Ваш выход, маэстро!. 2. Притворная дама его величества

Глава одиннадцатая

В телевизоре все казалось простым и понятным: замок — балы, красавицы, лакеи, юнкера, в реальности, потому что это была все же моя реальность, мне даже булкой похрустеть никто не предложил, и говоря откровенно, впечатление от замка — или дворца — у меня было двойственное.

Да, здесь явно прошлись с метлой и хотя бы так не орали, как в городе, и никто не волок гусей прямо перед едущими каретами, народу было не так чтобы много, но бегали они так деловито и хаотично и лица у них были такие озабоченные, что мне показалось — именно тут, на площади перед королевским дворцом, нашли пристанище изгнанные с нашего Черкизона мои коллеги по торговле барахлом. Мне казалось, что вот-вот люди начнут раскладывать товар и выстраивать баррикады из клетчатых пластиковых сумок, благо площадь позволяла…

Но я пока сидела в карете и чего-то ждала. Кучер приуныл, что не удивляло, здесь он был никто и звать никак, чтобы цапнуть меня привычно за плечо и оттащить в королевскую опочивальню.

Мне хотелось есть, очень нужно было посетить важное заведение, меня несколько утешало то, что хотя бы здесь не было так холодно, как могло бы быть. Звучала речь на разных языках, люди мельтешили, я от нетерпения постукивала ногой и готова была начать разносить свою карету. Хуже нет ждать и догонять, но в последнем случае есть хоть цель.

— Теплый апрель в этом году, — вдруг услышала я, и нога моя, отбивавшая ритм, так и зависла. Апрель? В снегу по самые уши? Хорошо, что не июль, подумала я, а чем еще я могла себя утешить?

Потом кто-то распахнул дверь кареты, отскочил в сторону, я пару секунд помедлила, решая, что делать — выходить или нет, кучер свое дело сделал и мог с чистой совестью проваливать, и с этой минуты мне предстояло как-то справляться самой.

Все это было не очень вовремя. Я все еще рассчитывала, что у меня будет возможность удрать, я прикидывала варианты, но после встречи с лезарами вынуждена была пересмотреть свои планы. Шансов против этих тварей у меня нет — только если я в крытом экипаже, вероятно, ума у этих монстров не хватало, чтобы понять: в консервной банке есть добыча. Сбежать я могла только в крупном городе, где нет проблем найти работу, где мне хватит и остатка дня, чтобы пристроиться куда-нибудь служанкой, но вот крупный город и вот дворец, и планы снова приходится корректировать.

На это я, по крайней мере, искренне надеялась.

— Госпожа де Аллеран, — раздался слащавый мужской голос, и я, вытянув шею, осторожно высунулась из кареты. — Герцогиня де Бри ожидает вас. Я Пьер.

Я рассматривала Пьера с долей здорового скептицизма. Не то чтобы я осуждала герцогиню де Бри, во-первых, это не мое дело, во-вторых, у меня были в наличии проблемы несколько посерьезнее. Допустим, Пьер не стал мне называть род своих занятий, я на его месте тоже ограничилась бы именем.

— Я доверенное лицо герцогини, — опомнился Пьер, я кивнула. Доверенное лицо, значит, доверенное лицо. — Ваши вещи принесут в вашу комнату.

В этом мире мне определенно не хватало парочки крепких слов. Я ступила на землю — думала, на брусчатку, а оказалось, на подтаявшую лужу, лед под ногой хрустнул, нога провалилась в ледяную воду, а я завопила. Но парочки крепких слов у меня не имелось, вопль вышел бессловесный, зато от души, так что бедняга Пьер от неожиданности выпустил мою руку. Я решила, что графская дочка должна была либо стерпеть, либо плюхнуться в обморок.

Я уже вспоминала про пять стадий принятия неизбежного. Я предполагала, что рано или же поздно они выйдут мне боком. Но моей фантазии не хватало, чтобы представить себе то, что случилось после того, как я распугала зычным криком благовоспитанных дам и господ. Я просто хохотнула — сначала нервно и несколько робко, но затем, стоило мне вынуть ногу из лужи и тотчас удариться мыском туфли о неровно торчащий булыжник, стресс, усталость и гормоны, о существовании которых я в прошлой жизни стала уже забывать, взяли свое.

Я просто вспомнила ту самую плитку, которая стала символом столицы наряду с древним Кремлем, статуей Петра Великого и Звенигородским мостом. Я вспомнила, как приехала на горнолыжный курорт вскоре после того, как там окончилась Олимпиада, и с удивлением обнаружила, что, собственно, этот самый курорт теперь местами как две капли воды похож на Садовое кольцо и, черт побери, вездесущая плитка! Жителям столицы она приелась, и кто-то решил разнообразить пейзаж в горах. Может быть, для того, чтобы жители столицы и в самой известной южной точке страны чувствовали себя как дома.

Добро пожаловать домой, Мария, сказала я себе, всхлипывая от накатившей истерики, и между делом пытаясь понять, что все-таки послужило ее причиной. От меня шарахались проходящие мимо люди, Пьер стоял как оплеванный, я понемногу приходила в себя.

Вероятно, из-за этого срыва я не слишком рассматривала все, что видела. Королевский дворец? Как-то много тут помещений, которые я не представляла себе во дворце. Мы шли явно не через парадную дверь, но и не через черный ход, что-то среднее — как служебный ход в театре. Не кухня и не комната охраны, но и не тот пафосный блеск, который вышибает слезу у зрителей. На полу все тот же камень — хватит, сказала я себе, это проснулась тоска по родине, кто мог бы предположить, что раздражающая когда-то деталь сработает как чека гранаты.

Но затем я отметила, что с Пьером нужно держать ухо востро. Он подвел меня к какой-то двери, что-то проговорил на незнакомом мне языке, и, так как я не понимала ни слова, снизошел до того, что эту дверь приоткрыл и легонько меня толкнул. Я решила не сопротивляться, уверенная, что ничего смертельного мне пока не грозит, и оказалась права. И я не успела осмотреться и оценить, как выглядит общественный туалет в королевском дворце, как дверь открылась снова и я очень четко увидела, что Пьер впихнул следом за мной какую-то тощую, как половинка воблы, девицу.

— Ваша милость, — вобла сделала неаппетитный книксен. — Я сейчас принесу вашей милости все, что ей потребно.

Удивительно, но Пьер ее беспрепятственно выпустил, хотя точно не слышал ни ее слов, ни мой ответ, к тому же я промолчала. Я же проводила взглядом какую-то даму в пышных юбках и измученно уставилась на ряд кабинок с деревянными стульчаками.

Общественный туалет в королевском дворце впечатления на меня не произвел. Ни хорошего, ни плохого. Чисто, что нельзя сказать о части туалетов на моей покинутой родине. Дверей у кабинок нет, темновато, но что здесь рассматривать, в конце концов. Бумаги нет — но было бы странно ее увидеть. Кажется, здесь можно даже сидеть нормально, а не в позе орла…

Кто-то мучился животом в дальнем углу и сдержанно, болезненно стонал. Я посчитала, что лучше всего сделать вид, что я ничего не слышу. У меня у самой нарисовалась проблема, о которой следовало задуматься… прямо сейчас.

Пьер, молодой, вряд ли старше меня, то есть Маризы, и скорее всего безродный, как и я, прощелыга, очень быстро сообразил, в чем причина моего состояния. Это значит, подумала я — и неприятный холодок свернулся где-то под голодным желудком — у него было много материала для наблюдений. Герцогиня де Бри, старая сводня, исправно поставляет в этот дворец юных барышень на потеху вельможам и королю. А сопоставить нервозность и перемену настроения с днями, когда барышня для утех непригодна, в состоянии даже клинический идиот.

Это была очень плохая новость. Если бежать, надо решаться как можно скорее, пока Пьер не изучил меня достаточно, чтобы предугадать какие-то действия. Я предпочла считать его все же умнее, чем он, возможно, на самом деле был. Плюс наличия у Пьера мозгов в голове я нашла моментально — еще несколько дней меня не потребуют ни в чью постель, у меня есть запас времени. Главное — за эти дни не сделать Пьера своим врагом.

Хлопнула дверь, вошла женщина — по виду скорее служанка, в руке она держала изящную посудину, напоминавшую соусник. Я вздохнула — кто-то демонстративно понес испорченное блюдо в сортир, но когда женщина непринужденным жестом опрокинула соусник над стульчаком, я признала — те, кто приобретал в Европе такие посудины, от лени не слишком вдаваясь в подробности, а кто-то и по незнанию языка, совершенно напрасно подавали в них гостям кулинарные изыски.

Моя девица едва не столкнулась с выходящей из туалета мадам с соусником.

— Вот, ваша милость.

Моя милость оценила заботу. Эти тряпки были, по крайней мере, никем не использованными. Я поморщилась, думая, как указать девице на выход, стеснительной я никогда не была, жизнь отучила, но…

Стон из угла раздался сильнее, и что мне показалось странным… нет, не показалось. Это был стон сильной боли, и кто-то пытался его заглушить, кусая руку или, может быть, ткань.

— Стой, — приказала я служанке, которая уже собралась было выйти. — Иди-ка сюда.

С этими словами я решительно сунула ей тряпки. Конечно, мне было нужно все себе поменять, но сначала — узнать, что там происходит. Такой стон вряд ли кто-то будет издавать потому, что наелся той же дряни, что и я последние несколько дней.

Девушка, совсем молодая, лет двадцати пяти, очень полная и бледная, затянутая до невозможности в узкий корсет, в красивом — очень красивом платье! — сидела на краю… назовем это сооружение «стульчаком», решила я, привалившись к стене, отвернув лицо, и я видела, что из прокушенной губы стекает кровь.

Черт. Чем тут могут заболеть люди? Да чем угодно. Девушка явно была нездорова.

— Эй! — тихонько окликнула я. Девушка даже не повернула ко мне головы. — Мадам? Вы в порядке?

Я оглянулась через плечо и увидела круглые, словно плошки, глаза служанки. Не в первый раз здесь на меня уже так смотрели.

— Это графиня ди Мареццо, — прошептала служанка. — Вы бы… оставили ее, ваша милость.

— Что? — опешила я. — Ты в своем уме? Ты же видишь, ей очень плохо! Доктор тут есть хоть какой-нибудь?

— Она не скажет вам за это спасибо, — очень уверенно и невероятно тихо произнесла в ответ служанка. — Я помогу вашей милости поменять…

— А, черт! — воскликнула я. Да, сменить мои тряпки надо было срочно. Найду вату, решила я, не найду, так изобрету, скручу тампоны, сил моих нет. И как мне ни страшно было оставлять несчастную барышню, минут десять пришлось потратить на посещение чистого, хвала мирозданию, стульчака и проклятые подвязки с трусами.

Одернув юбку, я сделала вид, что собираюсь уходить. Служанка выжидала, пока я выйду. Стон — уже не стон, а вскрик — раздался громко и отчаянно, так что какая-то дама, неосторожно заглянувшая в туалет в этот момент, пулей вылетела оттуда.

— Ваша милость! — окликнула меня служанка. — Вашу милость ждут.

— Да иди ты к черту, — сквозь зубы проговорила я, потому что внезапно сообразила, что происходит. — Хотя нет, стой, ты мне нужна.