Канашибари. Пока не погаснет последний фонарь. Том 4

Глава 2 来る者は拒まず、行く者は追わず За тем, кто уходит, не бегай; того, кто приходит, не гони

Слова Кадзуо ударили по мне, хотя я и не сразу поняла их смысл.

«Мы ведь незнакомы».

Я помотала головой, но понимание все не приходило. Я в замешательстве уставилась на Кадзуо, не зная, что ему на это сказать, а он смотрел на меня в ответ… холодно. С легким недовольством. И вопросительно.

Я могла бы подумать, что Кадзуо решил пошутить. Разыграть меня. Хоть такая шутка и не была в его характере, особенно после того, что мы пережили, после того, как расстались. Все равно я могла бы в это поверить. Более того, в тот момент я надеялась, что Кадзуо решил поиздеваться надо мной. И я бы даже рассмеялась. И не стала бы злиться…

Только бы он прекратил смотреть на меня так, словно действительно не знал меня. Словно мы действительно никогда с ним не говорили. Не держались за руки. Не делились секретами и душевной болью.

Не боролись за свои жизни плечом к плечу.

Не признавались друг другу в чувствах.

– Кадзуо… – протянула я и покосилась на Хасэгаву в поисках поддержки.

Его лицо выдавало удивление… и разочарование. А когда он поймал мой взгляд, я заметила в его глазах печаль.

– Ты не помнишь меня? – медленно спросила я, не веря, что действительно произношу эти слова.

К лицу прилила кровь, заставив щеки загореться, а руки мелко задрожали. На самом деле дрогнул и мой голос.

Кадзуо вскинул бровь.

– Хм… Можно сказать, что помню, – ответил он, и манера его речи совершенно отличалась от той, к которой я привыкла. Он говорил со мной так, словно я была чужой. – Но мы с вами незнакомы, и я не знаю, откуда вам известно мое имя и что я здесь.

«Но мы с вами незнакомы». Кадзуо никогда не говорил со мной так формально, так безэмоционально. Еще никогда я так сильно не хотела, чтобы он назвал меня Химэ.

– А что насчет кайданов? – уточнил Хасэгава.

Его голос был спокойным, а интонация – вежливой, но отстраненной. Он не стал показывать, что Кадзуо должен его знать.

Тот посмотрел на Хасэгаву с легким раздражением.

– Мне нужно идти, – только и сказал он и, коротко кивнув нам обоим, попытался меня обойти, на ходу вытаскивая телефон из кармана сумки.

– Стой, Кадзуо! – почти в отчаянии выпалила я и схватила его за запястье, но он тут же освободился и пронзил меня холодным взглядом.

– Что вам от меня нужно? Вы связаны с каким-то из дел, которые я вел или веду?

– Нет, но…

– Оставьте меня, иначе я обращусь к охране, – холодно заявил Кадзуо. – Вы ведете себя подозрительно.

– Да подожди ты! – воскликнула я так громко, что люди поблизости оглянулись на меня с удивлением и даже осуждением. Я понизила голос: – Ты что, не понимаешь, о чем я? Мы знакомы. Просто ты забыл.

Кадзуо прищурился, а затем покачал головой.

– Два дня назад я вышел из комы, – произнес он наконец. – Без каких-либо осложнений. И я помню все. Все. Никаких пробелов в памяти. И я не знаю, какой момент жизни я мог бы забыть, чтобы забыть еще и вас.

– Тот, когда ты был в коме, – ответила я, не дав Кадзуо уйти.

Он посмотрел на меня, вновь приподняв брови, и теперь негодование в его взгляде стало куда ярче и острее.

– Это какая-то шутка? Я же вроде был вежлив, но если вы продолжите так…

Я махнула рукой, не дав ему договорить. В голове крутилось слишком много мыслей, много слов, которые я хотела бы сказать, и я пыталась понять, какие же из них озвучить.

– Хината-тян… – Хасэгава положил ладонь мне на плечо, и его голос прозвучал предупреждающе. – Нам лучше уйти.

Но я не стала его слушать. Я не хотела уходить. Я хотела, чтобы Кадзуо все вспомнил. Хотела, чтобы он вспомнил меня.

– Это была не просто кома. Да, тебя ударили по голове. Но затем ты оказался под воздействием сонного паралича. И в это время…

Во взгляде Кадзуо мелькнула досада, и он устало вздохнул:

– Я больше не хочу это слушать. До свидания.

Развернувшись, Кадзуо уверенным шагом направился к выходу, и я последовала было за ним, но Хасэгава удержал меня за руку.

– Хината-тян… Не надо. Он не помнит.

В последних словах Хасэгавы я услышала неприкрытое разочарование.

Какое-то время я стояла, провожая взглядом Кадзуо, а когда он скрылся из моего поля зрения, тоже поспешила покинуть больницу. Я почти выбежала на улицу, завернула за угол и, увидев безлюдный участок, устало прислонилась плечом к стене.

А затем закрыла лицо руками и не сдержала слез.

Хотя я даже не была уверена, что у меня бы это получилось. Тело охватила жгучая боль, и я надеялась, что слезы хоть немного приглушат ее… Но надежда эта оказалась напрасной. Я знала это. Но все равно позволила себе заплакать.

Как такое могло произойти? Почему? Почему? Этот вопрос иглой колол разум, но я задавала его себе снова и снова. Почему я все помню, а Кадзуо забыл? Почему все помнит Хасэгава, но не Кадзуо?

Дышать стало тяжело, а в груди заболело так, будто мне переломали ребра. Стоило лишь вспомнить взгляд Кадзуо – он смотрел на меня как на чужого человека! – я едва не задохнулась, а плач грозил перерасти в рыдания. Я услышала чьи-то шаги, но не остановилась – мне было все равно.

– Хината-тян… – Голос Хасэгавы был полон сочувствия. Он вновь положил ладонь мне на плечо, желая поддержать, но либо не знал как, либо понимал, что никакие слова и действия не помогут. – Мне жаль.

Больше он ничего не сказал, но я и не хотела никого слушать. Особенно собственный внутренний голос, который заезженной пластинкой продолжал и продолжал задавать все те же вопросы.

Когда слезы закончились, какое-то время я просто молча стояла у стены, приходя в себя. Голова отяжелела, а руки и ноги дрожали, но весь этот дискомфорт не шел ни в какое сравнение с ураганом, который бушевал в душе.

Я чувствовала себя опустошенной. Разбитой. Даже потерянной. Новый приступ рыданий останавливала только одна мысль.

Кадзуо жив.

Я глубоко вдохнула, с трудом возвращая себе самообладание, и вытерла глаза и щеки от слез. На мгновение мне стало неловко, но эта неловкость быстро растворилась в куда более сильных чувствах, которые не могли исчезнуть так просто. Я постаралась отстраниться от боли в груди, где-то в области сердца, хотя источник ее находился куда глубже – в душе.

Я обернулась и увидела, что Хасэгава все еще стоит рядом, встревоженно глядя на меня.

– Спасибо, что помог найти Кадзуо. – Я не знала, что сказать, но не могла молча уйти – это казалось не только грубым, но и неправильным. Несколько мгновений я сомневалась, но затем все-таки тихо спросила: – Почему?

Хасэгава вздохнул. Наверное, и сам не знал ответ.

– Он же был икирё. Я даже не подумал, что Кадзуо-кун может лишиться памяти о том, что с ним происходило, когда его душа была вне тела, и, видимо, об этом не подумал и сам Кадзуо. Иначе бы предупредил.

Хасэгава покачал головой, и в его взгляде промелькнула вина.

– Прости, если бы я догадывался, то сам бы тебя предупредил. Понимаю, что ты почувствовала.

Почему-то я не была уверена, что Хасэгава может понять, но спорить не стала. Не было ни желания, ни смысла.

– Ты не виноват, – горько усмехнулась я.

Он действительно с такой искренностью извинился за нечто, в чем не было никакой его вины, после того, как совершил вещи в тысячи раз хуже? Извинился за подобное, когда на его счету так много непростительного, о котором он не жалеет? Когда не так давно он угрожал мне и моим друзьям?

Мне было сложно это понять. Мне было сложно понять Хасэгаву. Да и себя тоже – так спокойно стоять рядом с серийным убийцей… Действительно, еще один повод задуматься о здравости собственного рассудка.

– Это все из-за того, что он был икирё? – глупо переспросила я. – Но… Это ведь все равно был он… Это его душа. Его воспоминания.

Почему-то я как наяву услышала дразнящий голос Кадзуо, напоминающий, что я «плохо разбираюсь в мифологии».

– Да, но… когда его душа вернулась в тело, он вновь стал человеком, не ёкаем. – Хасэгава отвел взгляд, о чем-то задумавшись, но лишь на пару мгновений, после чего продолжил: – Когда икирё возвращаются к жизни… По легендам, люди не помнят, что делали, будучи вне себя.

Я закрыла глаза и невольно задумалась: действительно ли Кадзуо не догадывался, что может лишиться воспоминаний?.. Внезапно мне пришла в голову мысль, что так для него было бы даже лучше, если бы я… не вернулась. Но ведь я вернулась. И Кадзуо тоже… Но не совсем. Тот Кадзуо, которого я встретила в больнице, никуда и не исчезал.

– Сейчас тебе нужно подумать о другом, – мягко заметил Хасэгава, взгляд его стал пристальным. – Ты ведь понимаешь, что ао-андон не оставит нас в покое? Мы должны понять, как нам справиться с ожившими историями. Даже если ты выжила после встречи со своей, это не значит…

Хасэгава не договорил, но за него это сделала я:

– Это не значит, что я в безопасности. – Я прокашлялась, пытаясь избавиться от хриплости голоса. – Да, я понимаю. Кадзуо не рассказывал страшные истории. Возможно, ему не придется сталкиваться с ёкаями, но все-таки… Лишь возможно.

Хасэгава, нахмурившись, кивнул:

– Он тоже был частью того мира. Тоже участвовал в кайданах – как и в самом последнем. Мы не можем быть уверены, что он в безопасности.

Если это так, то он самый уязвимый из всех… В нашем случае неподготовленность вкупе с незнанием и неверием может стать смертным приговором. Готовясь встретиться со сверхъестественными существами перед каждым кайданом, мы хоть и не знали, с чем именно столкнемся, но понимали главное: наши жизни в опасности, а сами мы будем иметь дело с ёкаями или о́ни. Мы верили в происходящее и готовы были играть по продиктованным нам правилам, которые одновременно с этим были и нашей защитой, как бы до горького смешно это ни звучало.

– Нужно предупредить его… Но ведь Кадзуо не поверит. И это в лучшем случае. В худшем он даже не станет слушать, – расстроенно протянула я, не зная, что делать.

– Да, он не поверит… Не волнуйся, я за ним прослежу, – заверил Хасэгава.

Я мрачно посмотрела на него:

– Ты ведь понимаешь, как это прозвучало?

Мне показалось, он сдержал улыбку, но затем покачал головой и успокаивающим тоном добавил:

– Я прослежу, чтобы на него не напали ёкаи. Насколько это будет возможно. И если что-то произойдет, вмешаюсь. Я умею оставаться незамеченным… – Он на мгновение прервался, когда мой взгляд вновь стал многозначительно хмурым. – А вот если рядом с ним будешь ты, он точно обратит внимание. Это будет странно.

Я невесело хмыкнула:

– Действительно, очень странно… Еще более странно, чем то, что, следя, как бы на Кадзуо не напали ёкаи, ты просто продолжишь делать то, чем занимался и раньше.

Хасэгава тяжело вздохнул:

– Я не следил за Кадзуо… – И в ответ на скептическое выражение моего лица он добавил: – Лишь иногда навещал его.

– Давай не будем сейчас об этом, – отмахнулась я и приложила ладонь к виску, чувствуя, как начала раскалываться голова: из-за страха, из-за нервозности, из-за слез.

Хасэгава прав, я попросту не могу следовать за Кадзуо и наблюдать, чтобы он вдруг не стал жертвой ао-андона. Я не сомневалась, что Кадзуо заметит меня и после нашей встречи в больнице наверняка посчитает сумасшедшей… Я вновь почувствовала, что готова заплакать, но силой воли заставила себя успокоиться.

А вот Хасэгава – другое дело. Как бы больно и неприятно ни было осознавать, за кем и почему он следил, оттачивая свои навыки, я понимала, что сейчас они могут нам пригодиться.

Я просто не могла допустить мысль, что мы оба оставим Кадзуо. Что он будет сам по себе против смертельной опасности. И если Хасэгава станет приглядывать за ним, мне будет куда проще… Тем более я не сомневалась, что он не даст Кадзуо пострадать. Точнее, сделает все возможное, чтобы его спасти, если вдруг придется.

– Я пойду, – вырвал меня из размышлений Хасэгава. – Не буду задерживаться. А ты… – Его взгляд стал внимательнее, и в нем блеснуло беспокойство. – Будь осторожна. Думаю, тебе не стоит оставаться одной. Может, попробуешь найти своих друзей?

– Да, – отозвалась я, ведь именно так и намеревалась поступить.

– Но перед тем как я уйду, скажи мне свой номер телефона, – попросил Хасэгава, и я недоверчиво нахмурилась. – Я ведь должен буду с тобой связаться, если что-то случится… К тому же ты наверняка захочешь быть в курсе, даже если ничего не случится.

Я кивнула, неохотно признавая его правоту. В нашей ситуации отказать было бы глупо, так что я продиктовала свой номер и записала телефон Хасэгавы.

– Теперь до свидания. – Не дожидаясь моего ответа, Хасэгава развернулся, чтобы уйти, но я остановила его:

– Подожди…

Он обернулся и вопросительно на меня посмотрел.

Я хотела поблагодарить его за то, что отвел меня к Кадзуо, и за то, что пообещал не бросать его одного, но не смогла – нужные слова застряли в горле. А потому я негромко сказала другое:

– Ты тоже будь осторожен… Не хочу, чтобы Кадзуо пострадал.

Уголки губ Хасэгавы дрогнули, он молча кивнул и ушел, скрывшись за поворотом.

Я же вдохнула и выдохнула, пытаясь прийти в себя. В голове крутилось столько мыслей, но при этом казалось, там воцарилась пустота. Хотя на самом деле опустошенность я все-таки ощущала в душе.

Покачав головой, я решила найти друзей. Страх удавкой сжал горло, не давая вдохнуть. Я уже столкнулась с Тэкэ-тэкэ, а это значит…

Куда мне стоит отправиться сначала? Йоко, Ивасаки, Эмири… Подумав про Араи, я ощутила горечь, а вспомнив, что только что общалась с Хасэгавой, еще и чувство вины.

Прорезав тучи мрачных размышлений, раздался звонок. Я вздрогнула и посмотрела на телефон, который все еще сжимала в руке.

На экране высветился незнакомый номер, и хоть обычно в подобных случаях звонки я чаще всего игнорировала, сейчас поспешно нажала кнопку ответа.

– Кто это? – Я почему-то задержала дыхание в ожидании ответа.

– Акияма-сан, это ты? – прозвучал из динамика смутно знакомый голос.

Прошла пара секунд, и я с удивлением поняла, что мне позвонил… Одзи. Вот только голос его прозвучал непривычно напряженно, без капли самоуверенности или надменной снисходительности.

– Да. Откуда у тебя мой номер? – Я тряхнула головой, понимая, что сейчас этот вопрос далеко не первоочередной. – Что случилось?

– Нашел через общих знакомых, – с легким раздражением отозвался Одзи. – Это неважно. Звонила Эмири-тян. Она попросила меня помочь ей связаться с тобой. Вы, как я понял, номерами телефонов не обменялись. – Вот теперь в его словах проскользнула привычная насмешка.

– Эмири-тян позвонила тебе? – Удивление на краткий миг затмило тревогу. Но затем та взорвалась во мне, до предела натянув нервы. – Что с ней?

– Не знаю, – резко ответил Одзи. – Она просто попросила связаться с тобой и сказать, чтобы ты к ней приехала. Эмири-тян сейчас в больнице.

Тлеющая внутри тревога разгорелась до страха. Такого, который я надеялась, вернувшись домой, никогда больше не испытать.

Если истории оживают… Значит, Эмири могла встретиться с Ханако-сан. Вариантов легенд о ней много, но почти ни в одной встреча с этим юрэеем маленькой девочки, обитающим в туалете, не заканчивается для человека ничем иным, как смертью.

Я постаралась успокоить себя мыслью, что раз Эмири позвонила, значит, пока с ней все в порядке.

Но не вышло.

– Где Эмири-тян? – Мой голос прозвучал куда звонче обычного.

Одзи поспешно диктовал мне адрес больницы, а я уже бежала к метро. На мгновение я неуверенно затормозила, вновь вспомнив пустую станцию, облаченного в белое кимоно ао-андона и жуткую Тэкэ-тэкэ, окровавленную, с отрезанными ногами… Казалось, я снова услышала тот негромкий, но пробирающий до костей звук, с которым это существо ползло ко мне на локтях…

И хоть я без проблем добралась на метро сюда, мне все равно стало трудно дышать. Зажмурившись, я приказала себе собраться. Не время терять контроль ни над мыслями, ни над чувствами. Я спаслась от Тэкэ-тэкэ. Вернее, Хасэгава меня спас… И теперь я знаю, как правильно ответить, чтобы остаться в живых.

Надеюсь, правда, что не придется.

Дослушав адрес, я спросила:

– Как Эмири-тян? Она сказала что-нибудь еще?

– Во-первых, пожалуйста, – фыркнул Одзи. – Во-вторых, нет. Она попросила связаться с тобой, назвала адрес и сбросила звонок.

– Просто взяла и сразу сбросила?

Я, конечно, знала, что Эмири может вести себя не вполне… вежливо, особенно с Одзи, и все же от его слов мне стало не по себе.

– Ну не сразу, – признал Одзи. – В тот момент, когда я сказал, что не сомневался, что она позвонит…

Теперь, раздраженно выдохнув, звонок сбросила уже я и практически перешла на бег.

Дорога заняла около получаса, но для меня они казались бесконечными. Я не знала, чем занять мысли, не знала, как успокоить искрящиеся нервы, – в дороге я не могла сделать ничего. И это бессилие подталкивало меня к границе отчаяния. Куда проще, когда ты хотя бы видишь, в чем опасность. Когда ты по крайней мере знаешь, чего бояться. Страх неизвестности… с ним почти невозможно бороться.

Я не хотела звонить Одзи, особенно в вагоне, поэтому написала ему сообщение, причем довольно вежливое, с учетом моих непростых отношений с командой Торы, с просьбой прислать мне номер Эмири. К моему удивлению, ответил Одзи довольно быстро, и во время пересадки я позвонила Эмири.

Сперва она не ответила, чем едва меня не довела – после столкновения с Тэкэ-тэкэ и тем более после… встречи с Кадзуо я и так балансировала на самом краю самоконтроля. Я позвонила снова, и на этот раз Эмири взяла трубку.

– Эмири-тян! Как ты? – тут же спросила я.

– Хината? – Ее голос прозвучал удивленно, но затем потеплел от радости. И облегчения. – Ты можешь приехать? Я сейчас…

– Да-да, я еду, – поспешно перебила я, невольно ускорив шаг. – Так как ты? Что случилось?

– Может, ты решишь, что я сошла с ума… – медленно начала Эмири, а затем, коротко вздохнув, уже привычным невыразительным тоном продолжила: – В туалете больницы я познакомилась с Ханако-сан.

– Это все ао-андон. – Я разозлилась, но затем прикрыла глаза, успокаиваясь. – Я видела его. Ао-андон претворил в жизнь не только концовку нашей сотой истории, но и ее «сюжет». Как ты справилась с Ханако-сан?

– Табеля с оценками у меня с собой не было, – хмыкнула Эмири. – Но я вспомнила еще один из вариантов страшилки… и это сработало. Я к Ханако-сан не стучалась, так что ничем ее не беспокоила и не злила. Играть я с ней тоже не собиралась. Слышала, чем это чревато… Мы заключили сделку. Она поможет мне, а я отдам ей что-нибудь ценное. Только бы еще найти, что именно…

– В чем она поможет? – нахмурилась я.

– Не знаю. – Я представила, как Эмири невозмутимо пожимает плечами. – В тот момент четкой просьбы у меня не было. А просьба отстать не считалась. Поэтому… мы сошлись на том, что в следующую нашу встречу я и объясню свою просьбу, и заплачу за ее выполнение.

Несколько секунд я молчала, обдумывая услышанное.

– Хорошо… – медленно проговорила я, несколько успокоившись. – Я скоро буду, и мы решим, что делать дальше.

– Отлично. – В спокойном голосе Эмири вновь промелькнули радостные ноты.

Когда я зашла в здание больницы, собираясь разобраться, куда идти дальше, заметила в холле знакомую фигуру в бежевых джинсах и тонком светлом пиджаке.

– Одзи? – Я подошла к нему и окинула удивленным, с оттенком подозрительности взглядом.

– Собираешься называть меня так и в Токио? Меня зовут Хираи Хикару, если забыла.

– Мне без разницы, как к тебе обращаться, – отмахнулась я. – Зачем ты приехал?

Он помедлил с ответом, подбирая слова, и на мгновение его спокойствие, сплетенное с самоуверенностью, дало трещину.

– Эмири-тян так срочно попросила найти тебя, но ничего не объяснила… Я решил убедиться, что с ней все в порядке, – ответил он и небрежно пожал плечами.

Я подавила веселую усмешку и кивнула.

Вместе мы поднялись на второй этаж, где и находилась нужная палата, и, завернув за угол, увидели Эмири в коридоре. Когда ее взгляд упал на Хираи, брови дрогнули в недоумении, но затем лицо приняло выражение легкого пренебрежения.

– Привет, Хината-тян! – Эмири, на удивление, обняла меня, и я, чувствуя, как на душе становится чуть легче, прижала ее к себе в ответ.

В последний раз мы виделись всего пару дней назад… Но это было в том городе. Среди тумана. Перед тем, как погас сотый фонарь. И тогда я еще не знала, вернемся ли мы домой. Выберемся ли из этого кошмарного сна. Выживем ли. Более того, я успела привыкнуть к тому, что Эмири, Йоко, Ивасаки, Араи и… Кадзуо все время где-то рядом. Привыкла слишком быстро. И, видимо, слишком сильно.

Кадзуо… про него я думать не хотела. Вернее, про пропасть, которая разверзлась между нами.

Но вот Эмири сейчас рядом. И она в порядке.

Она отстранилась и, улыбнувшись мне, вновь посмотрела на Хираи. С ее лица исчезла вся приветливость:

– Что ты здесь делаешь?

– И тебе привет, Эмири-тян, – усмехнулся тот.

Она молча не сводила с него глаз, ожидая более вразумительного ответа, и Хираи, закатив глаза, уступил:

– Хотел убедиться, что ты жива.

Еще мгновение Эмири смотрела на него, но затем, никак не комментируя это заявление, перевела взгляд на меня.

– Хината, по телефону ты сказала, что видела ао-андона… – начала она, и Хираи тут же перевел на меня взгляд, в котором промелькнули удивление и страх. – Что случилось?

Я глубоко вздохнула, когда от воспоминаний по рукам пробежала дрожь.

– Я просто… встретила его в метро. Ао-андон ничего не сказал, но столкнул меня на пути.

– Дай угадаю… – протянул Хираи с легкой насмешкой, явно пытаясь заглушить звон напряжения в голосе. – Дальше ты встретилась с Тэкэ-тэкэ?

Я кивнула, Эмири поморщилась, но уточнять ничего не стала. Видимо, ей хватало, что я стою сейчас рядом – живая.

Я хотела было продолжить разговор, но мимо прошли сначала двое других пациентов, а затем и медсестра, так что я решила дождаться, когда коридор вновь опустеет.

– Давайте зайдем в палату. – Эмири поправила очки и кивнула в сторону ближайшей двери. – Там никого нет. Не хочу, чтобы отсюда меня отправили в психиатрическую клинику.

Когда Эмири плотно закрыла за нами дверь палаты, Хираи стремительно подошел к окну и торопливым, резким движением задернул шторы.

– Что ты делаешь? – с подозрением спросила Эмири, но Хираи, отвернувшись от окна, небрежно отмахнулся и внимательно посмотрел на меня:

– Как я понимаю, ты справилась с Тэкэ-тэкэ. Сюда ты приехала на метро?

– Да, – коротко ответила я, решив ничего не говорить про Хасэгаву. И про Кадзуо. По крайней мере, пока. И при Хираи.

– И во второй раз ты ее уже не встретила?

– К счастью, нет, – усмехнулась я, но получилось несколько нервно.

Тогда Хираи посмотрел уже на Эмири:

– Ты мне ничего не сказала, но, по-видимому, встретилась с Ханако-сан.

Вдруг раздался негромкий стук, и я, вздрогнув, обернулась к двери. Но тут же поняла, что звук раздавался с противоположной стороны.

От окна.

Но Хираи не обратил на него никакого внимания и продолжил:

– Значит, ао-андон оживил рассказанные нами страшилки. Интересно, если пройти их и выжить, они… оставят нас?

Он говорил задумчиво и совершенно серьезно. И я невольно кивнула – эта мысль волновала и меня… но в данный момент сильнее меня волновало другое.

Этот непрекращающийся стук. Негромкий и размеренный. Удары раздавались с равными промежутками в пару секунд – со стороны окна. Расположенного на втором этаже.

В груди потяжелело от плохого предчувствия.

Эмири, сведя брови, переводила взгляд с Хираи на окно за его спиной и обратно.

– Какую историю рассказал ты? – совершенно спокойно поинтересовалась она.

Хираи поморщился и кинул быстрый взгляд в сторону окна.

Проклятье.