Глава 1 Лем Додберри и его проваленная практика

Практику я завалил самым капитальным образом. И вот ведь что обидно, прежде чем понять это, я успел натворить на Аркурии таких дел, что мне даже сделалось страшно. Правда, испугался я потом, когда оглянулся и увидел, что наделал. Но что самое противное, во второй раз мне уже ни за что не удастся получить такое лёгкое задание, а ведь практику точно не зачтут и придётся мне её проходить заново. Обидно. А ещё я теперь мог смело распрощаться с мечтой получить свободное распределение и, зная отношение к себе некоторых профессоров магической академии, прекрасно понимал простую истину — загонят меня туда, где по выражению одного моего старого боевого друга, Макар телят не гонял. Хуже того, меня запросто могут назначить на мало почитаемую должность мага-наблюдателя в каком-нибудь медвежьем углу и торчать мне там лет сто, если того не больше. Эх, если бы мне дали свободное распределение, то я снова вернулся бы на Аркурию.

Благодаря мне, этот развитый техномир, полный всяческих чудес, превратился в мир техномагии, а таких в нашей Вселенной насчитывается не более десятка и Аркурия самый передовой из них, в котором наука достигла наивысшего развития и мало чем уступает самой современной магии. Да, уж, теперь этот мир станет очень привлекательным для всех магов без исключения, но мне не видать его, как собственных ушей. Ничего не поделаешь, сам во всём виноват. Нечего было влезать в чужие дела. Мне всего-то и нужно было на этой практике, что просидеть на Аркурии тихо и мирно какой-то паршивый год не привлекая к себе внимания, а я вместо этого перевернул в этом мире всё с ног на голову и натворил такого, что за мной был послан отряд магического спецназа.

На Аркурию я прибыл тихо и незаметно и вместо того, чтобы сразу же залечь на дно, обзавёлся лицензией частого детектива, с чего всё и началось. В общем я, почти не сходя с места, тут же нажил на свою голову целую кучу неприятностей. Ну, а если быть предельно честным, то поставил при этом в весьма двусмысленное положение планету с огромным населением, обитатели которой уже совершали межзвёздные полёты и контактировали с несколькими цивилизациями. Таким образом не одна только Аркурия стала миром техномагии, но и ещё три планетарные цивилизации, тоже высокоразвитые, хотя и не достигшие её уровня развития. И вот ведь что удивительно, всё произошло так чинно и гладко, что я сразу не понял, чего натворил по глупости и из-за излишнего энтузиазма. В конечном итоге за мной был послан на эту планету отряд имперского магического спецназа, который быстро меня вычислил и выдворил с Аркурии, словно какого-нибудь террориста или того хуже — ортодокса.

Последнее расстроило меня больше всего. Вот интересно, это какая же сволочь придумала послать за мной спецназ? Они что забыли, что я целых пятнадцать лет воевал в его рядах и в какой-то мере был создателем специальных диверсионных отрядов особого назначения, состоящих из одних только боевых магов. Да, я восемнадцать лет воевал с мятежными магами-ортодоксами и из них двенадцать уже после того, как война официально закончилась. Увидев в одном из помещений президентского дворца так хорошо знакомые мне хмурые рожи друзей, я чуть было не кинулся в драку, но уже в следующее мгновение меня охватил ужас. Только тогда я понял, что натворил на Аркурии.

Да, весёленькое было бы дельце, не выйди Реми и Губошлёп из тени и не нарисуйся передо мной. Завалить они меня, конечно же завалили бы, но только потеряв половину отряда, как минимум, и как знать, хватило бы у оставшихся времени поднять меня и своих боевых товарищей из мёртвых. Хотя с другой стороны мой старинный друг, полковник Реми Дезире, был прекрасным магом, пусть и без высшего образования, а потому оживлял жмуриков на счёт раз, два, три, если не быстрее. О, этот землянин, по прозвищу Красавчик, был ещё тот тип. Громадный, смуглый и волосатый, словно обезьяна, ветеран французского Иностранного легиона, он был сущим кошмаром для мятежников и моим заместителем, возглавившим мой собственный отряд после того, как я вышел в отставку и снова стал студентом магической академии.

Как потом признался мне сам Реми, в момент захвата все его мысли были направлены только на то, как бы подобраться ко мне поближе и нарисоваться передо мой, чтобы не устроить на Аркурии ещё больших бед, ведь я же не стал бы сдаваться без боя неизвестно кому. Ну, Красавчик был тёртый калач и к тому же землянин, как и многие мои лучшие бойцы, а потому ему не составило особого труда отключить электронные системы слежения в президентском дворце, хотя я и напичкал их магией по самое некуда. Вообще-то этим занимался не он сам, а майор Серёга Крылов по прозвищу Баснописец, тоже ветеран, но уже русского спецназа "Вымпел", пришедший в наш отряд тогда, когда война с ортодоксами официально закончилась и наступил столь долгожданный мир. Именно благодаря его умелым действиям всё завершилось благополучно.

Вот и получилось, что менее, чем через год, как я появился на Аркурии, мне пришлось почувствовать себя в роли отработавшей своё ступени ракеты-носителя, которая вывела на самую высокую орбиту спутник, и покинуть этот мир не по своей воле. Хотя нет, для Аркурии это слишком уж отсталое сравнение. Но всё равно жаль, очень жаль. Честно говоря, я мечтал о совсем другом финале. Ну, как бы то ни было, для своей клиентки и по совместительству любовницы, я в то время действительно был пройденным этапом, использованным противозачаточным средством одноразового действия. Именно с такими чувствами я и покинул её президентский дворец, даже не попрощавшись.

Неприятное чувство, ничего не скажешь, но так уж всё повернулось. Со дня победы моей клиентки на президентских выборах прошло всего четыре дня, а эта особа уже забыла, кто своими тонкими и умелыми действиями обеспечил ей как одно, так и другое. Меня сразу же задвинули в самый дальний и пыльный угол президентского дворца и вежливо попросили сидеть там тихо и не высовываться. Я очень обрадовался, когда увидел в полумраке хмурую, перекошенную рожу Красавчика, это он так улыбнулся мне. Осознание ужаса от всего свершившегося, пришло ко мне гораздо позднее, когда мы прошли сквозь стены, оказались на достаточном удалении от дворца, огромного, пышного и помпезного здания, где Реми и спросил меня:

— Парень, ты что, охренел? Ты чего тут наворотил? Нас же послали сюда с приказом выдернуть тебя с Аркурии живым или мёртвым, но не позднее сегодняшней полуночи. Причём приказ исходил от самого императора, а не от какого-то там придворного павлина со шпагой.

Вот тут-то я и сообразил, что малость переборщил на Аркурии с магией и, вообще, наделал глупостей, хотя аркурийцев, когда узнали, что магия в их мире стала делом вполне обыденным, и охватил восторг. Это наверное потому, что когда-то очень давно в их мире существовали вполне приличные маги, но их почему-то всех перебили и дела с магией быстро заглохли. В общем драконы убрали её из этого мира на долгие три тысячелетия, а я втащил магию на Аркурию с чёрного хода. Когда я делал это, то почему-то не подумал о возможных последствиях и, тем более, гневе императора Рейнардина, а он не заставил себя долго ждать. Дело осложнилось тем, что все семеро магов-наблюдателей, находившихся в этом мире, так и не смогли не то что найти меня, а даже вычислить, где я могу находиться. Вот потому-то за мой и был послан отряд спецназа магов, причём самый лучший, то есть мой собственный, которым я когда-то командовал. Когда Реми поставил меня перед фактом, я только и смог, что развести руками.

С Аркурии мы перенеслись в магическом облаке перемещения, это самый быстрый и простой способ путешествий по мирам Вселенной, хотя и болезненный, на один из пограничных постов, окружавших империю Ринориан неприступным кольцом магических бастионов. Там мы, почёсывая болезненно зудящие бока, направились в ближайший кабак, чтобы промочить пересохшие глотки старым, добрым имперским годорионом. Мне было приято видеть физиономии боевых друзей и совершенно не хотелось отправляться в академию магии, куда мне было велено прибыть. Ничего не поделаешь, из-за этого наша пьянка была недолгой и вскоре я посадил своих бывших сослуживцев в большой пассажирский омнибус, запряженный восьмёркой магических скакунов. Они помчались на нём со скоростью хорошего звездолёта в Ринторн, столицу империи, где будут теперь валять дурака, строить глазки красоткам из числа вольнонаёмного обслуживающего персонала имперской военной базы и волочиться за фрейлинами в императорском дворце вплоть до очередной боевой операции, которую им поручат провести невесть где.

Сразу после этого я сел в рейсовую карету, отправляющуюся в Зейторн и поскольку до этого, второго по величине города империи, было двенадцать часов езды по магической межпланетной дороге, немедленно завалился спать. Смотреть по сторонам во время движения было не на что, одна клубящаяся перламутровая пелена по обеим сторонам серебристой дороги. Зато все имперские магические кареты, дилижансы и омнибусы отличаются редкостным уровнем комфорта и в них прекрасно спится. К тому же пока я спал, магия, сосредоточенная внутри кареты, привела в полный порядок мою одежду, физиономию, волосы и даже насытила мой желудок пусть и дежурным, но вкусным обедом с вином. Эта поездка встала мне в семьсот пятьдесят империалов серебром. Увы, но я, в отличие от моих друзей, уже не был строевым офицером, а поскольку не прослужил в императорской гвардии положенных двадцати пяти лет, то и не считался ветераном армии и потому не имел прав ни на какие льготы, положенные кадровым офицерам. Поэтому и отношение ко мне было, как к самому обычному штатскому лицу.

В императорскую академию магии Зейторна, самую лучшую и привилегированную, я поступил в возрасте восемнадцати лет. Когда мне стукнуло двадцать шесть, я с похвальной грамотой закончил восьмой курс и тут начался мятеж магов-ортодоксов, к которому те готовились много лет и потому сразу же захватили несколько десятков миров империи Ринориан. Естественно, я немедленно настрочил прошение зачислить меня в армию, а поскольку уже был неплохим боевым магом, то попал в гвардию. Впрочем, это только то и означало, что мне мигом присвоили лейтенантское звание и немедленно отправили на фронт, назначив командиром отряда состоящего из таких типов, с которыми не справился бы и опытный офицер, прошедший не одну военную кампанию. Других командиров у генералов под рукой просто не было.

После этого было восемнадцать лет боевых действий, из которых ровно пятнадцать я провёл в спецназе. Именно на нас, на сорок три отряда, в каждом из которых насчитывалось по двадцать пять боевых магов, была возложена миссия добраться до глубоко скрытых корней мятежа ортодоксов. Уже после того, как боевые действия были закончены, мы продолжили воевать. С огромными трудностями мы проникали на тщательно замаскированные базы мятежников и давали им там бой. Чем лучше они были спрятаны, тем труднее нам приходилось, ведь в них укрылись главные поджигатели войны, а они были магами высшей квалификации и хорошо знали воинское дело. Однако, мы тоже были парни не промах и к тому же за нами стояла вся военная и магическая мощь империи Ринориан. Так что с ортодоксами мы разобрались и, как я очень на это надеюсь, навсегда, хотя кто его знает, может быть какие-то корешки и зёрна ортодоксальных воззрений на магию всё же уцелели и они рано или поздно обязательно прорастут.

Когда мне исполнилось сорок четыре года, возраст для ринорианца достаточно зрелый, я вспомнил, наконец, что так и не закончил зейторнскую имперскую академию магии. В неё принимали мужчин и женщин в возрасте не старше сорока пяти лет. Я решил, что мне самое время подумать о своём будущем. Что ни говори, а военная служба в империи никогда не являлась синекурой и жалованье моё оставляло желать лучшего. С голоду не помрёшь, но и жить на широкую ногу тоже не сможешь. Впрочем, меня всё же манили не те деньги, которые обычно получает за свои труды всякий дипломированный маг, а сами магические знания. Тем боле, что за эти восемнадцать лет я сделался вполне приличным магом-универсалом с уклоном в боевые магические искусства. В общем раз война закончилась, то и мне можно было спокойно выйти в отставку и продолжить учёбу.

Всё бы хорошо, но из-за своей собственной оплошности я лишился всех сбережений. Пусть и небольшие, а они у меня имелись, ведь когда ты постоянно находишься на задании, деньги особенно тратить не на что. Вот ведь досада, но я, гвардии майор Лемар Додберри, один из самых опытных командиров отрядов спецназа, стал жертвой финансового жулика, которому доверил свои сбережения. Вот и получилось, что хоть бери и неси в ломбард боевые награды, да, вот беда, все они хранились в сейфе генерала Люгерда, нашего командира. Нас, магов-спецазовцев, ведь не существовало в природе и потому наши золотые и бриллиантовые звёзды были надёжно спрятаны от чужих глаз. Я, конечно, известил об этом своих друзей и они немедленно принялись разыскивать того жулика, но его и след простыл. Вот так я в одночасье стал нищим.

Мои друзья пустили по кругу шапку и даже Верзила Люгерд бросил в неё монету достоинством в сотню империалов, хотя у него с деньгами всегда был напряг. Большую часть своего генеральского жалованья Денни Люгерд тратил на содержание приюта для военных сирот. Только благодаря помощи своих друзей я и смог вернутся не только в город своего детства, но и в академию магии. Получилось очень мило, ведь я в своём гвардейском изумрудном мундире с золотым шитьём, совершенно не походил на студента старших курсов академии, да, и моя смурная физиономия тоже резко выделялась среди молодых, красивых и весёлых лиц студентов и студенток. Да, для академии магии Лем Додберри был староват. Тем более, что некоторые из моих однокурсников стали её профессорами и чувствовали себя в моём присутствии несколько неуютно, а кое-кто даже чурался меня из-за того, что меня взяли в армию, а их нет, хотя все они туда стремились не меньше моего. Однако, хуже всего было то, что я никому, даже своему лучшему другу, Клайверу Ставронгу, не мог ничего рассказать о своей службе.

Поначалу мне было трудно на гражданке и вовсе не потому, что я привык к воинской дисциплине. Как раз ею в наших отрядах даже и не пахло, за что нас всегда нещадно дрючило начальство. Просто надо мной посмеивались все, кому не лень. В том числе и профессора, считавшие моё стремление закончить академию — пустой блажью. Они, видите ли, полагали, что мне было бы куда уместнее отслужить полные двадцать пять лет, пройти курсы повышения квалификации, получить серую книжицу вместо диплома с корочкой из золочёной малиновой кожи, и на этом успокоиться. То, что с "волчьим билетом" я смогу устроиться на приличную работу не раньше, чем лет через пятьдесят, если и того не больше, никого из них особенно не волновало. Не волновало их и то, что я был самым успевающим студентом на девятом курсе, которого о чём не спроси, всегда отвечает без малейшей запинки, да, ещё и был силён, как маг, просто не в меру.

Однокурсники меня сторонились, а однокурсницы и вовсе шарахались, словно от чумного, хотя уродом меня нельзя назвать и галантности мне было не занимать. Единственное, что хоть как-то мирило меня с этими молодыми дамами и господами, так это то, что я прекрасно знал всех влиятельных особ при дворе императора, его самого, а также всех его детей, внуков и правнуков, многие из которых были моими близкими друзьями уже только потому, что тоже служили в спецназе. А ещё меня выручала моя единственная награда, которую мне было разрешено носить — "Бриллиантовые мечи" лучшего фехтовальщика империи. Её я, разумеется, не носил каждый день, зато в петлице сначала моего мундира, а позднее костюма гражданского фасона, всегда блестела золотая розетка, прилагающаяся к этому почётному ордену. В академии магии к этой награде относились с уважением, ведь ею награждали не только военных, но и гражданских лиц.

Мои "Бриллиантовые мечи" сослужили мне в академии хорошую службу. Особенно в первый месяц, ведь стипендию мне должны были начать платить только по окончании семестра. Согласно императорского уложения "О магах", все маги империи должны в обязательном порядке владеть как минимум тремя видами холодного оружия. Не знаю почему, но такое правило было заведено ещё в глубокой древности и к нему только и добавили, что владение огнестрельным оружием. Ну, с ним у меня тоже всё было в полном прядке, зато в магической академии Зейторна к этому важному делу относились спустя рукава.

Когда я посмотрел на то, кто и чему учит студентов, то схватился за голову. Какое там к лешему фехтование, это и деревенским дрыномашеством нельзя было назвать. Ну, а раз так, то я взял и предложил ректору свои услуги в качестве учителя фехтования, хотя тех и так было пятеро, а к ним прилагалось ещё и двенадцать инструкторов. Ректор, с уважением посмотрев на мой орден, загорелся этой идеей. Через час мы встретились с ним в фехтовальном зале, куда я пришел одетый в песочно-бурый полевой мундир с одним только офицерским стеком в руках. Учителям фехтования уже сказали, что гвардии майор Додберри выразил им своё недоверие, а потому те глядели на меня волком. Больше половины инструкторов тоже и я, чтобы не затягивать это муторное и сквалыжное дело, попросил ректора Гривига выставить против меня всех пятерых прощелыг, разрешив им вооружиться чем угодно, сказав, что мне хватит одного стека. Один из инструкторов, кряжистый парень, как и я имперский гвардеец, капитан Джейк Инжерод, ухмыляясь заявил:

— Ну, всё, держитесь, господа. Сейчас этот парень ввалит вам таких чертей, что вы это навсегда запомните.

Кто-то из инструкторов возразил ему:

— Это с такой-то тросточкой, Джейк? Не смеши меня, наши парни изрубят его в капусту. Восьмирукие бойцы это тебе не какие-то там мальчишки и впятером они представляют из себя грозную силу.

Капитан коротко хохотнул и одёрнул этого типа:

— Засохни, Хайвенс. Хотя я и поднимаю в воздух двенадцать мечей и потому с двумя другими в руках могу закрутить "Адскую карусель", с Лемом мне не тягаться. Этот парень Бриллиантовый Меч, а потому запросто может поднять минимум двадцать четыре меча и обрушить на них "Хрустальные клыки дракона", что есть верная смерть для целого взвода самых опытных меченосцев. Ошибаешься ты и на счёт его стека. Это не тросточка, а стек изготовленный из драконьего уса. До жути страшное оружие в умелых руках. Он ведь может превратиться хоть в сотню мечей.

Услышав его слова, мои противники немедленно заменили длинные, тяжелые полутораручники на магические шпаги, хлёсткие и гибкие, когда это надо, но в то же время способные пробить доспехи. Однако, как они не старались, это им не помогло. Мой магический стек из драконьего уса, превратился в двадцать девять рапир, одна из них легла в мою правую руку, а остальные выстроились передо мной в воздухе. В общем я разделал этих, так называемых, учителей фехтования, как опытный повар зайцев. Вслед за этим я занялся инструкторами и в итоге предложил ректору оставить на кафедре фехтования всего троих, которые вполне годились на эту роль. Новых учителей фехтования и опытных инструкторов в помощь им, я пообещал подобрать в течение ближайшей недели, максимум двух. Ректор задумчиво посмотрел на меня и ворчливым голосом, пусть и довольно беззлобно, принялся пенять мне:

— По-моему вы слишком строги к этим господам, молодой человек. Учителей фехтования порекомендовали мне господа военные, говоря, что все они прекрасные фехтовальщики, а вы их так грубо развенчали.

Пожав плечами, я ответил:

— Господин ректор, когда я восемнадцать лет назад прибыл в военный лагерь, то моё мастерство фехтовальщика не вызвало ни у кого сомнений. В первую очередь потому, что меня обучал мой приёмный отец, великий Грег Сойтель, герой Редоны. У вас в академии магии дело с фехтованием обстоит крайне плохо. Не дай того Боги, к вам заявится комиссия Генштаба и тогда не миновать скандала.

— Но она была у нас полгода назад и господа военные остались довольны кафедрой фехтования. — Возразил мне тогда ректор и я немедленно высказался на этот счёт со всей прямотой:

— Прекрасно, господин ректор. Сегодня же я напишу письмо его величеству и тем господам военным не поздоровится. Не беспокойтесь, я извещу императора, что сам берусь за это дело и потому к вам никаких претензий не будет, а уже через год студенты нашей академии станут завоёвывать самые почётные призы на всех соревнованиях.

Через две недели я собрал в академии магии таких парней, чьи имена были на слуху у каждого, кого интересовало фехтование. В том числе благодаря им уже через полгода мои ученики приволокли ректору Гривигу громадный кубок. Так я получил в академии хорошую, высокооплачиваемую работу и хотя стал ещё и преподавателем, насмешки сыпались на меня, как из мешка. Не прекратились они даже тогда, когда на вопрос одного из лоботрясов, кто в империи самый лучший фехтовальщик, мой старый друг, полковник Вейдерикс, со смехом сказал:

— Вообще-то официально им считается принц Нордвил, ведь он выиграл все крупнейшие соревнования в империи и даже на Скайриноре, но против Лема Сорок Рук, он не сможет выстоять и трёх минут, хотя тот вообще никогда не выступал ни на одном состязании. Вот и думайте сами, ребята, кто в нашей империи лучший фехтовальщик. Полагаю, что теперь это для вас уже не будет загадкой.

Один из этих молодых засранцев тут же насмешливо сказал:

— Не вижу в этом ничего особенного. Старикашка Лем отличный фехтовальщик, но принц Нордвил дракон и потому сражался с ним, как простой человек, то есть, не включая свою дракою ловкость и силу.

Мой друг поспешил остудить моего однокурсника:

— Э-э-э, нет, парень, ошибаешься. Принц сражался с Лемми именно как дракон и был нещадно бит им и не единожды. Я наблюдал за их поединками трижды и так скажу — Лем самый лучший из всех учеников Грега, а тот в своей жизни не проиграл ни одного поединка, но думаю лишь потому, что так ни разу и не сразился со своим приёмным сыном.

Даже после этого отношение ко мне среди однокурсников не изменилось и всё потому, что мне было строго-настрого запрещено показывать хоть кому-либо свои боевые награды, а также рассказывать, за какие подвиги я их получил. Так было до тех пор, пока в Зейторн однажды, я тогда учился на одиннадцатом курсе, не приехал Нордвил с двумя сёстрами, принцессами Риарной и Селестой. Это событие как раз совпало с другим, ничуть не менее приятным, мои друзья поймали жулика, обокравшего меня, и я внезапно разбогател. Принца, как оказалось, прислал император, чтобы тот воздал мне почести за долгую и верную службу империи. Всех студентов академии построили во дворе и я, одетый в парадный мундир со всеми наградами, поднялся на подиум, где передо мой встал коленопреклонённо мой друг-принц, а боевые подруги-принцессы замерли в реверансе. Легонько стукнув Норри кулаком в челюсть, я подошел к его сёстрам и расцеловал их.

Потом была грандиозная пьянка за счёт имперской казны и с этого дня уже почти никто не смел надо мой подшучивать. Ещё бы, были рассекречены почти все мои деяния в войне с ортодоксами и то, что именно благодаря мне империя Ринориан имела магический спецназ, её главную ударную силу против любого врага. Во время пьянки я расчувствовался и принялся плаксиво ныть:

— Эх, жаль, что этого не видит Грег. Крылатые прохвосты воздают должное ничтожной двуногой букашке.

— Отставить, болтать глупостью! — Рявкнул принц — Грег не помер, Лем. Как только он погрёб под камнями в пещере на Редоне вместе с собой целую армию мятежников, то в ту же секунду возродился на Скайриноре в облике дракона. Поверь, Лем, он давно уже работает в каком-либо юном мире Богом. Легенды не врут, мой мальчик, особенно если они записаны со слов драконов.

После этого надо мной если кто и измывался, нещадно отпуская в мой адрес шпильки, так только профессор Цорн по прозвищу Лягушка Цо, преподаватель магии водной стихии и, по совместительству, Главный хранитель Магического Круга Выбора. Это именно к нему приходил каждый студент академии и её выпускник, чтобы получить задание на курсовую или распределение на практику. Хотя я этого совершенно не желал, мне предстояло с ним встретиться, чтобы получить новое задание. Пока мои мысли прыгали, словно блохи, и я вспоминал то одно, то другое, карета, влекомая четвёркой магических коней, не знающих усталости, мчалась сквозь магическое пространство к Ринориану, столичному миру одноимённой империи, в которой насчитывались тысячи миров.

Мне было бы гораздо проще и быстрее добраться до Зейторна закутавшись в колючее, словно ёж, магическое облако перемещения, но это было запрещено лично императором. Только магические конные экипажи и только за наличный расчёт. Честное слово, хоть бери и записывайся в извозчики, ведь они, говорят, благодаря этому указу, зарабатывают просто бешеные деньги. А что? Сотворить магический омнибус и восьмёрку скакунов к нему, мне не составило бы никакого труда. Увы, но это была работа для беженцев из миров, не входящих в империю, а потому не являющихся магическими, хотя попасть в неё могли только те люди, которые имели способности к магии и не малые.

Промчавшись сквозь магическое пространство, карета съехала на обычную дорогу и вскоре остановилась на станции, распложенной за чертой Зейторна. Никакого багажа у меня не было и я покинул экипаж тотчас, как только он остановился. В городе моего детства стояла тёплая, золотая осень. Деревья красовались в золотом и алом убранстве, недавно прошел дождь и воздух приятно пах осенними цветами. Кивком головы поблагодарив кучера, я огляделся. Невдалеке стояло десятка полтора экипажей. Извозчики сгрудились в кружок и играли на деньги в какую-то азартную игру. Это было плохо. Иногда из-за игр их не дозовёшься, а начнёшь качать права — пойдёшь пешком. Такой это был вредный народ, маги-беженцы из немагических миров. К счастью для меня, на станции находились одни только земляне и все были одеты в чёрные, байкерские косухи, — самые лучшие и покладистые извозчики во всём Зейторне. Едва завидев меня, они сразу же вытолкнули из своего круга высокого, длинноволосого, бородатого блондина и тот рукой указал мне на свою двухместную коляску. Забравшись в неё, я уселся поудобнее на мягком диване. Извозчик-байкер посмотрел на меня с сочувствием во взгляде и, отвернувшись, спросил:

— Ну, и куда мне тебя везти, студент?

Вот интересно, как можно глядя на человека, одетого в строгий чёрный костюм, похожий на смокинги землян, догадаться, что тот студент, хотя уже и не молод? Ну, почему эти чёртовы земляне всегда и всё знают про нас, ринорианцев? Задавать вопросов извозчику я не стал, а лишь ответил с чувством собственного достоинства в голосе:

— В академию магии. К главному корпусу и желательно побыстрее.

Землянин посмотрел на меня ещё раз и откликнулся:

— А вот это уже не от меня зависит, а от этой рыжей бестии. — После чего так обратился к своей рыжей кобыле — Ну, моя милая, что у тебя не так на этот раз? — Та громко всхрапнула в ответ и завертела своим чёрным, коротко обрезанным (магических коней не беспокоят насекомые) хвостом, но с места не стронулась и тогда извозчик нежным голосом спросил — Фрося, а по жопе кнутом?

Рыжая кобыла заржала тихо и обиженно, с укоризной посмотрела на землянина и медленно зашагала вперёд. Я поинтересовался:

— А может быть её и впрямь того, кнутом ускорить?

— Не надо. — Строго отозвался землянин — Главное, что она с места стронулась. Просто у неё ещё с железной поры туева хуча капризов и позднее зажигание. Сейчас прогреется и помчится, как северный олень.

Рыжая кобыла Фроська и в самом деле с каждым новым шагом переставляла ноги всё быстрее и быстрее. Через какую-то минуту она уже бойко цокала подковами по гладкому дорожному покрытию из магического гранита, а ещё через две неслась по широкому шоссе в сторону города мощной, размашистой и быстрой рысью. Она запросто могла посрамить собой самых лучших магических рысаков, хотя и превратилась в лошадь из какой-то машины или мотоцикла. Правда, извозчик вскоре достал из пачки контрабандную сигарету, они запрещёны в империи, закурил и принялся попыхивать вонючим дымом. Он совершенно не желал замечать, что весь дым достаётся мне. Вот такие они, земляне, никогда не обращают ни на кого внимания и делают всё, что им заблагорассудится, ни у кого не спросив разрешения.

Зато земляне, особенно русские, никогда не ноют и воюют просто отчаянно. Ну, как воины, они все хороши, хотя самые неприхотливые и к тому же ещё и стойкие, это именно русские. Но они при этом ещё и самые бесцеремонные. Если им что-нибудь втемяшится в голову, то они этого обязательно добьются и, вообще, остановить их на пути к какой-либо цели, крайне опасно. Мне не просто нравятся земляне. Я ими не только восхищён, но и влюблён в них, поскольку воевал бок о бок с землянами много лет и могу сказать, как бойцы, они ничем не хуже драконов. Поэтому я прощаю им все их вольности. Они же все непосредственные, как дети, и дружить с ними одно удовольствие.

До академии байкер довёз меня всего за каких-то двадцать минут и когда остановился, я деловитым тоном поинтересовался:

— Сколько с меня за поездку?

Извозчик ухмыльнулся и невозмутимо ответил:

— Четвертак серебром.

— Почему так дорого? — Изумился я — Красная цена пятёрка.

Землянин охотно согласился:

— Правильно. Пятёрка за простую поездку, пятёрка, надбавка за скорость и ещё пятнадцать за то, что Фроська добрых двенадцать вёрст тащила за собой твою чёрную ауру. Чуть подковы на дороге не оставила. Если хочешь, студент, то я её тебе в три минуты срежу и по ветру развею. Ты этого даже не почувствуешь. Цена полтинник.

То-то я гляжу, что у меня в последнее время сон плохим был и поутру всё из рук валилось. Да, чёрная аура это ещё та дрянь. Её ни один маг на себе, даже самый могущественный, не заметит. Ну, а на другом человеке чёрную ауру тоже не каждый маг сможет разглядеть. Тут особую чувствительность нужно иметь. У землян она имеется, но они вообще удивительные люди. Таких сильных природных магов, как люди с Земли, редко где встретишь. Предложение извозчика заинтересовало меня даже не своей дешевизной, а тем, что я ещё ни разу не видел, чтобы чёрную ауру кто-то срезал всего за каких-то три минуты. Лично у меня на это уходит минут пятнадцать, не меньше. Кивнув, я сказал:

— Как вижу, ты очень сильный природный маг, парень. Что же, давай, режь эту падлюку. Я заплачу тебе твою цену и приплачу вдвое, если ты скажешь, какая у меня аура и кто её наложил.

Землянин усмехнулся и достал из-за пазухи простое медное кольцо, от которого исходила просто сумасшедшая магическая энергия. Пожав плечами этот байкер, а ему на вид, как и мне, было не больше тридцати пяти лет, с улыбкой признался:

— Не знаю, какой я маг, студент, но бабка моя точно была знатная колдунья. Провожая меня в армию, она повесила мне на шею это кольцо и сказала, что оно меня от любой напасти убережет. Так-то оно так, я до сих пор жив, но от плена бабкино колечко меня не спасло. Зато когда я из Афгана попал в Америку и там однажды за мной погналась целая банда негров на мотоциклах, кольцо меня мигом перенесло на Ринориан вместе с моим "Уралом". Это мотоцикл такой, но он подо мой тут же в рыжую кобылу превратился. С тех пор почти двадцать пять лет прошло. — Посмотрев на меня сквозь кольцо, он подал голос — Значит так, студент, чёрная аура у тебя зело длинная и косматая, вся матюком торчит. Навели её на тебя недавно и не со зла, а по неопытности. Сделала это баба, твоя любовница, причём так, мимоходом. Сделала и ничего даже не заметила. Поэтому я не стану эту заразу против неё направлять. Даже и не проси. Будь это какая-нибудь чёрная ведьма, вот тогда я задал бы ей жару, а так срежу её и просто развею. — Я улыбнулся и молча кивнул, а землянин достал из-под куртки, из-за спины длинный кинжал, присел на корточки, мы стояли рядом с его коляской, чиркнул им крест накрест по магическому граниту дороги и сказал по-русски — Режу путы на скорый шаг, открываю путь на прямую дорогу. Иди себе с миром, человече, и не сомневайся в себе. — Он зашел ко мне за спину и монотонно заговорил — Отстань, краса чёрная коса от добра молодца. Сгинь, растай и испарись, но к доброй девице не смей возвращаться. Без злобы сотворена, без дурных мыслей и исчезни. Не возвращайся в явий мир из мира навьего ни утром, ни в полдень, ни вечером на закате дня, ни в полночь. Нет тебе власти ни под солнечным светом, ни под звёздами, ни при полной луне, ни при месяце, ни при каком другом свете, ни во тьме кромешной. Свейся в клубок и укатись за край изведанного, но и в неведомом не появляйся. Упокойся в навьем мире и спи там вечным сном до скончания времён. — Появившись передо мной, землянин весело доложил мне обстановку — Ну, всё, студент. Хочешь верь, а хочешь нет, избавил я тебя от этой напасти и так скажу, у бабы твоей ведьмовской силы, как у дурака махорки. Могущественная ведьма, ничего не скажешь.

Только теперь у меня появилась возможность внимательно рассмотреть его кинжал с сорокасантиметровым клинком, который сразу же показался мне знакомым. Широко заулыбавшись, я спросил:

— Воевал? Колдерийский горный стрелок?

Землянин смущённо ответил:

— Было дело. Пять лет, десять месяцев и семнадцать дней, как одна минута прошли. Рвали мы ту мятежную шваль на тряпки. А ты откуда заешь про колдерийцев, студент? Тоже воевал?

Ну, и кому было не знать про диких, свирепых колдерийских горных стрелков, как не мне? Ведь я же со своими Бородатыми Пузанами, вместе с колдерийцами целых три с половиной месяца держал оборону на Вальдере. Это случилось в самом конце моего первого года службы в армии. Тогда уже очень многие генералы Генштаба считали мой отряд, состоявший из деревенских колдунов с Авенарии, особенно сильно пострадавшей от мятежа, палочкой-выручалочкой. На нас и на колдерийцев была на Вальдере вся надежда и мы не только не дрогнули, хотя против двух отрядов численностью менее тысячи бойцов мятежники бросили чуть ли не три дивизии огневых магов, но и опрокинули врага. Нам просто надоело сидеть в окопах и постоянно отстреливаться.

Колдерийские горные стрелки были самым странным воинским подразделением, которое воевало против ортодоксов. Среди них была всего сотня бойцов-магов, жителей славного города Колдера, что неподалёку от столицы империи. Но это вовсе не они составили славу этого несокрушимого отряда, а три сотни землян, все как один, могущественные природные маги. Безумно храбрые, они никогда не отступали и сражались с таким воинским умением, что наводили панический ужас на целые корпуса мятежников. Более всего те боялись вступить с ними в рукопашную схватку. Поэтому колдерийцам и поручались самые опасные задания. До невозможного спаянные в бою, они поражали меня тем, что после боя, как только накал вражеских атак спадал, они с каким-то диким остервенением дрались между собой и если бы не маги, которые постоянно вытаскивали их с того света, никто из этих бесстрашных парней точно не дожил бы до победы.

Ткнув себя пальцем в грудь, я широко заулыбался и представился боевому товарищу:

— Вальдера, Пантиада, её столица, конец первого года войны, а я тогда был лейтенантом Лемом Додберри и командовал Бородатыми Пузанами. Парень, мы ведь хлебали с тобой баланду из одного котла.

— Ёлкин дрын! — Завопил землянин — Лем Двадцать Рук? Кто же сможет забыть такого психа, как ты! Блин, комбат, как же это я тебя не узнал? Хотя нет, всё правильно, у тебя же тогда была борода до самого пуза. Ох, комбат, если бы ты знал, как вас наши духи за длинные бороды уважали. Прямо, как аксакалов. Ну, а я старший сержант Лёха Бондарев, оперативный позывной Шайтан, командир второго отделения первого взвода третьей роты и мы с тобой действительно не раз хлебали баланду из одного котелка и запивали её самогоном.

Вот тут-то настала моя очередь удивиться, ведь спустя столько лет я встретил не просто парня, вместе с которым когда-то воевал, а легендарную личность. За голову Шайтана главари мятежников обещали заплатить целых полмиллиона империалов. Боец беспримерной храбрости, он ещё и отличался нечеловеческой силой и ловкостью дракона, но самое главное, будучи мощным природным магом, имел просто на удивление острый и быстрый ум. Его уму и интуиции можно было только позавидовать и вот такой человек вынужден зарабатывать себе на жизнь частным извозом вместо того, чтобы стать великим магом-целителем или ещё каким магом. Пристально посмотрев Шайтану в глаза, я спросил:

— Алексей, ты хочешь обучиться классической магии и перестать заниматься извозом? Хотя это и денежная профессия, маг из тебя получится не в пример многим ринорианцам.

Мой старый боевой товарищ зябко поёжился и ответил:

— Было бы не плохо, комбат, но мне уже полтинник стукнул, а таких старых в академию магии не берут. Да, и вообще нас, перебежчиков из других миров, не очень-то жалуют на Ринориане.

Махнув рукой, я прикрикнул:

— Забудь, Шайтан. Наш император пораскинул мозгами и решил поменять своё отношение к иммигрантам. Теперь все бросились исполнять его новую директиву — разыскивать самых могущественных природных магов и давать им классическое образование. В общем на вас с конца прошлого года объявлена чуть ли не самая настоящая охота. Поэтому, если ты хочешь стать настоящим магом, пошли со мной. Я отведу тебя к своему другу, Келвиру Маргонару, начальнику высших магических курсов для выходцев из немагических миров. Через восемь лет ты получишь точно такой же диплом, как и все остальные студенты.

Хотя все русские и раздолбаи, не умеющие правильно оценивать возможности, Шайтана увлекла такая перспектива. Мы быстро пристроили Фроську и её коляску в конюшню и я повёл своего старого друга, с которым так нежданно встретился, к Келли. Когда я сказал тому, что Лёха Шайтан спокойно справляется с одним из трёхсот Колец Силы великого Отца Драконов, именно им оказалось медное колечко его бабки-колдуньи, тот чуть не рухнул в обморок. Келли быстро пришел в себя и заверил меня, что он сегодня же зачислит Лёху в академию и уже завтра мой друг приступит к занятиям. Так, буквально в одночасье, решилась судьба моего давнего друга, но моё дело ещё только предстояло разобрать по косточкам. Напоследок я всё же спросил Шайтана, почему это колдерийские горные стрелки постоянно дрались между собой. Пристально посмотрев на меня своими голубыми глазами, он ответил:

— Лем, это потому, что все ринорианцы чокнутые и жители Колдера не исключение. Когда они вздумали сформировать отряд народного ополчения, то, приглашая нас в него, даже и не подумали поинтересоваться, кем мы были по отношению друг к другу на Земле. Им просто были нужны парни, умеющие воевать в горах. Колдер ведь стоит пусть и не на высокой, но всё же на горе. Ну, а мы, шурави и душманы, были на Земле злейшими врагами и воевали чёрт знает сколько лет. Поэтому, собравшись вместе, мы чуть было не поубивали друг друга, но потом решили, что сначала нам нужно разобраться с мятежниками. В общем драки мы решили отложить на те дни, когда будет затишье между боями. Правда, длилось это недолго, ведь мы вскоре сдружились и теперь если кто тронет душмана, то будет иметь дело со всеми шурави и наоборот.

Я оторопело воскликнул:

— Но как такое было возможно, Шайтан? Насколько я помню, во время боя, даже самого тяжелого, никто так хорошо не прикрывал друг друга, как вы. Поэтому вы и не несли потерь, относя к магам всех своих раненых и убитых. Наверное из-за этого сейчас, в мирное время, колдерийские маги-врачи считаются самыми лучшими чуть ли не во всей империи. Как прикажешь это понимать?

— Да, очень просто, Лем, мы просто поклялись, что не допустим, чтобы какая-то там мятежная сволочь убила твоего злейшего врага и потому думали в бою только о том, как не допустить этого. Самый простой способ — как можно скорее покончить с врагом на поле боя, но при этом мы ни на секунду не забывали о своей клятве. Ну, а ещё мы всегда шли в бой тройками и ежесекундно страховали друг друга. Всё остальное уже относилось к вопросам нашей боевой выучки, а на неё никому жаловаться не приходилось. На Ринориан ведь прошли самые лучшие воины.

Попрощавшись с Лёхой и Келвиром, я пошел к ещё одному своему другу и, одновременно, руководителю практики, Клайверу Ставронгу, думая, какую свинью колдерийцы подложили землянам. Хотя кто знает, может быть они поступили и мудро, собрав под одним флагом бывших злейших врагов. Да, скорее всего это было мудрое решение, а вот я, признаться, хотя и дожил почти до пятидесяти лет, мудрости так до сих пор и не набрался и моя практика на Аркурии доказала это самым наглядным образом. Да, может быть из меня и вышел неплохой боевой маг, да, и как маг широкого профиля я тоже неплох, но вот с этой самой мудростью и рассудительностью, у меня полный затык и тут хоть караул кричи. Как был я раздолбаем в двадцать шесть лет, так и остался им в сорок девять и серьёзности во мне не прибыло ни на грош.

Загрузка...