Перекресток миров. Первые шаги Синигами

Глава 22

Комната, заставленная зеркалами, пока пустовала, я сидел на табуретке и ждал свою мучительницу, которую, как казалось, не видел уже целую вечность. Сейчас я рассматривал уставшего и бледного ребенка девятого уровня в отражение зеркала. Я отдал Кьярте не только свои жизненные силы, но и уровни, которых достиг. Всего за пару секунд жизни жрицы я заплатил шестью уровнями. И это плата меня устраивала, ведь уровни не равноценны жизни друга, а Кьярта и клан Барду мои друзья. Ведь только из-за них я теперь сижу в светлой части академии столицы Данилаг, государства, которое мне родное.

— Папа, а я, правда, могу распоряжаться вещами, которые достались мне? — Тихо вновь спросил я, смотря на такое бледное лицо, которое не казалось моим.

— Сынок, это трофеи, и ты имеешь полное право ими распоряжаться. — Тихо проговорил отец за моей спиной и подошел, потрепав меня по волосам, которые скоро будут пострижены. Я видел отца за спиной через отражение множества зеркал. — И если я правильно понимаю причину, по которой ты решил подарить Ингрид часть своих трофеев, то я лично думаю, что она получит их заслуженно.

Отец красноречиво посмотрел на мою правую руку, на белой коже которой просматривались черные вены, по которым всегда теперь будет пульсировать мой личный яд. Входная дверь в этот зеркальный зал слегка скрипнула, и я услышал шаги той, что будет сейчас выжигать мою тень.

Прибыв вчера в столицу, я практически не спал, потеря шести уровней отразилась на мне не лучшим образом. Да и выбитое окно в моей спальни и не уходящая до самого рассвета Сура не давала мне заснуть. Которая, как и Серый, даже не думали дать мне поспать, устроившись на моей кровати, и только в отличие от волка, маленькая бестия с белыми волосами постоянно норовила меня укусить. И ушла только с первыми лучами солнца, пообещав, что больше я никогда не буду без её присмотра — ни ночью, ни днем.

— Ну, здравствуй, Альмонд. — Проговорила Ингрид, когда вышла в центр зала, она была как всегда прекрасна, и только повязка на глаз портила её красоту, которая заставляла мое сердце волнительно ускорить свое биение. — Ты точно решил, что выжечь тень — это единственный выход?

— Мы вместе с семьёй решили, что ему рано становится тенью второго ранга, но он уже ступил на грань и без твоей помощи не обойтись. — Начал говорить мой отец, но замолк, как поймал на себе полный ненависти взгляд светлого магистра.

— Я спрашивала Альмонда, а не тебя, Альрик. — Хмуро проговорила Ингрид, смотря на меня, словно она сейчас будет меня убивать, а ей этого очень не хочется. — Мне плевать, что там решила ваша семья, выжигать тень я буду Альмонду, а не вам.

— Магистр Ингрид, это мое решение. — Тихо проговорил я, сделав два шага к ней, держа в руках сверток, завернутый в бумагу. — Я уже чувствую ненависть к свету, и я не хочу ненавидеть тех, кто бродит под солнцем, а ведь это все кто мне дорог, я слишком далеко ушел по пути тени и без вашей помощи мне самому уже не свернуть с него.

— Я постараюсь сделать это, причинив тебе как можно меньше боли. — Печально произнесла светлый магистр.

— Магистр Ингрид, а это ваше. — Протянул я ей свой сверток, смотря на изумленную женщину. — Этот трофей достался только благодаря вам, яд в моей крови помог мне победить, и поэтому я считаю, что часть трофеев принадлежит вам.

Ингрид посмотрела на Альрика, который одобрительно кивнул в знак того, что семья одобрила моё решение. И тоненькая верёвка, что связывала, лопнула под взглядом светлого магистра, как только сверток попал ей в руки, и когда со свертка слетела бумага, то Ингрид словно парализовало. Она на вытянутых руках, еле касаясь пальчиками, держала белое платье мертвой королевы, и с ужасом смотрела то на меня, то на платье.

— Мама одобрила мой выбор, и теперь это ваше платье, оно очень неплохой артефакт, по словам мамы, и это достойная плата за мою жизнь. — Проговорил я, не дождавшись, когда шокированная Ингрид произнесет хоть единое слово. — Вы будете прекрасно в нем выглядеть, вы мне снились в нем в пустынях.

— Мне надо отлучиться на пару минут. — Находясь в прострации, проговорила Ингрид, и, повернувшись к двери так и держа платье на вытянутых руках, молча вышла из зала, уставленного зеркалами. Как только дверь закрылась, до моих ушей донесся крик ужаса светлого магистра. — А-а-а-а!

— Нет, мне надо провести с Миуюки разговор о древних традициях северного народа. — Проговорил отец, хмуро смотря на закрывшуюся дверь, и поймав мой изумленный взгляд, отец печально вздохнул. — Знаешь, сынок, в древности благородных дам, которые умерли после своего супруга, хоронили в особом платье, которое она носила до замужества.

— Я не понимаю, почему Ингрид так отреагировала, папа? — Спросил я, а отец вновь печально вздохнул.

— Сынок не стоит дарить не замужней женщине свадебное платье, это неприемлемо, и создает неправильные выводы, так как твой подарок одобрен семьей. — Вздохнул отец, а я только теперь понял, что натворил. Ведь в этих традициях северного народа я сейчас, практически, предложил заключить брачный договор, который будет заключен, когда настанет мое второе совершеннолетие, и нигде не сказано про разницу возрастов. — Не переживай, я улажу позже это недоразумение, сказав что ни о каких брачных договорённостях не может быть и речи.

Ингрид зашла обратно неожиданно быстро, и вид её был обезумевшим, она то ли была зла, то ли счастлива, но что было совершенно точно — веревка, которую она держала в руках, не сулила мне ничего хорошего.

— Альрик, свяжи его, и усади на стул. — Строго проговорила Ингрид.

— Это обязательно? — Хмуро проговорил мой отец, взяв в руки веревку.

— Вы сами решили выжечь тень, а на месте он не усидит, когда здесь воцарится свет и он многократно отразится от зеркал. — Хмуро проговорила Ингрид, смотря на меня как-то по иному, и не сильно-то и по доброму.

— Она права, папа. — Проговорил я, садясь на табуретку. — Связывай меня покрепче.

Когда Альрик связал меня, то Ингрид выгнала его из зала, уставленного зеркалами, а также она запечатала дверь множеством защитных контуров, как и зашторенные окна. Мне было неуютно находиться наедине с магистром Ингрид, которая словно хищница начала ходить вокруг меня.

— Ты готов? — Спросила неожиданно Ингрид. — Если готов, то сливайся с тьмой.

— Готов. — Проговорил я, когда тьма приняла меня в свои ласковые объятия, так как в зале царила полутьма, магистр Ингрид склонилась над моим ухом и заговорила шёпотом.

— Я надену твой подарок позже, но только после того, как узнаю, будет ли меня тянуть к тебе также сильно, когда я выжгу часть твоей тьмы. — Горячее дыхание Ингрид ласкало мое ухо, и заставило покраснеть меня от смущения. — Ну, а теперь, малыш, пора страдать!

— Да во царит свет! — Воскликнула Ингрид и засияла, словно сотни солнц. Та полутьма, что царила в зале, была в мгновение уничтожена, а зеркала лишь усиливали этот свет. Для тени нет ничего хуже, чем оказаться на свету, когда она слилась с тьмой.

— А-А-а-а-а-а-а! — Закричал от боли я, пытаясь вырваться из пут и падая на пол с табуретки, чувствуя, как каждую клеточку моего тела пронизывает свет и как во мне умирает часть меня. — Нееееет!

Но было поздно, свет не прекращался, и пощады мне не будет, я сам решил сойти с пути тени, и за это решение мне придётся страдать. Боль, что заполнила мой разум — это малая плата по сравнению с тем, что я почувствовал, когда вчера обнял Астрид. Я почувствовал к своему любимому огоньку отвращение, и я не желаю из-за тени расставаться со своей любимой светлой сестренкой. И потому я готов был страдать, чувствуя, как истинная тень умирает во мне, и я возвращаюсь к началу моего пути тени, потеряв возможность сливаться с тьмой ночи.

Конец двадцать второй главы.