу и сыграем, — ответила Аглая.

— Высоконько взлетела дочь кузнецов, — похвалила Есения Карловна. — Всегда знала, что толк из тебя выйдет.

В воздухе прямо-таки повисло: не то, что из Миланки-дурочки.

— Да я что, — прощебетала Аглая. — Вон Милана себе тоже почти что князя Синегорского отхватила! У нее ведь тоже жених!

Я мысленно застонала. Ну зачем? Разве успешность этим определяется? расскажи лучше про работу, про заказы, про патент, про зеркалограф, в конце концов! При чем тут жених, к тому же практически выдуманный?

Но Аглая однозначно знала этот мир лучше, чем я. Мои акции мгновенно взлетели до небес.

— Как — князя Синегорского? — вскричала тетка, хватаясь за пышную грудь. — Так ведь это едва ли не самый древний и богатый род в Урусе! Родичи самого государя!

— А вот так. Младший сын, правда, зато один из лучших целителей на курсе!

— Милочка, ты должна мне все-все рассказать, — приторно улыбнулась Есения Карловна. — Проходите же в гостиную, я велела ужин там накрыть, так сказать, по-семейному. А что, день свадьбы уже назначен? А познакомились вы как?

Я незаметно ткнула Аглаю в бок. Сама придумала — сама и выкручивайся!

Но Аглая была из тех прирожденных торговок, что снег зимой северному князю продаст.

— А история презанимательная. Юноша пришел к нам в мастерскую чинить свои инструменты. Сами понимаете, для хорошего целителя его всякие там щипчики и ножички — святое, абы кому он их не доверит. К тому же работа тончайшая, можно сказать, ювелирная. Вот он к нам и обратился. А тут Миланка вышла заказ посмотреть, он на нее взглянул и пропал. Позвольте, говорит, вас после работы проводить…

— Ага, — мрачно кивнула я. — А потом я его попросила нашу соседку посмотреть, там девочка которую неделю кашляла.

— И Асур понял, что у Миланки не только личико красивое, но и душа добрая, — безжалостно закончила Аглая, с силой опуская каблук на мою ногу. — Так и закрутилось у них.

Тетка мечтательно вздохнула, а сидевший на диване Ратмир Феофанович одобрительно кивнул. И верно: в глазах горожан мы теперь не две нищие сиротки, а завидные невесты с даром и связями. Таких и в родственницы записать не зазорно.

— А жить где будете? — тетку интересовало все на свете. — На Север поедете, в замок, да? А с домом что, продавать?

— Пока не решили, — туманно ответила я. — Хорошие целители везде нужны. А дом оставим, на Юге так славно летом: солнце, зелень, фрукты да ягоды. Может, и вовсе в Буйске останемся.

Тетка вздрогнула.

— Что ж, в Буйске так в Буйске. Я видела, что вы ремонт затеяли. Получается?

— Вполне! — ответила я, довольная, что она сама на нужную мне тему вышла. — Одна у нас беда: дом старый, водопровода нет. Мастер из водного департамента приходил, такую цену заломил, что дешевле новый дом купить, чем в этом приличную мыльню построить.

И мы с Аглаей преданно уставились на хозяина, ожидая от него хоть каких-то комментариев. Но Ратмир был тертым калачом и на провокации не повелся.

— Ну так князей своих попросите, — с каменным лицом посоветовал он. — Пусть с обеих сторон деньгами помогут. Не бедные ведь люди. Синегорские и вовсе несколькими заводами да десятком шахт владеют.

— А вот этого не надо, — вскинула голову я. — Замуж еще не вышла, а уже побираться? Ну уж нет. Я лучше с тазиками бегать буду. У меня, знаете ли, гордость имеется.

— Воля ваша, — равнодушно ответил Ратмир и придвинул к себе тарелку.

Вот же… сноб! И жмот!

Снова пришла на помощь тетка.

— Рат, так помог бы девочкам. Чай не чужие они нам.

— Во-первых, Яся, если я каждой “девочке” буду бесплатно водопровод проводить, то меня с должности выгонят, — вздохнул супруг. — Во-вторых, Милана, а тем более, Аглая, нам не родня. Мила — всего лишь воспитанница твоего брата. А в-третьих, ну что я могу сделать? Приказать, чтобы мастера бесплатно работали? У нас водный департамент, а не благотворительная организация!

— А все же подумай, может, есть какая лазейка! — не унималась тетка.

— Хорошо, я подумаю, — кротко согласился Ратмир, что в переводе на уруский явно означало “отстань, женщина, я все уже сказал”.

Что ж, нет так нет. Мы хотя бы попытались.

Ужин проходил в неловком молчании. Тетка вначале еще пыталась сгладить эту ситуацию, задавая формальные вопросы про жизнь на Севере, но как-то быстро увяла. Поэтому я решила, что хуже уже не будет, и спросила в лоб:

— Скажите, Есения Карловна, а чем был известен мой отец?

Показалось ли мне, или у нее и в самом деле дрогнули руки?

— Я не имела с ним дела, — после небольшой заминки ответила тетка.

— Так я не про это и спрашиваю.

— С чего вдруг такой любопытство? Матвей Ковальчик давно умер и похоронен. Ты, поди, даже могилу его не видела, а теперь вот интересуешься.

— Люди разное говорят, — пояснила я. — Про артефакты опасные и вообще… А я все же дочка его, наследница. Хочу знать, в чем отца обвиняют, чтобы защищаться.

— А ты не хоти. На Север к своим князьям езжай, там никто Ковальчиков знать не знает и слова дурного тебе не скажет!

— Ага! Значит, есть что-то дурное про него?

— Знать не знаю, ведать не ведаю, — уперлась тетка, еще больше разогревая мое любопытство.

— При обыске в доме Матвея Ковальчика были найдены запретные артефакты, — тихо и спокойно сказал Ратмир Феофанович. — За которые ювелир мог бы пойти под суд, но к тому времени судить его было поздно.

— Да тебе-то откуда знать! — завелась тетка, но ее супруг только пожал плечами:

— Так я с начальником полиции по вторникам и пятницам всегда обедаю. Дело я то помню, не так уж часто в нашей глуши подобные происшествия бывают.

— А что за артефакты? — с горящими глазами спросила я.

— Ну, да хотя бы противозачаточные. Целую коробку нашли.

— Мелочь какая, — фыркнула тетка.

— А еще — ментальные и целительские, но не простые, а обратные.

Повисло тяжелое молчание. Я вообще не разбиралась в артефакторике, поэтому молчала, а Аглая все же спросила.

— А что такое “обратные” артефакты?

— Аглая Павелевна, вам бы стоило хотя бы книжки почитать. Это все на первом курсе университета преподается.

— Подумаешь, — надула губы Аглайка. — Неученые мы. Ну так на должность великого артефактора и не претендуем.

— С такими знаниями вам даже патент выдать не должны были, — безжалостно осадил ее Турчин. — Надеюсь, вы хотя бы знаете о том, что любое ментальное вмешательство запрещено по магической конвенции 3836 года?

— Знаю, — недовольно ответила сестрица. — Это я учила.

— Не соизволите пояснить, почему?

— Потому что откат. Магия может подарить удачу, здоровье, память и прочие приятности, но недолго. Организм и природа стремится к балансу. За месяц удачи потом можно год неудачливости получить, и это при лучшем раскладе.

— Верно, — кивнул Ратмир Феоктистович. — Со здоровьем то же самое, и с памятью тоже. Но кого это останавливало? Ради минутной славы и обогащения люди готовы на все. Студенты перед экзаменами все равно обвешиваются амулетами. А некоторые певцы и актеры театра пропадают в одночасье, потому что их талант резко заканчивается.

— Так запрещено ведь, — хрипло сказала я.

— Ну, кто-то делает и торгует. В университете — так сами студенты этим и промышляют. Хорошо, что подобной ерундой обычно не слишком умные личности занимаются, те, кому мозгов не хватает просчитать последствия. Таких даже и не жалко.

— Ну да, естественный отбор.

— А вот когда подобные артефакты делает мастер…

— Разве ответственность на одной мастере? — вскинулась я. — Тот, кто использует амулет, тоже делает свой выбор.

— Разумеется. У Ковальчика полиция нашла пачку расписок, в которых клиент брал всю ответственность на себя и уведомлял, что о последствиях предупрежден.

— Тогда не так уж он и виноват, верно?

— Верно. Здесь даже суд бы нашел смягчающие обстоятельства. Отделался бы господин ювелир потерей патента артефактора и крупным штрафом. На заключение никак подобное не тянуло. Но было и еще кое-то.

— Обратные артефакты? — вспомнила я.

— Именно. Кто-то из вас двоих изучал прикладное металловедение в артефакторике? Хотя о чем я спрашиваю…

— Я изучала! — радостно ответила я, впрочем, догадываясь, что ничего хорошего меня не ждет.

— Про то, что определенные заклинания ложатся на определенные металлы, знаешь?

— Да. И про металлы огня, и про металлы земли.

— А какой эффект будет, если поставить заклинание на неправильный металл?

— Я знаю! — быстро сказала Аглая. — Оно не встанет просто. Я пробовала.

— Это в лучшем случае, — торжественно и мрачно провозгласил Ратмир. — Те же целительские плетения встают практически в любой металл. Но есть нюанс…

Я вспомнила, что про это тоже было в моей книге. Только вскользь, как приписка. Дескать, если заклинание против мигреней поставить не на серебро или железо, а допустим, на медь, то оно, напротив, головные боли усилит. Целительство относится строго к магии земли. В металлы огня и воздуха такие плетения ставить просто запрещено.

— Насколько опасны были артефакты? — спросила я у Ратмира, боясь услышать ответ.

— Не смертельные, — успокоил он меня. — Но хорошего мало. Представь, что будет с человеком, который пользуется какой-то повседневной вещи, а на ней обратно поставлено заклинание от чесотки? Или от почечуя? Или вовсе от сердечной недостаточности?

— И много было таких опасных штук?

— Две или три. Но для тюрьмы и этого достаточно. Только, барышни, это не для широкой публики сведения. Впрочем, если вы кому-то расскажете — ваши проблемы будут. У нас народ такой, Миланке потом все припомнят.

Я побарабанила пальцами по столу. Получается, то, что мой отец обвинялся в убийстве — не самая большая проблема. Запрещенная магия даже опаснее.

— Собственно, дело до сих пор не закрыто, — спокойно сообщил Ратмир. — Неизвестно, какие артефакты ушли в продажу. Записей, как вы понимаете, Матвей не оставил, предусмотрительный. И все смерти от болезней и самоубийства теперь проверяются на предмет воздействия. Ну и скорее всего, вся эта история с убийством была подстроена. Не тот человек был Ковальчик, чтобы топором размахивать. Если б он захотел кого-то убить, он бы сделал это куда изящнее.

Легче мне не стало. Судить отца я не могла. Кто знает, какие у него были мотивы. К тому же мне проще было считать его лишь инструментом. Ну, или оружейником. Он делал ножи, а уж как-там покупатель этот нож использовал — на его совести.

— Знаете, я кроме как с серебром, теперь ни с чем больше работать не буду, — тихо сказала сестра. — Так спокойнее.

— Вывод неправильный, барышня Аглая. Вам нужно учиться. И не нарушать закон. Этого достаточно для спокойной жизни.