Просыпайся, любимый

Глава 12.2

Дневник старого слуги Рафаэля лежит на журнальном столике в моей гостиной. Я хожу вокруг него кругами. Хожу до тех пор, пока меня мягко (насколько мягко может это сделать мертвец) не останавливает Зомбарь.

А я смотрю в мертвые мутные глаза и до меня доходит.

— Ты ведь тоже был слугой. Дворецким Эльдоры!

Мертвая серая голова Зомбаря кивает. Только вот говорить не может, потому что предыдущему владельцу тела, пока тот был ещё жив, Рафаэль сжег внутренние органы… В том числе и голосовые связки, которые я могла бы использовать с помощью магии.

— Ты знаешь что-то о Рафаэле? — спрашиваю я, падая на диван. Бросаю взгляд на записную книжку. Не хочу открывать.

Зомбарь пожимает плечами. И показывает плохо слушающимися пальцами, что совсем немного.

— Ты можешь написать?

Он шевелит рукой. По очереди сгибает и разгибает пальцы. Потом кивает. Таких подвижных рук у него давно не было, интересно, что он мне выдаст. Даю Зомбарю ручку и бумагу. Он со странным клокотанием в горло садится, и какое-то время просто пытается расписаться. Заново научиться держать ручку.

Дворецкий был странным человеком. И стал странной душой. Так рассказывала мне мама. Он не хотел умирать, не хотел в забвение и покой. Он был готов жить даже в мертвом теле, лишь бы жить. Ему было интересно будущее, и он хотел его увидеть пусть даже и мертвыми, плохо видящими глазами. Его имя давно забыто. И оно ему не нужно. Он откликается на то имя, которое ему дает следующая хозяйка. Следующая фон Стредос. Зомбарь живет именно в квартире - потому что отсюда видно город и он часто стоит у окна, разглядывая улицы вдали. Раньше я катала его на машине по городу, ему нравилось.

А сейчас мне нельзя выпускать его из дома. Потому что он в теле, которым я завладела незаконно. Но идти к Вердеру и получать разрешение от Академии нет никакого желания.

Наконец дворецкий протягивает мне листок. Вначале я не могу разобрать, что это… Названия мест, территорий, городов и поселков. Всё это кажется знакомым. Опять мне говорят про войну континентов…

— Что это? Как это связано с Рафаэлем?

Зомбарь что-то медленно выводит на другом листке. Рука не слушается, и он дергает ею, будто это поможет.

“Боевой маг первого порядка. Главное оружие Жерреда. Это его победы.”

И их много… Он и правда был хорош.

— А знаешь, почему Эльдора решила его убить?

“Я лишь следил за поместьем в составе других слуг. Магистры Академии были злы на него.”

После этой записки дворецкий поднимает руки вверх, мол всё что знал - написал.

Я вздыхаю. Боевой маг первого порядка. Беру со стола дневник и открываю. Пробегаю глазами первые строчки. Бумагу кое-где уже сильно повело, она тонкая и рвется под моими пальцами.

Всё началось с того, что им приказали отступать. А Рафаэль отказался. Уперся в попытке отстоять Магнолию, город-сад южнее Жерреда. Истощил себя и других магов в его подчинении, но выиграл. Тогда его слуга, сидящий в окопе под проливным дождем и понял, что Рафаэль переломил не только ход войны, но и что-то в самой сути магии Стихии, в самой сути Алого Древа, которая была основой почти всей боевой мощи континента.

Магия в других людях вокруг него начала иссякать, а в нем самом - наоборот, расти. Это работало не только в минус - он забирал магию и у врага.

“Всё началось с того, что Рафаэль Асэрра стал жадным.” — писал старый Мер. Рафаэль, потомок древнего рода, одного из основателей Жерреда, упертый до невозможности, но бесконечно сильный маг, который познал всю силу разрушений, который погряз в них, который не знал, как остановиться, даже когда война подошла к концу.

Тогда же и появился адский демон, который пришел его убить. В последней жалкой попытке, отступая, враги принесли в жертву несколько десятков человек, чтобы вызвать его. Чтобы спастись от Рафаэля, который хотел только догнать и убить.

Мер писал, что он был готов распрощаться с жизнью. Но демон неожиданно проиграл. А Рафаэль жаждущий получить ещё больше силы, с помощью Алого Древа провел ритуал и поглотил остатки демонической души, забрал его силу. Мер думал, что Рафаэль погибнет, пытался остановить это безумие, но хозяин не слушал. Он выжил, справился, забрал себе адскую душу… Стал ещё сильнее, стал злее, чем прежде, стал кровожаднее.

И тогда слуга понял - что ничто его не остановит. Что после окончания войны - он развяжет новую, потому что сила требует выхода. Слуга, который был с ним всю его жизнь - до ужаса испугался собственного хозяина. Но тогда он ещё не думал о его убийстве. Потому что тогда Рафаэль и встретил Кристину.

Женщину, ни разу не державшую оружие. Женщину, помогающую всем и своим, и чужим. Женщину, которая видела только живых испуганных людей с обеих сторон. И которая удивительным образом увидела человека и в том, чем стал Рафаэль.

Они искали убежище, после сильной стычки в лесу с остатками сил противника. Каким бы могущественным Рафаэль ни был - ему нужен был отдых. И Кристина приняла их в своей маленькой хижине в глуши. Она не знала кто он, ей было всё равно. А Мер не решился ей сказать.

Потом он сожалел об этом. Потому что Рафаэль тоже молчал о себе, только всё чаще встречался с ней. Мер подозревал, что он так ей ничего и не объяснил Не сказал этой мирной женщине, бесконечно доброй женщина, что Рафаэль - один из самых жестоких убийц в этой войне.

Тогда новости дошли и до Жерреда. До других магов. До некромантов, до Академии… Мер не знал точно кто принял решение избавиться от Рафаэля. Но на него стали покушаться. И это стало началом новой войны между столицей континента - Жерредом и Рафаэлем, который вышел из под контроля.

Мер пишет, что первым делом Рафаэль запретил ему говорить про Кристину где бы то ни было. Запретил говорить вслух о её существовании.

“Хозяин уже будто знал, что её ждет. Но только не ведал, кто её им отдаст. Не знал, что ту, кого полюбило это чудовище, которое когда-то было человеком, отдам Вердеру я. За что мучиться мне вечно. Ведь я не знал… что они с ней сделают. Я просто хотел закончить всё это безумие… Я хотел мира, и я его принес, но какой ценой… Я бесконечно сожалею. Бесконечно. Я жалею её, но не его. Мой хозяин, Рафаэль Асэрра, во всём был виноват сам. Но за моё предательство наказал меня не он. А Эльдора фон Стредос. Я всё ещё помню те долгие, жуткие часы на кладбище…”