Полымя

1.

Мой царственный, мой белый шатер необъятен.

Нет стен, нет остриев, нет граней.

Благоуханный, прозрачный воздух и, дальше, прозрачные дымки облаков — нежные и туманные.

На шести столпах укреплен шатер.

Не аляповатые глыбы малахита, не приторный мрамор Каррары...

Из тонких, блестящих сеточек млечного пути соткан один столп. Другой — из сверкающих лент радуги.

Ночные, сладкие ароматные испарения лесных цветов образуют третий.

Пылающая лава земного нутра заключена в четвертом столпе, и светит, и фосфорится сквозь его прозрачные стенки.

Мозаикой сложных человеческих чувств обработан мрачный шифр пятого столпа: ленивая нега любовной радости граничит с бесстрашной готовностью жертвы, тихая ласка — с сладострастными болями, подвиг — с безумием, и чувственный экстаз — с разумным волевым хотением.

Мировые страдания собраны и заключены в шестом столпе.

Из крепкой стали выкованы непроницаемые его стены, в тяжелую броню облечены, блиндированы. Неприступными замками сжаты маленькие дверцы полого столпа, узкими кольцами сдавлены, запаены нерастворимыми сплавами и длинными гвоздями забиты, чтобы не мог выйти наружу трупный запах истлевающих человеческих мук.

Сорок мужей в светлых и легких одеждах разместились вокруг столпов,

Сорок предтечей, сорок глашатаев моего царственного прихода.

У каждого в руках по большой книге с разными надписями на разных переплетах.

Вот важнейшие из них:

— Царствие Божие на земле.

Юноша с вдохновенными и страдальческими глазами, в свободной греческой тунике, высоко держал над головой простую кожаную книгу.

— Оно внутри нас, огненными буквами пылала четкая надпись на тисненом золотом переплете.

Сгорбленный старик, убеленный сединой, с упорным, фанатическим вдохновением в небольших и пронизывающих глазах смотрел из за него. Силой отречения и молодой верой в добро горели эти глаза.

— Его нет. Ужас и отчаянье удел человечества.

— Небытие.

— Слияние с материей.

— Красота! В красоте спасение.

— Борьба за существование. Половой подбор.

Безостановочно, порой полусознательно, шли великие по пути истины, в отдельных проявлениях ее видя конечную задачу. И чудодейственно объединились эти отдельные достижения в одно огромное целое.

— В благополучии ближнего.

— В материальном равенстве.

— Оно будет! Счастье будет! Счастье будет!

С одухотворенным лицом, с головой гнома на тонком чахоточном туловище, с светлой, чарующей улыбкой повторял один из пророков:

— Счастие будет.

И в ответ ему, из мрачного сырого подвала, из черного прорыва холодной крутой лестницы, звучал другой — глухой голос:

— Раньше сорви красный цветок.

— Человек — зверь.

— Человек раб.

— Неумолимы и беспощадны законы судьбы.

— Малярия! Малярия!..

— Сверхчеловек.

На огромном золотом щите, живые двигались гигантские красные буквы:

— Сверхчеловек.

Целой головой выше всего окружающего, на величественных ходулях, с сверкающим священным безумием взором. поднялся над толпой величайший из мудрецов; гордо закинул львиную голову, смелыми руками схватился за шестой из столпов, подпирающих шатер. Светлый предвозвестник мирового владыки! Он смутно почувствовал силу человека; сверхчеловека предрек падающему духом миру, только не смог осмыслить его назначения. Чувствуя его инстиктивно, не мог путем критического анализа оформить подавляющую хаотической огромностью мысль, воплотить ее в реальный и неизменный образ.

И все-таки заслуга его перед человечеством безгранична.....

Поотдаль сорока великих мужей стали второстепенные и третьестепенные пророки и учители человечества.

Стали мученики правды жизни, радетели истины, искатели светлых и безначальных путей добра и красоты мира.

Яркие молнии озаряли их торжествующие лица, и дивным светом лучились непорочные взоры.

Чистые служители искусств и науки, гордые властители дум и кроткие братья страждущего ближнего, многострадальную жизнь свою положившие за светлую идею всечеловеческого блаженства.

За ними, беспорядочной гурьбою, расположилось остальное человечество. Стадо — помыкаемое, беспомощное, с злыми инстинктами, с добрыми побуждениями, слепое, плохо разбирающееся в понятиях прекрасного и преступного, уродливого и совершенного.

Постылое и дорогое стадо.

Близкое душе моей стадо людское.

И — еще дальше, робкие и приниженные, уничтоженные светом проснувшегося сознанья, стали когда-то грозные и властные погонщики стада — помыкатели, ведшие его по своим эгоистическим путям, оберегавшие от него широкое поле знания, и голод и невежество его использовавшие для своих личных, временных и проходящих выгод. Учившие его тьме и направлявшие его против учителей истины.

Предатели и, все-таки, люди.

Вами рожденный, вами взлелеянный, среди вас я воссяду светлый и гордый человек, человек — властелин, человек — миродержец.

Посреди шатра, на мягких подушках из нежных и благоуханных цветочных лепестков, в облаках ароматного дыма и славословящих мелодий уготован мне трон.

Гений земли шестьюста-сильными руками поддерживает его устои.

Отсюда я скажу вам свое слово.....

Мое слово.

Человек, человеком рожденный, я покорил мир человеку и отныне передаю его вам.

Велик и разнообразен мир, но еще больше, многограннее я — его часть и его целое, овладевший им и положивший его к своим ногам. Мое отныне царство, мой трон, мой скипетр и моя держава.

Из одной руки в другую я перекидываю тебе, огненный шар земли, и опять возвращаю обратно на твое обычное место, роняю вниз и подбрасываю кверху. Я властелин.

Отныне вся вселенная, все мировые сферы, небесные тела, и земля с ее богатой природой, с ее ночью и днем, ее поверхностью и недрами подчиняется единой человеческой воле.

Человек проник в сущность творчества, познал строение мира и, всесильный и всезнающий, направляет руль жизни по своему усмотрению.

Все изменения жизненных процессов совершаются по его всепредусматривающему закону. Естественные законы для него необязательны; он изменяет и совершенствует их, согласно своим разумным желаниям.

Солнце недостаточно ярко светило, неравномерно распределялись его свет и тепло между разными частями земли. Я изменил это несовершенство, и теперь одинаково богата стала природа во всех странах земли, начиная полюсом и кончая экватором, и люди не вынуждены больше уродливыми одеждами скрывать изящную наготу тела. Мне не нравилось распределение некоторых планет в мировом пространстве, и я передвинул их, причем в атмосфере не произошло никаких колебаний, и остальные небесные тела оставались в покое и равновесии.

Большинство людей были голодны и, вместо того, чтобы наслаждаться радостями жизни, вели тяжелую борьбу из-за хлеба; свободный дух и красивое тело угнетали рабьим трудом.

Я упразднил эту аномалию, сделав тела их способными через кожу воспринимать питательные вещества из воздуха. Погоня за хлебом не стала более целью человеческой жизни: он стал не нужен. Сами собой пали и необходимость черного труда, и его денежная расценка; и сами деньги потеряли смысл, потому что сытый человек не нуждался в них, как в средстве покупки питания.

Пали кумиры власти и роскоши: вопли голодных не поддерживали их.

Человеческое тело было слабо и болезненно. Постоянный страх физической смерти стеснял каждое свободное проявление могучего духа.

Я изменил его внутреннее строение, сделал его сильным и несокрушимым, и, безвредное и смешное, скользит по нем, когда-то страшное, жало смерти.

Но в созданном мною еще нет предела творящей человеческой мысли. В новых и новых, все более изощренных формах проявляет она себя, ничем неограниченная, никем не стесненная.....

Мой царственный, мой белый шатер необъятен.

Нет стен, нет остриев, нет граней.

Войдите в него все, все дети человечества.

Он необъятен. В нем нет ни стен, ни остриев, ни граней.

Войдите и примите мудрость мою, и власть мою, и силу мою, и державу.

Войдите и правьте миром. Вы стоите у цели.

В свободном, непрерывном творчестве заключается отныне цель вашей жизни.

Освобожденные от физического рабства и смерти — свободно совершенствуйте и укрепляйте ваш дух.