Генералы драконов_5_Отвергнутая невеста генерала драконов

— А кто бы тебя кормил, пока ты обживался со своей армией, а? — я давилась воздухом от дерзости этого ящера. — У тебя там сколько ртов? Тысячи? Ты бы в чьих лесах зверье истреблял? Из чьих амбаров зерно выгребал, чтобы прокормить всех? Или это в договоре где-то мелким шрифтом прописано было?

— Я не думал, что ты такая умная! Женщина ведь, — сказал, а у самого взгляд такой невинный, будто это я еще и виновата во всех его бедах.

Шумно выдохнув, уткнулась лбом в его плечо и мысленно досчитала до пяти... потом до десяти...

— Гнать тебя нужно в шею, генерал, вместе с твоими друзьями и воинами. Гнать мокрыми тряпками до самых границ. Баба я, выходит. Тупая и слепая, а еще, наверное, читать не умеющая. И как с тобой после этого вообще разговаривать?

— Рьяна, — он обнял, крепче прижимая к своей груди. — Я язык вырву клещами любому, кто о тебе так скажет. Там на дороге, когда я услышал шепотки — «сама фера явилась» — обернулся. Ожидал увидеть холёную особу в соболях. А заметил женщину в грязном платье, злую, с кровью на ладонях. Сразу было понятно, что передо мной грозный противник. Именно в тот момент я понял, что план мой, мягко выражаясь, трещит по швам. А когда ты в ту сумку полезла, как представил, что ты сейчас все прочтешь... Мысленно уже приготовился держать оборону и прикидываться полным идиотом. Но там, на мое счастье, оказались эти поддельные бумажки. И одно я тебе скажу, какое счастье, что предыдущих четырех гонцов вы, похоже, не нашли. Иначе не сидел бы я сейчас здесь с тобой, а вдоль твоих границ бродил неприкаянным дураком.

— Ну почему не находили. Помниться лет десять одного Морган в реку спускал, — прошептала куда-то ему в рубашку.

— То отца были, не считается, — отмахнулся Айдан. — Поцелуешь?

— Обойдешься. Ты мне еще не на все вопросы ответил.

Айдан скривился и снова нагло полез под подол моего платья.

Бросив взгляд на лист с черновым вариантом договора, усмехнулась и, обхватив наглые лапища дракона за запястья, слегка вонзила в его кожу когти.

— Айдан, не выйдет, — шепнула ему на ухо, поставив подбородок на мужское плечо. — И еще... Ищи себе комнату. В моей, мужчина, ты ни сегодня, ни завтра точно спать не будешь.

— Обиделась! — печально выдохнул он, но руки из-под платья не убрал. — Ну, Рьяна, кисонька моя, мы практически не были знакомы. И заметь, я мог пойти войной, но...

— Какой войной, ящерка моя? — мило прощебетала, усиливая нажим когтей. — Мог бы пойти — уже воевали бы. Нет, лис ты рыжий. Ты силы бережешь. Понимаешь — местность здесь горная. Не зная ее, долго ты моих барсов ловить будешь, а они тебя в спину на дорогах бить. Мы не разрозненные стаи волков, что обитают южнее. Много обозов потеряешь, дракон. Много воинов в лесах густых останется. Там вы не обернетесь, там в чащах вы беспомощны, — подняв руку, я провела подушечками пальцев по скуле своего мужчины. Он смотрел на меня с щемящим сердце обожанием и довольно улыбался. — А я ведь, Айдан, и правда с ханымом союз заключить могу, хоть со стороны ведьминских земель, хоть с юга. А там еще фер снежных львов у меня в союзниках. Ну какая война, генерал? Не дурак же ты. Так что не заговаривай мне зубы. Но в одном ты прав — мы друг друга практически не знали и были у меня подозрения, что неспроста аж целых три генерала у меня по дорогам шастают, телеги с мукой охраняют. Но, нет, не в том твоя вина, мужчина.

Я попыталась встать, но вдруг подлетела и оказалась сидеть на столе, а надо мной навис очень злой золотой дракон. Это обожание с его лица схлынуло и обнажилась смущающая и мешающая нормально дышать похоть, застилающая взгляд его пламенных глаз. Усмехнувшись, Айдан прикусил нижнюю губу, демонстрируя мне внушительные белоснежные клыки.

— Нет ничего более желанного, чем умная женщина. Аж кровь вскипает, — хрипло произнёс он и, раздвинув бедром мои колени, втиснулся промеж ног. Огромная рука сжала за талию. Вынужденно откинувшись, я уперлась локтями в столешницу. — А про обиду подробнее, милая. Я весь внимание.

— Что ты делаешь? — оказавшись в таком щекотливом положении, слегка занервничала.

— Не то что хотел бы, Рьяна. Так чем я вызвал твой гнев?

— А ты не догадываешься? — приподняв бровь, я сглотнула.

— А что по мне неясно, что я в полной растерянности? — он так невинно хлопнул ресничками, что захотелось его просто побить.

Протянув руку, я подняла лист черновика договора и буквально помахала им у его носа.

— И? — рыжая бровь вопросительно приподнялась.

— Ты сегодня вот на этом самом месте пытался, не краснея от стыда, состряпать крайне невыгодный мне договор и протащить через него все свои идеи. При этом этой ночью ты, наглая твоя драконья рожа, спал, обнимая меня. И это, по-твоему, не повод оскорбиться? — Я фыркнула, не сдерживая эмоции. — А вот теперь запомни или лучше запиши, Айдан Свирепый, в следующий раз ты попадешь в мою постель полежать только после того, как научишься уважать меня — бабу. Ясно тебе?!

— Рьяна... — он поморщился.

— Я спросила, ясно тебе, дорогой мой истинный?

— Хм... предельно, — проворчал он, стискивая мои бедра. — Обиженная кошечка — это внушает уважения. А вне стен спальни приставать к тебе можно?

— Нет! — рявкнула я.

— Зря спросил, — он обезоруживающе улыбнулся. — Не стоило рот открывать. Впредь буду умнее.

— Айдан, сейчас же отойди от меня на шаг, — закипала я, чувствуя, что этот непрошибаемый тип все равно будет играть по своим правилам, но в мои игрушки.

— И не подумаю, котенок, — он и вовсе увалился сверху, придерживая свое тело на локтях. — Послушай, Рьяна. Ты — моя. А значит, и земля эта тоже моя. Ну неужели ты думаешь, что я стану разорять ее или вредить хоть каким-либо образом? Не теперь. Да, я хитростью проник в твой дом. Да, сознаюсь, подкинул тебе несколько трупов красноглазых. Ну подумаешь. Что от них убыло, что ли? Но сейчас-то ситуация совсем иная.

— Ты действовал за моей спиной, Айдан, — прошипела, не прогибаясь под него. — И это все, что я желаю сейчас знать.

— Хотел всего лишь составить черновик. Ты бы все равно его прочла, — он склонился еще ниже и коснулся губами моей шеи покусывая.

— Ой ли? — повернувшись, я потерлась щекой о его мягкие волосы. — Сомнительно как-то. Сарена бы облапошил или через Моргана зашел? Что ты ему обещал, раз он такой счастливый даже не вникал в то, что пишет?

— Лен на юге, — пробормотал Айдан, покрывая мою шею легкими поцелуями.

— Лисья твоя морда, — выдохнула, ощущая жар в теле от его ласк.

— Драконья, — исправил он меня.

— О, нет, — я обхватила рукой его за плечи, — боги слегка ошиблись. Не тем ты родился.

— Рьяна, душа моя. Как мне загладить вину? — отстранившись, он заглянул в мои глаза.

— А я уже сказала и сейчас слезь с меня.

— Нет, потому что тогда ты действительно обидишься.

— Айдан.

— Нет и все тут, — обняв меня крепче, он рывком снял со стола и, упав в кресло, снова пристроил на своих коленях.

При этом я даже сопротивляться нормально не могла. Силища у этого генерала была такая, что он и Сарена мог вот так на ручки усадить, не то что меня.

— Хорошо, — Айдан взял этот треклятый клочок бумаги, смял и броском отправил в угол у дверей. — Твои предложения? Мне нужно где-то разместить свою армию, так, чтобы не светить реальным количеством воинов ни перед отцом, ни перед красноглазыми. Как ты верно заметила, эту орду драконов нужно будет кормить и одевать. Я рассчитывал именно на горную часть твоего фьефа. Мне донесли, там хватает пещер и шахт, где вполне можно комфортно разместить людей...

— Ты сейчас про мои угольные шахты на востоке? — мило уточнила.

— Да, — он усмехнулся. — ДА! — повторил с нажимом. — Мне нужен уголь, чтобы согревать людей. Не леса же выкашивать.

Шальная мысль скользнула в моей голове. Нет, конечно, я никогда бы не пустила на свои земли полчища голодных мужиков. Уследи потом, сколько они косуль, кабанов, оленей и зайцев разделали. Да и, кроме драконов, там в отрядах хватало и магов, и перевертышей, и простого люда. Так что и девок бы мне попортили. С голоду в деревни, наверняка, бы полезли. Стычки, недовольства... Нет. Однозначно такого счастья мне на моей земле не нужно было. Но всегда есть кому подложить свинью. А врагов у меня хватало. И давно руки чесались об один небольшой каганат бешенных. Маленький такой клочок земли. Кажется, пришёл тот момент, когда можно их почесать. Тут главное, вовремя сориентироваться и не растеряться.

— Ммм, — многозначительно промычав, я указала пальцем на полку стеллажа.

— И? — не сообразил Айдан.

— Карта, дракон, — проворчала я. — Ты не там хитер, где нужно было бы. Айдан, а вот кроме того, сколько у меня шахт, ты еще что-нибудь выведывал?

— Да, — он пожал плечами, — численность воинов, расположение деревень. Там в горной части их не так уж и много...

— Ага, — я кивнула, — потому что зимой там, бывает, на лету и птицы замерзают. Никакой уголь не спасет.

— Хм... — он нахмурился.

— Или отпусти меня, или протяни руку и возьми карту, — скомандовала я.

Он заинтересовано на меня взглянув, приподнялся. Схватил, что сказано было, и разложил перед нами на столе, смахнув исписанную бумагу на пол.

— Твои предложения, Рьяна?

— Кроме того, что спишь ты сегодня с братьями Вагни? — не удержалась я.

— Нет, — возмутился он.

— Да! — я важно кивнула. — Ты там что-то говорил о семье. О том, что теперь эта земля и твоя...

Я многозначительно выдержала паузу.

— Ты моя, Рьяна. Можешь ерепениться сколько угодно, но от того, что я пару ночей, как пес, посплю на пороге твоей спальни, истинной моей ты быть не перестанешь. Гордость у меня, конечно, есть, но она не особо пострадает, повалявшись у твоих закрытых дверей. Все равно сжалишься и приютишь под своим бочком. Но сейчас я хочу знать, что ты придумала, женщина?

— Ой, как приятно быть в глазах потенциального истинного все же женщиной, а не бабой.

— Рьяна, хватит меня пинать! Говори уже, кошечка моя.

Потянувшись, я обвела пальцем небольшую равнину южнее своего фьефа.

— Как тебе эта территория? И климат мягче, и отделенная от империи твоего отца моими землями. Шахты есть, зверья хватает...

— Ты мне предлагаешь заключить мирный договор с землями белых волков? Да там каждый третий одичалый!

— Нет, Айдан, я предлагаю твоим генералам захватить этот каганат. Он мне давно покоя не дает. И красноглазых оттуда полчища лезет, и уж больно плодородная там земля. Ее бы вспахивать... — мечтательно вздохнув, я прикусила губу. — Хочешь, чтобы простила — завоюй!

— Хм... Я тебе эту землю, а ты идешь со мной в храм? — Айдан приподнял бровь. — Говорят, у вас, перевертышей, и у ведьм считается законным только тот брак, что совершен по вашим обычаям.

— Да, генерал, — я кивнула. — Сложно у нас с тобой все будет. Пока ты не обезопасишь мой фьеф — в храм я с тобой не пойду и о детях не заикайся. Рожать я буду лишь тогда, когда и отца твоего с его шакалами не будет у моих границ, и с юга орды бешенных лезть перестанут. Вот тогда и сможешь назвать меня своей женой.

— Но в постель-то пустишь? — он важно растер подбородок.

— Не романтик ты, — я усмехнулась, прекрасно понимая, что достаточно у него сил, чтобы справиться с белыми волками.

— Кстати, это земли того самого ханыма, которому меня якобы обещали, — пробормотала, проведя пальцем по линии границ. — Мне кажется, у него тоже есть большое желание расширить свои территории за счет моего фьефа. Да только пока никак. Вот и трепет мне нервы набегами на деревни да разграбляя обозы.

— Хорошо, — Айдан кивнул. — В твоем плане есть своя логика. Один каганат захватить куда проще, особенно, если зайти с разных сторон. Дьярви может измотать его здесь, — Айдан, как и я, водил указательным пальцем по кривым линиям. — Вегарт зайдет с востока, — его палец сместился. — Мы возьмем его в кольцо... А здесь кто? — он постучал по фьефу западнее.

— Здесь крупный клан снежных тигров. У них с племенами волков напряженные отношения. Не полезут туда псы.

— Вот и славно, — Айдан откинулся на стуле и пригладил мое бедро. — Ты права, обносить свои же леса и шахты не дело. А вот заглянуть к соседям. Может, и им пару липовых гонцов подложить? Пусть там слегка расслабятся, мечтая о союзе.

— Подло, — я приподняла бровь.

— А ты где видела благородную войну, Рьяна? Мое дело — убить врага и сохранить жизни своим людям. Остальное меня не заботит. Нисколечко.

Столь бурное утро не отпускало. На улице появились первые сумерки, а я все бродила по дому как душа неприкаянная. Тревога просто душила. Но не понимала, откуда это навязчивое чувство. Поднимая взгляд, я избегала окон и прочих поверхностей, способных отражать пространство. Страх сжимал когтями сердце.

На меня косились служанки. Девушки бегали по дому, устраняя беспорядок, оставленный нашими новыми постояльцами. Людям становилось лучше, но они по-прежнему занимали комнаты прислуги. Не отправлять же их на улицу.

Я все-таки невольно взглянула в окно. Снег. Мир за считаные часы преобразился, став белоснежным. Воздушные хлопья облепляли заборы, кусты, почерневшую траву и цветы на клумбах, деревья, фонари, крыши...

Зима. Так рано.

Поежившись, заспешила к себе. Но в какой-то момент, задумавшись, свернула не туда и вышла к комнатам Филлии. Услышав тихий смешок, тенью скользнула к двери в спальню племянницы и заглянула.

Щеки мгновенно вспыхнули от смущения. А еще я узнала новое для себя чувство — желание ворваться в комнату и как следует отчитать Сарена. А то стоит там, целует мою девочку. А свадьба? А руку ее у меня попросить? А благословение...

Улыбнувшись, покачала головой и беззвучно сделала несколько шагов назад.

Какая же я вредная оказывается.

Ничего Сарен спрашивать у меня не должен. Он ее истинный и имеет право быть сейчас с ней там. Касаться и целовать. Она не ребенок. В ее возрасте некоторые и детей уже имеют.

Выдохнув, тихо ушла, оставляя этих двоих наедине. Да, я была рада за друга и за племянницу, но на душе скреблась тоска. И сознание тут же подкинуло мне картинку улыбающегося Айдана, качающего меня на своих коленях.

Фыркнув, ускорила шаг.

Сарен Филлию заслужил, а этот лис все хитростью берет. Пусть и он слегка постарается, чтобы истинную свою получить.

Я по личному опыту знала, что цениться более всего то, что достается потом и кровью. И сдайся я сейчас на милость этого золотого дракона, он посчитает это легкой победой и дорожить нашим союзом даже не подумает.

Подсознательно я боялась именно этого. Стать удобной истинной.

А я хотела любви и тепла. Быть для кого-то ценной. Эгоистично? Может быть. Но свое счастье я заслужила. И имела на него право.

Завернув в сторону теперь уже точно своих комнат. Вздрогнула, услышав шаги. Вскинув голову, наткнулась на Гасми.

— Фера, — он широко улыбнулся.

— Что ты здесь делаешь?

— Простите, немного заплутал, — он виновато смутился.

— У вас все в порядке? С обозом, — мне стало странно неуютно рядом с этим мужчиной.

Эти его масленые взгляды. Мой зверь зафыркал, проявляя недовольство.

— Грузим, фера. Мне кажется, мы в собственные деревни столько не отправляем.

— Там не только наш товар, часть отбили драконы.

Он закивал и скользнул взглядом по моей груди. Облизнулся.

— Гасми, ты хотел что-то конкретное?

Я немного занервничала. Странное, глупое и ничем не объяснимое чувство. Хотя, возможно, Айдан просто пробудил внутри меня женщину и я стала реагировать на мужское внимание острее.

— Конечно, — он полез в карман и достал какой-то корешок. — У меня возникли трудности с травами и прочим для изготовления отваров. Ну, ваших этих... лечебных. Я воин, фера, и все это для меня темный лес. К ави Моргану с этим не пойдешь, — Гасми поджал губы и потряс корешком. — Он... ну...

— Ничего не даст, — подсказала я.

— Ага, вы же сами понимаете. А вас и еро Сарена не нашел. Вот и заплутал немного.

— Да, — я успокоилась. — Там есть травник генерала Айдана...

— Ну вот еще! — мой разведчик надулся. — Будут тут драконы совать нос в наши закрома. Ему волю дай — все вытащит, бородач этот.

— Ну хорошо, — я засмеялась. — Сейчас плащ возьму и пойдем к дальним сараям. Там все лежит сейчас.

— Нет, фера, темнеет, — спохватился Гасми. — Чего в потемках шастать? С факелами в руках эти мешки пересматривать. Засветло со всем не разберемся. Да и теплее с приходом ночи не становится. Я завтра днем еще раз подойду. Обоз ждет.

— Думаю, ты прав. На ночь глядя уже никому не хочется ничего таскать. Тем более, я заметила: еще то, что поднесли, не уложили. Буду ждать тебя завтра.

— Да, фера, — он склонился, но глаза не опустил.

Сглотнув, я отдернула себя. Ну одинокий мужик стоит перед женщиной. Нормально, что осматривает со всех сторон.

Давно я, видимо, в казармы не заходила. Нужно будет посетить, чтобы вспомнить как оно там все. А то трепетной ланью становлюсь.

— Можешь идти, Гасми, — махнув рукой, обошла его и прислушалась.

Шаги. Уходит, значит.

Выдохнув, пошла к себе. Коридоры были уже пусты. Служанки разбрелись по комнатам, хорошо, если своим, а не казарменным. Дом медленно погружался в сон.

Открыв дверь в свою комнату, нахмурилась. Грязь на полу. Явно от мужских сапог осталась. Айдан? Хм... Я не заметила, чтобы у него были настолько выпачканные сапоги. А тут явно кто-то по лесу шастал. Пройдясь по помещению взглядом, разве что только не фыркнула. Два сундука, явно не моих, скромненько стояли у стеночки. И зелье на столе. Это, видимо, презент от Моргана.

Закрыв за собой дверь, подошла сначала к сундукам. Так хотелось позвать воинов и приказать выставить это вон. Но... Я тут же представила, какие с утра поползут слухи. Сначала по дому, затем по всей территории поместья, а потом и вовсе по фьефу. Старшая фера Рьяна выставляет сундуки своего любовника генерала драконов Айдана из комнаты. Видимо, провинился ящер. Не удовлетворил... И прочая грязь польется рекой, обрастая гадкими подробностями. И всем будет плевать, где там правда, а где ложь. Лишь бы языками почесать.

Вздохнув, уселась на один из этих треклятых сундуков.

Что с ним делать, с этим напористым лисом?

Непрошибаемый тип. С такими я еще никогда не сталкивалась. Этот не только каганат белых волков завоюет, он кого угодно до трясучки доведет.

Приоткрыв крышку второго сундука, уставилась на ворох бумаг. Проявив любопытство, подняла несколько листов. Рисунки границ фьефов, сбоку явно наспех записанные мысли, идеи. Усмехнувшись, посмотрела еще несколько подобных схемок и, наконец, нашла кое-что о себе. Запись явно делали давно, лист измятый, потертый, местами границы моего фьефа исчезли. Но интересовали меня приписки сбоку.

«Фьеф Снежных барсов»

«Правит фера, говорят, красивая молодая женщина»

«Нужно заключить союз»

И последняя запись. Мои губы изогнулись в усмешке:

«Моя отвергнутая невеста. Легко не будет»

Знал, ящерка моя, к кому шел. Что же... Наверное, окажись я в его положении, тоже бы хитростью заходила.

Умён, зараза чешуйчатая.

***

Грязь быстро убрали с пола. Сидя в глубоком кресле у окна, нервно покусывая губу, все таращилась на то место, где были следы. Тревожило меня в них что-то. Невнятное чувство грызло душу. Обессиленная после тяжелого дня, вытянула ноги и повернулась к небольшой прикроватной тумбочке.

Грязь нашли и там.

Конечно, я понимала, что накручиваю себя. В доме все свои. А следы оставили воины Айдана, притащившие сундуки. И ничего подозрительного в том не было.

А все остальное — накопившаяся усталость.

От проблем, от болей в голове, от этой неразберихи в собственных чувствах.

Прикрыв глаза, вслушалась в тишину, и тут же слуха коснулась громкое ругательство моего мужчины. О да, в выражениях он не стеснялся. Мельком взглянув на окно, поморщилась. Внутри зашевелился страх. Кажется, я начинала бояться отражений. В висках тихо застучало.

Словно вопреки всему я поднялась, подошла к высокой, узкой раме и приоткрыла ее, впуская в комнату свежий, морозный воздух.

— Я тебе руки оторву, если еще хотя бы один мешок уронишь, — донеслось до меня. — Вегарт, что там?

— Еще три телеги грузить, — раздалось со стороны первой крытой повозки. — Снег валит! Надеюсь, эти красноглазые застрянут в нем по самое горло и мы легко пройдем.

— Главное, чтобы нас не засыпало, — рявкнул в ответ Айдан. — Шевелитесь, увальни. Посмотрел бы я, если бы там, в деревнях, ваши семьи впроголодь сидели.

«И все же правитель из него выйдет замечательный» — шепнул внутренний голос.

Недостатков у этого дракона было хоть отбавляй, но его достоинства перевешивали все. Ответственный, думает о людях, напористый. За таким как за каменной стеной.

Разве не о таком мужчине я всегда мечтала? Да. И все же...

Поспит пока в комнатке с друзьями, больше любить будет, зараза продуманная.

Фыркнув, отошла от окна и присела на кровать. Чего маялась — непонятно. Давно уже пора было лечь в постель. А я как зверь в клетке металась из одного угла в комнате в другой. Ждала чего-то.

«Кого-то!» — проворчала моя кошка.

Уж она то точно знала, что для крепкого сна нам теперь не хватало рыжего ящера под боком. Вот только идти у собственного зверя на поводу я не собиралась.

Гордость — наше все!

Так что придется снова мерзнуть под одеялом.

Хмыкнув, покосилась на сундуки. Я успела заглянуть только в один, а вот второй... Нет, это было некрасиво, лезть в чужие вещи. Но ведь он сам велел принести их в мою комнату. Так что...

Поднявшись, прошлась до объемных ящиков и откинула выпуклую крышку. Вещи. Туники, рубашки, штаны. Приподняв стопку, обнаружила мелкие сухие веточки мяты. Теперь было понятно, откуда этот приятный запах. Интересно, кто заботился о его вещах. Сердце кольнула ревность. Наверное, женщина у него все же была. Не сам же он стирал себе, штопал и вот так все укладывал. Да и он все же мужчина. Имеет свои нужды.

И все же это ревность. Какое глупое болезненное чувство!

Поджав губы, с грохотом закрыла крышку и села сверху. Злилась. Еще мне не хватало терзать сердце по поводу той, что согревала ему постель. А может, и не было там никого... Дракон ведь. Они всю жизнь истинную ищут. Надо проверить, умеет ли он стирать и вещи складывать.

Вот же. Усмехнулась, представив, как ставлю перед Айданом таз с рубахами и командую: «Стирай!»

Выдохнув, попыталась привести чувства в порядок. Так муторно на душе не было никогда. Я почти физически ощущала эту боль, что копилась в груди.

Моя кошка тихо зарычала. Она также проявляла беспокойство, только я все не могла сообразить, что ей-то не нравится.

Усталость давала о себе знать. Зевнув, я все же покосилась на постель. Давно стемнело и пора бы уже лечь отдыхать.

Вернувшись к кровати, откинула одеяло и села. Голова немного кружилась. Мой взгляд упал на свежий отвар.

Потянувшись, подняла стакан и по привычке налила отвар. Пить его можно было уже ничего не опасаясь. Мое внимание привлек графин. Явно не с кухни. Там были с ажурным дном. А передо мной стоял совсем простой. Наверное, этот от травника Айдана.

По полу потянуло сквозняком. Спохватившись, сообразила, что не закрыла окно. Так и не сделав глотка, отставила стакан и поднявшись, заспешила исправлять оплошность. Рама захлопнулась с глухим ударом.

Вздрогнула. Мне вдруг показалось, что я вижу силуэт за спиной. Отшатнувшись, бросилась к кровати и спряталась под одеяло. Странно тряслись руки. Я боялась. И это было такое странное и непривычное для меня чувство. Будто не мое, а навязанное кем-то.

Проходили минуты. Сон одолевал. Какое-то время я сражалась с тяжелеющими веками. Но дремота сковывала.

Беспамятство.

Дорога. Скрип колес. Оглядевшись, я с удивлением поняла, что нахожусь в карете. Большой, явно для дальних поездок. Мой взгляд упал на Филлию, шарящую ручками в корзинке с пирожками.

— Папа, здесь нет сладких, — она дернула мужчину за плащ. Вскинув голову, сообразила, что напротив сидит Максен. Хмурый. Злой. Нервный. Таким я его никогда прежде не видела. — Ну, папа, нет сладких!

— Ешь что есть, — строго произнес он и запустил руку в волосы. Его явно что-то тревожило.

— Мы свернули с тракта, — тихо произнесла сидящая рядом со мной Линнель. — И все же ты уверен, милый? Мне совсем не нравится то, что происходит в нашей семье.

— Не лезь в мужские игры, — прорычал брат. — Твоя забота — пирожки для нашей дочери.

Молодая женщина сглотнула и опустила взгляд. Но в нем было столько страха, что и я невольно прижала руки к груди.

Филлия выпотрошила всю свою корзину и, поджав тонкие губы, выглянула в окно кареты.

— Папа, а у Рьянки есть сладкие пирожки, — вредно пробормотала она, дергая Максена за штанину. — Такие, как я хочу. Забери у нее!

Брат будто не сразу услышал ее. Он продолжал смотреть в одну точку. Филлия снова потянула его штанину, хватаясь за нее жирными руками. Максен моргнул, вздрогнул и медленно опустил взгляд.

— Я хочу пирожки Рьянки! Дай! — завопила недовольно Филлия.

Я невольно улыбнулась, вспоминая, какой врединой она была. Невыносимая малявка.

— Ей тоже нужно есть, котеночек, — пробормотал брат. — Кушай, что собрала тебе бабушка.

— Там этот невкусный отвар. Я не хочу, — моя мелочь натурально рычала.

— Бабушка говорит, он укрепляет в тебе магию. И она злится, если ты его не пьешь. Слушайся старших и вырастешь наделенной даром кошечкой, — словно в никуда произнес Максен. — Ешь, что есть и не шуми.

— Я хочу Рьянкины сладкие пирожки! Она уже большая! — Филлия, приподняв корзинку, резко поставила ее, да так что пирожок выпал.

— Нельзя так делать, милая, — пробормотала Линнель, не спуская взгляда с мужа. — Ты все же встречался с ним? — резко сменила она тему. — Ты обещал ему сестру на правах будущего фера? Ответь, ты все же сделал это?

На скулах Максена заходили желваки. Ему явно не нравился разговор. Отвернувшись, он игнорировал жену. Но она, вздохнув, протянула руку и коснулась пальцами его запястья.

— Послушай, любимый, нельзя же вот так...

Я видела, как его начинает мелко трясти. Нет, держать свои эмоции в узде — это совсем не про младшего фера. Максен всегда вскипал как котелок, слоило задеть его интересы и что-либо сделать вопреки его наказам.

— Милый, — Линнель сжала его руку. — Я не понимаю, что происходит вокруг и это откровенно пугает. Но твоя затея... Нельзя...

— А вести ее драконам на потеху можно? — рявкнул брат. — А склонив голову, без боя сдаваться ящерам в услужение можно?

— Но союз... — пробормотала Линнель.

— Какой союз! — резко перебил он ее. — Отец просто сдает ему фьеф. Этой мерзкой ящерице! Отдает то, что должно принадлежать мне. А затем и нашему сыну!

Линнель вздрогнула и непроизвольно положила руку на свой, казалось бы, плоский живот.

Максен проследил за ее жестом, и его глаза вспыхнули. Так бывало, когда он особенно гневался.

— Я не могу позволить отцу сделать нас простыми вассалами! Не могу позволить лишить нашего будущего сына гордого звания — вольный фер. Мне жаль сестру, но в этой битве Рьяна — просто товар. Разменная монета. И сейчас ее сдают, как утеху, сынку императора. В невесты? — он зло хохотнул. — Нет, просто как знак покорности отца. Ему сказали «отдай» — он и повез без лишних слов.

— Но будет помолвка? — Линнель нервничала все больше.

Ее ладони заметно тряслись.

— Договорной брак? У перевертышей и драконов? — брат иронично приподнял бровь. — Не смеши! Рьяна будет не просто опозорена. Тебе сказать, какими словами после возвращения ее будут называть? Драконья подстилка — это самое мягкое. Не женится он на ней! Просто поиграет. А дальше это пятно позора ляжет не только на нее, но и на нашу дочь! Невесты одной семьи! Так какая разница под кого ее подложить по итогу? Я хотя бы хочу сохранить независимость своего клана. Его свободу! Ради наших с тобой детей!

— Но отец... — губы Линнель затряслись.

— Трус! — рявкнул Максен. — Боится запятнать себя связью с красноглазыми. А то, что драконы скажут? А вдруг войной пойдут! Дрожит от любого упоминания о них.

— Ты не прав, — голос Линнель стал звонче. — Он не хочет крови.

Максен засмеялся, и вдруг, вскинув голову, уставился на меня не мигая. Все услышанное медленно проникало в мое сознание.

Брат!

Фер!

Все верно... С чего же я решила, что союз с красноглазыми пытался заключить отец? Ведь правителей на тот момент у фьефа было два. Отец и сын!

Но Максен... Я не могла поверить, что брат был способен на такую подлость. Отдать меня ханыму, зная, что тот потерял свою истинную. Или на тот момент она все еще была при нем?

Слезы непроизвольно навернулись на глаза. Где-то в подсознании я все же понимала, что это сон. Отдавала себе в этом отчет, и все же.

Все подернулось дымкой.

— Линнель!!! — этот вопль брата я так и не смогла забыть.

Пошатнувшись, вдруг поняла, что нахожусь в другой карете. Отец лежал на земле и смотрел в небо мертвым взглядом. Из его горла торчали сразу две стрелы. Брат. Я нашла взглядом и его. Он, скидывая одеяло, прятал под ним вопящую дочь. Сейчас время будто не бежало, а ползло, растягивая секунды в минуты. Я видела на лице брата ужас.

Растерянность. Испуг.

Филлия хныкала и все, брыкаясь, старалась подползти к матери. Кто-то схватил за шиворот. Обернувшись, я сообразила, что меня тащат из кареты в окно.

Красноглазый.

Но не пытается убить. Нет. Забрать. Я явно нужна ему живой. Мама кричит и старается меня отбить. Но мгновение и я ощущаю, как ее дар проникает под мою кожу. Из ее живота торчит стрела.

— Ты все равно будешь лерой, — произносит она губами. — Я обещала тебя ему!

Помнила ли я это? Возможно, фраза стерлась из моего сознания...

Моргнув, теперь я оказалась снаружи. Меня тащили по скользкой от дождя траве в сторону леса. Подальше от бойни. От рычащего в агонии брата.

Именно его рык разбудил моего зверя. Воззвал к нему.

Боль. Страх и я сдалась на волю своей кошки.

Мы стали единым. Впивались клыками в чужую плоть, разрывали ткань и кожу когтями.

Оборачиваясь, я все время следила за братом. Верила в него. Он казался мне в тот момент несокрушимым. Тем, кто обязательно со всем справится, спасет и утешит. А выходит, что зря.

Он предал меня!

Посчитал всего лишь разменной монетой.

Вокруг лилась кровь. Ор, стоны. Воины отца умирали один за другим. Мой барс убивал врагов. А я все искала взглядом Максена. Но сейчас в сердце впивалась острыми шипами боль от понимания его подлости.

Разменная монета. Так какая разница под кого подложить...

Полный боли рык. Вздрогнув, я осознала, что сжимаю в своих ладонях вырванное горло. Максен, медленно оседая на землю, смотрел на меня. В его глазах, так похожих на мои, плескалась щемящая душу вина.

— Никому нельзя верить, сестренка, — по его подбородку стекала кровь. — Никому...

Закричав, я подскочила и, хватая ртом воздух, комкала одеяло, порванное когтями. Рядом с кроватью, чуть покачиваясь, словно на ветру, стоял призрак брата. Его губы быстро шевелились.

Он пытался что-то сказать, вскидывая руки, указывая куда-то в стену. Кричал и бился в истерике. Но я не слышала ни звука.

— Рьяна! — входная дверь распахнулась и на пороге показался напуганный Айдан. — Ты кричала! Я слышал твой вопль.

Он подбежал ко мне прямо через призрак брата. Максен дернулся и медленно растаял.

— Рьяна, — обхватив мое лицо руками, Айдан вынудил взглянуть на него. — Ты плачешь, девочка моя. Сон? Кошмар?

Его большие пальцы стерли влагу с моих щек. Выдохнув, дракон прижал меня к своей груди. От его холодной куртки пахло сыростью.

— Никому нельзя верить, — тихо прошептала я. — Совсем никому.

— Нет, — шепнул дракон, мягко укладывая меня на кровать. — Без веры, Рьяна, жизнь становится пустой и серой. Вера — это свет на тропинке пути. Без нее совсем заплутаешь.

Покачав головой, я сильнее обняла Айдана за шею. На щеку упало что-то холодное. Моргнув, разжала руки и стерла каплю, рассматривая оставшуюся на подушечках пальцев влагу.

— Снег, — выдохнул мой генерал. — Тает на воротнике и стекает. Я с улицы прибежал. Ощутил такую боль в груди, словно ударили под дых. Сразу смекнул, что что-то неладное с тобой. Пока по лестнице несся, чего только в голову не лезло. У меня ладони трясутся не меньше твоего, — он показал подрагивающие пальцы. — Но... кошмар...

Он выдохнул с неким облегчением. Моего мужчину словно отпустило.

— Драконы, как и оборотни, чувствуют свою женщину? — вскинув голову, я уже более осознано взглянула на Айдана.

Мокрый, вроде бледный, щеки раскрасневшиеся. Лоб в испарине. Он действительно бежал. В глазах какой-то шальной огонек. Испуг. Подняв руку, скользнула ладонью по его скуле.

— Айдан, поклянись мне кое в чем, — я с трудом узнавала свой охрипший от ужаса голос.

— Я не отступлюсь от тебя, Рьяна. И не покину, — процедил он жестко. — Все остальное... Да, клянусь. Что бы ни попросила — сделаю.

— Не лги, — тихо произнесла, глядя в его глаза. — Никогда и ни в чем. Не действуй за моей спиной. Не принимай важные решения, не рассказав. Не распоряжайся судьбой наших будущих детей. Особенно дочерей. Для меня это очень важно. Мне уже хватит лжи по самое горло. Такое чувство, что я просто тону в ней.

Устроив меня удобнее на подушке, Айдан выпрямился и стянул с плеч холодную, мокрую куртку, откинув ее на свои сундуки. Все так же, не отвечая, сел на стул у стола. Об пол ударился сначала один тяжелый сапог, затем второй. Дракон остался босым.

Поднявшись, он потянулся к ремню штанов. Замер и покосился на меня.

Я молчала, прекрасно помня, что выгнала его из своей комнаты.

Айдан странно цокнул и запустил пятерню в волосы. Кажется, и он ничего не забыл. Как ни странно, но то, что он остановился — подкупило.

— Котенок, я устал как конь, проскакавший пару дней без остановки. В комнате Дьярви и Вегарта всего две кровати. Нет, я не привередлив, — он поджал губы и с тоской взглянул на свободное место на моей постели. — Ты ведь не хочешь, чтобы я лгал и юлил. Клянусь, что никогда больше даже не попытаюсь что-либо провернуть втайне от тебя. Правда, так правда, — Айдан усмехнулся. — Не желаю я спать с этими двумя в одной комнате на узком участке между кроватей. И гнать друзей на пол не хочу. Это их комната и подселенец в ней я. Так что лягу я у твоей двери. Как собака на коврике. Гордость моя это переживет. Но я не желаю, чтобы сплетни обо мне и тебе терли в казармах. Все уже поняли, что мы пара. И следят, — с его уст сорвался жесткий смешок. — А у меня и без того благодаря папочке весьма болезненное самолюбие. Не прогоняй меня, Рьяна. Я честно осознал свою ошибку. Я умею признавать свою неправоту, поверь. Жизнь научила быть гибким и сообразительным. На граблях уже давно не пляшу. Прости меня, котенок, и впусти на кровать. Клянусь, что лжи между нами никогда не будет. Клянусь, слышишь. Я так устал со всем этим.

Прикрыв глаза, я искала в себе силы поверить. Еще один раз. Страх сковывал душу.

— Я люблю тебя, Рьяна, и это выбор не просто дракона, а человека. Мой выбор! В тебя невозможно не влюбиться. Я знаю, что поступал не очень честно. Но... прости меня, девочка. Прости и позволь любить тебя, оберегать и защищать от всей этой грязи.

Он так и стоял передо мной, держась за ремень своих штанов. Устал... Знал бы он, как устала я. Согнув ноги, закрыла лицо ладонями и крепко зажмурилась.

— Рьяна...

— Если ты меня предашь или обманешь...

— Если? — хмыкнул он, обрывая меня на полуслове. — Не будет никаких "если", так что продолжать фразу не стоит. Давай, котенок, решайся. Одно "да" и я стану твоей надежной тенью. Фера, ты хоть осознаешь весь масштаб моего влипания? Я, конечно, дракон и законный наследник целой империи, но вот как-то не задались у меня отношения с отцом. Так что я горд, но с голым задом. Ну, армия в несколько тысяч драконов и перевертышей не в счет. Нам с тобой пора делать шаг навстречу друг другу и вместе начинать думать, как быть дальше. Твои земли трогать я не желаю. Во-первых, будем откровенны — это унизительно брать то, что принадлежит твоей женщине. Твой фьеф и распоряжайся им сама. Во-вторых, мне нужно срочно обзавестись своими землями. И тут вопрос смотреть мне, как и раньше, на север или, наконец, задушить отца, который творит бесчинства и истребляет, что магов, что перевертышей без разбору. Очень многие бы обрадовались, освободи я трон. Ну и в-третьих, хочется уже тепла и спокойствия в твоих объятиях, котенок. Устал я мотаться. От всего устал.

Снова вздохнув, уперлась лбом в согнутые колени.

Липкий страх, оставшийся в душе после кошмара, не желал отпускать. И в то же время отчего-то я верила, что не простой это был сон. Максен каким-то образом смог пробиться. Вот только рада ли я была такой правде?

Не верить никому или все же...

— Как жить, Айдан? Как жить, зная, что отец хотел продать меня тебе, а брат — ханыму, а мать... Я даже предположить не могу, кому она обещала меня. Травила с помощью Моргана этой дрянью, — я указала на графин. — Все, лишь бы я потеряла своего зверя и стала лерой. Она даже не осознавала, что не магичкой я останусь, а красноглазой. Сумасшедшей, потерявшей себя. Как со всем этим жить?

Дернув за ремень, он вытащил его из петель и отбросил к куртке. Потянувшись рукой, я откинула одеяло и только потом сообразила, что пригласила его лечь. Но Айдан стоял и ждал моих слов.

— Есть что-то, о чем ты мне не рассказал? — наверное, это была моя последняя попытка найти предлог не доверять ему.

Он, казалось, крепко призадумался.

— Что Моргана подкупил, пообещав ему лен на юге, сказал. Про гонцов тоже. Сарен просил меня о союзе, похоже, ему тоже поперек горла мысль, что он голодранец при фере. Но это мы с ним еще не обсуждали. Вроде больше ничего не утаил. Пусти меня уже к себе. Я обниму, и ты расскажешь, что же такого страшного тебе приснилось, что твой ужас достиг меня? Ты бледная, Рьяна, и мне это совсем не нравится. Пусти меня к себе, котенок.

Наверное, было что-то в его взгляде, но я осторожно провела ладонью по простыне рядом. Айдан склонил голову.

— Не упрямься, — выдохнула я. — Мне и так тяжело.

Уголки его губ приподнялись. Скинув с себя грязные штаны, он пристроил их рядом с курткой и скользнул ко мне на кровать в одних подштанниках. Уперевшись в подголовник спиной, ловко обхватил меня за плечи и притянул к себе. Стиснул и коснулся губами моих волос.

— Знала бы ты, как я тебя люблю, Рьяна. Поверь, нет ничего страшнее, чем потерять это чувство. Никогда больше я не обману тебя. Никогда не предам. Надо будет — сдохну за тебя. Только не отталкивай. Ничего у тебя не прошу, лишь одно — позволь быть рядом.

Его грубые, немного шершавые ладони скользнули по моим плечам. Сжав их, Айдан поднял меня выше, укладывая на себя. Оказавшись в столь странном положении, я слегка растерялась. Под ладонью бешено колотилось чужое, но такое родное сердце. Вскинув голову, поймала на себе внимательный взгляд дракона. Усмехнувшись, он согнул колено, осторожно раздвигая мои бедра. Я приподнялась. В живот уперлось нечто огромное, выступающее из его штанов. Жаркое. Стыдливо опустив взгляд, уставилась на грудь мужчины. Под моими пальцами перекатывались каменные мышцы. Столько силы.

— Айдан — шепнула, сообразив, что буквально оседлала его.

— Мне нравится, когда ты сидишь на мне сверху, фера, сразу понятно — кто в семье главный.

Покраснев, я уперлась руками в его плечи, пытаясь отстраниться. Дракон рассмеялся.

— Такая грозная кошечка, а на деле скромница невинная, — ладонь Айдана обхватила мои ягодицы. — Я всегда был везучим. Но чтобы вот до такой степени. Сам себе завидую. Расслабься, любовь моя. Устраивайся удобнее и расскажи, что такого страшного тебе приснилось?

— Не стоит об этом, — пробормотала, проведя ноготками по его коже. — Всего лишь сон.

Айдан кажется издал легкий смешок, а я покраснела еще больше. Мои волосы скользнули с плеч и упали на торс дракона. Он вздрогнул и проследил за наверняка щекочущими его темными локонами.

— Интересно, котенок, если я осмелюсь тебя сейчас поцеловать — мне сильно достанется от тебя? — темно-рыжая бровь забавно приподнялась.

— С каких пор ты стал таким пугливым? — выдавила из себя, пытаясь быть смелее.

Его губы изогнулись. Поймав себя на том, что смотрю на его рот, попыталась отвернуться, но мужская ладонь легла на затылок, не позволив. Подняв взгляд, я утонула в тепле теплых золотых очей. Они светились в полумраке, выдавая огромную магическую силу дракона, что лежал подо мной.

Он молчал и продолжал улыбаться. Будто ждал. Я снова непроизвольно опустила взгляд на его твердые губы. Айдан выдохнул. Между нами ощущалось легкое напряжение. Горячее. Смущающее.

— Поцелуй меня, Рьяна, — выдохнул мой генерал. — Сама.

Услышав его просьбу, замерла. Я мало чего боялась в жизни. Смерть близких, пустые могилы, полные ужаса крики Филлии, но сейчас оробела. Он просил меня переступить черту. Давал право, по сути, самой распоряжаться тем, насколько далеко зайдут наши отношения.

А я...

— Нет, — легонько качнув головой, протянула ладонь и коснулась подушечками пальцев его сухих губ. — Хоть где-то в моей жизни должен командовать мужчина. В постели я предпочту подчиняться.

И договорить не успела, как вмиг оказалась под драконом. Нависая надо мной, Айдан снова удобно устроился между моих ног.

— Такой ответ меня радует, котенок, — шепнул он и мягко коснулся моих губ.

Нежность. Прежде я до конца не понимала, что это за чувство. Щемящее душу. Заставляющее выгибаться навстречу ласкам. Айдан неспешно провел языком по моей нижней губе, прикусил и слегка потянул на себя.

Страсть. Выдохнув, я потянулась вслед за ним, и сама впилась в его рот. Жадно. Требуя ответного натиска.

Стоны и борьба.

Подняв ногу, обвила ею талию своего дракона. Грубо рыкнув, он дернул мою ночную сорочку вверх, устраняя это нелепое препятствие между нашими телами. Обхватив мой затылок, оставил губы в покое и дорожкой мелких поцелуев спустился на шею, прикусил кожу в том месте, где бешено бился пульс. Выгнувшись еще больше, я запустила руку в его густые медные волосы. Чуть дернула и заметила, как несколько волосков зацепились.

— Браслет, — выдохнула, отвлекая Айдана от своего тела.

— Что? — он привстал на локтях и взглянул на меня шальным взглядом.

Его глаза пылали страстью и бешеным желанием.

— Браслет? — повторил он. — Котенок, вот сейчас ты меня точно убьешь.

Выдохнув, он опустил голову на мою грудь. Его ладони стиснули мое тело так, что казалось кости затрещали.

— Айдан, — шепнула, ничего не понимая.

— Браслет, Рьяна. Есть еще кое-что, о чем я как бы забыл тебе рассказать, но боюсь, что за эту правду ты просто разорвешь мне глотку. Хотя умереть вот так в твоих объятиях... я не против.

— Говори, — выдохнула, чувствуя, как холодок змеей заползает в душу.

Приподняв голову, он так жалобно взглянул на меня. Ну что мальчишка рыжий и с веснушками. Поджав губы, снова запустила руку в его мягкие волосы.

— Я люблю тебя, — тихо произнес он улыбаясь. — Поверь, никто и никогда не слышал от меня этих слов. Люблю настолько, что схожу с ума от мысли — ты выберешь другого. Когда я прибыл, то только и слышал, что тебе уже шьют свадебное платье. Этот темный прикасался к тебе. Я видел, как его ладонь скользит по твоему плечу. Это выжигало душу, Рьяна, так сильно, так больно, что я пошел на подлость. И сейчас пришло время отвечать за нее.

Он умолк. Его губы дрогнули. Я видела насколько ему сложно. Взгляд скользнул на запястье.

Красивый плетеный браслет. Интересный узор, напоминающий древние руны.

— Он брачный, — наконец сообразила я. — Ты, лис, женился на мне по законам драконов?

Он моргнул и шумно выдохнул.

— Не прогоняй, Рьяна, умоляю! Это был шаг отчаяния. Ты готовилась стать женой, мне нужно было выгадать время, чтобы показать себя. Я... боялся потерять тебя, даже не успев вступить в бой за свою душу. Прости за эту ложь.

Проведя пальцами по кожаным ремешкам браслета, тихо засмеялась.

Нет, конечно, я понимала, что должна была злиться, требовать объяснения и... И гнать его из постели. Вот только...

— Странный ты, Айдан, то отвергаешь, то втихушку женишь на себе. Опасный ты мужчина. Вот как тебя теперь из дома выпинывать, если ты мой законный супруг? Это теперь получается, раз пролез в мужья, так и любить тебя придется, лис ты прожженный!

Обняв этого хитросделанного ящера, прижала его голову к груди и пригладила яркие локоны. А на душе отчего-то так хорошо стало.

Я и сама не понимала, насколько боялась, что он просто играет моими чувствами. Что предаст и отвергнет, как только получит свое.

— Я люблю тебя, Айдан Свирепый, и только попробуй когда-нибудь разочаровать меня. Предать или обмануть.

— Боги, Рьяна, — шепнул он, обнимая меня крепче. — Ты мне свыше послана. Как же я боялся потерять тебя. Как боялся быть отвергнутым сейчас. Люби меня, и я переверну для тебя мир. Только люби, мне так не хватает этого чувства. Я так хочу быть любимым и нужным. Тебе нужным, моя фера.

Прикрыв глаза, замерла, наслаждаясь счастьем в полумраке комнаты. Вокруг было так тихо, что я слышала глубокое размеренное дыхание Айдана. В эти мгновения отступали одиночество и страх, неуверенность в собственном будущем. За окном, где-то там, завывал ветер. И я согрелась. Впервые за долгие годы мне было действительно тепло, и не только физически. Душа нежилась в покое.

Мой мужчина.

Моя опора и защита.

Надежная каменная стена, что укроет от всех невзгод.

Выдохнув, пропустила между пальцев мягкие волосы дракона. Такие густые. Яркие.

Пламя!

Айдан, что-то невнятно промычав, потерся об мою грудь щекой. Горячее дыхание разбивалось о кожу, вызывая мурашки. Огненная волна пробежала по телу от макушки до пальчиков на стопах. Словно ощутив это, Айдан приподнялся на локтях и нежно провел губами по ключице, вызывая трепет.

Я судорожно вздохнула.

Уголки его рта дернулись. Усмешка. Он снова коснулся легким поцелуем, но ниже. И еще ниже, беря в плен розовую горошинку.

Не удержав стона, я прогнулась, давая ему больший доступ к телу.

— Скажи еще раз, Рьяна, — шепнул он, лизнув языком вершинку груди. — Скажи мне еще раз.

— Люблю, — выдохнула, путаясь пальцами в его распущенных волосах. — Я люблю тебя.

Он довольно зажмурился и сжал сильнее. Щекой, словно кот, потерся об меня и, поднявшись выше, навис, заглядывая в глаза. Утопая в этом неистовом золотом пламени, я стискивала его талию ногами, совсем не стесняясь своей наготы.

Все возможные пути к отступлению были разрушены. Сожжены и обращены в пепел. Между нами не осталось ничего, что могло бы помешать единению. Но Айдан совсем не спешил. Казалось, ему нравилось просто смотреть на меня, касаться и целовать. Так невыносимо нежно. Я замирала под этим ненасытным взором. Душа трепетала. Сердце колотилось как бешеное. Мой!

Только мой!

Золотой дракон.

Еще один поцелуй.

Его сухие губы заскользили по моим. Прикусил. Лизнул, вызывая пламя внизу живота. Невольно стиснув бедра, ощутила всю силу его желания. Большого, горячего и подрагивающего. Смущающего. Повернув голову, только сейчас заметила на полу рядом со своей ночной рубашкой его штаны. Он успел их снять. Когда? Сейчас это было уже не важно.

— Бесстыдник, — простонала, чувствуя, как он сильнее прижимается к низу моего живота.

Айдан, тихо хрипло засмеявшись, потерся об меня, вынуждая краснеть.

— Это я обожаю в тебе больше всего, кошечка. Невинность. Ее было так мало в моей жизни. Чистоты и невинности.

Выдохнув, он впился в рот жадно и неистово. Шершавые руки скользили по плечам, груди, спине. Губы пробовали на вкус кожу.

Сладко. Я терялась в грубых ладонях дракона.

Стоны и тяжелое дыхание...

Я шептала его имя и просила... Сама не понимала, о чем. Умоляла.

Он лишь, хрипло посмеиваясь, доставлял мне все большее наслаждение.

Пламя. Стискивая талию своего мужчины, подстраивалась под него. Ждала и просила.

— Айдан... — тихий возглас разрушил тишину.

Дракон резко толкнулся и заполнил меня.

Вспышка. Легкая сладкая боль.

Прогнувшись, я ощутила, как мой мужчина легонько целует меня в шею.

— Люблю, — хрипло выдохнул. — Как же я люблю тебя, моя фера.

Приподнявшись, Айдан сел, устраивая меня на своих бедрах. Ухватившись за его мощные плечи, легонько качнулась. Боль затихала. Горячие ладони дракона легли на мои ягодицы. Приподняв, он медленно опустил меня на себя. Толчок...

Вцепившись крепче, уткнулась в его шею и, не удержавшись, лизнула и прикусила. Солоноватый вкус моего мужчины остался на губах.

Его запах.

Он изменился. Терпкий, будоражащий сознание. Запах моря.

Качнувшись, я потерлась о своего дракона грудью. Возбуждение. Дикое желание. Нежность развеялась, и ей на смену пришел голод.

Тихо рыкнув, Айдан стиснул мои бедра, впиваясь в кожу пальцами...

Пространство спальни наполнилось иными звуками. Стоны, приглушенное мужское рычание, шлепки и... нежные признания.

Потеряв себя, я ощущала лишь жар, исходивший от тела моего дракона. Звала его, кричала... Оставляла на его коже тонкие красные полосы от когтей. Он прогибался, и, казалось, эта легкая боль приносила дракону дополнительное удовольствие.

Я просила... требовала... Он слышал меня, ловя губами мои мольбы.

Очередной толчок, и мир замер. Внизу живота словно распрямилась огненная спираль. Удовлетворение. Счастье. Сжав бедра, я упала на подушку не помня себя. Моя кошка, довольно заурчав, втянула коготочки.

Силы... Их просто не осталось. Нависнув надо мной, Айдан еще несколько раз грубо толкнулся и, издав победный рык, опустился, накрывая меня собой.

Влажный. На его шее проступали капельки пота. Запах. Он стал сильнее. Солоноватый, мужской. Будоражащий сознание.

И снова тишина. Его громкое рваное дыхание.

Яркая светлая полоса на потолке.

Рассвет.

Улыбнувшись, я обняла Айдана и, повернувшись, зарылась носом в его локоны.

— Мне никогда не было так хорошо, — призналась, закрывая глаза.

— Привыкай, любовь моя. Теперь так будет всегда, — негромко произнес он. — Никогда тебя не отпущу. Мой островок счастья. А если и погонишь, то уйду, прихватив тебя подмышкой. Ты принадлежишь только мне, Рьяна. Только мне! А я тебе!

Осторожно скатившись набок, он притянул меня к себе, укладывая на свой согнутый локоть. Его пальцы неспешно заскользили по моей скуле. Дракон вглядывался в мое лицо, будто видел его впервые. Изучал. Огонек в его глазах, то разгорался, то угасал.

— Когда же ты хотел мне рассказать, что случайно женился по своим законам?

— В идеале после рождения первенца, — тихо засмеялся он. — Больно острые у тебя коготки, любовь моя.

— Их острота не удерживает тебя от афер, лис.

— Дракон...

— Лис, Айдан, и даже не спорь, — зевнув, я прикрыла рот рукой.

Глаза слипались. Сумрак комнаты рассеивался.

— Спи, Рьяна, — склонившись, Айдан поцеловал меня в висок. — Мы с тобой заслужили это счастье. Я, наконец, нашел свое место. Оно рядом с тобой. Ты... Я никогда не позволю смотреть на кровь, котенок. На казни. Я уберегу тебя от всего. Ты сильная и стойкая, моя фера, но все же... женщина.

— И как это понимать? — спросила, удобно устраиваясь под его боком.

— Хм, — он усмехнулся. — Это значит, что рождена ты была для любви, а не для битвы. А я пришел в этот мир, чтобы любить тебя и сражаться во имя тебя. А сейчас спи! Нам нужен отдых. И тебе, и мне.

Обняв его и просунув ногу промеж его ног, я расслабилась и мгновенно погрузилась в тяжелое небытие.

Тепло. Потянув на себя одеяло, крепко зажмурилась.

Солнце. Его свет раздражал.

Повернувшись на другой бок, скользнула руками под подушку.

Моего слуха коснулись непривычные звуки. Вода. Всплески. Глухой удар деревянной большой кружкой по скамье. Мужское бормотание и отчетливые шлепки босых ног по полу.

Кто-то был в комнате и, кажется, умывался. Сознание медленно, как-то нехотя стряхивало оковы сна.

Снова шаги. Они затихли рядом с кроватью. Надо мной нависла тень. Дыхание. Брызги мелких капель. И запах моего любимого мыла. Легкое касание. Поцелуй в уголок глаза. Такой нежный, подкупающий.

Наверное, именно он окончательно разбудил. Полежав немного, поняла — от кровати отошли. Приоткрыв глаза, уставилась на широкую мужскую спину. Затем взгляд спустился ниже на упругие ягодицы...

— Бесстыдник! — шепнула улыбаясь. — Где твои штаны, дракон?

— А в комнату может войти посторонний? — спросив, он повернулся.

Я мгновенно зажмурилась.

— Тебе действительно есть чем хвалиться, генерал, — потрясенно выдохнула.

— Как я говорил ранее, если бы титулы мужчинам раздавали за величину их «гордости», я уже давно был бы императором, — довольно похвастал он.

— Айдан, есть ли границы у твоего самомнения?

— Нет, любовь моя, оно бескрайнее. Ты выспалась? Я слышал твое бормотание. Ты разговариваешь во сне.

— И что же говорю?

Он чуть склонил голову, раздумывая над ответом.

— Чаще отдаешь приказы, моя фера. А еще жалуешься, что опять испачкала подол платья, и Филлия будет злиться.

— Тогда это хорошие сны, — я повернулась на спину и уставилась в потолок. — И да, кажется, я, наконец, отдохнула.

— Я рад.

Подойдя к кровати, дракон сел на краешек и взял мою руку в свою. Наши пальцы сплелись. Повернув голову, я взглянула на сомкнутые ладони. Бронзовая и белая кожа. Такой контраст. Айдан усмехнулся и сжал сильнее.

— Я думал, ты поспишь дольше, Рьяна. Я измотал тебя этой ночью.

— Не спорю, — шепнула, взглянув на окно. Рама была приоткрыта и в комнату проникал морозный воздух. — Вы собрали обоз?

— Не знаю, — он перекинул через меня ногу и, перебравшись на другую сторону, лег набок. — Я не интересовался этим. Там Дьярви и Вегарт. Два генерала на двадцать телег — это уже излишек. Разберутся!

— Я должна была помочь Гасми с травами. Он вчера заходил, — вспомнила поморщившись.

Совершенно не хотелось сползать с простыней. Да и внизу живота приятно саднило. Чего мне сейчас действительно не хватало — это набранной бочки для купания.

— Все ждет, фера, — он провел пальцами по моей груди. — Ты выглядишь немного бледной. Мне стоит сходить на кухню и принести тебе завтрак.

— Боги, дракон, с чего вдруг ты стал таким заботливым?

— Я был таким всегда, женщина. Просто ты фыркала на меня и не присматривалась внимательнее.

Обняв за талию, он спустился ниже, устраивая голову на моем животе. Выдохнул и потерся щекой. Ну точно лис! Этому мужчине нужно было родиться перевертышем. Улыбнувшись, я зарылась пальцами в его ярких медных локонах. Волнистых. Возможно потому, что Айдан почти всегда заплетал их в косу.

В комнате повисла тишина. Перебирая его волосы, я смотрела в окно. Дракон лежал и не шевелился, его дыхание мягко касалось кожи возбуждая.

— Ты забыла сказать мне кое-что с утра, — наконец, шепнул он.

— Ты о том, что я люблю тебя? — поинтересовалась улыбнувшись.

— Да! Мне нужно слышать эти слова. Они делают меня счастливым.

— Так и ты не сказал, — напомнила ему.

— Неправда! Я назвал тебя любимой. Не лукавь, Рьяна.

Приподнявшись, он заглянул в мои глаза.

— И все же ты бледная, моя фера. Не нравится мне это. И то как тебя трясет во сне. Сколько угодно говори, что это не кошмары, но я не поверю. Нужно позвать моего травника. Ты должна хорошо отдыхать.

— Мне уже принесли отвар, — я кивком указала на прикроватную тумбу. — Не думаю, что Морган посмеет еще чем-либо меня опаивать.

— Да, — Айдан сел и, потянув за край, полностью стянул с меня одеяло. — Я еще не разобрался с этим. Слишком сложная ситуация с твоим темным. Неоднозначная. Но все потом.

Его шершавая ладонь скользнула по внутренней стороне моего бедра. Дракон задумчиво окинул мое тело взглядом. Уголки его губ дрогнули и приподнялись.

Еще никогда прежде я так остро не ощущала свою наготу. Она смущала. Хотя нет... Скорее краснеть меня вынуждало не отсутствие одежды, а пламя, что стремительно разгоралась в очах мужчины.

— Айдан, ты что-то говорил о завтраке, — напомнила ему, облизнув вмиг пересохшие от возбуждения губы. — Полагаю, он будет как нельзя кстати.

— Пытаешься меня выпроводить из комнаты, женщина?

Он быстро разгадал мои намерения. Рвано выдохнув, заметила, что, то что было еще минуту назад вяло, уже радостно стояло покачиваясь.

— Имей стыд, дракон! — мое лицо запылало. — Прикройся!

— Зачем? Мне нечего стыдиться, женщина.

— Айдан! — возмутилась, отбирая у него одеяло.

— Какие нынче нежные феры пошли.

Спустившись с кровати, он вытащил из сундука мягкие штаны и неспешно влез в них, поглядывая на меня. Я молча одобряла его действия, ну просто сложно разговаривать с мужчиной, когда твой взор непроизвольно все время опускается на низ его живота.

Выдохнув, ощутила, как пересохло в горле.

Ну невозможный тип!

Неужели так сложно было сразу надеть на себя да хоть полотенце и не вводить меня в такое смущение?

Сев на постели, подобрала под себя ноги и накрылась одеялом. Страшно хотелось пить.

— Что бы ты пожелала, Рьяна? Яичницу или может быть хлеб с копченым мясом? Салат из овощей? Что просить у поварих?

— Не знаю, — пожала плечами и покосилась на графин с отваром. Рядом, как и всегда, стоял стакан. — Наверное, все же овощи.

Потянувшись, налила немного зеленоватой жидкости. В груди что-то больно укололо. Поморщившись, согнулась, чувствуя, как неприятные ощущения отдают в спину.

— Рьяна? — наверное, боль отразилась на моем лице. — Котенок, с тобой все хорошо?

Кивнув, я поднесла стакан к губам и снова укол. Будто спицей раскаленной протыкали. Простонав, сделала глоток, зная, что наверняка отвар поможет. Еще глоток. Во рту растекалась непривычная горечь. Снова глотнув, закашлялась от боли, прожигающей виски. Жидкость хлынула через нос.

— Рьяна!

Айдан подлетел ко мне и попытался схватить выпадающий из руки стакан. Не успел. Он покатился по матрасу, разливая остатки содержимого на простыню.

Вскрикнув, я упала на подушки. Спину прошибло потом. Руки мелко затряслись, живот скрутило огнем. Стало так невыносимо больно, что из глаз брызнули слезы.

— Рьяна! — в голосе Айдана я легко слышала страх. — Что, девочка? Что с тобой?

Взгляд остановился на окне. В отражении легко различалось бледное лицо Максена, он кричал, неестественно широко разевая рот.

«Рьяна, нет!»

Кажется, этот голос принадлежал не моему дракону.

Я, наконец, расслышала брата.

Слезы скатились с уголков глаз. Я старалась удержать ясное сознание, но от нестерпимой боли в животе мысли путались. Меня тошнило. Мучительно. Голова отяжелела и все поплыло. В ушах шумело. Казалось, я нахожусь в шторм в маленькой лодке. Больно. Резь в глазах вызывала дополнительную муку. Моргнув, ощутила, как по виску скатилась еще одна слеза, исчезая в волосах. Губы пересохли, я очень хотела пить.

— Морган! — рев Айдана сотрясал стены. — Вегарт! Дьярви! Да где вы?

Он уложил меня удобнее и раненым зверем метался по комнате. Комкая в ладонях простыню, я пыталась сглотнуть вязкий ком в горле. На зубах появился мерзкий металлический привкус крови.

— Морган! — Айдан был в тихом бешенстве.

Быстрые шаги... Голоса... Я пыталась вслушаться в то, что происходило в комнате, но различала лишь собственные негромкие стоны.

— Моя фера... Рьяна... ее отравили! Закрыть врата! — процедил сквозь зубы мой дракон. — Никого не выпускать! Никого, вы меня слышали?

Кто-то спешно подбежал к кровати.

— Рьяна... — моего сознания коснулся взволнованный голос Моргана. — Открой глаза и посмотри на меня.

— Ее отравили твоим пойлом! — раздалось гневное над нами.

— Ты о чем, дракон? — Морган, как мог, сохранял спокойствие. — Я ей уже несколько дней ничего не готовил... Зови своего травника...

Моего запястья коснулась влажная ладонь.

— Ее бросает в пот, — Морган, не проявляя ни капли стеснения, осматривал мое безвольное тело. — Но руки ледяные. Стопы тоже. Это спазм сосудов...

Мне чудилось, он разговаривает сам с собой.

Что-то мелькнуло перед глазами, и я сообразила, что, то ли из-за слез, то ли из-за яда теперь вижу лишь тени. Надо мной нависли трое. Айдан... Морган... Но вот третий... Он словно парил над головами остальных.

— Максен, — шепнула через силу.

— Кого она зовет? — в голосе моего дракона легко различался страх.

— Брата, — ответил Морган, — того, что погиб тогда на дороге. Не стоит сейчас обращать внимание на ее слова. Разум замутнен, было бы лучше, если бы она и вовсе погрузилась в забвение. Боль ей ни к чему, ее и без того было предостаточно.

— Ясно... — Айдан кивнул, — но для бреда рано. Она выпила отвар всего несколько минут назад.

Сомкнув веки, я поморщилась. Как же горели глаза. Чесались, словно в них горсть песка кинули.

— Свет, — раздался с другой стороны кровати куда более спокойный голос Вегарта. — Он причиняет ей боль. Это действительно отравление, я видел подобное однажды. Мальчишка из крестьян глотнул отраву для крыс.

Развернувшись, белый дракон задернул тяжелые шторы, чем принес мне несказанное облегчение.

— Я найду Сарена, Айдан, — через гул в голове различила и голос Дьярви, но более тихий, потому как он остался стоять на пороге комнаты. — Военачальник должен знать о произошедшем. Его девочка наверняка тоже в опасности. Все дела беру на себя. Травника пригоню немедленно. Если это яд от грызунов, то он должен распознать его.

— Зачем ее опоили, Морган? — Айдан опустился у кровати на колени и тщательно прикрыл мое нагое тело покрывалом. — Чего я еще не знаю и что делать, темный?

Запустив пальцы в волосы, он дернул и тут же, выпустив рыжие локоны, обтер лицо ладонью. Отчаянье. Мой генерал испытывал страх.

— Ее необходимо отпаивать водой, — Морган пальцами раздвинул мои веки и всмотрелся в глаза. — Сосуды лопнули. Впервые сталкиваюсь с подобным. Мне нужен твой травник, дракон. Я никогда не работал с ядами, мне оно ни к чему было. Где я, а где крестьянские амбары да дети? Но твой человек — ведун из простых. Он должен знать о противоядии.

Дверь хлопнула. Дьярви спешно ушел. Я четко слышала его шаги, будто слух стал ярче. Обостреннее. Мой зверь, чувствуя боль человека, пытался взять контроль над телом.

Выдохнув, Айдан обхватил мое лицо ладонями и повернул к себе.

— Держись, моя фера, — его голос дрожал. — Все будет хорошо.

Моргнув, я различила сквозь пелену слёз его вмиг ставшим бледным лицо. Нижняя губа огромного мужчины тряслась, но кажется дракон и не замечал этого.

Что-то громыхнуло. Я поморщилась и покосилась на тумбу. Вегарт поставил кувшин с водой.

Меня замутило. Во рту разлилась противная желчь.

— Таз! — вскрикнул Айдан, сообразив, что мне плохо.

Белый дракон проворно метнулся в умывальню и вытащил оттуда небольшую деревянную лохань.

Приподняв меня, мой генерал собрал разметавшиеся волосы и поддержал. Позыв. Желудок был пуст, но его словно скручивало. Что-то потекло по губам, мерзкое и горькое. И вкус противный — горечь с примесью металла. Меня передернуло.

— Что это? — Айдана трясло, хоть он и пытался взять под контроль эмоции. — Что выходит из нее?

— Запекшаяся кровь, — сухо ответил Морган.

— Что? — выдохнул дракон и, сев на кровать, обхватил меня, не выпуская из объятий. — Ты зельевар, темный. Не спасешь ее и тебе не жить! Никому не жить!

Животный ужас, вот что он испытывал в этот момент. Мой бедный мужчина боялся до дрожи в теле.

— Успокойся, Айдан Свирепый, — послышалось в ответ. Даже сквозь пелену боли я попыталась улыбнуться, потому как знала этот тон своего мага. Он всегда так разговаривал со мной, когда я начинала паниковать. — Она дорога мне не меньше, чем тебе. А может, и больше. Но я знаю Рьяну, так просто она убить себя не даст. Не стоит недооценивать нашу девочку. А сейчас положи ее на подушки и не мешай мне. Это не твое поле боя, здесь нужно действовать уверенно и не спеша. Знать бы еще состав того, что она выпила. От этого зависит противоядие. Пойло магическое, не просто трав намешали...

Морган крутил в руках графин с отравой. Понюхал и, даже опустив мизинец, попробовал на вкус.

— Не знаю... — пробормотал он. — Что-то из дешевого сырья. Где этот бородатый мужлан, когда он так нужен?

В этот момент открылась дверь, и я различила фигуру Дьярви в проеме.

— Ну где? — рявкнул Айдан.

— Наш ведун ранен, — черный дракон тяжело дышал, словно загнанная лошадь. — Я нашел его, истекающим кровью, у сараев с травами. Рядом следы. Была драка. Ведун сопротивлялся как тварь из бездны, слишком много крови для него одного. Он жив, но помочь сейчас не может.

— Да чтоб его! — рык Айдана потряс комнату.

— Филлия, — шепнула сухими губами, больше всего сейчас опасаясь за жизнь племянницы.

— Маленькая фера в соседней комнате, — Дьярви меня расслышал. — Я ее охрана, а Сарен рыскает в поисках отравителя.

— Как вы его найдете? — Морган обтер лицо краем простыни.

— Запах, старик, — в голосе старшего Вагни звенел лед. — Запах трав, что хранятся в сарае. Не многие ходили туда. А еще ранение. Ведун хорошо для нас расстарался. Барсы Сарена учуят его и быстро.

«Гасми» — вспыхнуло имя в моей голове.

Я открыла рот и тут же закашлялась. По подбородку потекла горькая слюна.

— Айдан, — скомандовал Морган, и меня мгновенно повернули набок, чтобы не захлебнулась.

— Что делать, темный? — моего дракона трясло.

— Пока ничего. Рьяна сильный целитель, но магия других на нее не действует. Это ее самая большая слабость. Ее собственный дар мало чем ей поможет. Я принесу сюда все необходимое для приготовления противоядия, но мне нужно знать, чем именно ее напоили. Это важно, иначе я сделаю только хуже. Ищите предателя, от этого зависит ее жизнь.

— Гас... — Шепнула, но договорить не смогла.

Сознание меркло. Губ коснулась мокрая тряпка и в рот потекла прохладная вода.

Глотая ее, я чувствовала облегчение.

— Я с тобой, любимая, — шептал надо мной Айдан, приглаживая разметавшиеся влажные волосы. — Я с тобой...

Его пальцы нежно коснулись моего лица. Но ладонь дракона показалась ледяной. Меня трясло мелкой дрожью.

— Пей, моя фера, - мокрая тряпица снова коснулась губ.

— Я вижу, наследник императора, за ранеными ты ухаживать умеешь. Неожиданно, — негромко пробормотал Морган. — Может, и не такая уж ты и плохая пара для нашей девочки. Ее отец на подобное был неспособен. Считал ниже достоинства вольного фера.

— Я все умею темный: и спасать, и убивать. И нет ничего, что было бы ниже или выше моего достоинства. Тем более если дело касается моей женщины.

— В таком случае от тебя будет толк. И не трясись так. Рьяна — боец. И она куда сильнее, чем кажется ее врагам. Они еще пожалеют, что родились, когда она очнется. Нельзя ее злить, в ней кошка просыпается с большими клыками и когтями.

— Боюсь, она не успеет, я разделаюсь с ними много раньше, — пробормотал Айдан и снова провел тряпицей по моим измученным жаждой губам.

Боль. Можно было бы подумать, что за столько лет я должна была привыкнуть к ней. Но, нет. Мой живот горел мучительным огнем, отдавая под ребра. Казалось, желудок кто-то сжал в кулак и медленно выворачивает. Тошнота не проходила, а горечь сводила с ума. От этого постоянно хотелось пить. Слюна тонкой струйкой стекала с уголка моих губ. На подушке от нее расходилось мокрое пятно. Неприятное и раздражающее кожу.

Лежа на боку, я чувствовала мерзкий неприятный холод и вязкость на щеке.

Именно это задевало больше всего. Беспомощность и эта тонкая струйка, которую бережно стирал Айдан, подкладывая на подушку чистую ткань. Нелепо, но мне было стыдно. За слабость. За то, что им приходится ухаживать за мной.

Так непривычно.

Лба коснулась холодная мокрая тряпица. Мой дракон аккуратно обтирал лицо, стирая испарину. Невольно я что-то промычала, мысли путались. Я и сама не понимала, что хочу сказать. Имя...

Да, имя того, кто был в нашем доме вчера. Кто имел доступ к сараю и бродил по моему крылу, пачкая грязью пол в комнате.

— Гас... — прохрипела, еле шевеля губами.

Очередная капля слюны потекла по щеке, вызывая у меня омерзение.

— Тихо, — голос моего дракона успокаивал. — Молчи, Рьяна. Береги силы. Они нам будут очень нужны.

— Гас... — повторила я тише.

Но никто меня не понимал. Возможно, потому что язык заплетался.

— Что с ней? — раздалось от окна.

Вегарт. Белый дракон, что пес, бегал по поручениям своего генерала. Но в отношении этих мужчин чувствовалось теплота. Друзья. И я была уверена, окажись на моем месте его истинная, Айдан так же носился бы с тазами и кувшинами.

— Она постоянно что-то бормочет, — негромко ответил мой дракон. — Не разобрать.

— Бред? — Вегарт придвинулся к кровати. — Яд затронул рассудок?

— Нет, ее сознание чистое, — Морган, расставив на моем столе свои стойки, судя по звукам что-то мелко нарезал. — Но не забывайте про воду. Нужно избежать обезвоживания.

— Придумал хоть что-нибудь? — Айдан обернулся к нему.

Через пелену слез на глазах я могла разглядеть его озабоченное усталое лицо. Все еще могла.

— Ничего дельного, — маг покачал головой. — Отравление — весьма непопулярный способ убийства на севере. Ножом как-то надежнее. Но чаще используют когти и клыки. За всю свою жизнь я впервые сталкиваюсь с подобным. Зачем? Не могу понять, почему именно яд.

Я притихла, ощущая, как большая и теплая мужская ладонь через одеяло успокаивающе гладит по бедру. Айдан не отходил от постели ни на шаг. Разговаривал то со мной, то с Морганом и Вегартом, и это приносило небольшое, но все же облегчение. Я слышала их голоса и понимала, что не одна.

Где-то там в коридорах периодически ругалась моя маленькая Филлия, пытаясь прорваться ко мне. Но старший из братьев Вагни, рыча, загонял ее обратно в комнату.

— Яд, темный, потому как иного способа не было, — негромко пробормотал Вегарт.

Судя по звукам он что-то выжимал в ведре. Скорее всего, полоскал ткань для обтирания.

— Рьяна — воин, — послышалось от двери, там в проеме показался слегка растрепанный Дьярви. — Вытащи при ней нож — вопьется в горло и живым убийцу не выпустит. Поэтому достали подлостью. Кто-то знал, что она пьет твои отвары, маг, и использовал это. Кто-то очень умный и скользкий как угорь.

— От Сарена есть вести? — Айдан поднес к моим губам ложечку и влил в меня солоноватую воду.

— Ищет, — Дьярви недовольно поджал губы.

— Долго, нужно идти самому.

— Не глупи, генерал, — Морган с глухим ударом поставил на стол боченок с травой. — Барсы обладают острым нюхом...

— Зато у меня куда острее желание его найти!

— Вряд ли, Айдан, — Морган усмехнулся. — Сарен рядом с Рьяной с того самого дня, как они оба потеряли семьи. Его единственный брат пал в той резне на дороге. Он ищет, генерал, наберись терпения. Твоя женщина не в агонии.

— Ей больно, маг. Сейчас для меня имеет значение только это. Моей девочке невыносимо больно!

— Вот и вливай в нее воду, дракон, и поменьше отвлекайся, — строго произнес Морган и засыпал в свою склянку белого порошка.

На его ладонях проступала тьма. Маг заговаривал свое зелье, и я очень надеялась, что оно хоть немного избавит меня от невыносимой боли.

Айдан, пригладив мои волосы, снова поднес к пересохшим губам ложечку с водой.

— Давай, любимая. Пей.

В его голосе звучало столько подкупающей нежности, что я прикрыла глаза и попыталась забыться. Хоть немного...

— Морган, у тебя есть снотворное? — негромко проговорил Айдан.

— Зачем? — отозвался маг.

— Мне кажется, ей лучше было бы сейчас спать...

— Она и так на грани сознания, — Морган поставил на стол ступку и, засыпав в нее корешки, принялся тереть. — Но лучше такое состояние, мы хотя бы не проглядим, когда ей станет хуже и она не захлебнется собственной...

— Я понял, — оборвал его Айдан. — Я все понял.

Он смочил чистую белую тряпицу, вытер мне рот и щеку, убирая ненавистные капельки слюны.

— Все будет хорошо, милая, — потянувшись, он коснулся губами моего виска. — Прости меня, что недосмотрел. Прости, что допустил. Это моя вина, целиком моя.

— Гасм... — попыталась я произнести имя того, кто им нужен.

— Что она говорит, Айдан? — настойчивее спросил Вегарт.

— Не могу разобрать, — мой дракон склонился надо мной еще ниже.

Я попробовала снова произнести это проклятое имя, но в этот момент скрутило желудок. Закашливаясь, я выла от боли.

Айдан крепко держал меня помогая.

Над ним медленно проступали очертания призрака. Максен вглядывался в мое лицо. Его губы зашевелились.

«Спи, сестра... Я покажу тебе все. Они уже идут по его следу. Барсы учуяли кровь»

Сглотнув, я закрыла глаза. Мое сознание словно толчком провалилось в темную вязкую бездну.

— Рьяна... — встревоженный голос моего дракона — это последнее, что я различила.

Туман. Вязкий, молочный. Находясь в нем, я силилась разглядеть хоть что-нибудь вокруг, но улавливала только звуки. Голоса. Айдан, его тихие уговоры потерпеть еще немного. Ощущение влаги на щеках и груди. Он обтирал мою кожу. Во рту снова появился привкус горечи, а следом — вода. Меня отпаивали. Вегарт произнес что-то озлобленным тоном, но я не разобрала. Морган ворчал. Темный со всеми его недостатками остался мне верен. И стоило этой мысли сформироваться в моей голове, как туман заклубился и в нем возникла брешь. Она стремительно увеличивалась.

Коридор. Такой знакомый. Кажется, я оказалась в своем крыле дома. Но... Все здесь было несколько иным. Не тот цвет у стен, темные доски на полу. Моргнув, различила впереди силуэт Максена. Призрак обернулся, поманил меня рукой и тихо приоткрыл тяжелую дверь в комнату. Я легко узнала ее. Спальня родителей. После их смерти, именно в эти покои я и перебралась. Там мне было легче, будто они находились рядом.

Сейчас же в полумраке сидели двое. Женщина в ночной сорочке со спящим младенцем на руках на постели, а мужчина — молодой и холеный — рядом на кресле. Образ Максена словно растекся и призрак обернулся ребенком лет десяти. Он снова взглянул на меня и замер, спрятавшись за той самой дверью. Он подслушивал взрослых.

— Морган, пора бы уже и забыть былое, — слышался тонкий голос матушки. — Ты все так же наивен. Это начинает раздражать.

— Ты была моей невестой, Гвена! Ты клялась мне в любви! Когда появился он, я отступил, потому как ты умоляла не связываться с фером. Говорила, что ты его истинная и нам будет выгоден такой союз. А теперь ты родила от него второго ребенка и просишь меня все забыть? Забыть свою любовь? — Я легко узнавала голос темного, вот только было в нем что-то иное. Злоба, ненависть. — Я ведь до сих пор люблю тебя и жду, когда ты, как и обещала, расторгнешь этот союз, оставив Карвину сына. Ты обещала мне, Гвена, что ваш брак временный. Ты клялась!

— Боги, Морган, не будь смешным! Нам было по шестнадцать, когда я вышла за него! Я клялась тебе восемнадцатилетней лерой, стоя с новорождённым сыном на руках. И все, чтобы ты не вздумал меня покинуть. Но сейчас-то включи мозги. Как я могу разорвать союз истинных?

— Ты не любишь его!

Маг подскочил с кресла и запустил пятерню в волосы. Глядя на его растерянность, женщина звонко захохотала. Ей было смешно смотреть на терзания влюбленного в нее мужчину.

— Морган, ты столь забавен!

Мама кокетливо поправила лямочку сорочки на плече, вернее, вместо того чтобы ее поднять, она ее приспустила, частично обнажая грудь. Мужчина замер и уставился на нее с вожделением. Его одолевала страсть, и это было заметно даже мне. Довольно усмехнувшись и откинувшись на подушку, женщина пристроила младенца сбоку, даже не взглянув на сверточек в пеленках.

— Да, я не люблю мужа, здесь ты прав. Зато я обожаю его золото и драгоценные камни. А что мне сможешь дать взамен ты? Ни земли, ни титула. Ты как был сыном крестьянки, так и остался, мой молочный брат. А я — младшая дочь лерда! Я рождена для роскоши!

— Но ты же любила меня, Гвена!

Ответом ему был очередной смешок. В этот момент мне стало жаль мужчину. Такое предательство от любимой женщины. Я ведь помнила, как предан он ей был. Всегда тенью стоял за спиной, готовый помочь во всем. Бедный влюбленный Морган!

— Любила, да, — мама протянула руку и коснулась его щеки. — Не злись, ты стал арендатором. У тебя свой дом, люди в подчинении. Занимайся своими зельями. Ты ведь об этом мечтал.

— Я мечтал о тебе, Гвена.

В этот момент младенец тихо захныкал. Взгляд молодого мужчины опустился, и он улыбнулся.

— Как вы назвали ее?

— Рьяна, — недовольно фыркнула мать. — Такое грубое имя, но Карвен настоял. Он даже слушать не стал мои доводы. Она может вырасти магом, но с таким именем. Рьяна! Словно я собаку зову.

— Ты преувеличиваешь, как и всегда, — протянув руку, маг коснулся пальцем лобика крохи. — И она перевертыш, кровь Карвина сильнее.

— А я сказала, что она вырастит лерой! — с нажимом повторила мама. — Ты ведь знаешь, как это сделать, Морган! Ты укреплял мою магию, чтобы я выгоднее смотрелась как невеста.

— Да только вот выбрала в итоге не меня...

— Ой, хватит! — с раздражением прикрикнула женщина. — Довольно твоего нытья! Живешь в достатке, вот и живи! От тебя требуется лишь преданность мне и зелья. Найди способ вытравить из моей девочки зверя. Я не могу допустить, чтобы дочь выросла блудливой кошкой, которая задерет хвост перед первым же, чей запах понравится. Я ненавижу этих блошистых фер. Грубых и неотесанных. Дочь такой не станет, хватит и имени. Рьяна! Мерзость!

— Гвена, это может быть опасно, — Морган испуганно вскинул голову. — Перевертыши, лишившиеся своего зверя, неполноценны.

— Она рождена полукровкой! — мать кажется его не слышала. — Она не чистокровная и никакое помутнение рассудка ей не грозит! Не сочиняй, Морган. Не придумывай! Верх возьмет моя благородная кровь. А чтобы ты старался лучше, скажу, слабую оборотницу Карвин с удовольствием сбагрит с рук. Она может стать тебе женой. В ней моя кровь, Морган. Она частичка меня. Как тебе замена? Вытрави из нее зверя и Карвин, чтобы скрыть позор слабой крови, отдаст ее тебе.

— И ты пойдешь на это? — маг склонился над постелью, кажется, не веря в то, что слышит. — Ты отдашь мне ее? Свою дочь?

— Ну почему бы и нет, — мама кокетливо пожала плечами. — Ты сильный маг, Морган. Темный. И я знаю, что твоим настоящим папашей был лер, что посещал моего отца. Ваши дети будут магами назло Корвину. Она станет богатой лерой, и тогда нас начнут приглашать не только в дома этих зверей, но и в столицу драконьей империи, в замки ленов с юга...

— Ясно! — Морган отошел от кровати. — Желаешь через дочь добраться до высшего общества. Если я скажу тебе сейчас «нет», ты ведь не оставишь свою затею?

— Ты меня знаешь, любовь моя, — потянувшись, она ласково провела ладонью по его бедру.

Меня вдруг передернуло от ее лживости. Максен опустил голову и отошел от двери на шаг. Мальчишка поджимал губы от злости и боли. Он знал об изменах матери. О том, что она хотела сделать со мной.

Знал и всю жизнь молчал, более того, позволил тем же зельем опаивать и свою дочь. Или я по-прежнему ничего не понимала?

— Мы договорились, Морган? — снова заговорила мама. — Рьяна твоя. Но только если по достижению восемнадцати лет она так и не обернется. И все признают в ней леру.

— Можно подумать, ты примешь мой отказ, — маг снова взглянул на младенца, в его глазах мелькнула нежность. — Хорошо, я дам ей нужное зелье. То, что посчитаю правильным я. Но, Гвена, надеюсь, что хотя бы этот наш уговор ты выполнишь?

— Конечно, другого мага достойного ей в мужья поблизости все равно не найдется, — засмеялась она.

В глазах мужчины полыхнула тьма. Развернувшись, он пошел на выход. Выражение лица темного изменилось. Он был невероятно зол. Настолько, что даже не заметил притаившегося за дверями маленького Максена.

Брат, не спеша, развернулся и взглянул прямо на меня. Столько печали проглядывалось через знакомые карие глаза. Только вот я не помнила его таким. Маленьким и беспомощным. Казалось, он всегда был взрослым, сильным и недосягаемым. Брат и сестра. Родные и чужие. Жили под одной крышей, ходили по одним коридорам. А разговаривали ли? Я не помнила этого. Да мы никогда не были особенно близки. Встречались только за обеденным столом да и то не каждый день.

Мальчишка, стоящий передо мной попытался улыбнуться. Виновато как-то. Это тронуло сердце.

Да, родные и чужие.

Когда мне исполнилось столько же, сколько ему сейчас, Максен уже был счастливо женат и его Линнель держала на руках крошку Филлию.

Нет, не было у нас общих тайн и интересов, игр или иных занятий. Он фер — наследник отца. Я несостоявшаяся лера — шанс матери примазаться к высшему обществу драконов и магов.

Вот кем мы являлись. Игрушки в руках родителей.

Повернув голову, я попыталась еще раз заглянуть в комнату матери, но в дверном проеме зияла лишь тьма. Бездонная словно дыра. Бездна наших душ, не заполненная любовью близких. Рана одна на двоих. Вот что было у нас общего. Боль.

Максен проследил за моим взглядом и вдруг его облик расплылся подобно серому туману. Брат стал снова таким, как в день смерти. Сильным и независимым младшим фером фьефа снежных барсов.

Жестоким воином, позволившим себя убить.

Предавшим дочь и сестру.

И теперь не знающим покоя.

Внезапно через пелену этого странного забвения прорвался мужской крик. Дикий. Безумный. Я дернулась и тут же пришла в себя на постели. Потолок, стены... В голове все смешалось. Мысли доставляли боль. Айдана рядом не оказалось. Его место занял Морган, и теперь в его руках чуть подрагивала ложечка с водой. Он поднес ее к моему рту и влил, бережно протерев сухие растрескавшиеся губы. Сглотнув, я уставилась на дверь, через которую за шею втаскивали в комнату человека. За ним цепочкой тянулись грязные следы от сапог, хорошо заметные в свете факела у входа. Совсем как накануне.

Я не могла рассмотреть лицо пленника, он отвернулся от постели. Но крик... Голос. Он был мне знаком.

— Вы его нашли! Замечательно, — довольно усмехнулся Морган. — А сюда зачем притащили? Не лучшее место для расправы.

— А мне что бегать из темницы сюда к тебе по каждому вопросу, темный? — мой дракон обернулся и возмущенно уставился на мага. — Выбьем из него всю информацию здесь, а что от этой туши останется — вручим Сарену. Он лютует, аж искры из глаз сыпятся и хвост из штанов лезет. Отдали его Филлии, пусть успокоит хоть немного.

— Еще бы ему не беситься, — из тени коридора вышел Вегарт. — Прямо под носом и, кажется, не один месяц эта падаль ходила, дышала и гадила. Представь, какое унижение для военачальника. Хорошо он хоть живым его сюда доставил, а не сорвался и не разодрал. Сильный Сарен все-таки мужик, нужно иметь в виду.

— Тогда подальше его от кровати оттаскивайте, — Морган махнул на них рукой. — Можно вон в умывальню, чтобы Рьяна, придя в себя, не испугалась.

— Рьяна? — Айдан вроде и хохотнул, но как-то жутко. — Она скорее испугается вида своей умывальни, когда я закончу с этим. Здесь кишки да кровь легче будет прибрать.

Он подволок свою живую воющую ношу к окну и, схватив ладони пленника, сложил их одну на другую на деревянном подоконнике, а после мощным ударом кинжала пронзил их, приколачивая к нему.

Мужчина заорал. Я прищурилась, силясь рассмотреть его, но Вегарт встал перед постелью, заслоняя все происходящее.

— Кто это? — прошептала одними губами, но меня не услышали.

Пленник верещал, силясь вырваться из захвата моего дракона. Но тщетно. Айдан на себя обычного был совсем не похож. Его лицо густо покрывала золотая переливающая в отсветах свечей чешуя. На подбородке, лбе, скулах... На кистях и костяшках пальцев... Кто сейчас отвечал за его действия? Человек или зверь? Или они выступали за одно. Оскалившись и продемонстрировав увеличивающиеся клыки, Айдан обхватил пленника за голову и резко припечатал ею к стене над подоконником. Упасть мужчина не смог, ладони и торчащий из них кинжал не позволили.

— Что тебе нужно знать, Морган? Давай, сначала противоядие для моей феры, а потом все остальное.

— Ханым не простит вам, — прохрипел мужчина у окна. — Вы ответите ему за каждую мою пролитую каплю крови!

— Ханым? — Айдан снова ухватил пленника за шею. — А при чем здесь этот ханым? Мы же все об одном говорим. Ханым Долон?

Его совсем не впечатлили угрозы. Скорее повеселили.

— Я его сын! Я! — хрипел мужчина. — Вы не смеете даже прикасаться ко мне...

Прикрыв глаза, ощутила сильное головокружение. Звук удара. Стон. Пленный замолчал. Я же пыталась вспомнить, кому принадлежит этот голос. Видимо, мне действительно было очень плохо, потому как потребовалось немного времени, чтобы сообразить — это тот, о ком я сама же пыталась предупредить мужчин.

Гасми!

Сын ханыма?

В глазах снова появилась резь. Так пекло, что в уголках скопились слезы.

— Сейчас, девочка, — раздалось надо мной, и Морган заботливо протер мне лицо мокрой тканью. — Все будет хорошо, Рьяна. Потерпи еще немного, и я приготовлю тебе хорошее зелье. Оно точно поможет.

Мои губы изогнулись.

— Я не стала лерой... — свой шёпот я и сама не различала, но маг разобрал.

— Ты родилась оборотницей. С чего бы тебе становиться вдруг магичкой? — он ни понял, о чем я.

— Мама... она... — слова не шли.

Слишком больно тикало в висках. Тошнота накатывала. Наверное, плохой это был момент для откровений. Очень не подходящий.

— Последний, о ком я сейчас буду думать, Рьяна, это о твоей матери. Все ценное, что у меня есть — это ты да Филлия. Девочки, которые любили меня, ничего не требуя и не используя в своих целях. И пусть Филлия в силу возраста ворчит часто в мою сторону, но я-то знаю, к кому в кабинет она прибегала ночами, когда слышала странные звуки и боялась тебя потревожить. Так что закрывай глаза, моя фера. Никто в этой комнате не даст тебе умереть. Пусть твоим мужем стану не я. Но с этим легко смириться, зная, что это место займет более достойный, и ты будешь любима. Теперь я рад, что ты нашла истинного. Хоть успокоишься и отогреешься.

— Ты всегда заботился... — пробормотала я через силу.

— Да, а теперь нас будет двое. Давай, девочка, засыпай. Мне пора варить для тебя лекарство.

— Она в сознании? — услышав Моргана, к нам подошел Айдан, оставив на время свою жертву.

— Да, видимо вопли привели ее в чувство.

— Рьяна, — моих волос коснулась ладонь. Дракон улыбнулся. — Мы его нашли. Сейчас я выбью из него состав яда, и наш темный такое пойло тебе сварит. Быстро на ноги встанешь.

— Он уже наш? — попыталась я отшутиться.

— Верные люди в наше время — дороже золота. Думаешь, я его куда-нибудь теперь отошлю? — Айдан, несмотря на напряжение и ярость, сверкающую в его очах, пытался шутить и делать вид, что все хорошо.

Чтобы я не боялась. Чтобы не переживала. В уголках глаз опять скопились слезинки. Улыбнувшись, я моргнула, смахивая их с ресниц. Над мужчинами снова показался призрак брата.

Передо мною снова все поплыло. Сознание меркло.

— Она засыпает, — шепнул Морган. — Доделывай свое дело, дракон. Не тяни, и так измучилась вся. Выхаживать не один день будем.

— Выходим, — негромко ответил Айдан. — Иди к своим склянкам. Приступим.

И снова тьма, но даже через нее я ощущала боль. Ломало все тело. Шея, кисти, колени... Меня выворачивало. Горечь во рту уже казалась нестерпимой. Постоянно тошнило.

Я впадала в спасительное беспамятство, но вместо покоя раз за разом возвращалась на ту дорогу, на которой много лет назад осталась лежать вся моя семья.

И сейчас, прорвавшись через пелену мрака, я снова оказалась в карете брата. Филлия все так же копалась в корзине с пирожками и выискивала непременно сладкие. Максен молча смотрел в окно, а Линнель крутила в руках небольшой кожаный бурдюк. При этом она бросала осторожные взгляды на мужа. Будто боялась чего-то.

Максен обернулся, смерил ее взглядом и недовольно поджал губы.

— Ты должна была напоить ее отваром еще час назад, — процедил он совсем неласково.

Линнель смутилась.

— Я не хочу, папа, — заканючила Филлия. — Он невкусный.

Максен замер на мгновение, опустил голову и будто приклеил к лицу улыбку. Фальшивую.

— Это нужно пить, пирожочек мой, иначе у тебя никогда не будет такой кошечки как у Рьяны.

— Но Рьяна — лера, — возмутилась Филлия. — Так бабушка сказала.

— А ты — фера, так что возьми у мамы бурдюк и послушно выпей.

И вроде не было в его словах злости, но мне стало не по себе.

— Она все выпьет, Максен, — засуетилась Линнель. — Милая, — склонившись над дочерью, она неуклюже поймала ее. — Нужно пить, чтобы походить на маму и папу.

Все происходящее показалось мне странным. А почему Филлия не походит на них? Да, Максен был полукровкой, но он в отца и зверь его был сильнее моего. Линнель и вовсе чистокровная фера. С чего переживать за зверя их дочери?

Вопросов в моей голове только прибавлялось.

— Он горький, мама, — скривилась моя малявка. — Он гадкий. Гадкий!

— Хватит! — рявкнул Максен. — Это для твоего же блага. Пей и не жалуйся.

Я вздрогнула одновременно с Линнель.

На ее лице скользнул стыд, затем вина.

Вот только в чем?

— Что ты хочешь показать мне, — я взглянула на брата. — Почему Филлия вызывает твой гнев? В чем ее вина перед тобой?

Он моргнул, будто услышал, посмотрел прямо на меня и жестоко усмехнулся.

Внезапно в окна кареты поползла тьма. Она в считанные мгновения заполнила собою все. Я снова оказалась в небытие.

Голоса... Стоны...

"Лучше тебе не молчать! — рык Айдана. — Говори, пока хоть какие-то кости еще целы!"

Он раздавался будто ниоткуда. Я покрутилась на месте, но не рассмотрела ничего.

— ... Ты с ума сошел мальчишка, — а это кричал Морган. — Ты понимаешь, Максен, о чем меня просишь?

Внезапно появился маленький огонек света, он разросся и принял очертания фигуры брата. Призрак обернулся на меня, кивнул и плавно двинулся вперед.

Я пошла следом, вслушиваясь в голоса.

— Я прошу тебя о помощи. Ты создаешь лучшие зелья на Севере, темный, и прекрасно способен решить мою проблему...

Все еще не видя спорящих мужчин, пробиралась в этой тьме, боясь потерять из виду белесый дух.

— ... Твоя проблема решается очень просто... — голос Моргана становился громче, — достаточно сказать правду, и все.

— Правду? — смех брата, непривычно жесткий и циничный. — Чтобы стать посмешищем в глазах окружающих? Чтобы выслушивать от отца его нытье по поводу нашего, не пойми с чего, шаткого положения? Его стенания о сплетнях и подрыве авторитета рода. Интересно, сам-то он забыл, из-под кого истинную достал?

— Не смей оскорблять мать, Максен! — рявкнул на него Морган. — Где твое уважение?

— Да плевал я на уважение! — голос брата звучал будто отовсюду. — Все знают, что моя истинная пришла ко мне чистой. И так должно быть! Сделай ребенка перевертышем! Я приказываю тебе как фер!

Тьма рассеялась, и я оказалась стоять в комнате Моргана. Все здесь было знакомо. И его варочные стойки, и колбы из дорогого стекла, и боченки с травами и кореньями. Хозяин находился здесь же. Как обычно, у своего котелка с черным нечищеным дном.

— А с чего они знают? — Маг вскинул голову и уставился через меня. Обернувшись, я заметила и брата. — Сам бы языком не трепал и не пришлось бы сейчас потеть.

— Я думал, она родится ферой в Линнель, — Максен высокомерно прохаживался по комнате. — Пусть слабой, но оборотницей.

— Твоя Филлия...

— Она не моя, — оборвал Моргана на полуслове брат. — Не моя! И никогда не станет моей. Она от какого-то заезжего торговца, с которым Линнель водила шашни. И сейчас мне необходимо, чтобы эта девочка росла ферой, темный. Ферой, а не человечкой без зверя и магии. Или помогаешь мне, или я начинаю рассказывать отцу, что ты спишь с матерью. И очень много лет.

— Ты что решил меня шантажировать, Максен? Мать не жалко?

Маг уперся в столешницу рукой. Я заметила, как побелели костяшки его пальцев. Он был в ярости, но виду не подавал.

Мой бедный Морган! Как же ему доставалось ото всех. Они сделали его игрушкой в своих руках. Играли на его чувствах, вынуждали идти поперек совести. И все потому что ему не повезло любить ту, что променяла его на богатство и власть.

Мне стало так противно. Стыдно за родных и обидно за него. Хотя о чем я? Он и есть моя семья. Настоящая. Та, которую стоит ценить и беречь.

— Ничего матери не будет, — Максен противно усмехнулся. — Отец побоится слухов.

— Как и ты сейчас? — поддел его Морган. — Из-за страха позора ребенка готов опаивать? Не твой так и не жалко? А о Линнель ты подумал? Она не просилась в твои истинные. Ты пришел и заявил: «Моя!». И знал ты, что под сердцем ее дитя. А теперь она должна зельями травить дочь, чтобы ты красивым в глазах соплеменников выглядел? И это твоя любовь?

— Не лезь, куда тебя не просят, маг! С Линнель я поговорил и обрисовал ситуацию. Думаешь, она хочет, чтобы в нее тыкали пальцами? Чтобы высмеивали за углами? А мать? Представь, какой шум она поднимет, если узнает, что ее единственная внучка — человечка. — Максен скривился. — Я люблю жену, но и честь дорога. Мне нужно зелье, Морган, которое пробудет в ней кровь Линнель. Мой первенец не может быть нагулянной человечкой, у которой и магии-то нет совсем. Она выбрак со всех сторон. Исправь это!

— Она дочь женщины, которую ты любишь, Максен. Твоей истинной. Опомнись! Ты брал ее, зная, что не первый. Ты знал, и тебя все устраивало. А сейчас в чем проблема просто рассказать правду, и пусть ребенок растет счастливым, называя тебя папой...

— Зачем? Для чего мне этот позор? Она девочка и наследницей мне не станет. Линнель родит сына. А Филлию, как слабую феру, я сбагрю куда-нибудь, как вырастет. Но, Морган, она должна быть ферой или ты пожалеешь, что перешел мне дорогу.

Произнес это Максен, а опустила взгляд в пол я. И черным червячком в душу вползла мысль, а может, брат заслужил то, что с ним произошло? Нет, мне было безумно жаль Линнель. Поговорил он с ней, ситуацию обрисовал! Мерзавец! Да что она — скромная девушка из небогатой семьи — могла сказать ему? Только кивать и сглатывать обиду. За себя. За дочь, которая вообще ни в чем не виновата.

— Как же ты мог, брат? — шепнула я тихо. — Ты предавал всех, кто тебя любил.

Максен резко обернулся на меня и печально улыбнулся.

Вот теперь я поняла, как у него хватило духу оставить свою дочь. А ведь мне всегда казалось, что она похожа на него. Но, видимо, это все зелья Моргана на крови. Он не опаивал меня и Филлию с целью лишить нас зверя, он делал нас сильнее. И у него получилось. Он пробудил в Филлии кровь ее матери. Сделал пусть слабой, но ферой.

— Каким же мерзавцем ты был, — пробормотала, глядя на призрак брата. — Да, нельзя никому доверять. Ты это знал наверняка, потому что только и делал, что предавал!

Брат опустил взгляд. Ощущая странную пустоту в душе, медленно развернулась и пошла в темную вязкую тьму.

Где-то там слышались голоса дорогих мне людей. Подсознательно я хотела оказаться рядом с ними. В объятиях моего дракона. Со стаканом зелья Моргана в руках. Красиво он, конечно, решил проучить мать. Представляю, как бы она удивилась после моего первого оборота. Какой был бы скандал! Наверное, это была его месть. И она, несомненно, пошла мне на пользу.

А мать? Я не представляла, насколько нужно быть испорченной золотом и жаждой примазаться к великим домам лердов, чтобы калечить собственную дочь.

Мысленно я вернулась в ту ночь. В карету родителей. И совсем по-иному зазвучали фразы. Слова те же, а смысл иной.

" ... Карвин, перестань! Неужели ты не понимаешь, какая это честь! Какие возможности и не только для Рьяны, но и для всех нас..."

" ... Эти ваши истинные пары только мешают жить!..."

«... Дай Боги, обернуться у нее не получится и можно будет успокоиться...»

«... Лезть в войну между идиотами магами и драконами мне крайне невыгодно... »

Я для всех была лишь удобной вещью. Выгодной.

Для матери — возможность пробиться во дворец к красивой жизни. Вступить двумя ногами в высшее общество. Сейчас я была уверена, не от любви материнской она перед смертью передала мне дар, а чтобы все равно было по ее. Чтобы стала — лерой! Как можно было столько лет прожить с мужчиной, которого ненавидишь за саму суть? Высмеивать связь истинных, состоя в ней?

Что мог чувствовать при этом отец?

Ничего. Ему было не до высоких чувств. Нет. Фера Корвина заботило лишь мнение окружающих.

Что скажут? Что подумают?

А еще призрачный страх перед войной.

«... К чему все эти помолвки? Он ведь знает, в каком мы положении. У наших границ полчища красноглазых...» — так он тогда говорил.

А что изменилось? Красноглазые и сейчас у моих границ. Но я ведь не торгую Филлией. Справляюсь как-то и без сомнительных помолвок.

Он был трусом! Вот поэтому для отца я стала возможностью умаслить драконов. Дается мне, он бы подобно Максену подложил бы и под предводителя красноглазых, или под альфу бешенных, или как их порой называют — вольных перевертышей. Да только трусость не позволяла.

А вдруг драконы узнают? А что в соседнем фьефе скажут?

Мне стало противно.

Да, брат был куда смелее, поэтому для него я средство захватить больше власти, чем мог бы дать отец со своим союзом.

Все так до омерзительного просто. Незамысловато.

Остановившись, я обернулась. Дух брата парил в пространстве, следуя за мной белой тенью.

— Что еще ты сделал, Максен? Что не дает тебе покоя? Уж не Филлия, как выяснилось.

Призрак замер и пошел рябью.

— Показывай, — грубо выдохнула я. — У меня хватит сил и смелости принять правду.

Меня мелко затрясло. В ушах зазвенело.

Распахнув глаза, тихо выдохнула от боли. По вискам скатывались слезы.

— Держи ее крепче, Айдан, — неожиданно грубо скомандовал Морган. — Нужно чтобы она пила.

— Да это дрянь воняет так, что меня выворачивает, — проворчал дракон, между тем открывая мне рот.

Он приподнял меня и удобно устроил между своих бедер, прижимая голову к груди.

— Неважно чем оно пахнет, — пробормотал маг. — Главное, чтобы помогло. Надеюсь, эта груда костей не солгал.

— Нет, — послышался голос Вегарта со стороны умывальни. — Сынок ханыма очень не хочет, чтобы Айдан к нему возвращался. Он уже даже согласен признать его мужем обещанной папе невесты.

— Ну пытать я умею, хоть в чем-то талантлив, — процедил надо мной Айдан и поймал мой взгляд.

— Темный, кажется, она очнулась. Рьяна, хорошая моя, нужно, чтобы ты выпила первую порцию противоядия.

— Первую? — прохрипела я растерянно, но в этот момент забарабанили в дверь.

— Неугомонная девчонка! — проворчал Морган обернувшись. — Видимо, Сарен отлучился.

— Он решил еще раз перетрясти казармы, — Вегарт подошел к двери, распахнул ее и, подхватив ворвавшуюся Филлию за талию, буквально вынес в коридор. — Она отравлена, девочка. Не мешай ее спасать!

— Но я могу быть полезной! — возмутилась моя пигалица.

— Так будь ей, а не усложняй нам жизнь, — раздался оттуда же голос Дьярви. — Мы все устали. Метель не прекращается. Людей в доме больше чем обычно. Их нужно кормить, обогревать. Будь полезной. Хватит дурить, не дитя уже.

— А что делать?

О, я знала, когда Филлия верещит подобным тоном. Когда чувствует страх и боится быть на этом пойманной.

— Рьяне станет легче, — Вегарт проявлял выдержку и говорил спокойно. — Морган уже сварил нужное пойло. Скоро потребуется менять постель. Нужны простыни, подушки. Чистая ткань, чтобы обтереть ее. Тряпки, чтобы вымыть полы.

— А тот, который орал... — моя негодница запнулась. — Он замолчал, но вы ведь все выбили из него?

— И даже больше, — успокоил ее Вегарт. — Не покидай дом. Ничего не пей. Только воду, которая в комнате. И обеспечь нас всем, что я попросил.

— Рьяна, — меня осторожно тронул за плечо Морган, возвращая внимание к себе. — Противоядие необходимо пить с равными интервалами. Хорошо, что ты пришла в себя. Задержи дыхание и глотай. Помнишь, когда ты болела, я делал тебе настойки. Ты пила их, зажав нос. Давай и сейчас так же.

Я слабо кивнула, прекрасно помня, как морщилась от того жуткого пойла.

Мой дракон удобнее приобнял меня, прижимая к своей груди. На его расстегнутой рубашке виднелись зеленоватые травяные пятна.

— Рьяна, открывай рот сама, — шепнул он, приставляя к губам высокий стакан.

В нос ударил жуткий запах чего-то несвежего. Меня замутило, и я невольно отпрянула.

— Я прошу, — тон Айдана стал мягче. — Умоляю, пей. Не заставляй вливать в тебя это. Пожалуйста.

Собравшись, я выдохнула, задержала дыхание и сделала первый глоток. Затем второй. Это зелье имело вкус жеваной травы. Но выбора особого у меня не было. Быстро проглотив почти все, я не сдержала последние глотки. Все полилось по подбородку.

— Ничего — шептал надо мной Айдан. — Сейчас оботру.

Я смущенно опустила взгляд и обнаружила, что кто-то надел на меня легкую льняную мужскую тунику.

Глупо, наверное, но я почувствовала благодарность за то, что не выставляют меня обнаженной перед всеми.

Выпитое колом встало в желудке, в боках опять запекло.

— Потерпи еще немного, — Морган поднялся и подошел к столу, заваленному склянками и мешочками с травами. — Сначала будет больно, но ты быстро уснешь. Я добавил одурманивающей травы, чтобы ты не испытывала мучений.

Я хотела казаться сильной. Выдавить из себя что-то вроде: «Не нужно, я бы справилась». Но все, что сорвалось с моих губ — это короткое, но искреннее: «Спасибо».

Меня снова уносило в беспамятство, только вот призрачный образ за спинами любимых мужчин начинал пугать. Мне казалось, брат не показал мне главного. Сердце бешено билось, то ли от зелья Моргана, то ли от понимания — это еще не конец откровений.

И снова дорога... Спрятав лицо в ладонях, я уже ничего не хотела ни видеть, ни знать. Рядом сидели родители и постоянно словесно кусали друг друга.

Почему ребенком я не придавала этому значения?

Считала нормой такое поведение. Сейчас же меня трясло от них. От этого холода. Цинизма. Мать смотрела на отца свысока, словно она действительно великая лера, осчастливившая простого мужика из перевертышей. Забыла, из какой дыры сама-то родом? Отец — разорившийся лерд. Бесприданница! А дар магический, как выяснилось, Морганом усиленный.

Но сколько же в ней было высокомерия!

А отец... Даже намека на нежность во взгляде. Суетливый, и вроде речи правильные произносил, но через какое-то время начинало подташнивать от его показной заботы.

«... нечего моим детям делать в этих развратных кругах...»

«... Меня, итак, воротит от того, что я еду просто сдавать её как разменную монету...»

«... Вся надежда на то, что она быстро найдет своего избранного, и тогда разрыв этой нелепой помолвки не будет смотреться так унизительно...»

И вроде он думал обо мне. О моем будущем. Какой прекрасный родитель, если бы не одно НО. Он даже не попытался сказать «нет» императору драконов. Вольный фер! Независимый! Богатый! Кудахча о чести дочери, он повез ее туда, где от этой самой чести и перьев не останется. Разорвут в клочья. Папа своими руками топил меня и так искренне сокрушался по этому поводу.

Трус и лицемер!

Как же... Не мой зверь его волновал, а извечное: «Что люди скажут!».

Обхватив голову крепче, я пыталась вспомнить, а разговаривал ли он со мной хоть когда-нибудь? Приказы и сухие пожелания «доброго утра» не в счет. Нет, я была ему неинтересна.

Ни я, ни мама. Дочь — дань покорности врагу. Жена — утроба. Рожает и хорошо!

В этот момент я вспомнила Сарена и его обвинения в сторону Моргана. Зелье заглушает зов истинной крови. А так ли это плохо?

Нет. И у меня, и у Филлии было время рассмотреть мужчин, что подсовывали нам боги. Оценить, заметить их недостатки и достоинства. Дать отпор. Сказать «нет». Заставить истинных попотеть, добиваясь нас. Полюбить, начать дорожить нами. Узнать, что мы за люди вообще.

Так прав ли был наш маг, приглушая этот зов крови? Да. Потому что Айдан теперь выбор не только зверя, но и меня.

Меня как человека!

Я не сразу заметила, как карета начала наполняться тьмой. Это уже откровенно пугало. Умом я понимала, что должна, наконец, узнать все, чтобы избавиться от ненависти к драконам. Чтобы душа успокоилась. Но сердце мое обливалось кровью. Я будто все это время жила в некой красивой иллюзии, воспоминанием о семье, которой в действительности не было. Но картинка упала, а реальность оказалась с тухлым душком.

Пространство вокруг меня подернулось, и я очутилась сидящей напротив брата в его карете. Опустив взгляд, уставилась на свою малышку. Филлия капризничала и снова требовала свою сладкую сдобу.

— То, что ты задумал, Максен, опасно, — негромко произнесла Линнель. — Ты же буквально идешь против отца.

— Старик не понимает, в какую ловушку нас загоняет, — брат смотрел в окно не отрываясь. — Мы и моргнуть не успеем, как эти ящерицы засунут свои морды в наши копи, захватят шахты. Он все отдаст добровольно только, чтобы угодить.

— Но связываться с красноглазыми... — ее голос упал до шепота.

Женщина с опаской взглянула на дочь опасаясь, что та слушает взрослых. Но мелкая егоза была занята корзинкой.

— Долон не красноглазый, Линнель, он бешеный, — строго проговорил брат. — Его отец — альфа крупного племени севера. И за ним будущее. Он создает каганат южнее, вычищая те земли от всякого сброда...

— От ведьминских родов, любимый, — Линнель решилась его перебить. — От людей, которые жили там веками.

— Мне все равно, кто и где жил, — рявкнул на нее супруг. — Я вижу, что сила на его стороне. И если я встану у власти во фьефе хотя бы временно, то мы можем заключить крепкий союз.

— И ты отдашь ему Рьяну? — ее голос дрожал, а взгляд невольно опускался на дочь.

Она догадывалась, что в свое время так же поступят и с Филлией. Я по ее глазам это видела. Ужас и понимание.

— Да, — сухо ответил брат.

— Но, Максен, — она прижала ладони к груди. — Ты ведь сдаешь девочку даже не в жены. Я слышала, что у него есть истинная и участь у нее незавидная. Он безумен, любимый, как и все они. Нельзя доверять бешеным!

— Можно! Сегодня его люди нанесут рану отцу, напугают мать и заберут Рьяну. А завтра я во всем обвиню драконов... Императору придется притихнуть...

— Максен! — выдохнула она, но он не слышал никого.

— Наш сын должен унаследовать свободный фьеф, Линнель. Я не хочу превратиться в вассала ящерицы. Не хочу! Слышишь!

Женщина сглотнула и обреченно опустила взгляд. Ее глаза не светились счастьем. В них застыл страх. В руках она сжимала бурдюк с зельем Моргана. Ее душу сжирал стыд. А за что? За существование дочери.

Большего мне ничего видеть и не нужно было.

— Ты сгубил нас всех своим эгоизмом! — Я медленно кивнула сама себе и уставилась на брата. — Ни о сыне ты думал — только о себе. Меня ребенком в дом красноглазого безумца, как дань. Чтобы умаслить ханыма. Ты не лучше отца. Хуже! И тенью следовал за мной, только чтобы простила? Опять эгоизм. Ты жалок, брат!

Образ Максена подернулся, и вдруг исчезла карета. Пропала Линнель и Филлия с корзинкой. Осталась лишь дорога и тела поверженных врагов.

— Прощения никогда не будет, сестра, — заговорил призрачный дух. — Истинная покинула меня, держа на руках нашего нерождённого сына. Она не обернулась ни разу. Я звал ее, метался в этом мраке, но находил лишь тебя. Раз за разом. Я наблюдал, как ты росла, и медленно приходило осознание, — он остановился напротив. Высокий, сильный, красивый. Вечно молодой и неприкаянный. — Я осознал, что имел все. Любимая женщина, дочь, которую она подарила мне. Пусть не моей крови, но она называла меня папой и тянула руки обнимая. Моя девочка. Я много раз пытался коснуться ее души, хотя бы во сне попросить прощения. Сказать, что любил свою красавицу. Любил, не понимая этого. Но слишком поздно... Для меня уже все слишком поздно. А потом я вспомнил и о своем соглашении с ханымом. Ты все еще обещана ему. Но достать феру не так-то просто. Морган и этот мальчишка Сарен... хотя он уже вырос... Сильный воин, отважный и что важно умный. Да, — он улыбнулся, — они щитом стояли, защищая, пока ты росла. А потом и ты моя сестрица показала зубы. Я гордился тобой, хотя никому до этого уже нет дела. Но я горд, Рьяна. А ханым... Все было бы спокойно, не появись драконы. Гонцы с предложением мира, которых нашли люди предводителя красноглазых. Они боятся, Рьяна. Боятся вашего союза.