Палач желаний

Пролог или опасности внутренние и внешние

Не люблю лес!

Я поёжился и покосился наверх. В считаных сантиметрах над головой — свод из ветвей. Плотный и тёмный. Свет практически не пробивается. Лишь местами видны скудные искорки. Хвоя, словно иглы дикобраза, мало того что торчит с каждой ветви и колется, так стоит мне приблизиться, сыплется дождём со всех сторон, будто специально пытаясь впиться поглубже. Стволы деревьев, в прямом смысле обложившие меня плотным кольцом, неприветливо-шершавые, того и гляди, пластинки коры попытаются стесать плоть острыми гранями. Гнетущее ощущение собственной незначительности в мире древесных гигантов давит на сознание, вселяет в сердце тревогу… да что там, страх!

Хотя не могу не отметить: воздух приятно пахнет хвоей вперемешку с терпкими отголосками увядающих листьев. А ветви вокруг ритмично покачиваются с шелестом и лёгким поскрипыванием, не дают сознанию сорваться в отчаянье. Чувствуется жизнь и воля леса.

Пожалуй, я несколько погорячился. К лесу я отношусь спокойно. Зато болота, изредка встречающиеся в глубинах необъятных чащоб нашей страны, я точно не люблю.

Я с усилием вытянул ботинок из вязкой жижи — та нехотя отпустила обувь, смачно чавкнув. При этом вторая нога погрузилась ещё глубже, почти до середины икры. Обувь и брюки не спасти. Тяжело вздохнув, упёрся коленом в бревно и, ухватившись за ветку сбоку, попытался выбраться из болотной жижи. Но на середине процесса недавно освобожденная нога соскользнула со своего упора и вновь погрузилась в топь. Нужно начинать сначала.

И вновь я не прав! Болота сами по себе мне безразличны. Зато змей, которые в них обитают, я не переношу. И если от ужей меня просто бросает в дрожь и становится неуютно, то от гигантских пресмыкающихся, созданных Верой из «деревьев лесных и грязи болотной» по образу и подобию почитаемого в таёжных поселениях духа — покровителя, становится совсем грустно. И грусть эта стремительно перерастает в печаль, если одно из таких существ тебя съело.

Я вновь попытался выбраться, но стоило мне ухватиться за нащупанный выступ, как ветви вокруг дрогнули и зашевелились, едва не раздавив мне пальцы. Змей, внутри которого я находился, очень нервно реагировал на мои телодвижения. В идеале, монстр должен был давно развалиться под воздействием моей способности: иммунитету к воплощениям Веры, а если точнее, то её недавнего улучшения, благодаря которому всё в радиусе пары метров от меня получало ту же защиту. Вот только змея-тотема питало на порядок больше Веры, нежели мой иммунитет, потому я мог вызвать у существа лишь дискомфорт — это не позволяло ему перетереть меня на удобрения. Мой максимум, выступать в роли изжоги — от моих прикосновений осыпалась хвоя. Вот что значит глотать не жуя!

Сквозь просвет ветвей и стволов — он же бок лесного чудища — в десятке метров от меня прорвалось несколько языков пламени, осветив утробу существа. Однако прожечь монстра насквозь не сумели, лишь чуть обуглили ветки, да добавили дымного смрада. Зверь дёрнулся, уходя от удара, а я по инерции отлетел в сторону. Послышался скрипуче-трескучий рёв чудища, и меня затрясло — змей двигался.

— Эта тварь не горит… — раздалось сквозь помехи во внутреннем ухе. — Как теперь вытаскивать этого придурка… — и вновь всё поглотил треск помех, заглушив моих «спасителей», вероятно, на самом интересном месте.

Но главным стало то, что пожравший меня тотемный монстр отвлёкся на внешнюю угрозу, и это дало шанс устроиться в его утробе поудобней. Прореха от огня уже затянулась свежей зеленью, но благодаря ей я успел рассмотреть свою цель и даже рывком до неё добраться — теперь я с усилием выбирался то ли на торчащий корень, то ли на пень, возвышающийся над болотной жижей, на треть заполнявшей брюхо существа. Удобно, относительно сухо и при тряске не бросает из стороны в сторону, норовя насадить на какой-нибудь сук. Да и от сырого дерева, чадящего дымом, подальше.

Шикарно! Теперь меня не переварят… по крайней мере, быстро. Значит, успею заняться собственным спасением, пока попытки помочь извне окончательно меня не угробили. Вот так всегда: все хотят помочь, а в результате из жопы приходится вылезать самому… в данном случае, возможно, и буквально.

Системный интерфейс, пусть и с помехами, но выводил на сетчатку данные. Сейчас меня интересовали две записи на правой стороне поля зрения:

«Феникс — активен»

И рядом индикатор:

«Рабочая Вера: 1,9986 »

Почти полная свободная Рабочая Вера! Её я могу потратить, чтобы использовать стихийные способности феникса. Да, уважаемый читатель, у меня есть ручной феникс, и зовут его, кстати, Хугин. И хотя феникс имел в запасе стихийную магию, но пользоваться ей я не собирался: даже со всем запасом моей Рабочей Веры Хугин вызовет у этого змея лишь чесотку, раз его не пронял даже мой иммунитет. К счастью, я не герой и не псих (по крайней мере, психиатр этого ещё не доказал), чтобы переть против гигантских монстров с добрым словом и револьвером.

Сейчас мне нужна была от феникса не более чем разведка. Нет, в брюхе у твари мне сложно заблудиться, но интересно, что происходит снаружи. У меня, конечно, имелась в правом верхнем углу зрения карта местности, передаваемая со спутника, но она сразу пошла лесом, ибо разрешение там ни о чём, а дроны поддержки благополучно сгинули в первые же минуты боя.

Усилием воли переключился на зрение феникса, что парил над дендрозмеем. Через взор Хугина я мог наблюдать, как на фоне жёлто-зелёного болота с редкими крючковатыми деревьями мои напарники — они же силовая основа отряда и мои наставники среди Критиков, раз за разом атакуют гигантского древовидного змея длиной более дюжины метров и высотой в два с половиной, пытаясь освободить меня. Если честно, это тотемное существо на змея походило слабо. Схожесть с безногими пресмыкающимися ему придавал только коричневатый цвет и чешуйчатая структура коры. Он скорее являлся смесью огромной многоножки и ёжика. От многоножки — корни-конечности, с помощью которых существо двигалось и, подозреваю, питалось. От ёжика — куча игл, в качестве которых выступали ветви и даже стволы молодых деревьев, хаотично торчащие из тела существа. При этом древесина выглядела неестественно. Опасно. Хищно. Заострённо. Существо даже время от времени стреляло ветвями.

Вот и сейчас монстр выстрелил сразу десятком кольев в Критиков. Но атака оказалась заблокирована стеной льда, что, приняв на себя удар, мгновенно разлетелась на осколки-сосульки, полетевшие в монстра. Это развлекался Мор (полное прозвище: Мороженщик). Лысый мужик далеко за сорок, с небольшим пивным животиком, но при этом очень активный и подвижный. Мороженщик полностью оправдывал своё прозвище, раз за разом кидая в монстра сосульки. Те врезались и взрывались, рассекая ветви и стволы. Но пробиться глубоко не могли.

Из того, что я успел узнать о Море за пару дней знакомства: он имел огромное число статей об исследованиях низких температур и о свойствах материи при достижении абсолютного нуля. Способности соответствующие — криомаг. Но природе необходим баланс, даже при применении Веры: Мор управлял и огнём — нужно ведь куда-то отводить тепло при создании зон с низкой температурой? Он ещё воздухом управлять и молнии создавать умеет… хотя это довольно долгий процесс. И сейчас Мор использовал силу не на монстре, а на паре ближайших к нему деревьев. Стволы затрещали, с грохотом взорвались с одной стороны, у самых корней, от распиравшей их изнутри замёрзшей влаги, и, покачнувшись, начали заваливаться на монстра. Мой «хладнокровный» товарищ решил усилить эффект: настоящий буран из снега и льда обрушился на спину змея, сковывая его движения и заставляя оледенеть. Плоть змея не дала добраться удару до меня, но изо рта вырвалось облачко пара.

А Мор для равновесия ударил огненной иглой в голову змея… Плоть монстра, пусть и с треском, на миг расступилась, пропуская пламя. А через несколько секунд где-то вдали полыхнуло, и эхо грохота заставило меня поёжиться.

Змей в стремлении избавиться от противника Критикам не уступал. Хотя и был довольно медлительным, за счёт своего размера и некоторой привязки к земле, но сумел извернуться и ударил хвостом крио-мага. Тот просто не успевал уклониться: болото хоть и не глубокое, но тем не менее мешает свободному передвижению.

Вот только удар не достиг цели — его перехватил второй мой напарник. Мужчина чуть за тридцать, с бугрящимися под формой мышцами и двумя мечами в руках, не без напряга, но всё же смог остановить и отвести в сторону сучковатый ствол, служивший змею хвостом. Позывной Раздолбай — в прошлом профессиональный спортсмен. Олимпийский чемпион по фехтованию. Мастер множества видов клинкового оружия. Став Критиком, он лишь лучше огранил свои таланты. Сила. Ловкость. Чёткость движений, мыслей и реакций. Идеальный боец. С людьми. И в городских условиях.

Адаптироваться к лесной обстановке Раздолбай не успел. Поэтому все навыки помогали Критику лишь выживать в этой кутерьме. Не больше. Даже последний удар вбил бойца в грязь чуть ли не по пояс.

Тем временем подрубленные деревья рухнули на спину монстра… Грохот удара заставил меня подскочить на месте и разорвать связь с фениксом. Меня тряхануло так, что, по ощущениям, копчик оказался недалеко от шеи. И это притом, что деревья не проломили древесную плоть.

А затем упавшие стволы начали впитываться в тело монстра. Змей же сбрасывал обледеневшие ветви, словно ненужную кожу, благо свежая поросль появлялась буквально на глазах.

И я на своей шкуре ощутил, как чувствуют себя овощи в блендере. Всё трясется. Что-то трещит и грохочет. Мотает из стороны в сторону, и что-то бьётся в самые сокровенные места. А в голове лишь одна мысль: «Зря я ел ту рыбу на завтрак…»

Десяток секунд для меня продлились одну маленькую вечность, после которой я пообещал, что сегодня ужинаю исключительно вегетариански — месть растениям.

— Если мы не вытащим этого кретина, то нам… — вновь треск помех, который система благоразумно приглушила. Но следующая фраза прорвалась уже через несколько секунд. — На первой совместной миссии! Если мы его вытащим, то я этого полудурка… — я даже улыбнулся про себя.

В самом деле — рекорд. С другими наставниками я хотя бы пару миссий успевал погулять, прежде чем те оказывались на больничной койке или, от греха, превентивно отказывались от меня. Но главное, сейчас мои коллеги успешно противостоят порождению леса. А значит, я пока могу не опасаться, что змей переключит на меня внимание.

Сомневаюсь, что нынешнего паритета сил хватит надолго: Критики скоро израсходуют запас Веры, и их поглотят, так же как меня. Рассчитывать на подмогу, увы, не приходится: техника и магические артефакты вблизи сильных воплощений Веры, вроде данного монстра, посылали в пешее эротическое видом помех. Даже неубиваемый наруч, изначально заточенный под взаимодействие с Верой, работал с перебоями. Лучшее, на что мы можем рассчитывать, что нас выблюют в жуткой глуши, откуда мы будем выбираться неделю. Собственно, как все те неудачники-браконьеры, которых уже не раз ловили полудохлыми в этом лесу, из-за чего мы и полезли сюда на выяснение ситуации.

Я взглянул на параметры:

"Иммунитет к воплощениям Веры:

Тело 10 ИВ. Разум 5 ИВ. Дух 4 ИВ".

Показатели стабильны. К счастью, от воздействия чужой Веры они не уменьшаются. Их можно только превысить и тем самым добраться до моей тушки.

Чуть ниже другая надпись:

«Уроборос: 10с»

Эта способность, в отличие от остальных моих талантов, никак не связана с моими литературными героями. Это… подарок. Ну хорошо, приобретение в результате почти честного торга. И теперь я могу откатить время на 10 секунд. Очень удобно… правда, не сейчас. Но и очень затратная способность. На эти 10 секунд я потрачу 1 ед Рабочей Веры, и эта единица должна быть всегда в запасе –моё железное правило против смертельных ударов.

И всё! Мои таланты скорее защитные и мало чем могут помочь. Оружие? Ну, есть у меня револьвер и даже граната. Толку-то от них? Застрелиться? Подорваться? А огнемёт в походный комплект Критика не входит. Даже пилы завалящей нет, а ножом пилить — приключение для мазохиста. Значит, придётся работать головой. И нет, не биться ей!

Уважаемый читатель, наверно, в некотором недоумении от происходящего? Должен извиниться, что не могу достойно поприветствовать и объяснить весь этот бедлам в своей истории. Но прошу понимания, я немножко пытаюсь выжить. Однако представлюсь: Сергей Кугдыматов — Критик-стажёр по борьбе со злоупотреблением Верой и её неправомерными воплощениями. По мнению автора, главный герой истории… отчего мне не легче. Если возникают вопросы, что за Вера такая и с чем есть Критиков, то вам лучше ознакомиться с моим прошлым приключением как Редактора Веры. Ну, или подождать, пока я выберусь и сумею внятно объясниться.

— Хозяин леса, услышь меня, — возопил я в темноту деревянного брюха чудища. И запел, фальшивя напропалую:

"У меня есть нож, есть арбалет,

Они служат мне уже тысячу лет.

У меня есть лес, и это мой дом,

Всю жизнь обитаю я в нем.

Наверное, странно, когда недавно съеденный ужин начинает петь, но, к счастью, у меня большой опыт сотворения бреда и общения с воображаемыми друзьями, потому общаться без ответа с пустотой для меня привычно. Кроме того, если мои предположения верны, то мне внемлют.

Над кронами леса плывут облака,

Если стреляю, то наверняка…

Одновременно я вновь переключился на зрение Феникса. Бой перешёл в вялотекущую стадию. Критики больше не нападали, а немного отступили за чахлые деревья у кромки болота, экономя силы, при этом что-то обсуждая. Змей тоже не спешил уходить, держа противника в поле зрения, бой оставил на нём следы, и теперь монстр экстренно заращивал себя. А я всё монотонно взывал к «Хозяину леса».

Моих прежних лет порвана нить,

Я по-новому научился жить,

Человек исчез, его больше нет,

А из тела его демон вышел на свет".

Классика русского рока — Вера, которая бессмертна, ведь её питают целые поколения, в данном случае сработала как неплохое заклинание призыва. Как я это понял, уважаемый читатель? Редкие голые ветви деревьев над полем боя вздрогнули и тихо заскрипели в такт напеваемой мелодии. Меня услышали!

— Я знаю, что ты достаточно силён, что ты услышал меня, — заговорил я в темноту нутра монстра. — Тебе хватает силы, чтобы ты понял меня. И ты достаточно добр, чтобы прислушаться ко мне! Выслушай моё слово!

Несколько секунд ничего не происходило, а после… тоже ничего не произошло, лишь наступила тишина. Полная тишина. Замолкли птицы. Не двигались змеи, да и деревья. Кажется, сам мир застыл. Настолько полная и неестественная тишина, что стал слышен стук пульса. Я обрадовался ответу и зачастил:

— Я знаю, что твой слуга не желал причинить мне вреда, поглотив, а лишь защищал… но другие этого не видят. Помоги мне уладить этот конфликт, пока никто не пострадал!

Редкие деревца болота качнулись с ужасающим треском, и с чахлых крон посыпались мусор и редкая труха. А монстр внизу начал сворачиваться в клубок. Неспешно. Неотвратимо. Готовясь к резкому броску.

— Я понимаю твоё недовольство. Ты защищаешь лес. Но это сражение бессмысленно, оно лишь вредит ему. Поэтому я и предлагаю его остановить. Поэтому я и говорю с тобой, пока не произошло непоправимого!

Мои коллеги, увидев подготовку змея, тоже активизировались. Мор припал к болотной жиже, направив свою силу в неё, отчего всё под его ногами начало покрываться инеем. А Раздолбай одним невероятно ловким прыжком забрался на поваленный ствол, который обломанной мачтой торчал ввысь.

—…вытащим, если потребуется, по кусочкам. Нужно только уничтожить этого монстра… — вновь прорвались переговоры сквозь помехи. Отлично, похоже, меня списали в утиль и теперь хотят отомстить за меня хорошего любыми средствами… и эти средства мне явно не понравятся.

Однако сейчас меня больше интересует другое: в нескольких сотнях метров от сражения в воздух поднялась стая ворон и с карканьем начала двигаться к полю боя. А я продолжил вещать:

— Разумеется, сейчас ты победишь! Но что дальше? Сюда придут новые Критики, и они будут лучше подготовлены и озлоблены. Они будут нацелены на сражение. А это новый урон для леса! Я предлагаю помощь. Ты же не злодей в этой истории. Ты защищаешь дом. Я верю, мы договоримся!

Иней покрывал уже площадь радиусом в добрую сотню метров, а земля начала трескаться от холода. Змей, не желая дожидаться атаки, ощетинился ветвями-стволами и распрямился в стремительном выпаде. Меня тряхнуло и чуть не скинуло в мутную грязь, но я всё же сумел удержаться и заорать:

— Ты хочешь, чтобы в подтверждение своих слов я остановил уничтожение твоего леса?

Из замерзшей почвы вверх ударили ледяные шипы, и змей, не имея возможности остановиться, влетел прямо на них, насадившись в полете не меньше, чем на полдюжины. Два морозных шипа прошли меньше чем в десяти сантиметрах от меня. Отломив от одной из ледышек кончик, я нервно зажевал убийственное эскимо, пока змей прорывался сквозь атаку.

Но Мор и не думал останавливаться — закон сохранения энергии требовал использовать вытянутую из земли энергию… и он, не мелочась, воспламенил все деревья на оледеневшей территории. Более того, он принялся закручивать пламя в алый вихрь с вишнёвыми прожилками, где деревья являлись источником энергии, а извивающийся змей — местом, куда жар сходился белым жалом.

Я лишь активнее вгрызся в сосульку, чувствуя, как ноги холодит от оледеневшей болотной жижи, а голова покрывается потом от обрушившейся духоты. А где-то посередине, в области пятой точки — самой мудрой части организма, волосы начали вставать дыбом от ужаса. Что эти отсталые творят?

Нас послали на простейшую разведку, а тут устраивают фаер-шоу! Пожар в тайге — это же катастрофа, которая может выжечь сотни гектаров. И то, что пожар устроили на болоте, лишь усугубляет ситуацию, а что если полыхнёт болотный газ? Торфяники? Хвойная подстилка? Оставалось надеяться, что промороженная земля удержит пламя в границах.

Но ужасаться я мог лишь те мгновения, которые потребовались змею, чтобы вырваться и устремиться к борзому Критику, устроившему верховой пожар. Однако тут уже вступил в бой Раздолбай, спрыгнув с вершины дерева, со всей силой и скоростью врубился в голову змеи. Нет, он её не отрубил и даже не пробил, но инерции удара хватило, чтобы остановить атаку и сделать так, что половина деревянного тела монстра оказалась вновь меж льдом и пламенем.

— Я помогу. Выпусти меня, — прорычал я и закашлялся от дыма, что пробивался сквозь плотное, но всё же неоднородное тело змея. — У меня нет ни малейшего желания испечься.

Змей тряхнул головой, чуть не насадив Раздолбая на колья, но тот успел увернуться. Более того, он подхватил Мора, что из-за своей атаки оказался слишком близко от змея, и поспешил вынести его из зоны поражения. Но змей, не обращая внимания ни на пламя, зацепившееся за его древесное тело, ни на лёд, дравший брюхо, ринулся в погоню за Критиками.

— Что же, я сделаю это. Но ты позволишь нам уйти, — я приложил наспех оторванный от куртки и смоченный в болотной жиже кусок ткани к лицу, защищаясь от дыма, вследствие чего голос мой был неразборчив. — Они никогда больше не вернутся, а я… как ты пожелаешь!

Отлично, теперь нужно, находясь в брюхе пылающего чудища, остановить разбушевавшихся товарищей. Желательно до того, как я задохнусь от дыма. Связи, разумеется, нет… лишь обрывки фраз, которые выглядят словно издёвки. Как я упоминал, туша монстра неплохо экранирует, и потому в чате с коллегами уже зависли неотправленными несколько сообщений. Хотя будь даже связь рабочей, меня бы наверняка не послушали. Критики — те ещё параноики, я уже успел убедиться, что любое проявление Веры они сначала уничтожают, а лишь потом изучают. Профдеформация.

К счастью, Хугин может не только быть моими глазами, но и способен на кое-что ещё.

«Коллеги» отступили на несколько десятков метров, и Мор вновь принялся валить деревья, взрывая стволы морозом. Тем самым он пытался задержать змея в ледяном кольце… хотя то почти растаяло, так же, как и пламя стихло. На моё счастье. Но броня змея ослабла, и падающие деревья теперь могли если не разрушить монстра, то хотя бы навредить ему.

Этих мгновений моему Фениксу хватило, чтобы заложить крутое пике и проскочить сквозь остатки огня и льда. В момент, когда Раздолбай вновь принял удар на рапиру, защищая напарника, пока тот создавал очередную пару сосулек, Феникс оказавшись в тылу Критиков. Короткий выплеск энергии, который, как я надеялся, примут за проявление силы змея и показатель Рабочей Веры, сразу просел до 1,0075. Жаль, конечно, Веру, но лучше немного потратиться, чем сдохнуть.

А вот Критиков не жаль — не нужно было меня сегодня игнорировать, а потом ещё и списывать при первой опасности. Не хватало, чтобы они совершили ещё какую глупость, окончательно угробив всех.

Взрыв получился небольшой. Однако ударной волны хватило, чтобы Мор лишился равновесия и концентрации, а Раздолбай запнулся — это стало началом конца. Змей буквально смёл врага, ударил его на развороте деревянным, пылающим боком и впечатал в дерево на скорости экспресса, лишь чудом разминувшись с торчавшей рядом обломанной сухостоиной. И если деревяшка не достала Раздолбая, то кармический баланс вселенной восстановила ветка, упавшая с дерева прямо на голову Критику. Как бы Раздолбай ни усиливал себя, но он всё ещё оставался человеком, потому потерял сознание.

Мор попытался увернуться, даже успел создать ледяное поле, по которому скользнул в сторону. Но змей за считаные мгновения окружил своим тлеющим телом Критика и начал сжимать кольцо. Мор начал возведение ледяного моста из ловушки, но обугленные ветви, торчащие из тела змея разбили заготовку. Тогда он стал создавать вокруг себя ледяной щит.

Я решился вступить ещё раз. Для быстрого создания льда Мороженщику приходится опускать температуру до очень низких значений. А в свободной руке, куда отводилось вытягиваемое тепло, багровел пламенеющий шар. Мору не составляло труда выдержать такой мороз и жар. Было бы странно, если бы он не позаботился о защите организма от перепадов температуры.

Вот только не стоит забывать, что разница температур в атмосфере приводит к разнице электрических потенциалов. Седьмой класс, физика, изучение принципа появления молний. И сейчас эта разница потенциалов была буквально на противоположных ладонях Мора… фениксу почти ничего не пришлось делать. Лишь слегка подтолкнуть природу к естественному балансу — разряд энергии скрутил Мороженщика судорогой на долгие семь секунд, после чего бесчувственное тело рухнуло на хвойную подстилку леса. А у меня минус ещё 1,0024 из Рабочей Веры.

В этот момент всё застыло. Даже пламя словно стало тише, не зная, что делать дальше. А затем змей отполз чуть в сторону и стал распадаться. Частично на угли, частично на ветви. Частично на мох и болотную жижу, которая волной захлестнула очаги пожара, туша их. Хотя я бы всё равно пригнал сюда профессионалов… меня не отпускает страх за торфяники. Но главное, что в центре стоял я. Целый, пусть немного подранный и подпалённый.

Я огляделся, осматривая место побоища, и не мог не покачать головой и тяжело вздохнуть… вновь закашляться от тяжёлого смрада. Но это не помешало крикнуть вглубь леса:

— Спасибо тебе, «Хозяин леса». Я выполню своё обещание, этих двоих больше не увидишь в своём лесу. А ты не держи на меня зла.

Сам при этом думал: как мне дотащить напарников до поселения в десятке километров отсюда, где нас ждал вертолёт?

Загрузка...