Ваш выход, маэстро!. 2. Притворная дама его величества

Глава тридцать первая

Угу, мрачно согласилась я про себя. Но нельзя впихнуть невпихуемое за такой короткий срок даже в самую умную голову. Я подозревала, что история довольно известная, но сейчас мне надо было удачно выкрутиться.

— Я никак не привыкну к тому, как надо переводить, — пожала я плечами.

Видящая да не собьется с пути, серьезно? С какого пути? Видящая. Это был пунктик у кардинала как раз на мой самозваный счет.

— А ты, — усмехнулась я и едва заметно поморщилась — тон надо было взять другой. — Ты же знаешь, что там дальше? И неплохо говоришь по-клейдарски. — Я даже улыбку натянула. — Расскажи мне, я постараюсь понять с твоих слов.

Женевьева отложила вышивку в сторону и захлопала глазками.

— Со слуха, — пояснила я. — Я ведь знаю, о чем идет речь, значит, мне будет проще понять язык.

Похоже, это не совсем так работало, потому что я иногда искала в сети переводы хитов восьмидесятых, но понятия не имела, насколько они верны и тем более не разбирала английские, французские и итальянские слова, кроме банальных «чао» и «хэллоу». Но Женевьева кивнула: ей тоже нужно было налаживать со мной контакт, коль скоро она от меня сейчас неслабо зависела.

Клейдарский язык был, конечно, красивый. А я нагло соврала, у меня накопился уже отличный словарный запас. У Книги на клейдарском был один огромный плюс: там был очень, очень простой лексикон, совсем как в нашей Википедии — «симпл инглиш», потому что статью должны были понять даже те, у кого уровень знаний английского языка базовый. В Клейдарии тексты Книги адаптировали в том числе для крестьян, обученных в церковной школе за какой-нибудь год, или сколько они там учились. Чем еще отличалась эта страна, так это обучению грамоте, потому что каждый, кто что-то производит, должен уметь отчитаться за свой доход.

Итак, женщина, получившая отказ, решила его оспорить и отправилась в монастырь, где был священник более высокого ранга. Шансов у нее было немного, да и надвигалась клейдарская зима — с ветрами и дождями, и женщина эта, Феба, пошла коротким путем через горы.

Путь ее я разобрала с трудом, то ли Женевьева так пересказывала, то ли это была расширенная, не предназначенная для крестьян версия. Но одно мне стало понятно — Феба зашла в расщелину… О! Я украдкой, хотя Женевьева это, конечно, заметила, стала подсматривать в Книгу. Итак, расщелина была полна опасностей, но Феба их благополучно избежала, и тогда священник в монастыре еще раз повторил ту самую фразу: «Видящая да не собьется с пути».

Сомнений у меня почти не осталось. Мой забег по коридору был не просто ритуальным, он был проверкой: сверну я там себе шею или, как и положено видящей, похожу-похожу, да и выйду на свет. И устроил проверку мне не кто иной, как его высокопреосвященство. Все, на что мне оставалось надеяться — старый хрыч убедился, что я не прислана Тьмой.

Но эта беседа слегка растопила лед. Может быть, Женевьева перестала меня опасаться — изначально я была ее конкуренткой, потом — кем-то вроде начальницы. Разумеется, я не стала больше доверять ей, но она, а точнее, Марселин, потому что Женевьева больше поддакивала, чем откровенничала — они рассказали мне, что некий граф де Санти, кто это, я слышала вообще впервые, но так поняла, что кто-то из людей маркиза де Сото — просто явился в покои герцогини де Бри, передал ей распоряжение его величества, звучавшее как «пошла вон», и ткнул пальцем в обеих девушек, и так они попали в покои Софии. Правда? Ну, кто ее знает, может, да, а может, и нет. И с таким же успехом они могли выдать мне заранее продуманную легенду, а гарантий, что они не получили инструкций, да хоть от кого угодно, не было никаких.

И я в несколько растерянных чувствах обходила покои королевы перед тем, как отойти ко сну. В спальне Софии сегодня спала Антуана. Я, чтобы не слишком себя накручивать перед сном, думала больше о Средстве. Вот что делать? Поговорить с лекарями, подумать, что можно придумать для хранения снадобий? Уточнить, какие здесь имеются препараты? Что-то ведь есть наверняка…

И когда я увидела среди вскочивших при моем появлении слуг знакомую физиономию, я даже не удивилась.

— Поди-ка сюда, — поманила я пальцем Пьера, и он с готовностью только что не распластался передо мной. Однако как людей меняет положение их собеседника, впрочем, это не ново. — Ты как сюда попал? Я прикажу выставить себя взашей.

— Помилосердствуйте, ваша милость, — он склонился в поклоне. — Дозвольте сказать вам пару слов.

Я подумала. Выслушать можно и нужно, после решу, что делать с ним и с его информацией. Могу казнить, могу миловать, первое пока предпочтительней.

— Герцогиню де Бри отдалили от двора, — торопливо начал Пьер, когда я пригласила его в небольшую комнатушку, уселась в кресло и приказала затворить дверь. — А мне его милость маркиз велел неотлучно находиться отныне здесь.

Я наклонила голову. Врет? Возможно, но он не может быть уверен, насколько быстро я перепроверю эти слова. Я не делала распространенной ошибки — не считала Пьера конченым дураком. Он достаточно времени терся тут и должен был научиться просчитывать на пару шагов вперед.

Но что-то в его словах меня смутило. Что-то я такое точно читала… может, в школе учила? Что-то про то, что слуги подчинялись только своим господам, и никто другой, даже король, распоряжения им давать не мог. Или я что-то путаю… Вассал моего вассала — не мой вассал, так оно или же нет? Ладно. Сейчас попробуем разобраться.

— Зачем ты нужен господину маркизу?

Пьер смутился.

— Ну? — поторопила я. Нельзя давать ему много времени на раздумья. — Так зачем?

— Я знаю герцогиню, знаю ее планы… ну, что она хотела одну из вас, да простит меня ваша милость, как его величество войдет в возраст…

— Я поняла, не продолжай насчет этих планов. — Секрет Полишинеля. Наверное, прогноз, какая девица займет пустующее место на ложе его величества, делали даже дворцовые крысы — в смысле серые наглые твари, а не придворные приживалы, и, может быть, делали ставки. Тотализатор, один к десяти. — Какие планы были у герцогини? Говори как есть, я многое знаю.

Пьер потупился. Мне показалось, картинно, но придраться было не к чему.

— На вас она особых надежд не возлагала, ваша милость.

Да я не это хочу от тебя услышать, козел ты напомаженный, хотела заорать я, но не стала. Что, неужели герцогиня была в отношении королевы осторожна и рассчитывала на мирное разрешение конфликта?

— Ей, скажу честно, как на исповеди, ваша милость, было не так важно… — он пожевал губы. — Как господина маркиза от его величества удалить, а на его место поставить своего племянника.

Я обмозговала эти данные. То есть ей девица подле короля нужна была как промежуточный этап? Это если Пьер не врет и не продумал все заранее или не вот прямо сейчас.

— Ладно, — я сделала вид, что приняла это к сведению. — Что еще?

— Ну что еще, ваша милость. Вот, — и он зашарил рукой в кармане. Я насторожилась. — Она так споро собралась, что и не заметила пропажи, поди.

Да он предлагает мне взятку?

Кольца, и дорогие. Часть из них я видела на пальцах герцогини. Заколка для волос. А вот ей и убить, кстати, можно. Брошь. Еще одна.

— Она мало платила мне, ваша милость.

Оправдался. Я раздумывала: взять или нет? То, что я возьму взятку, меня ни к чему не обяжет. Совести у меня нет, не по отношению ко всем этим людям. Если я возьму, Пьер решит, что я как раз буду к нему снисходительна. С другой стороны: он ведь может тотчас использовать это против меня. И вообще, брать краденое… что тут, интересно, полагается за кражу? А в крупном размере? А у своей госпожи? А пособнику? Нет, ну его к черту.

— Пошел вон, — коротко бросила я, поднимаясь. — Совсем пошел, чтобы я тебя здесь не видела.

И я это, конечно, проверила. Дамы до такого не опускались — смотреть, кто из слуг где спит, мне же приличия были без разницы.

Я легла в постель и закрыла глаза. Ну как, одну ночь я смогу поспать или нет? Минут через тридцать я поняла, что нет, все тлен, и лучшее, что я могу для себя сделать, это не слишком ворочаться. Больше шансов, что я усну, если буду лежать смирно.

Где-то спустя час или чуть больше я проснулась от тихого звона колокольчиков.

Они звенели, в общем-то, постоянно. Люди просыпались, ходили в уборную, я только по звуку ориентировалась, где что звенит. Близко от покоев королевы или же далеко. Сейчас он звякнул близко и однократно.

Я вскочила, схватила кинжал. Этель подняла голову от подушки.

— Быстро, за мной, — скомандовала я. — Но только тихо.

Мои девушки были лучшими бойцами. Придворный спецназ. Крадучись, мы проверили комнаты Софии. Тишина, пусто. Ветер? Мне показалось? Королева спала, Антуана привстала при нашем появлении, я поводила свечой — никого, и мы ушли.

После завтрака я уехала с инспекцией. Как идут дела у мадам Ассо? Ну и что греха таить — там еще толклись купцы с товаром.

У вас товар, у нас купец. А хотите наоборот? У нас товар, господа купчины. Я искренне злилась. Ни один толстопуз не обращал на меня никакого внимания, и я так, очень деликатно, крайне деликатно, исподволь, расспросила Лили о том, на ком купцы предпочитают жениться.

— Так понятно же, на таких как я, — рассмеялась Лили. У нее уже намечался животик, и я подумала, что она спешила с замужеством не просто так. — Чтобы барышня вроде приличная, но такая, — она обрисовала руками нечто вроде фигурки и пышных волос. — Но простая. Ваша милость Этель хочет замуж выдать?

Да я и сама была бы не прочь, разочарованно вздохнула я. Из дальнейших рассказов я почерпнула: месье Дюма, описывая супругов Бонасье, умудрился соблюсти историческую точность. Вот на таких вот инстаграмных курочках, как Констанция, и женились купцы. Другие варианты ими практически не рассматривались, ну разве что объединение капиталов. Тьфу, пропасть. Обидно-то как. И капитал у меня есть, но как же мешает титул.

Во дворце меня ждал неприятный сюрприз: Марселин слегла. Я, впрочем, извлекла из этого выгоду. И хотя явился очередной незнакомый мне врач, он обо мне оказался наслышан. У Марселин была «весенняя хворь» — то ли аллергия на начавшееся цветение, то ли какое-то обострение, но так как все остальные после завтрака чувствовали себя отменно, я исключила отравление. Она была бледной, лицо и пальцы стали отечными, глаза слезились, ее тошнило. Мне, конечно, симптомы не говорили ни о чем, а местный доктор удовлетворился собственным невнятным диагнозом, но назначил какие-то микстуры.

Я принялась расспрашивать доктора о том, как он хранит свои снадобья и как вообще их готовит.

Конечно, он торопился. Может, там кто-то еще помирал из придворных и не очень дам. Но и сбежать от меня ему не особенно улыбалось — я была персоной значимой против собственного на то желания. Снадобья готовили сам доктор и аптекарь, никакие нормы и тем более гигиена при этом не соблюдались, вода — ага, почему-то для лекарств допускалось использовать ту воду, которой легко было здесь свести человека в могилу. Так-так.

Мадам Ассо тут мне не помощница. Луи? Симон? Надо подумать. Пьера нигде не было, хоть это приятная весть, я дождалась каменщика и объяснила ему новую задачу. Вот кто-кто, а каменщик четко знал, чья рука его кормит. В один миг стать таким незаменимым человеком при дворе и получить стабильный доход — вот это стоит дорого.

Герцогиня де Бри, покачала я головой, узнав, что маркиз куда-то уехал и сегодня нас не посетит. Вернуть ее и столкнуть с маркизой та еще задача просто потому, что для начала нужно, чтобы какой-то гонец до нее доехал. Может, дело не пары дней. Но пока я могла дать себе передышку.