Плюсик в карму. Книга четвертая

Глава 7 Столичная эпопея. День первый. Сокрытое от глаз

А в это время, пока распорядитель монотонно бубнил имена вызываемых, в королевской ложе разворачивалась маленькая, но почти кровавая драма.

Не слишком высокий сухощавый Шенол припер к стене коллегу Метóка и зло шипел ему в лицо:

— Как ты посмел! Как ты посмел?

Здоровенный У́ргуд Метóк уже не выглядел бравым дядькой Черномором, он с некоторым страхом смотрел в лицо взбешенному Шенолу. Редкое зрелище — всегда выдержанный Раим даже смертельные дуэли заканчивал с маской доброжелательного безразличия на лице.

Эрик махнул рукой, вешая пелену невидимости — зачем зевакам пялиться в королевскую ложу, когда в ней творятся такие интересные непотребства?

— Полегче, друг. Наш заслуженный лавэ, кажется не понимает, — Эрик старался говорить безразлично, скрывая истинное отношение, чтобы не провоцировать друга еще больше.

— Чего он не понимает? — Шенол так тряхнул бывшего учителя, что стена завибрировала. — Что его наездник дал зверю команду на атаку другого наездника? Ты же меня сам учил, старик! Наездник для наездника неприкосновенен! Они могут сойтись только в учебной схватке, ибо короне нужны защитники, а воспитать боевую пару очень долго и очень затратно. Ты сам меня учил, старый ты грол! Ты учил! А сам даже не отреагировал, когда твой боец сподличал! Ты ему приказал? Говори! Ты?

Раим так вдавливал в стену своего пленника, что тот даже на цыпочки привстал.

— Рэм, довольно! — жесткий приказ Эльзиса никак не доходил до сознания Шенола. Им владело бешенство пополам с диким разочарованием — его учитель предал все те идеалы, которые с детства внушал своему лучшему ученику. На вопрос «почему?» места в сознании Раима пока не находилось.

Зато нашлось у обоих королей. Тем более что Шенол смял у старика все защитные контуры. У́ргуд Метóк носил звание лавэ по праву, но не ему тягаться с магами королевской крови. Братья, пока Раим бесновался и своей яростью сбивал старика с толку, вдумчиво порылись не только в его воспоминаниях, но и внимательно просмотрели личное пространство на предмет вмешательства. И нашли. Тонюсенькую ниточку влияния, которая чуть снижала самокритичность. А такие среди магов долго не живут. Это даже не ментальное воздействие, а так — легкое проклятье, которое довольно быстро сделало бы и так непростой характер старика невыносимым.

Ментальное воздействие тоже было, как раз этим проклятием замаскированное. Маленькое, точечное, как укол булавки, воздействие. И наложили это воздействие приблизительно в тот же день, когда состоялся памятный приватный завтрак королей с Ольгой и Павлом. И в тот же день состоялось весьма неприятное знакомство королевских гостей с попечителем столичного корпуса. У́ргуд позволил себе отчитать Ания на глазах у всех западников, а Ольга его одернула. Тоже прилюдно. И весьма резко. За время, прошедшее до соревнований, действие булавочного укола ширилось, как круги на воде, вызывая у старого Метóка стойкую неприязнь к землянам. Двум конкретным землянам.

Братья тревожно переглянулись. Если можно по мыслесвязи говорить хором, то так у них и получилось — Раиму про воздействие на старика не говорить, пока совсем не успокоится. А то пойдет правду искать. И бойца того, Пашкой побитого, проверить на внешнее воздействие как можно скорее. Лучше прямо сейчас, пока работают целители и щиты сняты.

А Раим все не мог успокоиться и трепал бывшего наставника, ухватив за грудки. Тот даже не сопротивлялся, да и как бы он смог? Рэм не только физическую силу использовал, но и магией поджимал неосознанно. Ненависть в глазах всегда почтительного ученика била старого наездника посильнее магии.

— Какое тебе дело до грязного землянина? — прохрипел он, собравшись с силами. И получил такой удар, что голова звучно стукнулась о стену.

— Этот. Землянин. Мой. Подопечный, — каждое слово Раим сопровождал тычком о стену. Не сильным, и оттого еще более обидным. — Парню только девятнадцать, чтоб ты знал, старый грол. И он под опекой дома Шенол!

— Оставь его, Рэм. Довольно, — Эльзис встал и жестко ухватил друга за плечо. — Надеюсь, лавэ Метóк, вы проследите, чтобы на арене больше не произошло подобного казуса? — холодно добавил первое величество, дождавшись, когда Шенол нехотя отойдет и даже сядет в свое кресло.

— Если не проследит, — Раим по-пиратски закинул ногу на ногу, — я шестерку бойцов, которых он против меня выставит, ломтями нарежу. Пусть потом сам, своими руками, убивает обезумевших нгурулов.

Эрик молча достал свою фляжку и выразительно взболтал. В ответ Раим достал свою и тут же демонстративно убрал.

— Мне еще на арену. Свап не очень любит алкоголь, — Рэм с прищуром проследил, как старый наездник покидает ложу. Потом вдруг подорвался с кресла и бросился в след:

— Лавэ, вы забыли поднять щиты.

— Шенол благороден, как всегда, — почти пропел Эльзис с легкой насмешкой, попутно отбирая фляжку у брата.

— Просто не хочу, чтоб каждый болван узнал, что здесь произошло, — Рэм и сам понял, что оправдывается.

— Ты прав, — Эрик в открытую насмехался, — не нужно, чтобы кто-то узнал, что старейшего наездника потрепали, как альфа глупого щена. Давайте уже посмотрим следующий бой.

Величество номер два дождался, пока Шенол сосредоточится на схватке и выскользнул из ложи. Вернулся он ровно в тот момент, когда Эльзис объявил проигрыш Наура, бойца из тройки Ания. Точнее, победу его противника. Раим не выглядел расстроенным. Парень отлично держался, но жребий так выпал: Наур с его навыками бытовика и его соперник, поклонник магии воздуха. В рукопашке Наур не выиграл, но и победить себя не дал — сказались тренировки с Павлом, а вот в магии… Ну и в магии сумел противника удивить: слышал, как его наставница Юрна со смехом рассказывала, как тренировалась быстро сращивать штанины прямо на муже, который изображал нападающего. Стреножить противника не удалось — надо было практиковаться, а не на экспромт надеяться. А вот провести Пашкин прием с заламыванием руки назад почти получилось, как и приклеить рукав противника к его же форме на спине. Действительно, экспромт. В бою это особо не помогло — отбросило воздухом, но дало передышку на несколько секунд и посмешило публику. Западник довольно легко избавился от куртки и пустил в ход воздушную плеть. Пришлось Науру прятаться за своим зверем. Благо, нгурулы имунны к магии, а небольшой ветерок их шипам не помеха. Эльзис остановил бой. Победа Западного была очевидна, но король похвалил Наура за достойное поведение: не стал нападать с железом, пока противник воевал со своенравной одеждой. Шенол довольно кивнул своему бойцу. Большего он и не ждал, зато публика запомнит не проигрыш, а королевскую похвалу.

Как ни странно, распорядитель молчал и публика несколько раздраженно зароптала — ей хотелось боевого драйва. Еще более настойчивый ропот прокатился над ареной, когда вместо бойцов-противников на песке арены материализовалась благородная леди в необычного кроя платье. Ажурный ободок-диадема удерживал волосы эффектным валиком, поэтому сразу было не распознать, что волосы короткие. И только по маленькой нгуруле с синим бантом публика опознала женщину-наездника.

Эльзис даже высунулся из ложи, чтобы коротким взмахом монаршей длани поприветствовать землянку, одетую в цвета королевского дома — синий и серебро. А Ольга даже не подозревала, что так удачно потрафила величеству номер раз. Синий был выбран исключительно из практических соображений. Во-первых, он был в наличии, а во вторых, не будет сливаться с бледным песком и медно-бронзовым окрасом нгурулов. Смена наездничего мундира на платье тоже была не случайной — так Ольга надеялась подчеркнуть, что она не боец. Идею, кстати, высказал Жех Семеныч, а воплотила Юрна. И платье создала, следуя требованиям обеих землянок, и заколдовала его от загрязнений, помятостей и разрывов. Все эти навороты делались с поправкой на травмоопасность нгурульих шипов. А еще чтобы юбка не цеплялась за ботфорты, позаботилась. В туфельках на мелком песке Оле было бы некомфортно, а под длинным подолом сапог не видно. А где сапоги, там и штаны. Таким образом Олю постарались застраховать от всех неприятных случайностей, связанных с одеждой.