История тридцать четвертая. «Прощание» (окончание)

Открытый космос, «Персефона»

— Что это? — я надавил на синяк, и Леон напрягся. — Дерен бил? Такие ровные полосочки — его рука. Его из медотсека выпустили? Когда?

— У-утром.

А почему мне Келли не доложил? Непорядок. Или Дерен сам смылся? Без разрешения медика? Нашёл для начмеда «добрые» слова и слинял? С него станется.

И что? Леон его покрывает?

— А Роса?

— Роса — нет, — голос Леона немного окреп. Значит, он и в самом деле боялся признаться только в том, кто ему это развлечение устроил.

— Эмора?

— А Эмора медик и не настаивал. Эмор к медкапсуле очень грамотно был подключён. Медик сказал, что можно амбулаторно. Эмор ночь отлежал, чтобы не злить, и…

— Ага, — кивнул я. Тоо же по медицине стажировался. Сумел… — Значит, дорогу Дерену ты перешёл утром? Оранжерею не поделили?

Леон замялся.

Пришлось уточнить:

— Ты хочешь, чтобы я перевёл этот разговор в официальную плоскость? Гармана позвать?

Боец замотал головой.

— Тогда колись, пока я ещё умеренно добрый. Или мне тоже сходить в оранжерею за ветками и добавить? За что он тебя?

— Я… Я сам попросил.

Щека зачесалась. Цветочки оказались с ягодками.

— А зачем?

— Научиться хотел. Ну, как он. А Вальтер сказал, что я должен сам тогда знать, как это бывает. Ну… что я собираюсь делать.

Хэд…

Керпи. Натуральные. Ящик с ташипами. И не соскучишься.

Я вытер со лба внезапно выступивший пот. Меня отпустило.

Всё-то у них в куче, у этих керпи: сдвижки пространства на алайском полигоне, смерть друзей, мелкие пакости…

Вот что хочешь, то и делай с этой командой.

— Иди отсюда, экзекутор недоделанный! — махнул я рукой на Леона. — Нашёлся специалист, понимаешь. Тебя самого ещё пороть надо!

— Вот Дерен так и сказал, — грустно сообщил дежурный.

— Ну, хоть тут мы с ним совпадаем. Иди уже, не зли, а?

Он пошёл. Но с порога всё-таки обернулся.

— Господин ка?..

Я понял вопрос.

— Нет, Леон. Выкинь это из головы. Обойдёмся без экзекутора. Если тебе хочется чему-то учиться, выбери специализацию, я подпишу. Хорошо?

Он печально кивнул.

Ну, вот как объяснить двадцатилетнему щенку, что нет ничего крутого даже в отсроченных ударах? Никакой магии. И доблести в этом тоже никакой нет.

Вся эта мелочь пузатая: палубные, дежурные по кораблю, десантники — взирали на Дерена как на Беспамятного. Он же такое умел, понимаешь.

Щенки.

Другое дело, что некоторые в команде по-иному и не понимают. Дикие они. Пока по лбу не врежешь…

Леон продолжал перегораживать дверь.

— Ты меня понял?

— Так точно, капитан, — дежурный вздохнул. — Дерен тоже говорил, что вы не разрешите.

— Ну, вот и молодец. В медотсек сходи, завтра хуже будет.

— Слушаюсь, — этот приказ огорчил его ещё больше.

— Можешь и не ходить, — успокоил я. — Это не приказ, совет. На личной, так сказать…

На Гране мне милый дедушка так плечо испортил этими отсроченными ударами — до сих пор иногда ноет.

Леон ещё раз кивнул, чётко, по-уставному. И спохватившись кинулся к столу: тарелки-то не собрал.

— Мясо оставь. Может, доем, — я отнял у него одну из тарелок.

Кьёшу надо уже наконец привезти. Она бы меня сейчас выручила. А теперь придётся пихать в себя это мясо, вот же хэдова Бездна. Но хоть чем-то этого дурака порадовать.

Я кое-как дожевал мясо и встал. Смена почти закончилась, а мне ещё нужно было попасть в некротичку.


Помещение для трупов у нас объёмное. Бывает, что и до сотни набирается. Своих и чужих.

Сейчас на одном из длинных столов каюты-холодильника лежали двое.

Я посмотрел в чёрное расплывшееся лицо своего названого брата, и тьма сгустилась во мне.

Это длилось один долгий миг, но сердце остыло, и даже руки успели заледенеть, словно и внешний холод вошёл в меня через лёгкие перчатки спецкостюма.

В некротичке всего минус восемнадцать, мы с Келли были без скафандров, в обычных рабочих костюмах поверх рабочего же комбеза.

Келли тоже застыл, не в силах разорвать неожиданную паутину озноба.

Чего я над ним-то издеваюсь? Мне одному, что ли, на стенку лезть хочется? Они тут все без меня уже трое суток с ума сходят.

Я выдохнул и вернул свой кусок реальности в текущее.

Лицо Тоо было спокойным. Он знал, на что идёт. Принял свою судьбу. Надо и мне принять.

Хлопнул по плечу вздрогнувшего зампотеха:

— Келли, напиши Дегиру, что мы планируем проколоть в эти сутки до Кьясны. Я Тоо сам привезу. А ребят обоих пакуй в саркофаги. Как дам сигнал — поднимешь на первую палубу.

— Так там, это… На Кьясне. Боец на грунте увольняется, — пробормотал зампотех. — Так забрать надо, две недели приказ…

Я махнул ему выходить, тут и замёрзнуть недолго: мой психоз плюс холодильник… О ком он, Хэд его разбери? Боец? На грунте?

— Ты о чём, Келли? — спросил я, когда мы выбрались в коридор, и я сбросил спецкостюм. Он удерживал мой внутренний холод, и без него сразу стало теплее.

— Так, это… сержант Верен же? — напомнил Келли.

Бренан?.. Неужели всего две недели прошло? Мама Тёмная… Событий хватило бы на средней длины жизнь.

Хорошо, что я оставил братишку на Кьясне. Хоть кто-то жил эти две недели так, как живут люди — неторопливо и в любви.

— А продли парню каникулы, — улыбнулся я всё ещё непослушными от холода губами. — Пусть отдыхает. Десантных операций пока не планируется. И вообще, десантную группу выводи с «Персефоны»: только мозги ребятам садим.

— У нас… это… и так некомплект. Часть десанта Мерис забрал под разведку. Разведчиков забрал и бойцов попросил.

— Ну, тогда подожди, пока вернёт, а потом отпустишь. Можно на Кьясну, под мою ответственность. Скажешь мне потом, я Энреку напишу. А пока собери основной и сменный состав в кают-компании, где эйниты обычно сидели. Там места побольше. И Дерена, если не спит, туда же. И не забудь саркофаги.

Келли открыл было рот, но замолчал и замялся, пользуясь перепадом давления в шлюзе, чтобы затянуть паузу.

Мы перешли из некротички в ангар, и только там он, сопя от усердия, принялся освобождаться из тесных объятий спецкостюма.

Я ждал.

— Ну?

— Дерен, это… как бы, не может, — промычал Келли в пол. — Только тебе к нему не надо ходить. Он и так, это… всю печень мне прожрал.

— Он опять в медотсеке, что ли? — я пнул отлетевшую перчатку.

— Да почему? Он в каюте сидит, — удивился Келли. — Только навещать его там не надо… Это… потому что… Переживает он там…

— Да понял! — взревел я, не дослушав. — Главного медика ко мне! И Дерена! И Роса поднимай уже! Медикаментами это не лечится!

Я запнул перчатку от костюма зампотеха в одёжный шкаф и зашагал в капитанскую.

Убить бы кого-нибудь — точно бы легче стало.

Шпиона уже, что ли, на собственном корабле завести? Чтобы докладывал, где у нас очередной бардак! Или десяток алайцев выписать? Для самоуспокоения методом вивисекции!


В кают-компании меня уже ждали. Несмотря на приличную толпу бойцов и пилотов, там было удушающе тихо.

Десантники, которых сюда вообще-то никто не звал, жались в дальнем от входа углу. Джоб не возражал. А, может, он и привел сюда эту мелочь.

Керпи стояли своей компанией, столпившись вокруг Эмора и Бо.

Рос вошёл сразу после меня и проскользнул за моей спиной, влившись в эту же группу. Его тут же обступили, прикрывая от меня тушками.

Думают, что я злой?

Я злой. Только уже не так, чтобы срываться.

— Келли, давай! — прошептал я в браслет. И продолжил громко: — Прекращайте по углам прятаться! Нравится решения принимать — учитесь и отвечать за них.

Вошёл Дерен. Если у Роса морда была в синяках, то у этого с кожи уже сошло, но внутри осело и зацементировалось.

— Это я виноват, что они погибли, — сказал он с порога. — Я должен был их найти, но не смог.

— Иди уже в тот же угол, — я кивнул на «его» группу. — Все хороши.

Келли бросил мне стрим на браслет, и я видел, что саркофаги уже подняли на первую палубу. Они плавно скользили на магнитных подушках, обгоняя похоронную команду из двух палубных и одного техника.

— Повторяю для новоприбывших, — я посмотрел на Дерена. — Решения здесь принимаю я. Потому что вы ещё не доросли до решений, раз от меня потом по углам прячетесь. Вы должны понимать, что карцера на всех не хватит. Тут или корабль расформировывать, или поверить, что одного раза достаточно. И при следующем ЧП вы сумеете поставить меня в известность.

Дерен мотнул головой.

— Это тебе только кажется, что нельзя было. Потому что всех вариантов кто-то один видеть не в состоянии. И это тебе нужно научиться понимать.

Мембрана разошлась, пропуская саркофаги.

— Всё. Прощайтесь.

Отвернуться у меня возможности не было.

Парни подходили, смотрели сквозь окошечки в саркофагах на синие лица Тоо и Неждела. Возле Неджела задерживались надолго.

Я подождал, пока Дерен и Рос вернутся в свой угол.

— Капитан, а куда теперь Тоо и Неджела? — спросил Эмор.

В дверях возник Гарман. Потом разом заявились Млич и Келли. Видимо, маялись-маялись и решили сдаться вместе с керпи.

— Тоо на Кьясну увезём, — пояснил я скупо, слова не шли. — А Неджела не знаю пока. Если родственники не отпишутся, то будет так, как сами решим.

— Капитан… — Гарман таки решился мне что-то сказать.

Я кивнул ему на саркофаги.

— Прощайтесь. И больше не пытайтесь принимать решения, которые вам пока не по рангу. За погибших на этом корабле всё равно отвечаю я.

Гарман покраснел. Не разучился же до сих пор, чучело ушастое.

Я приказал Росу и Дерену идти следом и направился в капитанскую. Пусть прощаются, как умеют.

И начмеду на браслет кинул, чтобы тоже шёл в капитанскую. С Дереном просто не будет. Это уже было понятно и по лицу, и по тому тяжёлому ощущению, что шло от него. Не хватало мне ещё и этого дурака потерять.


Сначала я выслушал медика, потом — Роса. Из лейтенанта выбил, что Дерен пытался каким-то своим манером искать пропавшую на полигоне шлюпку, но Рос недолго терпел эту самодеятельность.

Дерен слушал его и хмурился. Вряд ли Рос врал, скорее, Дерен был уверен, что мог бы настоять на своём. Но дал слабину и не настоял.

Выглядел при этом Дерен скверно, а ослаб — вообще как котёнок. При всех стандартных физических показателях, какого-то активного сопротивления в нём не осталось вообще.

Стержень, что ли, какой-то погнулся? Вроде и мышечные реакции медик при мне проверил. Но я видел — и в них что-то не то.

Произошедшее подействовало на Дерена настолько угнетающе, что физически-то он в себя пришёл, а психически как бы и не совсем. И это отбивало у него желание сопротивляться нажиму извне.

Диагноз начмед не сумел поставить. Мы даже в медблок сходили всей компанией.

При подключении к диагностическим аппаратам Дерен реагировал вроде бы адекватно, но с небольшой задержкой. Словно бы сам себя включал через силу.

Но это ведь не диагноз?

Начмед, конечно, мечтал бы отправить Вальтера в госпиталь для уточнения диагноза, однако, зная мой вредный характер, не осмелился даже предложить это всерьёз.

Жизни угнетённое состояние Дерена не угрожало. Тем более что пилот уже лежал в медбоксе. И за трое суток ГКМ (главный корабельный медик) особого улучшения не заметил, пожалуй, даже наоборот.

— Ну и что делать будем? — спросил я для разнообразия у Роса, а не у медика.

— Похоронить надо, — негромко отозвался пилот.

Умный он всё-таки мужик, только озвучить это иногда забывает.

— В шестнадцать по корабельному начнём разгон, — бросил я и повернулся к начмеду. — Отпускайте Дерена на Кьясну. Под мою ответственность. Попробуем там его полечить.

Медик кивнул и ушёл восвояси.

Похоже, вот этого начмеда терпеть уже можно было. Или ещё поискать?

— Рос, иди спать! — бросил я. — На грунт со мной пойдёшь часа через четыре.

— Дерена лучше в спортзал сгоняй. Хоть что-то сгорит, — буркнул пилот, направляясь к дверям.

— Без ленивых разберусь! — огрызнулся я. — Спать, сказал!

Я вышел из медотсека и зашагал к капитанской.

Чем я мог помочь Дерену? Я сам такой же заведённый. Только я в бешенстве, а у него, понимаешь, депрессия.

Или что?

— Вальтер! — окликнул я.

Выпущенный медиком из медблока пилот направился было к себе. Когда я окликнул его — притормозил и обернулся. Но смотрел сквозь меня.

Ничего, справлюсь и с этим. Если душу можно вытряхнуть, значит, она должна втряхиваться обратно.


Открытый космос, «Персефона», четыре часа спустя

Я не ожидал увидеть столпотворение в эйнитской общине. Похороны Тоо казались мне делом тихим, семейным.

Однако проблемы возникли уже на орбите — нам не враз удалось втиснуться достаточно близко к геосинхронной орбите.

Над храмом висели: крейсер разведчиков «Пламя заката», здоровенный экзотианский зэт-эспилер «Радость», принадлежащий, насколько я помнил, эрцогу Симелину. Чуть дальше болтался «Эскориал» Имэ. Выше преимущественных сорока тысяч висел гигант «Леденящий», а в нос ему дышал «Гойя»!

Оценив диспозицию, я ощутил себя шестым лишним. Что не помешало мне отжать «Радость» и втиснуться между Локьё и комкрыла.

Мне сто раз говорили, что я нахал, вот пусть теперь и лопают это сами.

Место это — моё. Я тут, в отличие от этой банды, ещё и дома.


Надо было спускаться на грунт, а Млич куда-то запропастился.

Я хотел ему кое-что на словах наказать перед спуском на Кьясну. Чтобы бдил. Уж больно много висело на орбите чужих кораблей.

Пройдя навигаторскую насквозь, я краем уха уловил обрывок стенаний чужого связиста:

— …так это же известный маньяк, капитан Пайел!

Я оттеснил дежурного:

— Это кто тут у нас маньяк?

— Извините, господин импл-капитан! Приветствую вас в свободном пространстве Содружества! Сеттинг-сержант Илин! — отчеканил улыбчивый парень в цветах дома Ильмариина.

Знал он меня исключительно по чужим рассказам, и конфуз ситуации его только позабавил.

Я посмотрел на пульт: похоже, связисты просто трепались. Активным был и маячок «Леденящего», а на пульте горело закрытое соединение с «Радостью». (Разведчики предпочитали беседы по выделенке, одно разорение с ними).

— Всей бандой обсуждаем капитана? — усмехнулся я. — Ну-ну. Я всех запомнил.

— Мягкого грунта! — отсалютовал мне весёлый сержант. — Наш эрцог уже там. Кого хоронят, не скажете? Кто такой Тоо Айниксте Иенкер?

Айниксте? Второе имя Тоо? Хэд…

И вообще, на кой Хэд Тоо было нужно второе имя?

— Как же я тебе расскажу, я ж маньяк? — Улыбнулся и чуть придавил сержанта Илина ментально. — Разве что мы и тебя переквалифицируем? Договорюсь с вашими об обмене бойцами… Пойдёшь к нам?

— Да ну! Зачем искушать вас до рукоприкладства? — рассмеялся сержант.

У него были хорошие чистые глаза. Глаза ещё не убивавшего человека.

— Хоронят моего названого брата. То, что он сделал — мне трудно вам сейчас объяснить. Это не из области физических действий. Но именно его поступок сломал начинающуюся войну с Э-лаем. Кулак сжимался уже, но линии не сошлись. И пальцы вцепились в пустоту. Извини, что путано… — Сердцу вдруг стало тесно, и я замолчал.

— Спасибо, господин капитан. Я понимаю, о чём вы.

Улыбка дежурного растаяла как первый снег. Похоже, незнание войны — это необязательно незнание смерти.

Я кивнул ему и отошёл от пульта.

Но успел услышать:

— Удачи вам по обе стороны текущего!

И тебе удачи, мальчик. В Содружестве на боевом дежурстве за пультами всё ещё мальчики. Э-лай не победил бы — раздавил это наивное воинство.

Тоо знал, за что погибает. У него не было выбора.

Я только одно сделал не так — не сумел как следует попрощаться с ним перед смертью. Но это ещё не поздно исправить там, на грунте.


Келли уже погрузил саркофаг с Тоо в двойку: медкапсулу вытащил, саркофаг всунул.

Это он мастер. И десантную шлюпку не надо расконсервировать, а то они у него уже все профилактику прошли и на прикол поставлены.

В общем, Келли — это Келли.

Я забрался на пассажирское место. За пультом сидели Дерен и Рос. Дерен справа.

Я потянулся и похлопал Вальтера Дерена по спине. Ничего, не сразу, но достучусь и до него. До себя — труднее.

Рос в моей заботе не нуждался. Сам отошёл. Это было заметно по тому, как ласково он прошёлся ладонями над интерактивом основных систем шлюпки, проверяя состояние двигателей и систем жизнеобеспечения.

Работа возвращала ему радость. Он был хорошо сделан, крепко.

Антивещество заворочалось внутри реактора, шлюпка завибрировала, окуталась дымкой силового поля и начала падать в магнитное поле планеты.

Воля неба слилась с волей земли. Мы заскользили вниз, как на гигантском слаломе, точно попав в рассчитанный Росом коридор ускорений.

Ласковая зелёная Кьясна оживила лобовой обзор. Рос убрал щитки и отключил броню — кого нам тут бояться, хватит и домагнитки.

После пустоты космоса зелень казалась чужой и немного страшной.

Страшной тем, что война может кончиться. Кому мы тогда будем нужны? Нам уже не влиться в зелёную беззаботность, не стерпеть постоянного покоя.

Война взяла себе наш покой. Внутри у меня законсервированный ядерный взрыв.

Куда до меня алайцам, они всё ещё играют в кораблики. А я — тот нож, что режет уже потому, что наточен. Маньяк. Это связист про меня верно сказал.

А вот Дерен мала не сдал на маньяка. Ну ничего, он способный мальчик, он пересдаст.

— Вальтер? — окликнул я.

— Да, господин капитан.

— Где у тебя болит?

— Нигде, господин капитан.

— Незачёт. Ещё раз: где у тебя болит?

— Не знаю, господин капитан.

— Вот так-то лучше, — фыркнул я.

Рос, не оборачиваясь, покрутил пальцем у виска.

Интересно, какого Хэда второе имя Тоо Айниксте — Леденящий? Он что, какая-то родня дому Сиби? Или такое вот странное болезненное совпадение?

— Вальтер, а почему второе имя Тоо — Айниксте?

— Не знаю точно, господин капитан, но это имя любят выходцы с Доминэ, особенно те, кто с голубой кровью, — на автомате отозвался пилот.

Красок в его голосе не было.

— Значит, он родственник Локьё?

— Может, и был.

Дерен ни на миг не давал себе забыть, что Тоо мёртв. Так он непонятно до чего себя замордует.

Данини его, что ли, сдать для подопытного секса?

Загрузка...