Просыпайся, любимый

Глава 7

— Вот зачем эта игра… не было никакого Фабиана в машине… — горло сдавливает страх, говорю еле-еле. Упираюсь Рафаэлю в грудь, что есть силы пытаясь оттолкнуть, но он будто даже не замечает. Больно сдавливает пальцы на позвонке.

— Хочешь, попрошу Мера сфотографировать тебе это унылое существо?

— Зачем? — сиплю я. — Ты всё равно убьешь меня.

— Попытаешься атаковать, и я вырву кость из твоего тела вместе с позвонком. Кивни, если поняла.

Я хватаюсь за его запястье, испугавшись. Вообще не отдаю себе отчет в том, что делаю. А он продолжает смотреть мне в глаза. Дергаюсь, пытаюсь вырваться, но Рафаэль не отпускает, просто вдавливает в стекло. Зажмуриваюсь, потому что не знаю, что делать. Нападу и он убьет меня. Убьет по-настоящему.

— Я сказал - кивни, если ты меня поняла, — зарычал он совсем близко к моему лицу.

Я киваю. Никогда в жизни не чувствовала себя такой беспомощной. С тех пор, как Рафаэль встал из могилы вся моя жизнь - парад беспомощности.

Его рука на пояснице отодвинулась чуть выше, а я не знаю куда деть руки, выпустив его запястье, и прижимаю их к стеклу.

— Почему осталась? Я дал тебе шанс уйти, неужели и правда решила меня убить?

— Да, но я не знаю как. Ты уничтожаешь всё живое, — шепчу я. Лгать нет смысла. — Но… что-то сделало тебя таким. И что-то… было в тебе, что заставляло её любить тебя.

Я понимаю, что это, наверное, мои последние слова сейчас. Потому что его реакция на эту женщину непредсказуема. Но я ещё дышу, а его руки всё ещё под моей футболкой и он крепко меня держит.

— Посмотри на меня, — велит Рафаэль и я открываю глаза. Сердце сейчас вырвется из ребер, я не могу унять дрожь. Я никогда в жизни ещё не ощущала себя настолько близко к смерти. Никогда в жизни. Но Рафаэль вдруг проводит ладонью по моей щеке, а я боюсь отвести взгляд, я окаменела от страха. Его это будто заводит. Он не улыбается, но говорит тихо. — Я не убью тебя, Фаола. Теперь мы в равных условиях, ведь стилет Эльдоры фон Стредос у тебя.

— Я… — скорее стон, чем слово вырывается из меня. Он вдруг наклоняется и целует меня в губы. Я не отвечаю, пошевелиться боюсь. Он отстраняется и снова на меня смотрит.

— Всё ещё боишься? — его голос низкий, обволакивающий.

— Да… — меня трясет, и я ничего не могу с собой поделать.

— Хочешь уйти? — спрашивает он. Его глаза словно лава.

Я поднимаю позорно дрожащую правую руку и поворачиваю ладонью к нему.

— Здесь только копье, я могу доказать. — мне приходится делать вдох чуть ли не после каждого слова, так быстро колотится сердце. — Стилет у меня, но он дома. Я не собиралась им пользоваться.

— Однажды ты им воспользуешься. Это неизбежно, — ухмыляется он.

Я мотаю головой.

— И… — у меня в горле пересохло. — …нет, я не хочу уходить.

Это мой последний шанс втереться к нему в доверие. Надо только перестать трястись, и взять себя в руки.

Но в руки меня опять берет Рафаэль. Мне кажется, что ему это нравится - таскать меня на руках, когда я слаба, беспомощна или испугана. А я просто пытаюсь успокоиться, дышать ровнее.

Он заходит со мной в какую-то темную комнату, свет из гостиной падает на заправленную белым бельем постель. Рафаэль аккуратно опускает меня на неё и выпрямляется.

— Лучше тебе сегодня переночевать здесь. Спокойной ночи, — надменно произносит он и разворачивается.

— Ты издеваешься? — приподнимаюсь на локтях и гляжу ему в спину. Рафаэль оборачивается полубоком и смотрит на меня насмешливо.

— А ты что, фон Стредос, секса ждала? — и он смеется так, словно я опять очень искрометно пошутила. Но, черт возьми, да, я надеялась, что успокоит он меня именно так. Но, похоже, это не входило в его планы?

Я провожаю взглядом Рафаэля, его низкий издевательский смех и мои брови медленно ползут вверх. А потом я хмурюсь. Ну уж нет, в эту игру я тебе выиграть не дам. Вскакиваю и иду за ним, на ходу сбрасываю ботинки, которые уже порядком надоели.

Нахожу Рафаэля на террасе с сигарой. Он стоит спиной и глядит во тьму за перилами террасы так, будто вызов ей бросает. На улице холодно и я мгновенно замерзаю.

— Жизнь за жизнь, так ты сказал, посадив меня в машину, — говорю я и он резко оборачивается, зажимая сигару зубами, берет её двумя пальцами и кладет в пепельницу на перилах. Выдыхает белый дым вверх. — Ты сразу собирался меня убить. Почему передумал?

— Вернул себе самообладание, — мрачно процедил Рафаэль.

Обхватываю себя руками, холодный воздух задувает под футболку. Рафаэль шагает ко мне и обнимает, я не сопротивляюсь и терплю. Но его лицо непроницаемо, и, кажется, будто он неспроста это делает. Да будто он вообще всё делает не просто так и что везде теперь есть подвох. Однако, мне становиться ощутимо теплее.

— Я вынес тебя из горящего здания, — говорит он без тени улыбки.

— Которое сам и поджег, — замечаю я.

— Освободил твоего бывшего.

— Который попал туда из-за тебя.

— Вообще-то, из-за тебя, Фаола. Но… теперь я ещё и трахнуть тебя должен, да?

Выпутываюсь из его рук, отхожу. Хотя он мог опять меня схватить.

— Пять минут назад ты испугал меня так, как никто и никогда в жизни меня не пугал! Ты обрушил ад на мою жизнь! Кто-то подсунул мне твою могилу, если тебе верить. Вердер топчет мою жизнь из-за тебя! А потом ещё и ты собираешься меня убить! Дай отгадаю - из-за того, что сделала женщина, которая уже давным-давно умерла!

Пока я высказываю ему всё, что накопилось, Рафаэль терпеливо покуривает сигару, облокотившись о перила террасы. А потом довольно замечает:

— Злая ты куда сексуальнее, чем испуганная.

Я делаю к нему шаг, потом ещё один и упираюсь в него грудью.

— За весь этот дерьмовый день, я заслужила… — я расстегиваю ему одну пуговицу на рубашке, просовываю руку под ткань, чувствуя твердые напряженные мышцы пресса. — …удовлетворения.

Мне становится жарко оттого, что я нему прикасаюсь, и я хочу большего.

Рафаэль холодно за мной наблюдает. Потом кладет руку мне на затылок, зарывается пальцами в волосы, больно сжимает и тянет, заставляя мою голову отклониться назад.

— Ты что это, раздеваешь меня? Того, кто рушит твою жизнь? — низко рыча спрашивает он.

— Если бы тебе не нравилось, ты приказал бы к тебе не прикасаться, а в конце бы добавил “смертница”, — отвечаю я.

Черт, Фаола, ты и правда “смертница” - думаю я. Рафаэль похотливо улыбается, обнажая острые зубы, а его глаза начинают гореть ярче. Он откладывает сигару и, продолжая держать меня за волосы, большим пальцем другой руки проводит по моим губам и жадно облизывается. Я чувствую запах табака, приятный, чем-то похожий на запах сушеных фруктов.

— Только одно условие - ты не царапаешь меня своими острыми ноготками, иначе мы рискуем поджечь постель.

И от этих слов мои пальцы у него под рубашкой нехотя сжимаются, потому что теперь я безумно хочу его поцарапать.