Перекресток миров. Первые шаги Синигами

Глава 8.2

Выбора у моих родителей особо и не было, как впрочем, и у короля не было этого выбора. Ни один из более-менее опытных, тёмных магов или воинов с темным оттенком силы, с именем и хорошим уровнем, никогда не будет работать в академии, основателем которой был прадед Генриха Кровавого, который по неизвестным мне причинам сделал все, чтобы истребить темных в этом королевстве и объявил их злом. Только вот мир намного сложнее, чем могут подумать простые люди — нет чистого зла, да и добра впрочем, также, не бывает абсолютного. И прогуливаясь с Ингрид по королевскому саду, я внимательно слушал магистра магии жизни, которая пыталась донести до меня, что не бывает света без тьмы.

Астрид в отличие от меня не слушала Ингрид, она бегала по саду и находилась в шоковом состоянии. Девушка, которая видела только косые бревенчатые дома да лесные тропинки в лесу, сейчас находилась в месте, в котором все было роскошью. Простая дорожка из каменных плит была для неё произведением искусства, а клумбы, созданные королевскими садовниками из цветов и деревьев, казались ей вовсе чудом. Поэтому в основном я присматривал за сестрой, чтобы Астрид не потерялась в этом всем великолепии.

Ингрид поинтересовалась у меня, почему я так холодно отношусь к великолепию этого сада, и я ей ответил, немного посомневавшись, что меня больше поражает Ингрид. Магистр жизни тогда мило улыбнулась, а я добавил, что сильно переживаю за родителей, которые остались наедине с королем. Ингрид успокоила меня, сказав, что покричит, но не более — король понимает всю серьезность ситуации, в которой сейчас находится королевство и пытается достучаться до моих родителей. В королевстве нет архимагов, даже светлых, а соседи стали очень беспокойными, и если не решить проблему с темными магами, то в случае войны наше королевство обречено.

Поговорил я с Ингрид и о противоположностях, девушка только улыбнулась, услышав версию которую мне рассказала мама и пояснила мне, что некромант видит мир по-своему. Да, мы противоположны, и магистр магии жизни еще не поняла, как я в своём возрасте смог стать таким. Ведь она уже однажды встречалась со своей противоположностью, и потеряла глаз после этой встречи, а было это в могильниках в катакомбах пятнадцать лет назад. Только с той тварью у меня не может быть ничего общего, там, среди могил скрывался лич.

Страшное порождение магии точно было тем, что было противником всего живого, и Ингрид не понимала, как в таком ребенке, как я, она может чувствовать свою противоположность. Она обследовала меня своей магией, но не смогла ничего понять, только вот она искала не то. Я был мертв, а теперь жив, и это единственное, что меня связывает с личом, я не порождение магии, просто так случилось, что я живу вторую жизнь. После этого разговора я замолчал, погрузившись в свои мысли и через какое-то время Ингрид обратилась ко мне обеспокоенная тем, что я замолчал.

— У меня складывается мнение, что тебе неприятен королевский дворец. — Произнесла Ингрид, когда поняла что Астрид никуда от фонтанов не пойдет и подошла ко мне сидящему на простенькой деревянной лавочке для садовников, которая отличалась от мраморных лож, что стояли вокруг фонтана.

— Я переживаю за родителей, тетя Ингрид. — Проговорил я, специально назвав магистра жизни тетей.

— Я тебе уже говорила, что король не нарушит законы гостеприимства. — С доброй улыбкой произнесла Ингрид. — Так что твои переживания напрасны.

— Буду на это надеяться, тетя Ингрид. — Хмуро проговорил я, наблюдая за тем, как Астрид рассматривает статуи и пытается понять, что это — человек, превращённый в статую или статуя, которая так похожа на живого человека.

— И не называй меня тетей! — Поморщилась Ингрид, присаживаясь рядом со мной. — Я втрое младше твоей матери и никто её же не называет бабушкой!

— А сколько моей маме лет? — Не думая спросил я, заставив Ингрид улыбаться, от чего вокруг её повязки на глазу пошли морщинки.

— А сколько по твоему мнению мне лет? — С обворожительной улыбкой спросила магистр жизни.

— Двести. — Ответил я ей, не думая и увидел, как помрачнела Ингрид от моего неверного предположения.

— Придушу! — Прошипела на меня Ингрид, но взяла себя в руки и успокоилась, и даже убрала свои руки от моей шеи. — О юный Альмонд, тебе ведь рассказывали, что с каждым новым уровнем увеличивается не только сила, но и время, которое отмерено смертному?

— Нет. — Ответил я, честно перебирая в памяти и найдя в ней только одну взаимосвязь. — Мама только говорила, что высокоуровневые разумные очень долго живут.

— Не только высокоуровневые, вот мой уровень и возраст соответствует… — Ингрид хитро прищурилась и, взглянув на Астрид, что сидела в полуобморочном состоянии на краю фонтана, все — таки решилась ответить мне. — Мой возраст соответствует возрасту очень юной девушки, постарше твоей сестры лет на пять.

— Значит, почти восемнадцать — Ответил я с наигранной печалью и тоскливо посмотрел на девушку, сидящую около меня. — Так это уже все.

— Что все? — Обеспокоенно спросила Ингрид.

— Как говорит дед Брани, в нашем селе женщины после восемнадцати превращаются в склочных старух. — Спокойно проговорил я со скрытой иронией. — Да и после двадцати пора готовиться к смерти от старости, так что ваши дни угасания уже совсем рядом.

— Надо посетить ваш остров еще раз и прибить твоего деда. — Со зловещей ухмылкой произнесла магистр жизни. — За то, чему он учит своих внуков.

Еще несколько часов мы провели в саду и я понемногу смог добыть всю информацию, что мне была нужна, да и того что было ненужно, также было много услышано. В академии Данилага и правда, было все плохо. Нет, со светлыми магами и воинами все было прекрасно, а вот с темными отблесками было все не просто плохо, а даже ужасно. Люди рождались с темным оттенком, но никто их обучить не мог, а страны, у которых были свои академии и даже отдельные чисто темные академии и светлые академии, старались ограничить нашу страну в развитии. Данилаг растерял всех своих магов тьмы и сейчас кого бы они ни пытались нанять, им отказывали, и так было всегда. Могущественные силы были не заинтересованы в усилении нашего королевства.

У академии Данилага не было ни книг, по которым надо было обучать новых адептов, ни методик, ни артефактов, все, что сейчас имелось, так это два самых слабеньких и крайне тупых самоучки в учителях, которым самим нужно обучаться.

И было полсотни тех, в ком есть дар, они прибыли с островов нашего королевства и у них не было средств, чтобы обучаться в других странах. Да и не примут их в зарубежные академии, король Генрих не раз пытался оплачивать обучение и отправлял всех подданных с темным оттенком на поступление в академии других стран. Только вот все страны устраивает тот факт, что у северных варваров нет своих темных магов. Да, принимали они на обучение самых лучших, а потом перед выпуском обрабатывали их и те послали наше королевство и лично короля Генриха Кровавого, куда подальше. Отучившиеся маги не видели причин возвращаться в наше королевство, тем более, что еще им придется отрабатывать те деньги, которые были потрачены на их обучение. А обучение заканчивали только талантливые и самые упорные ученики. Иностранные государства возвращали эти деньги Генриху, а маги принимали подданство этих стран.

Последний отказ был месяц назад и больше некого было посылать на обучение, а политическая обстановка начала накаляться — послы стран открыто заявили, что не примут в академию ни единого подданного Генриха Кровавого. Вот король вновь вспомнил, что у него на острове Крутой рог проживают два очень опасных преступника, которые вышли на пенсию и воспитывают детей. Магистр Ингрид, которая является деканом светлой части академии, была обеспокоена слабостью темной части академии, а вот недовольство главы академии было сложно недооценить, так как в эти непростые времена для академии, ректором и главой академии являлся сам король Генрих Кровавый

Ингрид прямо мне сказала, что у моей семьи нет выбора, либо они согласятся, либо умрут. Нет, не в столице, а когда мы будем на острове. Крутой рог и раньше неохотно подчинялся столице, хоть и платил налоги, но казна выдержит, если один остров станет безлюдным. А с такими зимами это может произойти и в этом году, осенью на каждый остров пойдет небольшой отряд воинов от десятого уровня на зимовку. И магистр жизни уверен, что если Альрик и Миуюки откажут, то даже с ними остров обречен, так как помощь из столицы не прибудет из-за отказа королю.

Родители нашли нас уже под вечер, и обрадовали Астрид тем, что мы остаемся, и, забрав Серого, мы сразу отправились в город именно к тому дому, который так расхваливал Гарольд. Они согласились на предложения короля, а вот что именно повлияло на их решение мне так и не стало известно, но подозреваю, король просто рассказал им правду о том, как обстоят дела.

Наш новый дом с двумя этажами был облазан Астрид вдоль и поперек, а так как он был подготовлен для новых хозяев, то в нем было все для четверых жильцов. И даже о Сером подумали и около очага лежала огромная невысокая корзина, в которой и предстояло спать волку, но он только фыркнул на неё и жалобно посмотрел на меня. А вот Астрид была в восторге от того, что мы будем жить здесь, она словно забыла об острове. А её радость от простых вещей, таких как белые простыни, занавески, простенькие ковры и обилие окон, делали Миуюки только темнее. Словно маме было стыдно от того, что её дочь радуется таким нехитрым вещам, как например отдельная комната.

Когда ночь опустилась на столицу Данилаг, меня с Астрид после нехитрого и не продолжительного ужина отправили спать. Сестренка, вымотавшаяся от дня полного впечатления, сразу захрапела в своей комнате, а вот родители долго молча сидели около очага, смотря на огонь и попивая из глиняных кувшинов вино. Я долго не мог уснуть, думая о своей похожести на мертвого мага, что проведя запретные ритуалы, переродился в тварь с изменённым сознанием.

— И что ты думаешь? — Раздался голос Миуюки в тишине, которая воцарилось в доме.

— А что тут думать. — Раздался громкий голос отца, и послышался громкий стук от того, что он ударил по столу своей кружкой. — Если твои сестры придут сюда с войной, то светлые будут на закуску, а темных, которые будут сдерживать пожирательниц, здесь нет.

— Но раньше королевство как то …. — Начала говорить Миуюки, но Альрик не дал ей договорить.

— Не нападали и не нападают только потому, что под столицей спят личи. — Хмуро проговорил Альрик. — Кто будет воевать с десятью личами когда они подымут свои армии?

— Прадед Генриха был тем ещё безумным ублюдком. — Печально проговорила Миуюки. — Вот теперь Генрих и разгребает конюшни своих предков.

— Разгребает, но только нашими руками. — Уточнил отец. — И что будем делать с этим наследством и академией?

— С наследством и так понятно, зачищать эти катакомбы пока рано, пусть спят личи еще лет десять, а вот с академией. Альрик, ты же мечтал создать свой полк рыцарей, вот мечта и свершилась. — Злобно хихикнула Миуюки голосом, которым она никогда не говорила.

— А вы госпожа, имели когда-то желание стать властительницей мира, вот и ваша первая ступенька на пути становления темной властительницей, только не вижу на твоем лице счастья. — Ровным, практически без эмоций, голосом проговорил отец.

— На вашем лице, не забывайся, помни своё место, раб. — Проговорила Миуюки голосом полным ядом. — Пора тебя наказать Альрик, жестоко наказать, слишком много ты себе позволяешь, раб. — Строго произнесла Миуюки, и, замолчав на мгновение, тихо добавила, но уже для меня. — А тебе, сынок, пора спать!

Я почувствовал, как меня со страшной силой клонит ко сну, а внизу все слышался голос мамы. Миуюки говорила о том, что ей и вправду тесно было в избушке, но ей нравилось на острове, да и о сестренке для меня с Астрид она уже начинала задумываться. Постепенно голоса становились все тише и тише, и я начал проваливаться в мир грёз.

Мне снился кошмар — я гулял по загробному миру в сопровождении Хель, что молчаливо следила за мной. И отгоняла от меня сумеречных созданий, которые почувствовав живого, стремились ко мне, чтобы пожрать не мертвую душу, что по какой-то причине забрела в их царство.

Каждый верит, что он сам выбирает свой путь, только это заблуждение дураков, я считал, что делать надо то, что можешь, и что должен и путь сам выберет тебя. И вот тогда мир тебя не забудет и не осудит, и если ты встал на путь не угодный богам, то они будут напоминать о себе довольно часто, но это не должно сбить тебя с пути.

Напомнила о себе и Хель, только почему-то она не спешила заговорить со мной, и я начал подозревать, что это вовсе и не богиня, властительница мира мертвых.

Хель вдруг приблизилась ко мне, схватила за руку и мы перенеслись из мира мёртвых в огромный каменный зал, где образуя круг, стояли десять каменных тронов, направленные в центр, где стоял одиннадцатый трон из белого мрамора украшенный позолотой и искусной резьбой.

Символы власти не пустовали, на них сидели полуразложившиеся трупы в доспехах и мантиях, каждый из них сжимал в своих руках либо меч, либо магический посох.

— Это истинные правители Данилага и к радости живых пока они спят. — Тихим шелестом прозвучал голос Хель. — Их надзиратель Тьерок Добрый мертв, и некому их разбудить по очереди и покормить, но через пять лет они сами очнутся от голода.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — Спросил я ту, что однажды помогла мне и не могла без какой-то важной причины вмешиваться в мой сон.

— Альмонд, их заждались в царстве мертвых, им пора уйти из этого мира. — Проговорил голос, который не мог принадлежать Хель. — Нельзя, чтобы они вышли на поверхность, это изменит будущее течение жизни, слишком многие те, что должны жить, умрут, не оставив потомство.

Я поднял свой взор на ту, что держала меня за руку, и это теперь была не Хель, на меня смотрела Миуюки.

— Но что я могу сделать? — Проговорил я, смотря в глаза наполненные тьмой, это существо только внешне была похожа на Миуюки, передо мной стоял мой работодатель, которому я должен был за своё перерождение.

— Синигами может все, а твое имя, означающее Всесильный, пора подтверждать. — Проговорило существо голосом моей жены, а передо мной появилась моя дочь. — И не только за свою жизнь ты мне должен, о, юный Синигами! Жизнь твоей сестры до сих пор не оплачена.

Передо мной на мгновение мелькнула Астрид, вся покрытая кровью, и смерть пропала, оставив меня наедине с трупами, что восседали на тронах. Один из них медленно скрипя броней, встал с трона, и, взмахнув мечом, словно проверяя его, медленно понесся прямо на меня. Я попытался сбежать от кажущегося медленным мертвеца, но сделав лишь пару шагов, я запнулся и упал, моя попытка вскочить вновь на ноги, была прервана острой болью в груди, лич уже был надо мной и вонзил свой меч в мою спину.

Холодный клинок вошел в тело, с хрустом переламывая мой позвоночник, я пытался кричать, но не было воздуха в моих легких. А труп, распространяя зловоние, нагнулся к моей голове и прошептал у самого моего уха.

— Через полгода должен умереть первый лич, либо он, либо один из членов твоей семьи, как из этого мира, так и из прошлого. — Меч с противным скрежетом провернулся, разрывая мои легкие и внутренности. — И так каждые полгода, долги пора оплачивать, и пора становиться Синигами.

Я проснулся на рассвете весь в холодном поту, мне было страшно, больно, все тело ломило, а в голове до сих пор кричал потусторонний голос о том, что это моя ноша и мне её нести.

— Доброе утро, сынок. — Проговорила внезапно у входа в мою комнату Миуюки, но я не смог ответить ей и даже повернуть голову в её сторону, я был не в силах.

— Ну, вот ты и встретился с нашим покровителем. — Печально проговорила мама, сев на край моей кровати, а я смог увидеть её лицо и темные круги под её глазами.

— Я сам расплачиваюсь со своими долгами! — Проговорил я, как только смог нормально вздохнуть, когда все таки отпустила боль, что была невыносима в районе позвоночника, куда в моём сне вонзился меч лича.

— У тебя свой долг, у меня свой, мы вместе выполним это задание. — Улыбнулась мне мама, погладив меня по волосам, и нестерпимая боль начала отступать.

Вот так, сидя на моей кровати, мама начала вести со мной не простой разговор о том, что не все сказанное в моем сне, правда. Смерть не будет мстить, за невыполнение своей просьбы, а это была именно просьба. Просто она решила поговорить со мной жестко, так всегда бывает, когда покровитель впервые решает связаться с Синигами.

Миуюки рассказала, что смерть только единожды так вела себя, и это говорило о многом. Слишком много будет смертей невинных, если личи проснутся одновременно. И именно поэтому смерть решила напомнить своим сотрудникам о том, что время не терпит, а то, как общается смерть, то это её пристрастие к эпичности и угрозы это ничего страшного. Некоторые боги намного жестче со своими любимцами.

Миуюки и сама хотела заняться личами, но только лет через пять, а лучше десять, собрав сильный рейдовый отряд, но теперь поняла, что простым людям туда заходить не стоит, и если смерть вышла на контакт, значит, личи проснутся, если в катакомбы зайдут не Синигами. И смерть очень обеспокоена тем, что Миуюки решила отложить посещение катакомб, поэтому и решилась выйти на связь. Мама заверила, что в следующий раз смерть покажет мне своё истинное лицо. Но это будет только после того, как мы выполним нелегкую задачу, поставленную как перед ней, так и передо мной.

— Мы это сделаем вдвоем, — Ухмыльнулась мама, смотря, как я разминаю мышцы. — У тебя и у меня есть полгода, чтобы мне прийти в форму, а тебе хоть как то развить свой дар и тело.

— Я слишком мал для таких схваток. — На мои слова мама лишь улыбнулась.

— Ты был мал и слаб, когда шел спасать любимую сестрёнку. — Мама слегка потрепала мои волосы и встала с кровати. — Так будет всегда, Альмонд, ты всегда будешь недостаточно силен, сейчас чтобы убить личей, а в следующий раз титанов. Не забывай еще о том, что там, в катакомбах ты будешь не один.

— Но чем я могу быть там полезен? — Спросил я свою маму, которую не хотел пускать в тот зал, где стояли каменные троны, и где было одиннадцать чудовищ алчущих как крови, так и плоти живых.

— Альмонд, тебе предстоит стать моим помощником, если наш незримый покровитель обратился и к тебе, то значит, твоё участие будет полезным и возможно решающим. — Улыбнулась мама, а потом, посмотрев на то, как светает за окном, добавила уже строго. — А теперь вставай, и пойдем завтракать — у нас очень длинный день.

Первым делом мы всей семьей направились в академию, в которой нас уже ждала Ингрид. Родители не пошли в свои кабинеты, они приказали дежурному по темному факультету объявить немедленный сбор на площади, которая напоминала плац. Два часа, несмотря на то, что занятия уже были начаты, собирались учащиеся факультета, которым будут руководить мои родители.

Было забавно смотреть на строй магов темного сектора, которые пыжились доказать Миуюки, что они уже что-то там могут в своем искусстве. Даже учителя смотрелись довольно жалко, не было здесь магов — так какие-то недоразумения. Да, я не мог быть экспертом, но вот когда мама приказала учителям навесить проклятие на Серого, те стали чертить руны на песке и вливать в них свою силу. Только вот мой питомец так и не понял, что он должен был умереть в страшных муках, а лишь пару раз чихнул и побежал в кусты по естественной нужде.

— Нам нужно больше времени на подготовку. — Вышел из строя самый старый учитель в черной дорогой мантии. — Некромантика и мистика страшны и смертельны, только если использовать долгий ритуал с принесением жертвы, а лучше нескольких.

— Представьтесь, уважаемый. — Улыбаясь, проговорила моя мама.

— Профессор Драль— Важно проговорил толстяк.

— Профессор? — Как то немного жалобно воскликнула Миуюки, но потом, шумно глубоко вдохнув и немного успокоившись, она строго посмотрела на говорившего с ней преподавателя. — Пора вам, профессор, узнать, какому первому заклинанию в академии бескрайних пустынь обучают первокурсников на темных факультетах.

— Боль! — Воскликнула мама, а профессор Драль упал на землю и начал изгибаться, выворачивая свои суставы и тихо стонать, мама, словно не замечала его страданий и обратилась ко всему строю учеников и учителей. — Я хотела по-хорошему, думала, проведу экзамен, как среди учеников, так и преподавателей, но как показал нам профессор, несмотря на высокое звание, его убьет даже первокурсник иностранной академии.

Мама, вздохнув, махнула в сторону Драля, и тот перестал корчиться на земле.

— Через полчаса вы должны быть готовы к первому уроку, который я проведу! Жду вас в самой большой аудитории темного факультета, — Миуюки посмотрела на наблюдающую за ней Ингриди еще раз печально вздохнула. — И мне потребуется труп человека, где вы его найдёте за полчаса, меня не интересует, но я не буду против, если это будет профессор Драль.

— Не надо так жестоко! Я понимаю, что они не обучены, но не стоит над ними так жестоко издеваться. — Обратилась к Миуюки Ингрид, когда полсотни бездарей, как назвал их отец, убежали внутрь академии.

— Ингрид, я еще даже не начинала издеваться. — Зло оскалилась на неё Миуюки. — Надо было предупредить, что у вас всё настолько плохо, что даже шарлатан с мизерным даром может числиться в вашей академии профессором!

После небольшого спича, в котором было напомнено Ингрид, что у неё нет власти на темной стороне академии, мама посоветовалась с Альриком о том, скольких учеников можно пустить на мясо, и, кажется, немного успокоилась.

— Останетесь с отцом. Я, наверное, убью на первом уроке профессора и нескольких учеников, и не хочу, чтобы вы это видели. — Проговорила нам напоследок Миуюки, перед тем как отправиться на свой первый урок, оставив меня с Астрид в шоке от того факта, что всегда добрая мама, не всегда бывает такой.

Отец довольно быстро поставил на место свою шестерку учеников, которые будут в его подчинение. Ну, как на место, теперь все шесть воинов в госпитале, где их будут лечить, а они просто недостаточно ровно стояли в строю. Да и пахло от них выпивкой, а на вопрос, почему они выпивали, когда сегодня у них не выходной, они немного не правильно подали голос, ну и мой вечно улыбающийся папа проверил их боевые навыки. Мне с Астрид было их немного жаль, ведь отец не сдерживался. И мы уже думали возвращаться домой и начать осматривать кузню, так как отцу некого обучать, как услышали мольбы о спасении.

— Спасите! Убивают! — Доносился из приоткрытого окна академии голос ранее виденного профессор Драль.

— А теперь я вам продемонстрирую, как работает очень полезное заклинание безмолвия. — Донёсся из окна спокойный, громкий голос Миуюки. — И я крайне недовольна тем, что труп еще жив, больше так не делайте, не стоит меня злить, и закройте окно — не стоит пугать неокрепшие умы случайных прохожих.

Когда окно было закрыто и до нас перестали доноситься голоса из академии, Астрид посмотрела на папу большими глазами и спросила.

— Она и вправду убьет его? — Голос сестренки дрожал от той бури противоречивых чувств, что бушевала в ней. А папа не спешил отвечать и ненадолго задумался.

— Ну не в первый же день! — Воскликнул он рассмеявшись. — Не беспокойтесь, она просто продемонстрирует начальные заклинания, как ученикам, так и преподавателям, а профессора заставит написать доклад о том, что испытывает человек от применённого на нем заклинания.

— Слава богам. — Выдохнула сестренка.

— А вот этого не надо! — Немного испуганно проговорил Альрик. — Не дай бог, она решит дать профессору пробежаться по загробным мирам и познакомиться с местными обитателями!

А я смотрел на эту парочку и ничего не говорил по простой причине — зачарованно смотрел на окутывающее их сияние. Астрид утопала в оранжево-огненном свете, который исходил от неё. А вот от отца исходило какое-то темновато-зеленое пульсирующее сияние, что иногда становилось то полностью черным, то бледнело и словно выпускало свои щупальца, вновь наливаясь яркими цветами черного и зеленого цвета.

— Наконец-то. — Шепотом произнес я, боясь разорвать зрительный контакт. — Я вижу ауры!

Конец главы.