ПЕСНЬ КУЗНЕЧИКА

Глава 36

Сегодня ночь в больнице казалась особенно тёмной и вязкой. Коридоры, наполненные днём голосами и шагами, теперь казались бесконечными тоннелями, где каждый звук отдавался эхом. За окнами ветер гнал по небу рваные облака, и лунный свет то исчезал, то вырывался наружу, бросая на стены призрачные тени. Всё вокруг было наполнено напряжённым ожиданием, будто сама больница затаила дыхание.

Анна лежала без сна, сжимая в руке пудреницу. Сердце билось глухо и тревожно – она знала: сегодня, сейчас или никогда. Она осторожно встала, накинула халат и зашла в ванную, где было зеркало.

Ванная комната встретила её холодом и тусклым светом лампы. Анна подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение – усталое, но решительное. Она открыла пудреницу, подняла её к лицу, и два зеркала – большое и маленькое – встретились взглядами. В этот момент время словно остановилось.

– Я здесь, – прошептала Анна, глядя в глубину отражения. – Я зову тебя. Услышь меня.

В другом мире, в другой комнате, другая Анна тоже не спала. Она почувствовала зов – тонкую, серебристую нить, тянущуюся сквозь пространство. Она ждала его. Она подошла к своему зеркалу, взяла в руки такую же коробочку с зеркалом, оставленную ей бабкой Полины, и, не отрывая взгляда, направила его на отражение.

В этот миг между двумя мирами раздался беззвучный раскат грома. Ветер взметнул занавески, и лунный свет хлынул в комнату, озаряя всё вокруг серебром. В больнице лампа замигала, вода в кране зазвенела, как колокольчик, а за окном деревья зашумели, будто приветствуя что – то великое.

В зеркале отражение Анны вдруг дрогнуло, и в глубине стекла проступило другое лицо – знакомое и незнакомое одновременно. Две Анны смотрели друг на друга, и между ними вспыхнула искра узнавания, долгожданного единения. В этот момент их мысли, чувства, воспоминания слились в единый поток – боль, страх, одиночество, любовь, надежда, всё, что было разделено, теперь стало целым.

Вокруг них мир будто взорвался светом: за окнами больницы небо озарилось молниями, ветер выл, деревья гнулись до земли. В другом мире раздался гул, как будто сама земля отзывалась на их встречу. В этот миг исчезли границы между мирами, исчезла боль разлуки – осталась только сила, любовь и бесконечная благодарность. Их руки тянулись к друг другу через пространство и зеркала. С одной стороны, белесая Анна с голубыми глазами, а с другой другая Анна с черными как смоль волосами и глазами цвета опалов. Природа не только разделила их, она, наградив их одними чертами, сделала их совершенно не похожими друг на друга. Они смотрели друг на друг сквозь пелену зеркал, пытаясь узнать в другой себя.

Они словно еще боролись и соперничали, какая из них достойна быть главной, что сохранить в их единении, а что оставить прошлом. Вдруг изображения стали размываться и две силы разных миров толкнули их друг к друг другу, словно приняв решение за них. И пока две Анны сливались, их волосы поседели и стали совершенно белыми, а глаза заиграли каким-то новым ярким цветом от желтого у зрачков – до черного по краям.

Анна и её другая часть наконец стали единым целым. Их голоса слились в один, и этот голос был сильнее любого проклятия, любой тьмы. Они знали: теперь ничто не сможет их разлучить.

В этот момент в больнице всё стихло.

Новая Анна, в простой длинной рубахе, с развивающимися, белыми как полынь волосами, принявшая две свои разделенные когда-то части, стояла перед зеркалом, а в её глазах отражался целый мир – мир, в котором она больше не была одна.

Она вышла из палаты, прошла по коридору. Она чувствовала, как по венам течёт не кровь, а свет, и каждый шаг отдаётся в пространстве мягкой волной. Замки теперь не имели для нее значения. Она зашла в комнату, в которой спал Семен Аркадьевич.

Он видел сон, как Анна стоит у зеркала и вокруг нее поднимается ветер. Ее глаза горят призывным огнем, губы приоткрыты, словно зовут к поцелую. Он притянул ее к себе. Они двигались в едином такте танца страсти. Вокруг него сменялись времена года, а он все не мог оторвать взгляда от ее глаз, словно в них было запечатлено все мироздание. А потом все так же внезапно исчезло, как и появилось. И он погрузился в глубокий сон, улыбаясь блаженной улыбкой, а в комнате остался легкий аромат полыни и степных трав.

Анна улыбнулась. В ней уже появилась новая жизнь. Она наклонилась над Семеном и поцеловала его.

–Спасибо тебе. Ты помог мне найти себя и найти новый смысл, – и она вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. – Спи спокойно, Семён. Завтра ты проснёшься с ощущением счастья, а всё, что было связано со мной, останется лишь лёгкой тенью в твоей памяти. Прощай, – произнесла она на пороге, перед тем как раствориться в ночной мгле.

Она прошла дальше, спустилась туда, где хранились вещи пациентов, нашла свою одежду и ту сумку, которую она не разобрала с момента возвращения от Сэсэгмы. Ее амулет лежал на дне сумки. Анна надела его на шею.

– Спасибо, Сэсэгма, ты была рядом, я чувствовала твою защиту.

И в этот момент она видела книгу, ту самую, которую взяла у Адели.

Она взяла ее в руки и открыла там, где лежала закладка – старинная фотография: женщина стоит у огромного камня, ее наряд очень необычный, словно переплетение букв, узоров. Анне показалось, что в узоре она видит те самые буквы, которые засветились в прощальной записке Адель: «Je suis désolée» – странный узор из «JSD» и в этот же момент в голове всплыли слова шаманки: «Ищи там, куда увезли Катеньку».

Анна была уверена, что она теперь точно знала место, куда лежал ее путь. На фотографии внизу было с вензелями указано место: «Воронцовскій паркъ».

Таксист хотел было спросить у странной пассажирки, что она делает ночью в таком месте, но глянув в зеркало заднего вида, решил промолчать.

Анна спешила, она чувствовала, что времени мало.

Старый сад встретил ее шелестом ветвей: «Мы ждали вас, мы ждали». А дом словно эхом ответил: «Я ждал вас, я ждал».

Анна шла по комнатам, видя все то, что происходило тут, когда ее не было: вот Алиса переворачивает все вещи, вот она злится, что ничего не может найти. Она видела и чувствовала, как ей было страшно и как ей было больно от того, что ее предали. Анна не сердилась на Алису. Она уже позаботилась о том, чтобы ее детская глупость в виде завещания исчезла навсегда. Сейчас ей даже было жаль Алису. Она ее любила, несмотря на то, что та натворила.

Анна зашла в комнату бабушки Полины. Все тут напоминало о детстве. Она дотрагивалась до каждого предмета, словно давая Полине побывать тут и тоже проститься.

Затем она подошла к стене, на которой висела большая картина: Поли, Ольга, Тамара и маленькая Анна. Она протянула руки, и стена с картиной раздвинулись, открывая тайник.

Анна достала шкатулку, в которой на бархатной подушечке лежали камни. Они светились и переливались, словно приветствуя Анну.

Анна напоследок оглянулась на сад и дом.

– Ну что ж, хотя бы я не буду каждый год убирать урожай, – улыбнулась она. Прощай, – произнесла она.

Когда Анна закрыла ворота, дом за её спиной дрогнул, словно собираясь с духом, и начал оседать: стены медленно крошились, крыша с глухим стуком провалилась внутрь, а по саду прокатился лёгкий ветер, унося с собой запах старых яблок и какой-то старины. Всё вокруг стихло, и только пыль, поднявшаяся над развалинами, медленно оседала на траву, словно покрывало забвения.

Глава 37

Анна зашла за ограду Воронцовского парка.

Она нерешительно ступила на тропинку.

Посетителей не было. Только одинокие птицы взлетали в небо, нарушая тишину и покой этого места.

Теплое дуновение прошлого окутало её, придавая лёгкости. Природа словно расступалась перед ней. Ей казалось, что деревья поднимают ветви, образуя аллею для прохода.

Она чувствовала, как каждый шаг становится всё легче, будто земля сама подталкивает её вперёд.

– Анна, ты уверена, что это то место? – спросила она себя вслух и, чуть улыбнувшись, кивнула. – Да, не могла ошибиться. Всё вело меня сюда. Всё началось со слов шаманки Сэсэгмы, что я должна найти место, куда отвезли Катеньку, проклинаемую матерью ушедшего в иной мир Петра.

– Ох, Катенька, Катенька… Только и осталось от твоего Петруши, что отчество для твоих дочерей. Помнила ты его, не забыла. А вот его мать не смогла простить тебя. Она ведь не знала, что вины твоей не было, —пробормотала Анна.

Она отогнала грустные воспоминания. Главное, что она здесь. Спасибо Адель за оставленные подсказки – без них она бы не справилась. И словно в подтверждение, где-то вдали пронзительно крикнула птица.

Вечер быстро спускался на парк, окутывая его туманной дымкой.

Анна уверенно шла вперёд, ведомая неуловимой силой. И вдруг, словно в сказке, в зарослях деревьев появился тот самый камень, который она видела на фотографии в книге.

– Вот ты где… – прошептала Анна, осторожно касаясь его рукой.

Ей показалось, что камень едва заметно вздрогнул от её прикосновения.

– Я нашла тебя. Но… что дальше? Что мне делать теперь? – тихо спросила она, не ожидая ответа.

В этот момент ей вспомнились слова шаманки: «Тайное открывается не глазу, а сердцу. Смотри не глазами, а тем, что внутри».

Анна закрыла глаза. Она вспомнила, как шаманка показала ей как слушать дыхание земли, растворяться в звуках, ощущать себя частью всего вокруг. Она сделала глубокий вдох, выдох – и позволила мыслям стихнуть. Внутри стало тихо, как в предрассветный час, когда природа замирает, готовясь к пробуждению. Она представила, что её тело – это нечто большее, чем плоть: оно – поток, соединённый с камнем, с землёй, с силуэтами женщин, стоявших за её спиной. Как шаманка в юрте, она провела ладонью по воздуху, будто рисуя невидимые знаки, и повторяла это движение – медленно, с внутренним погружением в зов камня.

Вдруг она почувствовала, как камни в её сумке начали вибрировать. Она достала их – они были горячими. Анна держала их на ладонях и увидела, как на коже появляются символы, знаки, словно кто-то наносит их прямо сейчас.

Страха не было. Было принятие.

Теперь она знала: это её путь, ради этого все женщины её рода перерождались, страдали, уходили и возвращались – чтобы однажды она нашла это место.

– Кто же вас тут спрятал? – спросила Анна, обращаясь к невидимому собеседнику.

– Те, кто был до нас, – прозвучал в её голове тихий голос.

– Я раньше тебя не слышала, – мысленно ответила Анна.

– Не слышала, но я был рядом. Я наблюдал за тобой. Ты обращалась ко мне, когда боялась сделать следующий шаг.

– Это ты, мистер Х? – губы Анны тронула улыбка.

– Да, – отозвался голос.

– Мы с тобой так никогда и не увидимся? – спросила она.

– А что такое «никогда»? Никто не знает, когда оно наступит. Может, завтра, а может, через сотни лет. Но я знаю одно: в этом или ином мире, в этих телах или других – мы обязательно встретимся. Наши дороги всегда пересекаются. Так было, и так будет снова.

– Скажи, что мне делать? Я тут, но не понимаю, что дальше.

– Ты уже знаешь. Слушай себя. Теперь ты – единое целое, ты можешь многое. Просто позволь потоку течь через тебя. Ты оставила всё в прошлом, тебя больше ничего не держит здесь. Пора туда, где открываются долины, где царит мир и покой. Твой род заслужил быть там вместе с тобой, – произнёс голос. – А теперь прощай, это твой путь. Ты справишься без меня.

Голос растворился в тумане.

В этот момент в голове Анны всплыли слова, которых она не знала – как мантра, как древний зов. Она произнесла их шёпотом, не пытаясь понять смысл, просто позволяя звукам течь сквозь неё. Двигаясь вокруг камня, она повторяла эти неизвестные слова.

Вдруг на поверхности камня, как и на подоле платья женщины с фотографии, проявился странный узор – будто буквы, будто знак, который она должна была узнать. Символы на её руках пульсировали, а камень под ладонью стал тёплым, словно живым. Мир вокруг наполнился сотнями ярких точек света, будто открылись новые грани реальности.

Анна обернулась и увидела в тени деревьев женщин. Их лица были размыты, но от них исходил такой поток любви, что у Анны защипало в глазах. Она почувствовала, как внутри разливается тепло, будто все страхи и сомнения уходят, уступая место покою и уверенности. Она – одно целое, она – мироздание, она – часть великого круга, часть рода, часть этой земли.

Тени окружили Анну в плотных объятиях. Она обняла себя за плечи и прошептала:

– Спасибо тебе, моя дорогая Анна. Спасибо, что нашла меня и приняла. Спасибо, что мы теперь вместе, и ничто нас больше не разделит.

Слёзы благодарности блестели в её глазах.

Она в последний раз обернулась на старый парк и сделала шаг вперёд. Камень расступился на секунду, пропуская путницу, и снова закрылся, уснув на следующие века, унося свои тайны под пыль веков.

Конец.

СХЕМА РОДА

Екатерина (1792)

Первородная. Основательница ветви, сильная, волевая, хранительница тайных знаний рода.

├── Мария (1810) ← душа сестры (18в.)

Мягкая, заботливая, склонна к жертвенному служению семье, помогает тем, кто хочет зачать ребенка.

│ └── Софья (1828) ← душа сестры (18в.)

Властная. Видит вещие сны, обладает способностью «избавляться» от ненужных людей.

│ └── Екатерина (1844) ← душа Екатерины (1792)

Сильная, упрямая, способна к магическим практикам, начинает отдельную ветвь рода с отчеством Петровна

│ └── Полина (1862) ← душа сестры (18в.)

Практичная, рассудительная, видит будущее, часто становится опорой для других.

│ └── Ольга (1880)← душа Марии (1810)

Красивая, внешне холодная, но ранимая, умеет наводить привороты.

│ └── Тамара (1898)← душа Софьи (1828)

Тонкая, чувствительная, склонна к депрессиям, обладает даром предчувствия.

│ └── Екатерина (1916)← душа Екатерины (1844)

Сильная, властная, способна к наложению заклятья.

│ └── Полина (1934) ← душа Полины (1862)

Мудрая, обладает многими знаниями рода, силу использует редко, может перемещаться между миров.

│ └── Ольга (1952) – (душа не вселилась), сбой

Пустой сосуд, белесая, но нравится мужчинам, преображается в нарядах, служит залогом благосостояния семьи, страдает от гнета строгой матери.

│ └── Тамара (1970)← душа Тамары (1898)

Нежная, тонко чувствующая. После рождения дочери видит сны и фрагменты, которые люди не говорят вслух словно «кадры фильма», начинает постепенно развиваться психическое расстройство.

│ └── Анна (1988)– (чистая, никто не вселился, рождена в двух мирах)