Тяжелая реальность-7 Неожиданный сюрприз

Последняя встреча

Сигнал от Велеса Таала не был громким – он поступил в привычном для Совета виде. Зашифрованный пакет высокого приоритета, подписанный старой личной печатью хозяина. Но внутри – как всегда – содержалась не столько информация, сколько повод. Короткий, ёмкий и смертоносный.

“Я нашёл технологию, не зависящую от магии. Дополнительные факты и полное раскрытие информации только на внеочередном заседании Совета. Координаты и время прилагаются.”

Для многих это было шоком. Для Лиары Джу – просто новой шахматной фигурой на её доске. В тот момент, когда пришло это сообщение, она сидела в своей приёмной, в покое, который был устроен по всем канонам деликатного насилия. Белый мрамор, тёмные вставки дерева, высокая комната, в которой даже шёпот разносился как ружейный звон. Перед ней находился тяжёлый стол из полированного оливкового дерева, на котором лежали аккуратно сложенные папки с отчётами и несколько мелких устройств для чтения данных. На стене – зеркальная панель, в которой Лиара видела своё отражение ровно тогда, когда хотела. В это утро отражение казалось фарфоровой маской, из-под которой едва угадывались движения мыслей.

Она открыла пакет. Не вскрикивала от прилива эмоций. Даже не моргнула. Её пальцы – тонкие, с идеальными ногтями – спокойно прокрутили голограмму, и текст всплыл, потом исчез, уступая место схемам, координатам и отрывкам телеметрии. Там были фразы, которые могли усыпить или пробудить зверя. “Корабль разумных осьминогов”… “Немагическая энергия”… “Показания на наличие в родном мире нетронутой матрицы Материи Душ”… Несколько кадров – размытых, но вполне достаточных, чтобы профессионал понял, что либо Велес рвёт всех за уши, либо он нашёл клад. И, даже по первичным данным, эта находка могла быть просто бесценной.

На тонком лице не дрогнул ни один мускул – лицевая пластика, редкая у аристократов клана Джу, придавала ей вид фарфоровой статуи, но глаза – две холодных жемчужины – заблестели живым светом интереса.

Комната, в которой она читала послание, была полна нужных мелочей. Строки финансовых отчётов, оптические графы поставок, стеклянные пульты. Но сейчас всё это было окружено хрупкой тишиной – её собственным анализом.

Она не суетилась. Не делала резких движений. Её пальцы, тонкие, как у художницы, провели по экрану и вызвали всплывающие блоки. Фрагменты пакетов, метаданные, поддельные сертификаты, месячные ареалы торгового влияния Велеса Таала – всё это пришло к ней и растворилось в уме, где молниеносно строился расчёт.

В голове Лиары начался не хаотичный поток эмоций, а мерцание рациональных слоёв:

– Что он мог найти такого, что угрожает существующей цепочке? – Подумала она. – Что отнимет у меня прибыль и даст конкуренту преимущество?

Она просканировала подписи. Кодовые маркеры, шифры, орбитальные маршруты. Кто-то проскользнул мимо – слабый стертый след команды, которая раньше использовала подобную терминологию. Её губы едва тронула полуулыбка.

– Он добрался… – Шепотом отметила она про себя. – Или его кто-то подставил. Либо… Он сам на кого‑то напал, либо он поймал кого‑то за хвост, и кто стал излишне много болтать.

Её ум быстро раскладывал самые различные варианты, как карты в игре. Если технология действительно немагическая, то это не просто товар – это фундаментальная смена правил. Цена таких знаний – не ограничена. Магия перестаёт быть единственным ресурсом – и те, кто владеет “немагической” технологией, могут очень быстро стать монопольными хозяевами рынков. Клан Джу, торговая сеть которой тянется через десятки обитаемых Звёздных систем, имел бы первичный доступ к рынкам, логистике, ценообразованию. Это был шанс, от которого инстинктивно веяло опасностью и богатством одновременно.

Она проделала мысленный эксперимент:

– Скупим лицензию – продадим оборудование в трёх вариантах. Военным… Промышленникам… Частным корпорациям… Рухнет монополия на поставки кристаллов Камней Душ и материалов для производства… Получим контроль над транспортными потоками – эмбарго, тарифы, “кошельки” доступа…

Её итоги были коротки и холодны – даже потенциальная выгода могла быть просто огромна. Риск – тоже огромен. Но она – Лиара Джу – не любила упускать выгоду. И в отличие от многих, у неё хватало терпения, и механизмов, чтобы работать изнутри. Народные фонды, офшоры, подконтрольные кланы лоббистов. Она понимала ещё одну вещь – крупная встреча даст ей возможность видеть моря, людей и ресурсы. Присутствовать нужно было не для кликушества, а как для разведки. Так она, точно и лично, сможет оценить, кто с кем переговаривается, и чей взгляд блуждает к чьему логотипу.

Она медленно отставила в сторону чашку с чаем. Напиток уже остыл. Но это не нарушило её спокойствия. Её голос, низкий и без эмоций, прошёл по комнате, когда она отдала приказы в персональные каналы:

– Соберите мне все возможные данные о корабле разумных осьминогов. Скопируйте всё, что у нас есть по уязвимостям сетей. Приготовьте два варианта – “инвестиционный” и “стратегический”. Я буду там. И подготовьте подарок для Велеса Таала. Если он верит в свои находки – нужно дать ему возможность “продать” нам их первым, под моё ведущее управление. Пообещать можно многое… Но вот выполнять обещания можно и не спешить…

В её голове мелькнула также мысль о безопасности. Так как кто-то, имея под рукой “немагическую” технику, мог разрушить рынок Камней Душ, и это обернулось бы для неё как падением доходов, так и шансом нового монопольного курса. Решение было принято очень быстро – она точно отправится на эту встречу. И в её глазах не было ни страха, ни радости. Только холодный расчёт и ожидание, каким трофеем она вернётся.

Внимательно просмотрев сообщение ещё раз, Лиара спокойно и даже показательно опустила руки. Её лицо не изменилось. Но глаза – две холодные жемчужины – стали чуть прикрытыми, словно она читала шифр, невидимый другим. Она хорошо знала Велеса Таала. Он был тем самым разумным, который ценил коллекции. Он любил редкости не меньше, чем власть. Она знала и о том, что под его словами могло скрываться и лицемерие, и ловушка, и искреннее открытие. Как знала и то, что в мире, где магия – основа экономики, где кристаллы Камней Душ правят больше, чем монеты, слово “немагическая технология” – это не просто приманка. Это угроза системе. Как и… Шанс…

Лиара подняла взгляд. В её приёмной тихо вошёл личный советник – старый мужчина с иссохшим лицом, на котором читалась забота о правильной трате ресурсов. Она кивнула ему почти незаметно, и он подошёл вплотную. Парой плавных жестов она передала ему часть данных – не всё, только то, что могла оценить на бегу. Координаты, временной отрезок, и один кадр, где силуэт артефакта напоминал форму, о которой осторожно шептались архивы.

Она не сказала ни слова. Её рот оставался идеально спокойным и неподвижным. Да это и не нужно было. Советник сам начал говорить – быстро, и только по делу. Какие во всём этом могут быть уязвимости… Какие маршруты потребуют особого внимания… Какие возможны ловушки… Она слушала, чуть наклонив голову, на секунду закрывая правый глаз. Такой была её привычка, когда женщина пыталась оценивать не только данные, но и действия тех, кто их подаёт. Взгляд её был точен, как лезвие. За все годы правления её клана она научилась мгновенно вычленять ложь из правды.

В мыслях Лиары все перевернулось не хаотично, как у большинства, а по чёткой схеме. Даже уже приняв решение, она продолжала вести расчёты. Риск – выгода – цена – сценарий побега. Она мельком просчитала варианты. Если технология реальна, то тот, кто первый возьмёт её под свой непосредственный контроль, получит в свои руки козырь против всех. Поставщики Камней Душ теряют монополию, маги теряют властность, торговые потоки меняются. Если это ложь – то можно получить не меньше бед. Появится повод для закрытия определённых фондов, перераспределения сил, подстав и убийств. Любой шаг в такой ситуации означал битву.

Она медленно сжала свои ухоженные тонкие пальцы в кулак, но её лицо не дрогнуло. Она мысленно представила Совет. Кто придёт на встречу… Кто возьмёт слово первым… Кто попытается заговорить о “независимой технологии”… А кто – молча прищурится и начнёт оценивать стоимость подобного “варварства”…

Она уже знала по тону подачи сообщения, что Велес умён, но параноидален. Он придёт на Совет с требованием делиться – или шантажировать. И те, кто любит власть сильнее всего, не смогут устоять перед обещанием разорвать рынки магии.

Ещё одна мысль пронеслась в голове Лиары – более личная, но не менее расчётливая. Кто исполнит техническую часть? Кто проверит подлинность материалов? Велес – не кузнец высших технологий, он коллекционер. Если у него и был артефакт – значит, кто-то помог ему его достать. Компании-владельцы и торговцы на аукционах вторят друг другу, и у каждого есть свои тайные поставщики. Она понимала, что встреча – это не только сцена для игры, но и идеальное место для кражи и подставы.

Размышляя над всем этим, она сделала паузу в своих логических цепочках. Впервые лицо её чуть смягчилось. Это не была теплота – это была хищная улыбка, робкая и холодная.

– Пусть придёт… – Прошептала она своему советнику. – Но на своих условиях.

Он кивнул, затаив дыхание. Она уже знала, какие слова скажет – не чтобы привлечь эмоции, а чтобы увидеть реакцию. Но прежде, чем решиться на эту встречу, даже ей нужно было тщательно подготовиться.

Лиара отдала короткие распоряжения. Незаметно собрать доверенных аналитиков – тех, кто разбирается и в магии, и в механике. Всё только для того, чтобы они независимо проверили несколько моментов. По телеметрии – следует ли видеть во всех этих данных именно “немагический” профиль технологий… По кадрам – не искусственная ли это подделка… По запасам Велеса Таала – где он мог добыть подобные вещи… Кроме того, она приказала активировать “молчаливый щит” вокруг личных счетов клана. Если окажется, что кто-то попытается воспользоваться паникой и сместить финансы, активация первичного механизма остановит любой возможный перевод средств.

И всё же – одно решение стояло выше всего. Она побывает на этой встрече. Для Лиары это было не актом доверия, а шагом игрока, который хочет увидеть поле боя собственными глазами. Она предпочитала личные встречи. Так как именно там было легче всего шестьдесят процентов лжи перевести в правду, задав один вопрос в нужный момент. Один её вопрос мог заставить любого разумного растеряться, и запутаться, если он плетёт паутину лжи. Она знала это по личному опыту. Одна точная реплика – и целая сеть махинаций разваливается как карточный домик.

Перед уходом она провела по лицу ладонью, словно смывая мысль. Её голос был тихим, как шелест бумаги.

– Подготовьте для меня корабль с максимальной латентностью. Я не хочу быть обнаруженной до прибытия. И ещё… – она улыбнулась так, что улыбка не выглядела дружелюбной, – привезите с собой трёх экспертов по кристаллам. Мне нужны их глаза, знания и опыт.

Советник подчинился. Было видно, что в его взгляде появилась смесь беспокойства и восторга. Для клана Джу это был шанс. Для остального мира – угроза. Для неё – игра.

Она надела плащ тонкой текстуры, в котором ничто не дребезжало и который не выдавала её форму. В зеркальной панели её отражение снова приняло фарфоровую маску. Но глаза, две бесстрастные жемчужины, блеснули холодно и решительно.

Перед уходом Лиара сделала ещё одно движение. Тихо направила мысль, как палку-манипулятор, к своим агентам в Совете. Её голос в их коммуникациях был мягким, но уверенным. Один вопрос – и одного из тех, кто хотел бы первым открыть рот, можно было поставить в такое положение, что он сам вывалит больше, чем планировалось.

Она вышла, и дверь за ней закрылась без звука. В офисе осталась только голограмма сообщения Велеса Таала – теперь для неё уже не просто сигнал, а вызов. Она знала, что каждая минута до собрания – это время для подготовки, манёвров, для того, чтобы превратить потенциальную бомбу в собственное оружие.

И ещё одно понимание пришло к ней легко и отчётливо. Какие бы ни были истины, какие бы ни были технологии – она будет там первой. Потому что тот, кто первым прикоснётся к рычагам перемен, имеет шанс стать новым центром силы. А Лиара Джу любила быть первой во всём.

Письмо с уведомлением о «внеочередной встрече» – короткое, аккуратное, с зашифрованной пометкой «совершенно конфиденциально» – разошлось по личным каналам членов Совета. В нём был только намёк: Велес Таал утверждает, что получил данные о технологии, «которая не зависит от магии», и приглашение на очную конференцию для демонстрации и обсуждения. Ноль деталей. Максимум интриги.

……….

Ро Арвин, второй член Совета Торгового Консорциума получил то же сообщение в тёмной комнате хранилищ. Вокруг него располагались многочисленные банки данных, голографические портфели, и на столе – корабельная модель с биркой “портфель обязательств Консорциума”. Его лицо было почти монолитом. Искусственные мышцы закрепляли маску из синтетической кожи, оставляя только губам – последнему полуисточнику его живой личности – возможность слегка дрогнуть, проявляя наличие эмоций.

Он не читал текст. Он сканировал его как актив. Его перчатки с вмонтированными датчиками перетасовали числа. “Технология без магии” практически мгновенно трансформировалась в возможную операцию. Купим-лицензию → дадим кредит → заставим покупателя заложить активы → контроль над рынком.

Его мысли шли узко и холодно:

– Цена этой технологии при продаже на открытом рынке – колоссальна… В скупленном блоке мы можем выпустить облигации под гарантии доставки… Эмиссия подкреплена – контроль над логистикой… Арбитраж на границах – налог…

Он начал считать – в уме, без использования дополнительных вычислительных можностей:

– Первое – первичная цена за блок информации на чёрном рынке – X.

– Второе – возможность перепродажи через субсидии и лизинг – X умножить минимум на три.

– Третье – выручка от контроля над поставками в “магической” модели – X умножить на десять.

Ро понял чисто финансово. Это – не просто товар. Это способ переопределить стоимость магических ресурсов как таковых. Если технология действительно уменьшит роль Камней Душ, то кредитные портфели, обеспеченные этими камнями, могут уплыть в бессмысленность – и тогда у того, кто первым предложит альтернативу, появится возможность переписать долги, перекредитовать рынки и даже “воспроизвести” новое долговое рабство, но уже под своими собственными условиями.

Он чувствовал мрачное удовольствие. Ведь мир, где камни души – менее важны, – откроет перед ним дополнительные возможности. Но тут же в его поток мыслей врезался холод реализма. Если это правда – то другие тоже могут проникнуть в это дело. Если это ложь – репутация… Стоит дороже…

Ро переключился на проверку аудитов, послал за короткими сводками со штаб-квартир научных заведений, закрыл личные лимиты на риск. Затем снова последовал уже привычный ему холодный расчёт:

– Присутствие на этом заседании Совета обязательно. Если не прослушать предоставляемую информацию первым, то кто-то другой заберёт лучшее место в аукционе, а мы останемся с остовами контрактов. А я не могу так рисковать упустить возможный доход.

Его губы тихо выгнулись в выражении, похожем на усмешку. Он тут же отдал несколько команд. “Подготовьте личный корабль”… “Сверьте расписки по кодовому номеру VTAAL-77”… “Обновите зашифрованные связи”…

В его взгляде плеснуло ещё одно, очень человеческое чувство – не страх, не восторг, а почти жадность, вычисляющая деньги и выгоды. Он уже знал, что если и остальные члены Совета получили такие сообщения, то все они явно прибудут для разбирательств. Ведь если Велес Таал “дёрнул” их всех по какой-то глупости, то… Их в Совете может стать всего четверо. Именно потому, что подобное “беспокойство руководства по пустякам” карается снятием с должности. Согласно правил Консорциума.

Обе весьма значимые фигуры в этой могущественной торговой организации приняли одинаковое решение, но по разным причинам. Лиара – из расчёта власти и позиции… Ро – из расчёта прибыли и контроля… В их реакциях была заключена сама суть Консорциума. Разные лица, одинаковое нутро. Это был настоящий крик выгоды, который звучал как правосудие.

………..

Зал, где осел Совет Консорциума, для Сеора Хала всегда оставался чем‑то родным. Не столько само помещение, сколько логика – металл, тяжесть, расчёт. Его кабинет располагался на орбите одного из торговых хабов. Низкий потолок, стены из матовой титано‑керамики, массивный стол, залитый бледным светом экранов. В воздухе висел запах машинного масла и горячего металла – аромат, который всегда заставлял его лучше соображать.

Когда сообщение от Велеса Таала вспыхнуло на одном из личных терминалов, синий имплант на виске этого разумного мигнул ровной голубой линией, зафиксировав входящий пакет. Он не читал его сиюминутно. Сначала короткий взгляд… Скан – заголовка… Загрузка хешей подлинности… Его биочипы стремительно прошли по цифровой подписи как скальпель. Быстро и без проявления каких – либо эмоций. Сообщение выглядело правдоподобно. Фрагменты логов, телеметрия, короткие видеоклипы с архивными кадрами обломков – всё то, что возбуждало аппетит вооружённого рынка.

Только потом он открыл сам файл. Голос Велеса Таала звучал размыто, но суть была ясна:

“Технологии, не зависящие от магии… Технические принципы кораблей разумных осьминогов… Возможность создавать двигатели и оружие, которые не питаются энергией Камней Душ.”

Сеор не вдохнул. Вместо паники в нём поднялась деловая искра – у него в мозгу сработала та самая цепь команд и связей, которая всегда шла сразу за новостью. Логистика → производство → рынок → прибыль → превосходство на поле боя.

Он спокойно откинулся на спинку своего кресла, и его пальцы коротко стукнули по панели – вызов шифров для распаковки. Экран вырисовывал схему. Возможные военные применения – реакторы без подпитки Камнями Душ, полевые генераторы, носители аномально устойчивые к эманациям магических полей… Каждая строка – это не теория, а рычаг давления.

– Если это правда, – проговорил он медленно, стараясь, чтобы голос был ровным и надёжным, – то это не просто товар. Это – переворот в нашей отрасли.

В голове Сеора мгновенно родилась матрица расчёта. Обеспечить приоритет поставок для собственных подразделений… Интегрировать новые технологии в платформы без магической зависимости… Держать эксклюзивные контракты с дельцами, у кого есть мощности по производству антенных матриц и корпусов… И самое главное – не допустить, чтобы советские коллеги или кто‑то из “клуба” получил доступ первым.

Он видел не сердца людей, а цепочки заводов, рудники и линии сборки. Видел, как новая технология позволит уменьшить зависимость от Камней Душ, сократить логистические риски и увеличить маржу вдвое – а значит, поднять цену его контрактов на поставки вооружения через три квартала в разы. И вовсе не из жадности в её низменном виде – из практики старого солдата. Контролируешь производство – контролируешь войну.

Сеор не стал тянуть с решением. Его лицо оставалось каменным, шрам на щеке словно хранил память о битвах, а голос – будто механический ресурс:

– Немедленно разведать подлинность… Полная фон‑экспертиза всей приходящей телеметрии – в приоритет… Разослать сигналы охране заводов, чтобы поставить максимально строгие режимы доступа… Вывести из ротации часть резервных корпусов к ближайшим сборочным площадкам…

Он нажал несколько команд, и его хрустальные кохлеарные интерфейсы – те самые “летучие пальцы” связи – начали раздавать приказы. Просчитать все маршруты… Разослать тайные коды менеджерам… Экипажи, готовящиеся к вылету… Он не собирался ждать совещаний. То, что могло превратиться в ресурс, должно быть захвачено и закреплено как можно быстрее.

И сначала он приказал не делиться. Ни словом, ни сосудом, ни даже кусочком чертежа. Надёжность – дороже клиринга. Те, кто увидят это раньше, захотят купить его эксклюзив. Он – тот, кто продаст. Его голос тут же стал холодным и жёстким, команды текли одна за другой

– Авиа‑дивизионы – загрузить по формуле “модуль‑сборка‑стандарт‑А”. Приоритет – корпуса, способные выдержать модификации двигателей без энергии Камней Душ… Завод‑хаб “Кадрас” – перевести на ночную смену… Проекто‑планы должны оставаться в локал‑складе… Никто извне не входит и не выходит без разрешения… Контракты с поставщиками титана и керамики – активировать опцион на эксклюзивный строй в следующем месяце… Частные наёмники и компании охраны – поставить в режим “вылет через шесть часов”. Никому из них не говорить деталей… И самое главное – личный резерв. Собрать флот из четырёх корветов и двух фрегатов, укомплектовать экипажами по списку “I‑alpha”. Никому не ставить в известность, что это привязано к делу Велеса Таала…

Он практически физически ощущал, как в его голове имплант на виске попискивает и передаёт такты на корабельные искусственные интеллекты. Приказы на подготовку планов… Подготовку хабов… Зарезервировать доки… Его люди – те, кто верил в его железную руку – уже знали, что значит слово “приоритет” в устах Сеора. Это обещание доли рынка, жизни и… Новых трупов…

Он не стал звонить коллегам. Вовлекать других в обмен риском – значит уменьшать собственную выгоду. И это была не паранойя. Это бизнес‑инстинкт опытного генерала.

– Ни слова Совету. – Приказал он внутреннему секретариату. – Пусть эта встреча станет очередной ловушкой для тех, кто хочет нажиться. Мы добываем – мы первыми продаём.

Он знал цену времени. Если он первым захватит образцы, то именно его инженеры смогут получить контракт на производство, а армии, купившие у него товар, заплатят вдвое больше – за эксклюзив. Война всегда покупает у тех, кто предлагает решение.

Сеор подпрыгнул в кресле и, сжав кулак, отдал финальные команды. Команды капитанам, шифрованные пакеты в логистику, планы эвакуации, защита складов, “мертвые” коды для передачи в случае попытки перехвата. Его глаза хищно засияли. Он видел фронты, карты и “поля тестирования”, где новая технология станет короной.

– Готовьте корабли к отправке. – Сказал он, почти шепотом. – Перехватите любой груз. Ни одной упаковки извне. Ни одного свидетеля. Я хочу первый контейнер – и только первый.

Его имплант, вспыхнув бирюзовой серией, признал приказ. В системе началось движение. Линии связи забегали цветами – вылетающие корветы, переводы смен, кодовые подтверждения.

Сеор Хал – воин, купец и стратег, уже не сомневался в том, что шанс упустить новое оружие будет равносилен смерти его влияния. Он не хотел делить пирог. И, если надо, он сам превратит любую торговую клановую вечеринку в поле боя, где выиграет тот, кто первым поставит партии на свои склады…

………….

Ивар Сенн получил сообщение в ту же секунду, когда дверь его личного кабинета в верхней башне центрального хаба инфосетей закрылась за курьером. Для большинства людей уведомление выглядело бы, как ещё одно корпоративное письмо – сухой текст, пара вложений, список координат. Но для Ивара это было нечто большее. Сигнатура отправителя, всё ещё фигурировавшая под именем Велес Таал, набор метаданных и тончайшие служебные штампы на пакетах – всё это говорило ему о том, что здесь есть шанс – и он пахнет риском.

Ивар был худощав и поджар, с “лицом” инженера, а не политического игрока. На левой височной мышце у него тянулась сеть микроволокон – визуально это походило на рисунок проводов, и при включении они тихо мерцали. Глаза у него были спокойны, почти бесстрастны. Лицо – умело сконструированная маска. Он привык читать код как другие – книги. Каждая запись в сообщении он воспринимал не как слова, а как пакеты данных, которые нужно распаковать, нормализовать и вставить в единую модель.

Он сел за стол – не кресло, а операторская панель, где десятки голограмм сразу развернулись в воздухе, и начал методично разбирать вложения.

– Локация передачи – координаты X-77, станция “Энкелад”… Тема – артефакты “немагической” технологии… Приложение – обрывки лога сенсоров “Виритус”, предварительные списки материалов, шифры доступа члена Совета. – Ивар проговаривал всё это шёпотом, но для него это было считыванием состояния. Он не думал эмоциями – он думал системами. У него в голове мигом выстраивалась цепочка. Если технология действительно не требует Камней Душ, значит – это путь к отделению инфраструктуры от магического рынку. А инфосети Консорциума – это не просто провода и узлы. Это мозг, который продаёт доверие. Контроль над не магической технологией означал бы, что можно либо продавать её, либо – что ценнее – скрытно внедрять компоненты в текущие сети, маскируя под обновления, и выжимать ренту из тех, кто всё ещё работает на магию.

Ивар позволил себе улыбнуться – редкий знак человеческой слабости. В этой улыбке было всё. Жадность… Расчёт… И холодная уверенность… Он начал мысленно оценивать риски:

– Велес Таал – был весьма подозрителен, но уязвим. Контроль над ним – обеспечит “ключ” для встречи… Лиара – всегда первая в финансовых потоках, её присутствие гарантирует участие банков… Ро Арвин – “банкир” Совета, точно приедет ради прибыли. Его интерес можно монетизировать… Сеор Хал – милитарист, явно будет требовать часть трофеев. С ним придется договариваться…

Ивар открыл отдельную панель и начал моделировать – не в общих словах, а в цифрах. Вероятность подлога доказательств – двенадцать процентов… Вероятность прямого военного вмешательства – двадцать семь процентов… Шанс, что технологию попытаются просто перепродать – пятьдесят шесть… Оптимальный “временной коридор” для прихода – первая треть собрания, чтобы захватить инициативу и иметь возможность поставить “подписки” на каналы.

Он не представлял себе прямых боёв. Его интерес был куда тоньше. Кража технологии в момент, когда все обсуждают – идеальный шанс добиться желаемого. Пока внимание всех направлено на речь Велеса Таала, а толпы записывают видео и рассылают копии, можно подложить в пакет не только копии, но и пасс-ключи, “семена”, которые позволят Ивару повторно запросить доступ и вывести технологии на свои узлы. Фактически – сделать небольшую “инфраструктурную кражу”. Крадёшь не предмет, а путь к нему.

Он передвинулся к карте флота. Его пальцы быстро, почти машинально, выставили два корабля в режим готовности. Не штурмовые крейсера… Не сейчас. Нужен был “тихий вход”. Аналитическая баржа, пару регуляторных корветов, мини-контейнеровоз с защитой под видом “консорциумного представителя”. Ему было важно прибыть одним из первых – чтобы занять каналы, подключиться к общим шинам и “подслушать” больше, чем другие.

– Подготовьте “Караван-3” и “Шилд-7”, – приказал он своим людям, и его голос оставался мягким. – Отправление в шесть часов локального пояса, заход условно “к северному гребню”. Никаких лишних сенсоров – только штатные отсылки. Я буду первым среди прибывших.

Его люди, что находились на связи, тут же практически синхронно закивали, и в их ответах не было ни энтузиазма, ни страха – только рабочая точность. Для Ивара это было прекрасно. Его жизнь – это маски, скрытые датчики и сделанные заранее лазейки. Он знал, что присутствие на собрании – не вопрос “желания”, а вопрос “выживания капитала”.

Он ещё раз перечитал текст сообщения Велеса Таала. Вложенные файлы – обрывочные, хуже отсканированные, но с достаточным числом “шумных” данных, чтобы заинтересовать, но не убедить. Подумав об этом, Ивар улыбнулся снова. И его улыбка стала шире, а кость в щеке легко подрагивала.

– Пусть будет встреча… – Сказал он сам себе. – Я приеду первым. И у меня будет время вытащить своё.

Он понимал, что игра с Велесом Таало – вела к определённому риску. Но именно такие шансы он и любил. Большие, опасные, дающие возможность не просто заработать, а переопределить сетевые потоки, поставить собственные маркеры и впоследствии продавать не технику, а доступ к ней.

План был расписан до мелочей. Как зайти на орбиту, какие каналы оставить “видимыми”, кого послать в зал в качестве “сопровождения”. Несколько инженеров с фальшивыми документами, где разместить резервные носители и как вписать в открытые протоколы собственные “разрешения”. Всё это Ивар оформил как “внезапную техническую миссию” – типичный трюк. Первый заход – под видом “предварительной верификации”, второй – занять оборудование.

Ивар посмотрел на свою руку. Под кожей располагался лучший имплант фильтра логов, который позволял ему оставлять цепочки подписей, невидимые остальным. Он улыбнулся снова – теперь без малейшей тени насмешки.

– Время… – Сказал он. – Нельзя опоздать даже на минуту.

Он отдал приказы, которые казались простыми… Корабли подготовить… Экипажи укомплектовать… Документы, включая даже фальшивые, подготовить… Но в каждом его действии был вклад в будущую кражу. Он не собирался просто участвовать. Он собирался забрать первый ход…

……….

Нейтральная система, где покоился главный контрольный узел Торгового Консорциума, встречала гостей не просто орбитальной архитектурой – она встречала их сценой, спроектированной на века власти и роскоши. Плоскость пространственно-временной гавани была выложена чередой магнитных платформ, тянувшихся от центрального ядра, словно лучи короны. Вокруг – парящие сады, зеркальные купола хранилищ, колонны ангаров, оформленных под дворцовые залы. На больших панелях по периметру постоянно крутились бегущие строки торговых индексов и статусы статусов – кто вне очереди, кто в прибыли, чьи суда опоздали и чьи счета заморожены.

Когда по темнейшему фону космоса один за другим стали мерцать сигнатуры приближающихся флотов, выходящих из гиперпространства, казалось, что сама станция расправляет плечи и готовится принять тех, кто искал здесь не только удобство для переговоров, но и подтверждение своего величия.

Первой из дальности появилась цепочка узких серебристых тел – быстрые “курьерские” клиперы клана Джу. За ними, словно оживлённые драгоценные шкатулки, приплыли три главных яхты – вытянутые, с тонкими плавными обводами, облицованные прозрачным золотом и витиеватыми орнаментами, которые играли при свете огней. На их бортах было всё, что носит знак Джу. Глиптики из перламутра, рельефные эмблемы, бархатные подвески – и повсюду, на палубах и в иллюминаторах, – личные слуги, камер-музыканты и аккуратные отряды частных охранников в тонкой брони.

Корабли Джу были рассчитаны так, чтобы внушать. Они не просто привозят товары – они привозят вкус, статус и культурный капитал. Их эскорт состоял из лёгких разведчиков и туманных глайдеров, которые, подлетая, выпускали в пространство декоративный вихрь – чисто политический жест, демонстрация возможностей по управлению средой на орбите.

Лиара Джу высадилась тихо. Её личный шаттл был как фарфоровая шкатулка на ногах. Бесшумный, без лишней помпы. Её сопровождающие – министры торговли, нотариусы, персональные консультанты по рискам – разворачивались вокруг неё как цветы на подносе. Лиара ступила на главный причал без лишних слов. Её лицо оставалось маской фарфора, но пальцы скрывали нервную иглу. Она отслеживала каждую подпись, каждую подпись сопроводительных бумаг, каждое малейшее изменение в кодах безопасности. Её делегация выставила не столько охрану, сколько “арбитров” – людей, чья работа была не стрелять, а уничтожать доверие и контракты. Аудиторы… Юристы… Лоббисты в одежде лаконичных линий…

Следом появилась эскадра Ро Арвина, которая практически воплощала в себе флот банковской мощи Торгового Консорциума. Его корабли пришли как бюрократический великан. Массивные, с карманами для золота, с бронированными обшивками, с модульными отсеками – “банками”, прикреплёнными к корпусу. Это было не шоу. Это была техника. Бронированные флотилиры-склады с тонированными иллюминаторами, шлюзами в виде банковских хранилищ, контурами радиационной защиты для “горячих” транзакций.

Ро Арвин – плотный человек с почти полностью биомеханическим лицом – спускался по маршевому трапу в окружении штатных “кассиров” и “инспекторов риска”. За ним – колонны контрактных агентов, электронные курьеры, “контейнерные” транспортеры, чьи отсеки вынимали миниатюрные сейфы прямо в голографические хранилища центральной станции. Его личная охрана была “стерильной” и безэмоциональной. Люди-кошельки, которые несут в себе коды и ключи. В их составе были контрактные адвокаты, пары судей-контролёров, бюрократы-аудиторы, и элитные охранные отряды с пассивной бронёй для предотвращения штурма.

Арвин вообще не рисовал сцен. Он делал вычисления. Где взять кредитные линии… Каким процентом облить рынок… Кто останется в выигрыше… Его счастливое лицо – тонкая улыбка чашечек процента – уже видело схему переплавки технологии на деньги. Лицензии, патенты, управляющие счета. Он, в отличие от Лиары Джу, не нуждался в артистизме. Его роскошь – эта металлическая осанка, владение счетами, возможность переформатировать целые экономические ветви.

Флот Сеора Хала пришёл без всякой роскоши и без вуалей. Это были большие корабли, но простые. Угловатые дредноуты, платформы десанта, носители бронетехники. Тревожная линия “стального хвоста” прорезала пространство, заходя в орбиту и занимая позиции, как бы заявляя:

“Мы пришли для того, чтобы если понадобится – приказать.”

Сеор Хал – громадный, с темно-бронзовой кожей и металлическими жилами на шее – ступил на причальную платформу в окружении офицеров, суровых и коротких в словах. За ним – тучи дрейфов. Транспортные катера, катапульты десанта, “треноги” артиллерии, грузовые трюмы, в которых паковали новые образцы пушек и модули для интеграции в сухопутную технику. Его люди – суровые бойцы, бывшие полевые агенты, военные инженеры, которые могли собрать защитное поле любой величины из подручных материалов.

Его взгляд был как у охотничьей собаки. Инженеры его контингента уже шептались о том, как внедрить те самые технологии разумных осьминогов в специфические штампы вооружений. Новые двигатели для штурмовой бронетехники, модули энергопоглощения, блоки усиления отдачи для более крупной артиллерии, адаптационные клинки, формы телепривязки. Сеор понимал, что дать этим технологиям попасть в чужие руки – значит отдать свою долю власти. Его риторика была проста:

“Сила в оружии. Слабость – в словах.”

Ивар Сенн прибыл не один и не с флотом, а с роем – это были корыта данных и почти невидимые ножи. Его эскадра выглядела как галерея из чёрных палочек. Тонкие “москиты”-корветы, дроны-пилигримы, транспортные узлы для микропроцессоров. Их задача была в том, что они должны были установить принципы мониторинга и перехвата, взвесь токсинов в потоках, вывесить свои системы так, чтобы каждая электронная транзакция проходила через его нейтральный узел.

Он – с изящным, почти сухим лицом, с глазами, всегда считавшими чужую память – изучил данные Велеса Таала с жадностью ювелира, в руки которого попал необычный драгоценный камень. Схемы шифров… Фрагменты алгоритмов… Ссылки на конкретных подрядчиков… Связи с автономными сетями и “невидимыми перехватными узлами”. Его первый план заключался в желании украсть технологию ещё на уровне схемы. Не просто запатентовать, а переписать протоколы так, чтобы он оказался единственным, кто мог бы декодировать сигналы тех самых не-магических двигателей.

Он сразу приказал запустить “скрытые” проверочные пакеты. Тестовые пинги, векторные резы, симуляции. И уже в голове отмечал место, где нужно встать первым в зале Совета, как ребёнок у сундука с игрушками.

Сам комплекс, где должны были встретиться эти четверо с тем, кто их вызвал на встречу, и где Торговый Консорциум держал своё сердце, выглядел как холл Вселенной. Витрины с редкостями… Голографические перегородки… Роскошная “Плаза” для переговоров, где свисающие садовые массивы поддерживали микроклимат, и каждая поверхность – от стекол до опор – чертила линии богатства… В нижних ярусах располагались главные банковские ядра и склады контрактов. В верхних – личные дворцы членов Совета, ангарные пирсы для флагманов, и залы с приватными воркшопами, где тайно ковались сделки.

Когда корабли каждой делегации вклинивались в орбитальную сеть, весь комплекс наполнялся ещё одним оттенком. Запахами благовоний известных домам, перфумистической маркировкой – символикой могущества, и тихими, почти невидимыми потоками посетителей. Курьеры с трофеями… Шпионы в одежде советников… Суровые частники и маленькие, но невероятно опасные “поставщики” оружия и информации…

Каждая делегация имела типичный “почерк” эскорта. Лиара – легкие “культурные” роты. Галантные дуэты с энергетическими рапирами, для протокола, и тонкие дроиды-эмиссары, что вели торги и проверяли сертификацию предметов. Их основная роль была – не убивать, а очаровывать и ломать оппонентов финансовой речью.

Ро Арвин – бронированные транспортные вереницы и каскад контролеров. Их грузовые отсеки несут на борту “пачки капиталов”, готовые в любой момент перераспределить кредиты. Их сопровождают судебно-исполнительные машины и “нотариальные” дроиды.

Сеор Хал – десантные формирования, штурмовые кейсы, отряды тяжелых дроидов, в их числе и специально обученные “орочьи” тяжёлые боевые единицы, артиллерийские модули, небольшие плавающие платформы с турелями – всё по уставу поля боя.

Ивар Сенн – “фантомный” корпус. Скрытные корветы, зондовые башни, команды кибер-специалистов, мобильные лаборатории для вскрытия шифров. Их эскорт – это рой маленьких дронов, которые не создают шума, но буквально “выпиливают” защиту на пути.

При каждом подходе на причал начинались полноценные ритуалы. Те, кто привозил богатство, снимали с себя покровы, демонстрируя статус… Те, кто привозил силу, выставляли экспонаты – прототипы, эмблемы… Те, кто привозил тайны – прятали лица и бросали в воздух шифровые рулоны, которые разворачивались лишь при контакте с личным шифром хозяина… На плазменных экранах крутились приветствия, усталые отголоски старых дел: “Джуха приветствует Джу”, “Арвин – приветствуем”, “Хал – к бою” – фразы, которые ничего не значили кроме того, что у них были ключи друг к другу.

И все это выглядело как карнавал в час расплаты. Роскошь, опломбированная гордость, тщеславие и ядро власти, которое считало себя выше законов – выше даже тех, кто подводил их к выигрышу и обогащению. Визуально и эмоционально это было зрелище. Мощные корабли, голографические баннеры, шлейфы рассеивающейся плазмы за дорогими яхтами Джу, стальные туши кораблей Хала и бесшумные фантомы корветов Ивара… Но пока что не было того, кто всё это организовал. Не было кораблей Велеса Таала. Но все прибывшие знали о том, что он точно должен прибыть. Так как он и сам чётко понимал, чем рискует, если окажется, что всё это было всего лишь пустышкой…

…………

Система была похожа на брошенный трон. Нейтральная, стерильная, предназначенная для того, чтобы служить сценой великих переговоров. Но сейчас она была сценой другого рода – сценой прибытия тех, кто считает себя вершителями судеб. На дальних орбитах всплывали силуэты. Сначала – поодиночке, затем стройными рядами, словно кортежи хищных зверей. Каждое судно было свойственным отпечатком власти – широкие корпуса с позолоченными линиями, люки для деликатных посадок, символы богатства на бортах. Эскадры прибывали одно за другим, их траектории аккуратно вписывались в заранее размеченные коридоры безопасности. Станция в центре, ледяная и молчаливая, поднимала щиты, приветствуя гостей по протоколу. Сигнал за сигналом, трафик уровней допуска, голосовые лейблы в эфире.

Каждое прибытие – это маленький спектакль. Шлюзы раскрывались, платформы медленно проворачивались, и из ангаров выходили посадочные платформы, туловища охранных корветов, тяжелые десантные модули. Команды сопровождения – киборги, люди в броне, эмиссары в телах, отщепленных от обычной морали – спускались, выстраивались по дорожке к главным залам. Каждый шаг был рассчитан, каждый глаз – насторожен, но на лицо у прибывающих читалась уверенность тех, кто привык, что мир подчинён их воле.

Когда на горизонте показался силуэт “Энио”, все движения на станции словно замедлились. Главный корабль Велеса Таала, линейный крейсер “Энио”, с его длинными золотыми прожилками и чёрными обводами, шёл иначе – выпячивая личное превосходство. Бок о бок с ним, но ниже и скромнее, заняли места его “грузовые” корабли эскорта – те самые судна, что внешне выдавались за торговые корабли каравана, но внутри были полны оружия и кибер-отрядов.

Доки приняли его штатно. Крепления объяли корпус линейного крейсера, магнитные замки заскрипели. На причале его уже ждали строгие фигуры. Киборги с блестящими шлемами, орки в тяжёлых экзоскелетах, люди с лицами, выточенными ледяными чертами лица. Велес вышел на лестницу, но не как хозяин – как вынужденный гость. Его походка всё ещё была гордой, но в глазах – неуверенность. Он понимал роль марионетки. Знает, что его поведут, знает, что его будут демонстрировать, знает, что его используют. И в то же время – не мог изменить ни одного шага. Новые импланты в мозгу коротко и точно обрубили любую попытку импровизации.

Он слышал приказы в собственной голове, чужой голос тонко, но неумолимо коррелировал с каждым его движением. Иногда импульс приходил как лёгкое покалывание в висках – и он, даже не желая, делал то, что было нужно. Улыбался, кивал, говорил заранее записанные фразы. Иногда импульс срабатывал грубее. Он внезапно ощутил резкий прилив страха, и прижал ладонь к груди, чтобы не выдать внутреннего сопротивления.

– Смотрите на меня, не как на доброго старика. – Прошептал он самому себе, – я всё ещё жив…

Но то был не совет – это была молчащая мольба.

Контрольные барьеры станции – это целый огромный пласт защитных ритуалов технологического порядка. Сканеры лица, биометрия шага, виброисследования динамики речи, анализ микрожестов. Велес Таал шёл, плавно выдавливая прежний натиск, пока интерфейсы, запрограммированные “Ноксом” и поставленные Кириллом, выдавали сигнал “чисто”. Сигнатуры совпали, фоновые импланты не мигнули. Киборги на коридорах моргали синим – и не реагировали, потому что все их команды уже были перепрограммированы. Его сопровождение выглядело как сонм статуй. Они шли рядом, глаза их не моргали, а в сердцах были только датчики. И ни грамма человечности. Он же слышал в себе шёпот команды:

“Будь спокойным. Если придётся кого-то ждать, говори только о возможных технологиях. Никому не позволяй допросить себя. Выступай кратко. Передай координаты. Так они не увидят, что ты марионетка.”

И в этом была своя, мучительная циничность. Он, кто практически всю свою жизнь издевался над другими, сейчас был вынужден продавать свою правду, чтобы та стала оружием против таких же, как и он сам, хозяев Торгового Консорциума.

Двери зала открылись, и перед ним возникла та сцена, ради которой собирались старейшие главы. Купол великолепия, инкрустированный медью и водой, стол длиною с целое поле, кресла как троны, под которыми скрыты механизмы голосования и приватной блокировки каналов. В центре – большой стол, усыпанный какими-то документами, голограммами, чашечками и мелкими знаками статусности. Членов Совета и их сопровождающих было видно сразу. Они располагались как на выставке власти, и их лица были спокойны. Так как это были лица тех, кто привык, что мир – это единая упряжь под их ногами.

Лиара Джу сидела с той фарфоровой невозмутимостью, что была её фирменным оскалом… Ро Арвин – с нейтральной гримасой искусственного спокойствия… Сеор Хал – со сдержанным хищником в глазах… Ивар Сенн – с расчётливым вниманием, как аналитик, что видит несколько слоёв кода за речью… Их сопровождающие выстроились по периметру, солидные боевые суда были видны в иллюминаторах, и у каждого присутствовал запас силы – личной гвардии, штурмовых отрядов, тайных кибер-групп.

Когда Велес Таал всё же вошёл в зал, никто из собравшихся здесь даже не вздрогнул. Они смотрели на него, как на шкатулку, которую приводят для открытия. Хотя эмоции у них были разные. От холодного любопытства до жадного интереса. Никто не видел угрозы – потому что каждый был уверен в своей неприкосновенности.

Но сам Велес Таал знал о том, что он – всего лишь способ. Он – ключ, который сейчас может просто стереть с лица этой Галактики сам факт существования руководства Торгового Консорциума. Его губы, подвластные имплантам, готовились произнести подготовленный текст. Ровно, без дрожи и без лишнего. Он начнёт рассказывать о корабле разумных осьминогов, о технологии, якобы не зависящей от магии, о фрагментах, и о местонахождении “доказательств”. Он будет говорить ровно настолько, чтобы зажечь зависть, но не настолько, чтобы вызвать недоверие. Голос должен сработать. Клише за клише. И каждый в зале будет жадно ловить слова, как кто-то ловит редкую валюту.

В то самое мгновение, когда его подключённое сознание понимало, что он – всего лишь сцена, Велес испытал странную, почти церковную тишину внутри себя. Он слышал эхо собственных деяний – тех воплей и проклятий, что он слышал раньше из других ртов – и, сквозь железный голос имплантов, у него мелькнула мысль, жгучая и чистая:

– Я сам привёл себя к их концу.

Он не мог ничего изменить. Импланты удерживали его ровно в той форме, в которой он был полезен. Внешне он выглядел собранным, даже достойным. Внутри – он всё чувствовал. Страх… Стыд… Непроизнесённое сожаление… Знание того, что всё, что он сделал для власти, теперь используется, чтобы отнять у него же её остатки.

Совет будет его слушать, переглядываться, примерять на себя всю возможную прибыль. В их лицах будет читаться реакция. Сначала осторожное недоверие… Потом растущее осознание ценности информации… Они уже не были простыми торговцами – они были архитекторами династий, и этот новый артефакт, который они все ждут, может дать им шанс переложить даже сами фундаменты. Никто не подсчитывал, кто из них первым нажмёт кнопку. Сейчас они будут меряться не мечами, а возможностями. Велес будет стоять в центре этого вихря – роль напускной, роль чужой, роль дороги к богатству, которая сейчас, возможно, и приведёт к их гибели, но они ещё этого не понимали.

Зал Совета – украшенный колоннами, с мраморным подиумом и панорамой звёзд за спинами собравшихся – уже наполнял тот странный, напыщенный покой, который бывает только там, где люди уверены в своей недосягаемости. Люстры бросали свой мягкий свет на лица тех, кто привык приказывать судьбами. Их сопровождение в виде статных киборгов держалось в сторонах, как охранные скульптуры. Ровно, чинно, бессердечно. Совершенная симметрия власти.

Тяжело вздохнув, Велес Таал тихо вошёл в зал. Его шаги будто считывали зал. Он приветствовал всех собравшихся формально, с привычной холодной вежливостью – как аристократ, привыкший к демонстрации почёта. Его руки были сложены по этикету, взгляд вперёд, голос, ровный и спокойный – приветствие, которое звучит не до конца крепко, потому что в нём слышится сдавленное отчаяние. В голове у Велеса Таала – звучала иная музыка. Импланты шептали свои приказы, цепочки команд уже были сверстаны. И он понимал, что его используют, чувствовал чужой алгоритм в себе, и это знание давило на него сильнее любой угрозы.

Лиара Джу сидела неподвижно, как фарфоровая маска на хрупком каркасе. В её глазах – холодные жемчуга внимания. Она замечала каждую микродвижущуюся мышцу лиц собеседников, каждый вздох, каждую попытку скрыть напряжение. Ещё до того, как Велес Таал закончил приветствие, в ней проснулся внутренний рефлекс – вкус прошлого… Обмана… И… Возможного предательства… В одно лёгкое движение Лиара уже начала двигаться. Хотела вскочить, чтобы своими речами разорвать форму обмана, ей уже явно слышались ароматы лжи… Она почти готова сорвать покрывало с предполагаемого секрета…

И в этот миг всё решает та самая искусственная сущность, вложенная в мозг Велеса Таала. Импланты, сработавшие по заранее заданной схеме, не дают никому возможности предпринять какие-либо меры. Они сопоставили факты быстрее, чем кто-либо в зале успел что-либо сообразить. Внутренние датчики зарегистрировали заранее отмеченный “триггер”. Не сигнал. Не слово. А именно сочетание присутствия лиц. Их биометрии и момента. И принимают холодное, безжалостное решение. Сработать.

Сначала – тонкий, почти незаметный сдвиг внутри тела Велеса. Его губы еле заметно дрогнули, а пальцы судорожно сжались. Затем, как будто изнутри, из центра груди или у самого основания шеи, вырвался свет. Это была не вспышка в привычном смысле. Это было полноценное внутреннее пробуждение – той самой плотности энергии, сконцентрированная до взрыва. В зале на долю секунды появился запах озона и старого металла.

А потом произошёл не взрыв в классическом понимании. Не каскад огня и разлетающихся осколков… Подобное просто не принесло бы нужного результата. В этом месте от подобного имелись все необходимые системы защиты, включая даже личные силовые щиты – коконы. Это был момент, когда материю перестают удерживать местные законы – и она перешла в другой вид существования. Тело Велеса, как тень при свете, растворилось. Сначала исчезла плоть… Затем ткань… И в конце осталась только былая форма. Свет… Взрывное кольцо, которое стремительно расширяется во все стороны, по всем направлением. Превращаясь в всепожирающий шар плазмы. Оно не ломает предметы – оно стирает их из мира привычных причин и следствий. Стекло не трескается, оно исчезает… Металл не крошится, он просто перестаёт быть металлом… Гуманоидные фигуры не разрываются – они обращаются в густой, всепоглощающий поток энергии, который подхватывается и растворяется.

Волна распространялась всё дальше, начиная от своего центра, что располагался в точке возникновения, подобно буре, но без звука разрушения – звук тут был просто преждевременен. Сначала ощущался гул и низкое подрагивание, и только потом – почти опоздавшие с этим уши улавливали тонкий треск, как будто даже само пространство пыталось сопротивляться. Волна шла рябью. Она не выбирала свою цель – оптика, интерфейсы, интегральные панели, чёрные ящики, киборги, люди – всё быстро сходит с карты бытия. Капли россыпи окрашенных в дорогой металл тканей и лакокрасочных слоёв не падали – они просто переставали отражать свет, поглощаясь экспансией этой освобождённой энергии.

Лиара успела сделать один жест – пытаясь броситься прочь, но движение ее руки оказалось бессмысленно. Через секунду пустота, куда направлялась её рука, наполнилась светом, её тело отозвалось эхом – и поглотилось. Ни визга, ни криков. Не было физического ломания, были лишь расширения и исчезания. Другие члены Совета, в их великолепных тога и бронях, даже не успели вобрать в себя реакцию. В глазах их – удивление, которое замерло как кадр в фильме, и… Осталась тишина.

А затем – наступил второй акт. Волна разбушевавшейся энергии, не остановившись на зале, пожирая всё на своём пути, даже не заметив мощной брони, и всех имеющихся систем защиты, и вырвалась наружу. Она охватывает близко пристыкованные корабли. Их корпуса, спроектированные как сосуды материи и поля, тоже оказались не в силах удержать внезапно поменявшиеся локальные условия – щиты проваливались, гравитационные компенсаторы срывались, и корабли, ещё мгновение назад величественные, рассеивались, распадаясь на невесомую пыль, на яркие, но беззвёздные вспышки, которые тут же таяли. Доки, линии подвеса, тетивы материи – все превращаются в ничто, и восторженная роскошь, которой они были свидетелями, испарилась как ночной туман на жаре.

Эта станция, ещё не так давно полноценный стратегический центр, массивный аппарат, управляемый миллионами линий сетей, испытала на себе тот же феномен, но в более глобальных масштабах. Централизованные ядра теряли стабильность состояния, контурные поля реакции размываются, тысячи дронов и платформ, работавших как шахматные фигуры её обороны, исчезали из существования не с оглушительным взрывом металла, а с ужасной, холодной границей, где реальность переставала цепляться за существование. Буквально через минуты, которые в нормальном времени могли бы показаться вечностью, от роскошного, надёжного и неприступного узла власти осталась лишь оболочка – холодный шар металла без души. Пустой… Лишённый активного управления… Без тепла и без движения…

Когда волна энергии затихла, осталась только запоздалое эхо. Пару секунд это был тонкий, низкий звон, затем – абсолютная немая пустота. Сенсоры находящихся поблизости кораблей записали этот факт. Отсутствие биосигналов, полное обнуление архивов, разрыв контроля. По датчикам прошла белая полоса “аномалии”. Это больше не физический отпечаток, это запись того, что был момент, в котором пространство изменилось. Камеры зафиксировали последние тени, датчики – пик энерговыделения, но не сам источник. Нет фигур, нет предметов, нет голосов – лишь тонкий шлейф и остаточное нагромождение тессерактного шума, который медленно рассеивался в пространстве.

Вспышка мощнейшего взрыва разрезала тишину, как острая бритва. И то, что осталось от станции, взмыло шаром бело-алого света, который сначала казался слишком сильным, чтобы быть реальностью, а затем – неожиданно чужим. Не просто пожар, а чистое разложение материи, когда свет рвёт молекулы и растворяет металл в слое плотной плазмы. Волна радиационного света и пламени рванула наружу – сначала медленно, потом с пугающей скоростью, как язва, растущая в геометрической прогрессии.

Корабли собравшихся в этом месте эскортов, пришвартованные к станционным докам, были всё ещё в стадии подготовки – многие имели разомкнутые шлюзы, платформы обслуживания, персонал в полу-включённом состоянии. И в первые секунды после взрыва – это была сумятица. Сигналы тревоги перекрывали друг друга, голографические пометки на тактических платах превращались в шум, каналы “доверия” глючили. Никто не понимал причин, не было времени на анализ. Центральной станции не стало, и её бессмертный зов исчез вместе с корпусом. Как и все те, кто находился внутри.

И тогда, в хаосе распада, наступил второй акт – акт человеческого, и не только человеческого, страха и алчности, который давно тлел в глубине всех этих габаритных кораблей-дворцов, и которому не требовалось ни повода, ни оправдания. Просто возможность напасть на соседа, пока тот ослаблен.

Пять флагманов, прилетевших на встречу Совета – каждый с собственной энергией, эмблемой, манерой держать пространство, словно мощнейшим ударом, были отброшены прочь. А затем мгновенно затвердели в военной дисциплине старых привычек. Кто-то включил боевой режим… Кто-то – протокол “сохранить ценное”… Кто-то – отключил внешние каналы… Кто-то – закрылся в броневой скорлупе. Но вокруг не было единства. Были лишь догадки. Подозрения. И горящие глаза людей, которые всю жизнь учили себя действовать, когда других вариантов просто не осталось.

Первой среагировала флотилия Лиары Джу. Её корабли, утончённые, быстрые, но вооружённые до зубов, мгновенно выбросили в пространство дымные волны ракет, весьма опасных в ближнем бою. Их атакующие лучи резали пространство, как скальпели, стараясь разорвать мостики связи на ближних корпусах. Исчезнувшая в пламени гибнувшей станции Лиара не кричала приказов. Её голос уже не шел по частоте доверия. А капитаны кораблей только и знали, что им нужно “бороться”. Её люди не сомневались ни секунды – “кого мы сегодня не загрызем, тот нам помешал бы завтра”.

Ро Арвин, чья флотилия была тяжела и экономически распиарена, всегда сделал ставку на защиту собственного имущества. Его тяжёлые броненосцы раскрыли щиты, выставили защитные сетки и запустили серийные плечевые зарядники – не потому, что он хотел убивать, а потому что считал, что материальные активы должны быть первыми, кто уцелел. Когда к нему прилетел первый луч, автоматика “Ро” сработала надёжно и молниеносно. И ответный огонь сорвал с карты пространства два легких фрегата, которые попали в зону поражения и тут же начали распадаться на обломки.

Сеор Хал никогда не играл в тонкие игры. Его корабли похожи на движущиеся крепости. Они всегда имели приказ “вперёд, уничтожить угрозу” и его штурмовые отряды – реальный клиновидный вал тяжелой артиллерии – пошли в атаку, не спрашивая, чей флаг виден на другом корпусе. Его эскадра резала траектории, пробивала линию обороны, и там, где прямой удар не срабатывал, шли в обход – чтобы столкнуть или захватить. Его люди смотрели холодно:

“Если они не с нами, то они против нас.”

Ивар Сенн, архитектор инфосетей, изначально хотел остаться в тени – его флот был похож на сеть, плотную и хитросплетённую, готовую блокировать и исправлять. Но шок от исчезновения станции заставил даже их “поднажать”. Его корабли устремились ухватить технологические реликвии на обломках, которые возможно сохранились там, прежде чем их унесёт облако плазмы. Их дроны-хищники ринулись в сторону аморфной коры станции, отрывая куски, которые тут же обрабатывались и уводились в безопасные отсеки кораблей.

Флотилия Велеса Таала, оставшаяся в плотном строю, была ближе всех к эпицентру – и её киборги, лишённые воли и ориентиров, среагировали по алгоритму:

“Защищать хозяина.”

Но хозяина уже не было. А то, что осталось, испарилось. И теперь киборги заметались, как слепые, выполняя прежние команды, натыкаясь на вражеские лучи и теряя звенья один за другим.

В первые минуты после взрыва пространство вокруг станции превратилось в хаос поверх хаоса. Параллельно с направленным огнём шло “переводное” поражение. Обломки, разнесённые взрывом, летели с высокой скоростью. Магнитные поля ионизированной плазмы глушили сенсоры. Отражённые лучи и радиопомехи ломали каналы связи. Многие капитаны не знали, кого бьют. На их тактических досках значились чужие символы, но оптика – засвеченная – рисовала лишь искрящиеся силуэты.

Это мгновение необузданной паники и подозрения и породило истинную бойню. Корабли, которые прежде считались торговыми, раскрыли скрытые боевые секции. Автономные штатные станции, видимо, прошитыми в кодах – включились и стали “стрелять по всему, что появляется”. Платформы, которые раньше были артиллерийскими бастионами защитных кругов, теперь наводили свои стволы на всех без разбора. У кого-то на борту была команда “стрелять во всех”, у кого-то – “защищать ценное”, и эти приказы пересеклись в смертельный хаос. И тут же пришёл удар в ответ. Траектории пересекались и искрились. Лучи сшибали фрегаты, дождь из кусков металла осыпал корпуса, попадая в энергощиты, которые перегревались и взрывались секциями. В нескольких местах цепная реакция привела к тому, что один к взрывающийся корабль подрывал и соседний в строю.

Порхая в вихре обломков, целая армада “москитов” и штурмовых челноков врывались в строй кораблей врага, пытаясь прорвать брешь и засунуть внутрь бортовые дроны-подрывники. Иногда это удавалось – и тогда следующий корабль превращался в крошечную бурю внутри собственной оболочки. Иногда же такие попытки сматывались и превращались в самоубийственные атаки. Гиганты-тролли, буквально обвешанные тяжёлым оружием, прорывали броню и щиты, и рвались в закрытые отсеки противника, где их останавливали, уже не люди, а жесткая, безжизненная механика.

Боевые станции, зафиксировав факт того, что командный центр “упразднён” и что источники приказов пропали, переключались под “локальное управление” – уже автономно выбирали цели по встроенным критериям “нанесение максимального ущерба по проявившему себя противнику”. Они действовали без милосердия. Мощные и разрушительные лучи и снаряды становились веером смерти, рвали строй за строем.

Более того, искусственные нейросети кораблей, не доверяя каналам, начинали действовать по принципу “лучше первым нанести удар”, и в таких условиях дружба почти мгновенно превращалась в враждебность. К моменту, когда первые попытки помириться и вычислить виновника предпринимались, большая часть коммуникаций была уже порвана. Эвакуации и конвои местами перерезаны, каждая группа считала себя преданной и отвечала тем же.

Кровавые, металлические кометы рвали свет. Корпуса, вспарываемые пробоинами, вращались и падали в беспорядке, испаряясь в горячих потоках плазмы. В некоторых местах малые корабли пытались проскользнуть между гигантами – но попадали под совершенно неожиданную и жестокую контратаку. Тяжёлые артиллерийские группы, оторвавшиеся от своих товарищей, уже использовали целые обломки станции как стационарные укрытия и разносили в щепки возникавшие прибрежные флоты.

Моральный оттенок происходящего был особенно горек. И те, кто лишь вчера шептал о “цивилизованной торговле” и “взаимных выгодах”, сейчас пытались уничтожить друг друга, чтобы не остаться без ресурса. Каждый выстрел был символом не только мести, но и судьбоносного стремления удержать власть.

Среди общего разрыва и руин были и смешанные сцены человеческого и нечеловеческого. Пилоты, пытавшиеся “заглянуть” под борт соседних кораблей, чтобы увидеть, кто там всё ещё остаётся в живых. Дроны-медики, метнувшиеся в пространство и тут же подорвавшиеся от перекрёстного огня… И, в конце концов, остатки тех киборгов Велеса Таала – без воли, с повреждённой логикой – которые, не зная, против кого должны защищать исчезнувшего хозяина, стали бесцельно атаковать всех подряд, пока их не разнесли очередным шквалом огня.

Через полчаса после начала этого уничтожающего бала, когда освещение стихло до мрачного красного свечения разлетающихся плазм, большая часть того великолепия, что раньше значило могущество и власть, превратилась в спутанные обломки, в искрящиеся, и оплавленные. Флагманы, некогда величественные, теперь покачивались, лишённые мостиков. Маленькие шаттлы, уплывшие в попытке унести кого-то живого, тонули в разрывах разбросанных кем-то мин. И даже те, кто выжил, были изранены и лишены ориентиров.

К вечеру, когда первые попытки восстановить порядок потерпели крах, когда в пространстве остались лишь крупицы, которые ещё могли хоть как-то контролировать пространство и искать убежище, стало ясно, что Торговый Консорциум, каким он был вчера, умер в этом сражении. Он не умер по памяти… Он умер как структура. Без центра принятия решений. Без чётких линий подчинения, с сотнями уничтоженных кораблей, разбросанных по орбите, и множеством трупов на бортах.

Кто-то из командиров потом говорил, что это была расплата за всевластие – молниеносная, мрачная и беспощадная. Кто-то говорил, что это был просто конец одной эры и начало новой – куда более жестокой и фрагментированной. Но в эти первые часы после схватки не было ни триумфа, ни скорби – был только мутное, стылое ощущение опустошения, как будто сама Галактика сама решила проглотить тех, кто дерзнул её делить.

В пространстве оставались редкие огни – аварийные маяки, отдельные капсулы выживших, медленно дрейфующие среди обломков. Но никто не спешил реагировать на них. Каждый пилот, увидевший чужой маяк, сначала думал, что это может быть ловушка. И в этом – в отсутствии доверия – родилась самая тёмная истина новой эпохи. Власть, выстроенная на страхе и корысти, не оставляет никакого наследия… Кроме руин…