Нет - это да

Глава 23. Дохлые мухи

Лилиана уже спала; пришлось Мэй ложиться спать в покоя Тая. Она разумно рассудила, что в отсутствие хозяина гарем туда не сунется — хотя бы в первую ночь. А там она попросит поменять ей комнаты. А дверь на всякий случай все равно забрикадировала тумбочкой. Ночь прошла спокойно. Утром же в коридоре, часто кланяясь, ее остановил слуга.

— Извините, госпожа Цвенг, — тихо сказал невысокий мужчина с выбритой головой. — Ваш принц… Он ведет себя странно. Он собирает мертвых насекомых.

Мэй ахнула. Только дипломатического скандала им и не хватало! Что пришло в голову Самюэлю, какая дурная шутка? Она побежала вслед за слугой, ругаясь про себя. Сейчас она ему задаст!

Комнаты франкийского принца были куда роскошнее ее спальни. Здесь был даже свой бассейн. Стены отделаны деревянными решетками, на полу разноцветные циновки. Мебель резная, с лаковыми картинами.

На блестящем круглом столе из черного дерева в ряд выложены дохлые мухи и жуки. Самюэль, низко склонившись, делает над ними какие-то пассы руками.

— Ты маленький эгоистичный засранец, — прошипела Мэй, дергая Самюэля за рукав. — Какого беса ты задумал?

Мальчик неожиданно серьезно посмотрел в глаза Мэй, сделал шаг назад, сбрасывая ее руку и повернулся к столу. Повинуясь его пристальному взгляду, дохлая муха, лежащая вверх лапками, перевернулась и, дергаясь, поползла. Девушка содрогнулась, вспомнив нашествие пауков.

— Я достаточно силен, чтобы управлять насекомыми. Долго управлять, Мэй, — спокойно сказал Сэм. — Мертвыми насекомыми, которым не нужен воздух. Они маленькие, способны пролезть в любую щель. Даже под завалом. Я хочу помочь, найти господина Ли, у меня темный дар, но отец учил меня использовать его во благо людям. Он умеет оживлять людей. Мне проще с маленькими объектами. Что мы теряем, Мэй? Это совершенно безопасно. Пожалуйста, помоги мне поговорить с тьян-цинь.

— Прости, Самюэль. Я была не права. Ты молодец, хорошо придумал, — медленно сказала Мэй. — Но я не уверена, что Лилиане стоит об этом говорить. Ее волновать не нужно. А времени не так уж и много, чем быстрее найдется Кьян Ли, тем лучше. Подожди, я попытаюсь посоветоваться… с одним человеком.

Мэй почти бегом помчалась в женскую половину, ухватила за локоть первую попавшуюся служанку и рявкнула:

— Мне нужна Джарра. Где ее найти?

— Была в купальнях, госпожа.

В купальнях Джарра была не одна. На лавках лежали три миниатюрные катаянки. В бассейне плескались две одинаковые голубоглазые блондинки с кукольными личиками. Чернокожая наложница сидела в бочке. Среди дам царила идиллия — словно никто из них и не пытался убить Мэй еще утром.

— Джарра, у меня к тебе разговор, — без предисловий заявила Мэй, не обращая на взвизгнувших девиц никакого внимания.

Женщина внезапно посмотрела на Мэй со страхом.

— Вы поглядите, будущая Императрица заглянула в наши скромные купальни, — неожиданно прошипела одна из катаянок, кутаясь в полотенце. — Какая честь для нас!

— Помолчи, — грубо ответила Мэй. — Не до тебя сейчас. Джарра?

— Да, я сейчас, — женщина выбралась из бочки и надела на мокрое тело халат. Мэй снова против воли залюбовалась ее грациозным телом с высокой острой грудью и длинными стройными ногами.

Катаянка зашипела рассерженно:

— Ты слишком смелая, чужеземка!

— Я не чужеземка, — равнодушно ответила Мэй. — Моя мать родом из Катая.

— Дочь пинь! Разве ты достойна Императора?

— Во всяком случае, моя мать знает, от кого меня родила, — Мэй не раз приходилось отстаивать свою честь среди франкиек, а они не стеснялись в словах. — И не дочери садовника указывать Императору, кого выбирать своей женой. Помолчи, пока я не рассказала тьян-цинь о змее в постели и случае в бассейне. Думаю, Лилиане это не понравится.

— Ах ты сучка, — взвизгнула Тояки. — Ты действительно думаешь, что он тебя любит? Да ты ему просто не доступна была! Он и меня в гарем взял, когда понял, что я по-другому не стану с ним спать! Тай терпеть не может, когда ему отказывают!

— Слушай, мне плевать на твои домыслы, — устало сказала Мэй. — Таймэн предложил мне стать его женой, и будь уверена — я соглашусь. И тогда ноги твоей больше не будет. Но сейчас я пришла сюда не за этим. Джарра, давай выйдем.

Джарра кивнула с кривой улыбкой. Ее удивила и порадовала неожиданная агрессивность Мэй, но еще больше удивила ее просьба.

— Ты знаешь всех здесь. Я хочу поехать в Янгун. Самюэль может помочь в поисках отца Тая. К кому я могу обратиться за советом? Прямо к тьян-цинь? Или можно в обход?

— К Шань Тайлину, — немедленно ответила Джарра, вертя кольцо с головой дракона на пальце. — Он первый гуань и друг Кьяна Ли. Я отведу тебя.

— Прямо… так? — Мэй выразительно оглядела женщину, которая была скорее раздета.

— Если вы действительно можете помочь, то чем быстрее, тем лучше, — решительно ответила Джарра. — Идем.

--

Высокий старик осматривал Мэй с какой-то непонятной брезгливостью, но ей было плевать. Она была влюблена. Вчера ее пытались убить. Сегодня она хотела к Таю. Она могла ему помочь и разделить его заботы. На мнение окружающих ей вдруг стало абсолютно наплевать. Сейчас ей казался смешным страх, что все узнают о том, что она стала любовницей Императора. Все и так уже знали. Более того, ждали этого.

— Вы уверены, что можете помочь?

— Я — нет. Самюэль считает, что да. Он некромант. Он хочет запустить… какую-нибудь дохлую тварь под завалы.

— Неплохая мысль. А что вы хотите от меня?

— Дайте нам сопровождение и транспорт.

— Почему я? Обратитесь к Лилиане.

— Я не хочу ее тревожить. Ей нельзя волноваться.

— Это еще почему?

— Она в положении.

— Что? — Шань Тайлин широко раскрыл глаза. — Да ей же… Но это опасно в ее возрасте!

— Вот именно.

— Великий дракон, эта женщина упряма, как бык. Надо найти врача… Написать ее отцу…

— Я отправила письмо Раилю сразу, как только узнала, — спокойно сказала Мэй. — Думаю, Шесса уже родила. Он приедет.

Шань Тайлин внимательно посмотрел на бледную, но решительную Мэй и неожиданно поклонился, сложив руки перед собой.

— Тьян-хоу, я немедленно распоряжусь насчет колесницы и сопровождения. Собирайтесь.

Девушка кивнула, предпочитая не заметить того, что старый гуань назвал ее Императрицей.

Ехали быстро. В колесницу были впряжены четыре резвых коня, и возница (не тот, что раньше, другой) гнал изо всех сил. Теперь Мэй не смотрела по сторонам. Ее трясло и подташнивало от такой езды, от мелькающих деревьев и от волнения. Самюэль почти сразу же пересел на коня к одному из воинов, сопровождавших их, заявив, что его задница не выдержит такой тряски. Мэй остро жалела, что не настолько хорошо ездит верхом. Рядом с ней громко сопел один из охранников, ей то и дело приходилось удерживать его, когда он заваливался на ее плечо. Расклад был ей понятен: Шань Тайлин сказал, что чем быстрее разберут завал, тем больше шансов найти Кьяна Ли живым. Поэтому время на ночевку тратить не стоит, поспать можно и в колеснице. Старый гуань мог быть очень стремительным. И его боялись.

Поэтому останавливались на привал лишь сменить лошадей, размять ноги, сходить в кусты и напиться воды; даже ели на ходу. А спали по очереди в колеснице. К исходу второго дня они прибыли в Янгун, и Мэй готова была выть от боли во всем теле. Сейчас она не могла понять, почему не отправила Самюэля с кем-то из мужчин. Ах да, она же хотела к Таю! Стоило ли оно того?

Она не могла даже самостоятельно выйти из колесницы — ноги подкашивались. Сильные руки выдернули ее из повозки, прижали к груди.

— Мэйли, ты безумица, — шептал родной голос, и она утыкалась в плечо Таймэна и блаженно вздыхала. Разумеется, оно того стоило! — Нет, это моя женщина, не смейте ее трогать! — одергивал кого-то Тай и нес ее на руках куда-то.

Он внес ее в дом, опустил на кровать, стянул плащ и принялся расстегивать платье.

— Что ты делаешь? — возмутилась девушка, вырываясь. — Тай! Как ты можешь?

— Снимаю с тебя грязную одежду, а ты о чем подумала? Сейчас налью воды в бочку и засуну тебя туда. Это поможет. Вы вообще не останавливались? Как добрались так быстро? Ты же едва живая. Зачем, мэйли? Ты… ко мне приехала? — голос у него странный.

— Это Самюэль, — вяло отвечает Мэй, позволяя стянуть с себя платье и укутать в одеяло. — Он хочет помочь в поисках твоего отца.

— Вот как… А ты его сопровождаешь? Другого никого не нашлось?

— Я к тебе хотела, — честно признается девушка. — Ай! Тай, ну чего ты? Я же не мылась, я воняю!

Но он уже целовал ее шею, улыбаясь.

— Посиди, я принесу воды и выкину вещи Акиры. Пусть ищет себе другой дом, теперь со мной живешь ты.

— Тай, ты же Император! Ты сам будешь воду таскать?

— Я мужчина, Мэй, а здесь не дворец. Что тебя смущает?

Девушка поплотнее запахнула одеяло и с нежностью на него посмотрела. Она была совершенно счастлива несмотря на то, что тело ломило от усталости и глаза закрывались сами собой. Потом он сам мыл ее, с явным наслаждением скользя пальцами по ее телу, сам вытирал и нес в постель. Мэй заснула раньше, чем он опустил ее на подушки.

Таймэн еще долго гладил ее обнаженные плечи и перебирал длинные волосы, улыбаясь. Ее «Я хотела к тебе» сделало юношу абсолютно счастливым. Он даже не мог вспомнить, когда ему было так спокойно. Они с Акирой приехали сюда, в горы, только вчера, и весь день, и всю ночь пытались разобрать завалы, огрызаясь друг на друга и страшно переживая, что отца уже не удастся найти живым. И вроде со вчерашнего дня ничего не изменилось, и всё по-прежнему было плохо, и Тай тревожился, но спящая в его объятиях девушка непостижимым образом его успокаивала. Словно теперь было два Таймэна, и тот, испуганный и мрачный, на время ушел в тень.

Она дала ему силы. Теперь он чувствовал себя почти всемогущим. Впервые в жизни он ловил себя на том, что не хочет от своей женщины секса. То есть хочет, конечно, но, скорее, как что-то второстепенное. Гораздо важнее видеть ее, разговаривать, держать ее руку. Да просто знать, что она и в самом деле принадлежит ему — уже в этом удовольствие.

Он уснул, не выпуская ее из объятий — а когда-то не мог спать ни с кем в одной постели. Он проснулся мокрый от пота (вдвоем под одеялом было жарко) и с затекшей рукой, проснулся от того, что Мэй целовала его нос и губы. Ее рука при этом осторожно гладила возбужденный член.

Таю не нужно было никаких больше знаков, он мгновенно перекатился на нее и раздвинул белые колени, проникая во влажное лоно. Она обвила его руками и ногами, сладко застонала в ухо — и утро мгновенно сделалось одним из самых прекрасных в его жизни.