Однажды в Вавилоне

Глава 8

Князь блевал в ведро. Джасвиндер заботливо держал белый хвост так, чтобы аристократ не запачкал волосы.

Щёлкнул затвор фотоаппарата. Русский поднялся, утёр рот салфеткой и только тяжело вздохнул при виде фотокамеры в руках шамана.

— Когда будет все готово, gringo, позвони мне по этому номеру.

Вияя был ужасно доволен и просто лучился позитивом. С поправкой на его возраст смотрелось пугающе.

— Пойдём, Джасвиндер. Мне прям надо срочно кому-то raskolotit' ebalo (привести внешний вид собеседника в соответствии со своими представлениями о прекрасном /русский/).

— Чего?

— Говорю, погода замечательная. В такую погоду только на охоту и ходить.

На улице действительно шёл сильный дождь. По окну ресторана ползли струйки воды.

— Ты прав, охотник. Дождь скрадывает шаги. Самое время брать зверя в его логове.

— Погнали!

Волод хлопнул Джасвиндера по плечу и устремился к выходу. В сторону ведра русский старался не смотреть. В сторону шамана тоже.

На пороге Джасвиндер остановился.

— Волод, а как мы поедем, такси закажем?

— Ты о чём?

— Ну, я накуренный. За руль не сяду.

— Фатима поведёт. У неё с реакцией всё в порядке.

— А с мозгами не очень…

— Она нас точно не угробит, — не слишком уверено закончил Волод.

Русский с индусом загрузили себя в такси. Владимир вытащил из кармана телефон, с которого не сняли упаковочную плёнку, и позвонил по единственному номеру в памяти.

— Privet, Igorek. Mojesh mne informaciu dat po tem urodam, zakaz kotorie na menz vzali? (Мне нужна информация по тем бандам, что принимали участие в охоте на меня/рус)

— (невнятное бормотание по-русски)

— Da vot, skuchno mne stalo… (Хочу сделать что-нибудь страшное/рус)

— (невнятное бормотание по-русски с воплями ужаса)

— Shutki v storonu. Mne nujna odna jizn. Mne ejo zadoljali. (Непереводимое объяснение почему Волод имеет полное право убивать кого захочет/рус) Хочу обналичить чек. У тебя есть десять минут. Igor, eto vajno. (Непереводимое выражение, оказывает давление на совесть собеседника/рус)

Абонент повесил трубку. Воцарилось молчание.

— Джасвиндер. Кто ты такой?

Фразу Волод произнёс почти без вопросительной интонации.

— Я? Я таксист Джа из Нью-Йорка, и жил обычной жизнью, пока ты на меня не свалился, как ангел в небесах обосрался. Ты сам сел ко мне в тачку и сам тянешь постоянно в какой-то блуд.

Джасвиндер быстро напомнил, откуда он тут вообще взялся.

— Я попросил тебя найти мне шамана. Ты меня к нему просто отвёз. Три сотни лет моя семья ищет того, кто способен снять проклятье. Три сотни лет поисков, экспедиций и взяток, которые мы вручали даже королям! А ответ мне приносит таксист, который мне траву толкает.

— У кого-то в небесах есть чувство юмора, да, — Джа хмыкнул.

Пиликнул телефон. Волод углубился в документы.

— Так… так… так… Эти прячутся так, что фиг найдёшь. Эти… У этих была ЭМИ-пушка… Эти нам робота отправили и кому-то теперь очень много денег должны… О… Рэкетиры, вымогатели, наёмники… Погляди, Джасвиндер, какой крупный самец.

— Чё, бургерами откормили? Тут жердяев… хера се мускулатура. Это чего такого он жрёт? — индус разглядел фото на экране телефона.

— Круче, мой друг — его лечат целители! Как считаешь, тянет на сильного воина? И эта банда как раз тусуется в одном клубе… К слову, это те перцы, чей одарённый себя сетью разрезал. Удивительно невезучий парень был тот кретин.

— Согласен.

— Фатима! Вези нас по адресу 1 Jefferson Place, Moonachie.

— Что, смертники, вы серьёзно? Вы же обосрётесь.

— А можно сделать так, чтобы никто не засёк нарушений правил дорожного движения? Нам не нужны штрафы.

Волод общался с машиной очень вкрадчивым голосом. Как с большой собакой.

— Говно-вопрос! Ни единого штрафа по месту регистрации!

— Не это я хотел услышать…

— Пристегните ремни, пассажиры! Надеюсь, вы не поели слишком плотно, туалетов в салоне не предусмотрено. Кто испачкает салон — сожгу к чёртовой матери. Все вняли?

— Выживем — надо внимательно изучить что там сотворил этот инженер талантливый, — Волод поспешно задёрнул ремень.

— А может, лучше такси закажем?

Стекла в машине перестали быть прозрачными.

Если бы кто-то спросил Джасвиндера, что он думает по подводу поездки, он бы сказал что машина летела, стартовала вертикально вверх.

Генераторы двигателя лили энергию в системы питания бортового компьютера, и он, с сигналами от сотен датчиков, вычислял траекторию до миллиметра.

Пассажиры болтались при этом как куски льда в шейкере.

Раздался визг тормозов, и перед лобби дома клуба возникло из воздуха оранжевое такси. Завоняло жжёной резиной.

Дверь водителя распахнулась, и молодой индус вывалился на асфальт, с трудом встал на ноги и заблевал кровавой жижей бумбокс. Музыка резко закончилась и воцарилась тишина. Три молодых парня в уличном прикиде натурально онемели. Один из них, самый большой, покраснел мордой лица.

— ЧУВАК, ЕСЛИ ТЕБЕ НЕ НРАВИЛАСЬ МУЗЫКА, ТЫ БЫ МОГ СКАЗАТЬ, Я БЫ ВЫКЛЮЧИЛ! — вопль толстяка отразился эхом от соседних зданий.

— Хоть кто-то вас, уродов, угомонил! В следующий раз я вам пищалку вашу разнесу картечью! Спасибо тебе, добрый человек, в край эти уроды охренели, — чей-то голос прозвучал сверху.

— Да, совсем офонарели! Так их! Если что, мы ничего не видели. А камеры у нас не работают! — один из зрителей решил немного разрядить обстановку.

— Эй, мужики, да вы чего! Мы вас знать не знаем!

Торчоусы явно хорошо чуяли опасность и сразу явили миру пустые руки.

— Значит, и дальше продолжаете нас не знать, не замечать, а техника… Заплати им. И почему ты плачешь, друг мой?

— Это слезы жадности, мистер. Да эта рвота стоит дороже сраного бумбокса в десять раз!

— Хрена се заявы! — это простонал, видимо, владелец бумбокса.

— Я тебя умоляю, не залей тут всё кровью, ты и прошлого бедолагу переварить не смог. Я скоро.

Торчоусы в ужасе смотрели на кровавую жижу на бумбоксе.

— Мальчики, не желаете ли прокатиться? У меня есть конфетки! На палочке! — добила пустая машина.

Шпана растворилась в ночи.

Волод вернулся полчаса спустя, завёрнутый в длинный плащ. Машина под ним ощутимо просела.

— О, и что там у тебя сейчас, мистер? Много-много пушек?

— О, поверь, Джа, этим можно завалить пару сотен человек. Особенно если в закрытом помещении! — Волод как-то очень нехорошо улыбался.

— О, да, мистер, думаю, этим придуркам не поздоровится. Ударим по бандитам этого города! Ощущаю себя сраным помощником сраного бэтмена с витилиго.

— Определённо!

В этот раз, по молчаливому согласию, за руль сел Волод. Он запросил точку на карте и довольно аккуратно вёл машину в сторону нужного адреса.

— Слушай, а ты чего такой довольный? Вмазался чем?

— Боевой коктейль. Помогает мне быстрее реагировать, быстрее думать. У меня на родине такие вещи эликсирами называют.

Джа обречённо вздохнул.

— Так, подожди меня здесь.

Джасвиндер ещё раз проверил ремень безопасности.

Русский прошёл через дверь бара под яркой вывеской, сквозь дождь, который успел промочить его до нитки. Возможно, именно по этой причине у входа не стояла охрана.

Волод вернулся несколько минут спустя, в компании огромного, прям не совсем по-человечески огромного чернокожего в бриджах и кожаном жилете на голое тело.

Тот, скрючившись, пролез на заднее сидение. Волод сел рядом.

— Фатима, поехали. Пожалуйста, аккуратно. Мне надо снять мины со взрывателей, и не хотелось бы нас всех случайно убить.

Машина плавно двинулась с места.

— Волод, скажи мне что происходит.

— Ну как «что»? Сильный воин, добровольная жертва. Едем обратно в ресторан. Кстати, его зовут Жак Коротышка. Главарь местной банды, название которой я не запомнил.

— А, да, привет, чувак, про тебя на улице рассказывают жуткие вещи, это правда, что ты один раз своему должнику башку раздавил, одной рукой?

Гигант уставился на Джасвиндера не мигая, а потом клацнул челюстью.

— Чума, и такой крутой перец теперь с нами работает! Чувак, и чем тебя купили?

— Джасвиндер, не гневи богов, что с тобой не так? Ты можешь помолчать? Человек сделал трудный выбор, прояви к нему уважение.

— УВАЖЕНИЕ? — Джа взвизгнул. — Уважение? Мистер, я… я… я… я хорошо знаю что такое осколочная противопехотная мина направленного воздействия. Обвешивать ими себя и садиться со мной в тачку — это уважение? У тебя их там сколько? Десять? Скажи, мистер, а ты этот свой боевой коктейль, ты его принял до того, как оружие выбирать начал или после?

— Ты будешь спорить об эффективности моих методов?

— ЧТО ТЫ ТАМ СДЕЛАЛ? — индус почти орал.

— Значит, слушай, заходит как-то русский князь в гаитянский бар и говорит…

(пять минут назад)

— Привет, уроды, мы знакомы, но не представлены!

Волод прошёл к самому центру зала, туда, где на огромном диване расположились Коротышка Жак и подельники. Там, у дивана, ему наконец-то задали вопрос а кто он такой и что, собственно, делает. Русский скинул с себя плащ, под которым, на специальной сбруе, висел десяток зелёных брусков, на каждой выпуклой грани русским языком через трафарет нанесли надпись «К ПРОТИВНИКУ». Всего двенадцать штук — четыре на спине, четыре на груди и по две на бёдрах.

Волод ткнул пальцем в ростовую колонку, и её разорвало. Внутри пророс кусок льда. Воцарилась тишина.

— Кто ты такой, и что тебе надо?

Русский обозрел бар грустным и понимающим взглядом. У стойки торчало пять хорошо накаченных мужиков, а за столиками вдоль стен сидел ещё десяток посетителей. Сейчас все пристально смотрели на гостя.

Незваный гость чуть сощурился. Стакан на столе громилы разлетелся осколками, внутри его вырос кристалл льда.

— Следующий возникнет в чьей-то заднице. Смерть от ишемии кишечника — самая паршивая, поверьте на слово. Возвращаю вопрос: итак, «Кто я такой?»

Волод ласково улыбался.

— Bumboclaat! (Вонючая прокладка! /гаитянский/) Ты русский! Благородный! Мы брали на тебя заказ, открытая охота.

— Хуясе, Жак! Нахуя мы выебнулись на Саб-Зиро? — истеричную реплику подавили ударом в челюсть.

— И это… правильный ответ, поздравляю, все участники переходят в следующий тур. На всякий случай поясняю: я мальчик одарённый, на мне висит такая штука — доспех духа. На моём уровне я могу поймать фугасный снаряд самоходной артиллерии. Весом пятьдесят кэ гэ.

— В какой валюте ты бы хотел получить извинения, бро? — подал голос главарь.

— Хорошая попытка. Но нет. Я не то чтобы нуждаюсь в деньгах. Вопрос неправильный, но хороший. Вы получаете бонусный вопрос!

— Что ты желаешь?

— И это самый важный и своевременный вопрос: «А чего хочу я сам?» Очень важный вопрос для каждого взрослого человека. Люди обычные ограничивают себя в своих желаниях, на нас давит общество, мы играем определённую роль. Но желания от этого ведь никуда не деваются. Я вот, например, люблю охотиться на людей. Занятие, обществом, как вы понимаете, не самое одобряемое. Но тут в моей жизни появляетесь вы, господа. И я получаю законное право на то, чтобы убить вас и ваших близких. Вас — как душе угодно, а близких — быстро и милосердно. Мы ведь все помним, в каком мире мы живём? Станут ли ваши правители препятствовать в том, что они считают своим законным правом? Или, может, я лишь оплачу за вас штраф? Небольшой. А теперь обращаю ваше внимание на тот факт, что вы все ещё живы. А это значит, что мне ещё кое-что от всех вас нужно.

— Ну, типа, мы внемлем, бро…

— Короче, нужна мне для одного ритуала жертва. В идеале — добровольная. Сильный воин. Короче, если среди вас есть доброволец, я забуду про наш маленький конфликт и не буду мстить, сам или чужими руками, вам и вашим близким за этот эпизод.

— И слово дашь, силой поклянёшься?

— И слово дам, силой поклянусь.

Снова повисла тишина.

— Клянись, и я пойду, бро. Это хорошая сделка. Это я принимал решение.

Громила поднялся с кресла и подошёл к тощему мужику в чёрных очках.

— Теперь ты главный, Дьюк, не проеби всё. А вы все слушайте его, понятно⁈

— Да, босс…

— Спасибо, босс…

— Мы позаботимся о твоей маме, босс!

— Ты был самым лучшим боссом на земле!

Раздались рыдания. Бандиты кинулись обнимать Коротышку. Он возвышался минимум на две головы над каждым.

— Я сейчас блевану, — Волод с усилием почесал бровь.

Прощание набирало обороты, ревели все.

Конец интерлюдии.

— А чего ты такой недовольный?

— Да как-то неловко, честное слово, лучше бы они сопротивлялись.

— На тебя не угодишь, — буркнул громила с заднего сидения.

Раздался сигнал сирены, такси обогнала сине-белая машина и стала прижимать тачку к обочине.

Из машины вышла уже встреченная ранее офицер полиции.

— Господа, приветствую. Опустите, пожалуйста, стёкла в машине, и выйдите сами. И предъявите багажник к осмотру.

— И что же ты ищешь, хотел уточнить? — вежливо поинтересовался Волод, когда вышел из машины.

За его спиной под удивлённые взгляды офицера вылезал, с кряхтением, Жак.

— Следы крови. Открытые раны. Тела в салоне и багажнике. Поступила оперативка: ты, князь, собираешься устроить кровавое побоище. Коротышка, они взяли тебя в заложники?

Вопрос не самый уместный, но его подкрепляли четыре автоматические пушки. Они вылезли из багажника полицейской машины и сейчас упирались стволами во всех, кто вылез из такси.

— Нет, мэм, мы едем по делам…

— Джентльмены, Коротышка взял вас в заложники?

В синхронном жесте русский, индус и гаитянец покрутили головами.

— Дайте мне разумное объяснение того, что русский князь забыл в компании местного дуболома?

— Мы в ресторане были, «Orale Meat Kitchen». Так вот, это малый съел пятифунтовый стейк меньше, чем за полчаса. Я ему проиграл. Но мы решили выяснить, самый ли он крутой в Гарлеме поедатель мяса. И тут я, каюсь, использовал возможности клана. Мне нашли самого здорового парня на районе, и мы теперь везём его испытывать. Он как раз не ужинал.

— Я не верю ни единому вашему слову.

— И что вы хотите мне доказать? Что мы везём Коротышку, чтобы умертвить в ходе жуткого ритуала? А потом разорвём его тело в ходе кровавой оргии? Ну ей-богу, в том ресторане отличное мясо.

Волод, который буквально пять минут назад избавился от мин и поместил их в специальную нишу под сидением, просто изучал радушие. Полицейская улыбнулась. Но настороженного взгляда с компании не отводила.

— Леди, а давайте вот что: я вас приглашаю в этот ресторан? Джерси — не самый безопасный район, но такой говядины вы на этой стороне земного шара точно не испробуете.

— Заманчиво, — женщина написала свой телефон на листке блокнота, и вырвала его, а потом скатала в шарик. — Если я завтра узнаю, что вы все трое живы и ничего страшного в городе по вашей вине не случилось, я готова сходить на пару стейков. Уговор?

Бумажный шарик полетел во Владимира, и тот его поймал. Офицер, не дожидаясь ответа, села в машину и умчалась по оживлённой улице.

— ЧТО? — рявкнул Волод в ответ на вопросительные взгляды.

Машина тронулась с места в гробовой тишине.

В такой же гробовой тишине машина остановилась у ресторана.

— Вияя, мы привели добровольца. Когда можем начинать ритуал?

Шаман был озадачен.

— Вы же уехали четыре часа назад. Даже я не решаю дела в этом городе так быстро.

— Удачное стечение обстоятельств. Очень вовремя подвернулись люди, каких не жалко.

— А можно мне мяса, напоследок, а, бро? Я себя тут баловал только по большим праздникам.

— Я ему вагю оплачу, вот! — растрогался Джасвиндер.

— К тому же, мы и так решили дела раньше срока. Сколько у нас ещё есть времени?

— Два часа. Первые лучи солнца пронзают миры, прошлое, настоящее и будущее. Всё едино в рассвете. Для каждого мира будет новый день.

Жертву неторопливо фаршировали мясом. Волод пребывал в крайней стадии раздражения. Джасвиндер рекомендовал всё больше и больше соусов.

В итоге громилу напоили до пьяна и хорошенько так раскурили. На выход из ресторана он отправлялся практически в хорошем настроении.

Два крепких индейца в полицейской броне встретили шамана с гостями у выхода из ресторана. Их посадили в фургон с затонированными стёклами. Машина завела двигатель и поехала вдоль забора, аккурат до ворот с вывеской «Скотобойня».

Стоило машине пересечь ворота, как Волод восхищённо присвистнул. По центру промышленного комплекса возвышалась натуральная пирамида, метров десять высотой. Но её совершенно точно не было видно с улицы. Везде возвышались ледниковые глыбы. И такие глыбы густо покрывал узор. Чёрная птица, что вырывает сердце солнцу. Чёрный обсидиан рассекает огненный диск, и пламя сердца солнца исчезает в горле Бога-птицы.

Сюжет повторялся раз за разом.

Пирамиду окружали джунгли. Где-то в ветвях щебетали птицы и прыгали обезьяны. Было влажно и душно. Джасвиндер поёжился. Ночная темень гудела и неохотно расступалась под свинцовыми небесами рассвета. Вияя снял с Жака жилетку и привязал к алтарю грубой конопляной верёвкой. Растянул ноги и руки в разные стороны. Жак молчал, лишь со всхлипами лил крупные слезы.

— Можно я в машине посижу?

Джа подал голос. Он вцепился в бонг так, что побелели пальцы.

— Ты уже стал частью этой сказки. Ты сам бросил мне вызов и победил. Его кровь и на твоих руках.

Шаман подошёл к Джа и вцепился рукой ему в лицо, повернул к себе и заглянул в глаза.

— Я…

— Ты будешь смотреть.

Джа уже не мог отвести взгляд от алтаря. Его плиту вытесали из цельного куска гранита. Камень оказался идеально чистым, словно его мыли.

Вияя подошёл к Володу. В его руках возник чёрный клинок из обсидиана. Он взял Волода за руку и вложил оружие ему в ладони.

— Один удар, gringo. Вскрой ему брюхо. С первыми лучами.

— Не надо меня мучать, пожалуйста, бро… — простонал громила, ему было страшно.

— Волод, пожалуйста, может, ещё что-то придумаем, может, другого поймаем врага твоего?

Владимир перевёл взгляд на шамана, тот улыбался.

— Жертва добровольна. Произнеси своё желание, охотник на людей.

— Хочу испытание по силам. И пусть всё закончится тут. В этом городе.

— Да будет так. Пора!

Над бетонными джунглями всходило солнце. Первый луч его коснулся пирамиды. Волод вскрыл Коротышке брюхо. На камень алтаря полилась кровь, и тут же впиталась, как в губку.

Шаман оттолкнул русского в сторону, запустил ладонь во внутренности жертвы и вывалил кишки на стол. Они засветились тёмно-алым. Вияя раскрыл рот и закричал что-то, протяжно, по-звериному. На крики пленник отвечал воплями боли. Шаман перебирал руками ещё живые органы, словно что-то силился прочесть в них.

Это продолжалось минут десять, в полном молчании. Крики громилы становились всё тише.

— Твои отцы оплатили обманом за любовь! Любовь стоит дороже. Заплати… Заплати… Заплати!

Шаман взвыл на одной ноте, он разглядывал свои ладони, покрытые тёмной кровью. А потом лизнул пальцы.

— Она любила. Любила. ЛЮБИЛА! Десять, нет, сто, нет, тысяча… Десять тысяч! Они все заплатят за тебя. Заплати! Заплати за них долг мести! И проклятье спадёт.

Свечение угасло. А в руках шамана снова возник чёрный клинок, он поднял его, чтобы вскрыть жертве грудь, но на сухое запястье легла ладонь князя. И сжалась.

— Его жизнь принадлежит мне.

— И тебе её обрывать…

Шаман уступил место у алтаря. Но Волод сделал нечто странное: он отложил нож и вытащил из небольшой сумки на поясе одноразовый шприц в блистере. Одним движением русский ввёл его содержимое во вздутую артерию на шее Коротышки. За первым шприцом последовал ещё один инъектор…

— Если ты это сделаешь, то больше никогда не сможешь задать вопрос.

Теперь в голосе шамана звучала угроза. На то князь лишь усмехнулся.

— Мой дед однажды сказал такую фразу: «Своего ума нет — чужим и не проживёшь».

Волод бережно перекладывал кишки обратно в брюшину.

— Надо мной нет власти! Только присяга перед землёй, на которой я живу. Я склоняю голову лишь перед самыми достойными. А служить болотному духу, который разожрался жертвенного мяса так, что стал Богом, я брезгую, извините уж покорно.

Чёрные глаза Вияя, сейчас словно выточенные из вулканического стекла, налились небесной лазурью.

— Ты послужишь мне, хочешь ты этого или нет. Ты получишь от меня награду, хочешь ты того или нет. Я меняю наказание. Ты не отлучён от мудрости, нет. Ты получишь право задавать любые вопросы. И всегда получишь ответы на них. Это без всякой платы. А ещё ты можешь отдать мне грех. Любой грех. Прямо сейчас.

— Цена? — голос Волода перехватило.

Шаман кивнул на распростёртое на алтаре тело. Жак улыбался, на него подействовало противошоковое.

— Как хорошо, что твой бог — это живое мыслящее существо, — лицо русского исказилось в гримасе то ли страдания, то ли бешенства. — Я отказываюсь от щедрого дара.

— И карта, скидочная, на пятьдесят процентов. В ресторан. Обслужим в любое время дня и ночи.

— Да хрена лысого, как любит говорить Джа, я туда ещё раз сунусь, — скривился князь.

Лазурь ушла из глаз шамана. За ней ушла и темнота. Глаза снова стали обычными, человеческими. Выцветшие за сотни лет до полной прозрачности, в них не отражалось ничего.

— Оставайся тут жить, чужак. Время сказок близко, одну из них могут рассказать про тебя.

Волод залил зияющие внутренности содержимым очередного пузырька.

— Старик. Я знаю наши сказки. Там Кощей был, и был он бессмертным. А потом всё закончилось печально: яйцами и иглами, — Волод срезал верёвки и подхватил громилу за плечи. — Джа, помогай, я этого кабана один не дотащу!

— Та в нём тыщща фунтов, у меня пупок развяжется! Эй, вы, не видите — человеку к доктору надо, помогайте!

Безмолвная охрана так же безмолвно стала помогать. С огромным трудом бандита стащили с пирамиды, потом так же с трудом погружали в недра такси, которое невесть как оказалось аккурат перед выездом со скотобойни.

— Ладно, теперь вопрос: есть ли тут клиники, где этого бедолагу заштопают без лишних вопросов? Эй, Коротышка, ты там соображаешь?

— Да, бро, я слушаю тебя, бро… ты самый крутой бро…

— Произошёл несчастный случай. Ты переел мяса, тебя спасли от заворота кишок. Запомнил?

— Да, заворот кишков. Переел мяса… скажу…

— Сейчас китайцам позвоню… Блин… какой там был номер… Ага…

Пошли гудки.

— (невнятное бормотание)

— Опять ты, дура психованная? Сама такая, а хули я тебе звоню? Я тебе звоню! Зачем⁈

— (невнятное бормотание, гудки)

— Извините, номером ошибся, переживаю очень… Сейчас… А… Да… Здрасьте, это опять я…

— (бормотание, гудки)

— Сейчас перезвонят…

— Да, что нужно?

— Нашему другу вспороли брюхо, ему надо помочь…

— (бормотание)

— Да, живой, нет, тело утилизировать не надо…

— (очень короткое бормотание)

Джа прижал динамик ладонью и прошипел.

— От тела избавиться втрое дешевле, не хотим денег сэкономить? Нет? Я так и подумал.… Извините, мы можем себе это позволить! Что?… Нам надо чтобы он пропал? А надо чтобы говорить не мог, ну, овощ из него сделать? — Джа уточнил у Волода, тот помотал головой.

— Не, не надо.

— (невнятное бормотание в трубку)

— А может, держать в подвале и медленно сводить с ума? Тоже нет?… Не, допы брать не будем, просто вылечить, да. Официально, как он сам в больничку пришёл. С чем? Его какой-то маньячила на улице тесаком вспорол как повар тунца!

— (невнятное бормотание)

— Ну, тогда скажите что мяса переел, кишки закрутились. Ага… И леденящих душу деталей, побольше, чтобы, скажем, кишки лопнули… нет? Тогда что вы прям его спасали, пришлось всего распотрошить, да…

— (невнятное бормотание)

— Да, всё так плохо. (дальше шёпотом) Что мы ему вкололи?

— Антибиотик, противошоковое, полость брюшины залил антисептиком.

Джа повторил.

— (невнятное долгое бормотание, гудки)

— Нужно оставить его по вот такому адресу, — Джа торопливо записывал в бумажку, которую извлёк из кармана. — Камеры там отключены, наблюдения за точкой тоже нет, пациента оставляем на каталке, на прощанье стучим по трубе кирпичом… Через три минуты после этого выходят врачи. Ты запомнил? А то я сейчас забуду.

— Мамочка всё запомнила, ну что, погнали?

И такси рвануло с места.

— Слушай, Волод, я у тебя спросить хотел, да всё никак времени не было. А что тот жрец, ну, которому в кашу насрали, какие выводы он сделал?

— Двадцать километров сплошных минных заграждений. Полностью роботизированная охрана с функцией саморемонта и запасом деталей на век… Турели, ядовитый газ, агрессивное ЭМИ-излучение… Объект размером с муху гарантированно поражается на высоте до десяти километров. Рядом с этим объектом работает целый институт Большого Бабаха. Ну, то есть, институт инженерных изысканий имени Семёна Грешковина. Система постоянно обновляется и совершенствуется.

— Ага…

— Ещё вопросы?

— А… А ты, мистер, всё же хороший человек. Тебе ведь очень много предлагали за Коротышку?

— Понимаешь, Джа, одно дело приносить жертвы, когда нет другого пути. Есть такое слово — «надо». Иногда бывает надо. Но никогда не используй жертвоприношения там, где можно заплатить другим.

— Ага, запомню, ценная информация, ты так и скажи — хочешь перед той барышней выпендриться? Ну, которая тебе то тачку заказать хочет, то вот на свидание зовёт, но с условием. Ты же вот реально сейчас сидишь и думаешь как её удивишь вот этим своим благородством?

— Джасвиндер, как говорят у меня на родине, ты сейчас ходишь по охуенно тонкому льду, — в голосе Волода прибавилось того самого льда.

Индус заткнулся, но продолжал коситься на собеседника, тот явно был очень доволен.

Коротышку Жака Владимир и Джасвиндер оставили на неосвещённой парковке за стенами госпиталя. Когда врачи вышли к каталке, они обнаружили Коротышку примотанным стретч-плёнкой к каталке, которая тому была явно очень мала. Плёнка закрывала пачки купюр. Каталку споро повезли в больницу.

Интерлюдия

Вот, сюда он человеческим мясом наблевал!

— Хорошо, хорошо, не торопись, Роби, мясо от нас никуда не убежит.

Полицейский ободряюще хлопнул торчоуса по плечу и склонился над кровавой лужей. После чего извлёк из кармана пинцет и стал рыться им в остатках пищи. Самые интересные ошмётки он поместил в пакетики.

— Мясо? Я же говорю, он кого-то сожрал, и…

— Мясо, мясо, а ещё кукуруза и помидоры, а вы парни, сейчас с нами поедете. Ну, вдруг там, ещё кто вас тут съесть захочет.

Четыре часа спустя, полицейский участок

— Говядина. Отборная сортовая говядина. Пацаны, признавайтесь: вы Маркса скурили? Ну, там, всякое про людоедские замашки богатых мира сего. Не связывались бы вы с коммунистами, мальчики.

Ночные посетители участка понуро опустили головы. Полицейский довольно улыбнулся, не так часто он мог безнаказанно издеваться над людьми.

— Надо же, людоеда поймали… Пацаны, вопрос дня: что вы такое курили и как это достать ещё?

По разным причинам, людей вменяемых на должности местных полицейских не водилось. Потому подход царил… творческий.

Конец интерлюдии

— Маргарет, ты просто обворожительна!

В салоне ярко-жёлтого Ламборджини на месте водителя сидел Волод. На месте пассажира сидела офицер полиции, сейчас в голубом платье по фигуре, её волосы свободно лежат на плечах, а пальцы сжимают сумочку.

— Князь, я согласилась с тобой пойти только потому, что знаю как для тебя важно чтобы люди исполняли обещания. Но я и не могла предположить, что…

— Та хватит рисовать меня людоедом. Я и так чувствую свою вину перед бедолагой. Он старался не ударить в грязь лицом перед моим человеком… И я пообещал ему десять тысяч долларов, если он сможет победить. А там два килограмма мяса… Поторопился он, ему бы время выждать…

— Коротышка в тяжёлом состоянии.

— Да, ты знаешь как бывают опасны такие травмы…

Русский замолчал, и с немым изумлением уставился на новую витрину ресторана.

Orale Meat Kitchen

У нас блевал Knyaz

И стилизованная фигура, что склонилась в гордой позе над унитазом.

Маргарет звонко рассмеялась. Едва она отдышалась, посмотрела на ошеломлённого Волода и снова расхохоталась. На её щеках проступили ямочки.

— Князь, извини, теперь я тебе верю. На такую славу благородные не идут даже во имя преступления! Даже самого страшного! Владимир, тебя тут, кажется, полюбили! Так, погоди, мне срочно надо позвонить Нэнси, это моя подруга. Она мне должна позвонить и сообщить, что сломала ногу. И я должна буду её спасать.

— Ну так пусть скажет, в чём проблема?

— Нет, Владимир, пойми меня правильно, Нэнси сейчас действительно лезет в горы ломать себе ногу, я не первый день в этом городе и знаю как вести себя с благородными. Блин, Нэнси будет счастлива!

Наступила суета, в ходе которой офицер отменяла спасательную операцию.

— Маргарет, я бы хотел прояснить один момент. В моей машине стоит куча датчиков, и я знаю что ты минуту назад отправила со скрытого устройства сигнал на военной частоте. Что это было?

— Я отменяла взрыв в городе… — женщина смутилась и затеребила подол нежно-голубого ситцевого платья. — На тот случай, если план с Нэнси пойдёт не так. Ну, она там, убьёт себя случайно в горах… Вообще-то я не параноик… Я прохожу терапию…

Закончила полицейская совсем уж тихо. Волод впервые за вечер посмотрел на неё с неподдельным интересом.

Пара вышла из машины и пошла в ресторан. Официанты закружили вокруг гостей и провели за отдельный столик, в укромном углу, прям напротив жаровни.

— Желаете заказать что-нибудь сразу? Может быть, напитки?

— Скажи, я про ваш ресторан столько всего слышала, тут буквально люди объедаются насмерть. Как я могу сразу оценить что у вас есть? Может, какой-то набор?

— Для таких целей могу посоветовать вам «Большую экскурсию» из меню. Вам будут приносить разные куски мяса с разной части туши. И каждый раз с новым соусом. Пока не скажете «Хватит».

— Вот эту штуку принеси. И… — офицер посмотрела на Волода, — и пива. Нефильтрованного.

— А вам, сэр? Может, принести карту стейков?

— Салат. Овощной. И морс, клюквенный.

— Леди, если желаете, можете принять участие в официальном зачёте. Текущий рекорд — семьдесят два куска за вечер.

— Хм… Звучит притягательно. Начинай. Я принимаю вызов!

Два часа спустя…

— Знаешь, меня ещё никогда на свидании не пытались закормить мясом! Должна сказать, ты произвёл на меня неизгладимое впечатление!

— Да, ты была неотразима, четыре десятка кусочков.

— Ага, подержи волосы, пожалуйста… Буээээээээ…

— Знаешь, это самое интересное свидание за последний десяток лет!

— Буээээ!

— Ты очень интересная собеседница!

— Буэээээээ…. О, боги, и зачем я ещё пива заказала? Буэ. Кхе-кхе. Бу…эээээээээ…