Подарок для Рождественского Дракона

Глава 5

Эбигейл

К концу недели сотни горожан и туристов успели опробовать свои творческие способности. Никто не потерялся в сугробах, никто не травмировался, свалившись с дерева, а город стал еще более сверкающим и красочным, чем обычно в Рождество.

Это было… действительно здорово.

А Эбигейл до сих пор не призналась Джасперу, что, скорее всего, именно из-за неё его друзья восприняли просьбу о помощи как сигнал к полному захвату власти над праздником. И каждый раз, когда у них с мужем наклевывался момент для двоих, Джаспер превращал его в новый рождественский план.

В середине «елочной» недели Джаспер собрал всех друзей после работы и объявил конкурс рождественской выпечки.

Сложный конкурс выпечки.

Там были правила. Подпункты. «Двойное слепое» тестирование вкуса, «двойное слепое» судейство и… «двойные слепые» ингредиенты?

Эбигейл затаила дыхание, быстро прикидывая всё в уме. Судя по лицам присутствующих, никто толком не понял правил. Даже если Джаспер собирался только руководить конкурсом, а не участвовать в нем (хотя при такой секретности у неё сложилось впечатление, что он страстно желает соревноваться на равных), это потребовало бы колоссальных затрат времени.

До Рождества оставалась всего неделя.

Она закусила губу и бросила взгляд на подруг. Миган поймала её взгляд и кивнула. Операция «Помоги Джасперу отдохнуть / Помоги Эбигейл получить свое» была под угрозой срыва.

Однако, прежде чем кто-то успел вставить слово, вмешалась Олли.

— У меня идея получше, — заявила она. — Я сама всё испеку, а вы все будете это есть и угадывать секретный ингредиент.

Эбигейл уже хотела возразить — да, подруги вызвались ей помочь, но это не значило, что они должны жертвовать всем своим свободным временем, — но, увидев, как Олли буквально светится от восторга, она промолчала.

В животе неприятно екнуло. Неужели она всё поняла неправильно? Подруги не просто помогали ей. Им было весело. Им нравилось всё это рождественское безумие.

Так что же с ней не так, если она не может окунуться в празднества вместе с ними?

Она украдкой взглянула на Джаспера. Он был привычно бодр, но в его глазах читалось нечто отстраненное. Словно он уже придумывал замену своей идее с конкурсом выпечки. И узы в груди снова болезненно сжались.

Чем ближе было Рождество, тем сильнее росла тревога Эбигейл. План не работал. Джаспер не расслаблялся, когда обязанности снимали (ну, или «крали») с его плеч. Напротив, он находил еще больше дел!

Хуже всего было то, что он оставался своим обычным жизнерадостным праздничным «я», оправлялся от любых препятствий и обходил её уловки быстрее, чем она успевала их придумывать. А всё это время узы связи ныли и тянули, сигнализируя: что-то не так.

Одно было ясно наверняка. К тому времени, как они добирались до постели, они были настолько «выжаты» Рождеством, что ни на что другое сил не оставалось. Она не «получала своего». Она получала даже меньше обычного.

Неужели Вселенная наказывала её за попытку отнять Рождество у Джаспера?

— Я плохой человек? — спросила она плюшевого черного котенка, укладывая его в ящик с игрушками. Она спасла эту игрушку из мокрой, развалившейся хэллоуинской витрины в тот самый день, когда встретила Джаспера. Тогда она была так несчастна, что видела саму себя в этом взъерошенном, никому не нужном котенке с оторванным глазом.

Теперь котенок выглядел куда лучше. Его выстирали, починили, провели высокотехнологичную операцию по пересадке глаза, и он даже пережил статус любимой игрушки Руби. Сама Эбигейл тоже стала намного счастливее, но что, если в глубине души она всё та же испорченная, слегка пахучая игрушка, которую никто не хочет?

— Мамочка! — Руби влетела в комнату. — Я готова к вечеринке! Ой, котик здесь! Я хочу взять его с собой!

Сегодня они собирались ужинать в одном из местных ресторанов, которым владела семья медведей-оборотней. Джаспер забронировал весь зал, чтобы дети могли пойти с ними, и не пришлось бы переживать, если кто-то из людей увидит крошечного дракона или огненного щеночка, когда малыши разыграются и потеряют контроль над оборотом.

— Конечно, он может пойти, солнышко.

— Он наденет мою корону!

— Кто это наденет корону? — вошел Джаспер, натягивая свитер с вышитыми диско-оленями.

— Котик! — Руби обняла игрушку, и сердце Эбигейл растаяло.

Джаспер приобнял жену.

— Ты в порядке? — прошептал он.

— А почему нет?

— Потому что я застал тебя с этой игрушкой в руках и таким видом, будто ты сейчас расплачешься. — он внимательно заглянул ей в лицо.

Она шутливо оттолкнула его.

— Вовсе я не собиралась плакать!

— Я мог бы сделать фото и выставить его на благотворительный аукцион. Мы бы заработали миллионы. — он притянул её и поцеловал. — Серьезно, как ты себя чувствуешь? Я знаю, что Рождество для тебя — время непростое, поэтому я и…

— Мамочка, папочка, смотрите! — Руби бросилась к окну. — Тётя Опал и дядя Хэнк уже здесь! Пора идти!

Эбигейл бросила игрушку дочке, которая поймала её с визгом, и прижалась к мужу. Он был теплым и надежным, свитер оказался удивительно мягким, несмотря на все пайетки, и… Она глубоко вздохнула.

— Всё в порядке, — сказала она. — Просто зациклилась на своих мыслях.

Беспокоюсь, что на самом деле ты в норме, всё в норме, а я — та самая, кто испортит Рождество, потому что я — Гринч, который не хочет, чтобы кто-то был счастлив?

Она всё перепутала. Все любили Рождество. Джаспер любил Рождество. Стал бы он постоянно придумывать что-то новое, если бы это делало его несчастным? Не логичнее ли предположить, что та горечь, которую она чувствовала через связь… исходила от неё самой?

Еще один глубокий вдох. На этот раз со вкусом вины. До праздника оставалось всего несколько дней. Пора прекращать портить всем жизнь.

— Я в норме, — повторила она, твердо решив сделать это правдой. Больше никаких интриг. Никаких планов. Джаспер заслужил счастливое Рождество. Он заслужил лучшего, чем её попытки всё разрушить.